– Иззи, сейчас ты мой самый любимый человек – это самые лучшие места на свете! – Даже не пытаюсь скрыть восторга, когда опускаюсь на свое сиденье.

– Я решила не обижаться на это, – пожимает плечами Меган, – так как мне досталось самое лучшее место из нас четверых.

Места, которые раздобыла для нас Иззи, находятся прямо за скамейкой игроков «Буранов». Блиндажом? Нет, точно скамейкой. Уверена, это называется так. Спрошу Джексона попозже. Мне приходится пообещать себе, что отсюда я буду смотреть игру, а не пялиться в затылок Джексона, если он вдруг окажется на скамейке.Да, звучит логично, это определенно скамейка. Наши места очень крутые, но кроме этого – они самые крайние в ряду и располагаются рядом с коридором, по которому перемещаются хоккеисты, когда выходят на лед и покидают его.

Поскольку это первая игра Меган, а я предположительно буду посещать и другие матчи, мы все сошлись во мнениях, что место у перил нужно отдать ей, чтобы она смогла – цитирую – «получить все гребаные «дай пять» от каждого гребаного красавчика». В этот подсчет она включила обе команды. По словам Меган, сексуальность не знает географических ограничений, так что она не станет ограничивать себя из-за нашего заблуждающегося американского фанатизма. Чего Меган, похоже, не знает, так это того, что мимо нее пройдет только наша команда, поскольку у другой, очевидно, имеются свои собственные рампы.

Итак, Меган расположилась у прохода, рядом с ней села Иззи, потом Стеф и в конце нашей маленькой четверки – я. Справа от меня сидит компания шумных парней студенческого возраста, все в мерче «Буранов» и с разрисованными лицами. Они выглядят готовыми пить на протяжении всей игры и, вероятно, будут теми самыми зрителями, которые поддерживают или освистывает каждую секунду действия. Так что матч обещает быть интересным.

Мы снова на три ряда выше арены. Высота дает нам хороший обзор на лед, но при этом мы находимся достаточно близко к игрокам, чтобы разглядеть пот на их лицах. Иззи сообщила нам о местах только вчера вечером, поэтому, когда Джексон написал мне утром, я подробно объяснила ему, где нас искать.

Надеюсь, когда он увидит меня, ему понравится мой новый наряд и он не расстроится, что я не надела его кофту. Одежда, которая будет на мне сегодня, – это приталенная рубашка серого цвета с длинными рукавами и надписью: «Вайлдер» на спине и логотипом «Буранов» в виде штормового облака на груди. У нее глубокий V-образный вырез, который, если можно так выразиться, делает мое декольте неотразимым. Больше всего мне нравится, что рукава этой рубашки доходят до середины ладони и имеют маленькие отверстия для больших пальцев. Это забавная деталь в целом, но сегодня она особенно кстати, поскольку еще я купила пару совершенно очаровательных вязаных варежек. Они синего и зеленого цветов с вышивкой «Бураны» на одной руке и аббревиатурой штата Миннесота – на другой. Продев большие пальцы в отверстия, я легко могу заправить рукава в варежки.

Мои волосы снова распущены, так как долго раздумывала, стоит ли мне надевать шапку с помпоном, подходящую к варежкам. Однако после слишком затянувшихся внутренних дебатов все-таки решила оставить шапку дома.

Это вы еще моих трусиков с надписью: «Самая преданная фанатка» не видели! Их откопала Меган, и когда я отказалась их покупать, она купила их сама, взяв с меня обещание, что я надену их сегодня вечером. Я даже не сомневаюсь, что они так и останутся незамеченными под моими джинсами, но сама мысль о них заставляет меня чувствовать себя немного развратной.

Понятия не имею, как семьи игроков справляются с этим ожиданием перед играми, потому что меня оно просто убивает. Я напряженно дергаю за торчащую ниточку внутри одной из моих варежек, и если не остановлюсь в ближайшее время, то она, скорее всего, распустится на моток ниток. К счастью, свет приглушается, и начинается безумие церемонии открытия. В первый раз, когда пришла на матч одна, я была в недоумении, поэтому отлично, что сейчас со мной подруги.

Музыка, световое шоу и чокнутый диктор совсем не дают мне расслабиться, и если бы я была хоккеистом, то ни за что не смогла бы сосредоточиться на игре, но, полагаю, они уже привыкли ко всему этому.

Когда «Бураны» начинают выходить на лед по проходу, мы уже ждем их.

Я нахожусь всего в трех местах от перил, но – поскольку все стоят – не вижу, кто именно проходит мимо нас. Что вижу отчетливо, так это задницу Меган, поскольку она почти полностью перегнулась через перила в надежде получить свои желанные «дай пять» от красавчиков. Сегодня утром я случайно сказала Джексону об этом фетише Меган, поэтому неудивительно, что почти вся команда задевает ее руку. Не уверена, можно ли назвать ее вопли приветственными или она просто кричит во всю глотку. В любом случае Меган определенно наслаждается собой в этот момент.

Когда последний хоккеист пролетает мимо, задев ее руку, она орет:

– Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ, ДЖЕКСОН ВАЙЛДЕР!

Я знаю, что это был не Джексон, потому что сразу же увидела его, как только он вышел на лед. Но, похоже, Меган просто догадалась, кому она обязана своим взаимодействием с красавчиками. И она полюбила бы его еще сильнее, если бы он обеспечил ее тем же самым после игры. Я фыркаю про себя. Словно услышав мои мысли, Меган привлекает мое внимание и показывает два больших пальца в дополнение к своей широкой ухмылке.

Парни справа от меня оказываются действительно очень шумной компанией, как я и предполагала. Но все немного успокаиваются, как только начинает играть гимн. И когда команды собираются для последнего слова перед началом игры, Джексон поднимает голову и смотрит мне прямо в глаза.

Я не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу. Не задумываясь, посылаю ему воздушный поцелуй. Он улыбается в ответ.

А я таю.