Я вылетел из автобуса в ту же секунду, как мы заехали на парковку. Я хлопнул Джекса по спине и крикнул ему, не замедляя шага:

– Возьми мою сумку, дружище.

Он лишь улыбнулся мне.

– Передай привет Пайпер.

Я за десять минут смог добраться от арены, расположенной на другой стороне кампуса, до общежития. Несмотря на то что мы говорили с ней прошлой ночью, я все еще жаждал встречи с ней. Мне было физически больно находиться вдали от нее после того, как я провел целый год один, ведя себя как последний придурок.

Я легонько постучал в дверь, и мои губы расползлись в улыбке, пока я прислушивался к шороху, как она вставала. Мой взгляд встретился с ее голубыми глазами, но вместо того, чтобы быть ясными и яркими, они были тусклыми. Я обхватил ладонями ее подбородок и погладил по скуле.

– Эй, что случилось?

Она положила руки на талию и прильнула к моей руке.

– Я бы не хотела с тобой это обсуждать.

– И что это еще значит? – спросил я, вглядываясь в ее лицо. Ее кожа приобрела тревожный серый оттенок.

Она наморщила нос.

– Женские проблемы.

Я приподнял бровь и обнял ее за поясницу, притягивая ближе.

– У тебя месячные?

Румянец окрасил ее щеки.

– Мы можем не говорить об этом? – Она поморщилась, и мои руки напряглись.

– У тебя что-то болит?

Она закатила глаза, возвращаясь к своему привычному виду.

– Да, от месячных бывает больно.

Я отвел ее обратно к кровати и укрыл одеялом, прежде чем положить ноутбук рядом с ней.

– Я сейчас вернусь, хорошо? Мне просто нужно кое-что захватить, и мы можем зависнуть здесь с тобой вечером.

Она опустила глаза и кивнула. Ее голос был таким тихим, что я едва расслышал ее.

– Хорошо.

– Эй. – Я приподнял ее подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Ее губы тронула легкая улыбка, и я наклонился, чтобы поцеловать ее. – Я скоро вернусь.

Я шел по направлению к аптеке, потирая затылок. Я понятия не имел, что делать. Я отправил Джексу короткое сообщение.

Тогда я позвонил единственному человеку, который мог мне в этом помочь.

– Лукас, что случилось? – спросила меня мама, как только взяла телефон.

– Разве я не могу просто так позвонить тебе? Я соскучился.

Она вздохнула.

– Я тоже скучаю по тебе. А теперь перестань пытаться умаслить меня и скажи, что случилось.

Я посмеялся над тем, насколько хорошо знала меня мама.

– Что нужно девочкам, когда у них месячные?

– Мне вообще стоит задавать вопросы?

– Честно? Я думаю, ты была бы приятно удивлена. Это касается Пайпер.

Я почувствовал, как она улыбнулась.

– Слава богу, ты наконец-то одумался. Я думала, что нам с твоим папой придется что-то предпринимать.

– Мама. Я рассчитывал, что ты будешь на моей стороне.

– В книгах для родителей ничего не говорится о том, чтобы соглашаться со своим сыном, когда он ведет себя как идиот. Теперь скажи мне, что тебе нужно.

– В этом-то и проблема. Я не знаю. Когда я пришел к ней, она плохо выглядела, мам. Она, черт возьми, сморщилась и схватилась за живот, – сказал я, рассматривая бесчисленное количество обезболивающих.

– Так бывает. Я пришлю тебе список, что купить.

Я облегченно выдохнул.

– Спасибо, мама. И я правда скучаю по тебе.

– Вот почему ты мой любимый сын.

– Я твой единственный сын.

Она рассмеялась.

– Я счастлива за тебя, Лукас. Вы двое были созданы друг для друга.

Когда я постучал в дверь к Пайпер, я заметил, что она стала выглядеть намного хуже.

– Черт возьми, женщина, тебя нельзя оставить ни на одну минуту, – сказал я, целуя ее в лоб, затем прошел мимо нее, чтобы поставить свою сумку к ней на кровать.

Она забралась под одеяло и посмотрела на мою сумку, пока я доставал из нее вещи. Я открыл бутылку воды и протянул ей, а затем дал ей две таблетки спазмолитика.

– Моя мама сказала, что это лучшее лекарство при менструальных болях.

Пайпер приподняла брови и проговорила одними губами, прежде чем проглотить таблетки:

– Твоя мама?

Держа в руках несколько плиток шоколада, я ответил:

– Я купил еще это. Подумал, что ты сама выберешь, что тебе нужно.

Наконец я вытащил горячий компресс, и она заурчала, когда я положил его ей на живот.

– Ты не обязан был этого делать, Лукас, – сказала она и зажала кусочек шоколада между зубами.

– Я хотел. Я всегда буду хотеть заботиться о тебе.

Ее глаза заблестели, и я поцеловал ее между бровей.

– И ничего, кроме этого.

Я осторожно залез на кровать, чтобы не задеть ее, и положил ее ноутбук себе на колени, включив «Гордость и предубеждение».

Она фыркнула, прижимаясь ко мне.

– Не пойми меня неправильно. Мне действительно понравилось, когда мы в последний раз пытались его посмотреть, но сегодня я просто не в настроении.

Я крепче обнял ее, играя с прядью ее медово-светлых волос.

– Я здесь не для этого. Я просто хочу быть с тобой…

Она уткнулась лицом мне в грудь, издав довольный звук.

– Спасибо… за все.

– Отныне я всегда буду здесь, когда буду тебе нужен.

Я поцеловал ее в макушку и включил фильм.

Пайпер прислонилась головой к окну пассажирского сиденья, пока мы ехали по четырехполосному шоссе к дому ее родителей. Она не отрывала взгляда от покрытой инеем сельской местности за все время пути.

Несмотря на то что наше расписание не совпадало, на этой неделе я каждое утро провожал Пайпер на занятия, ненавидя себя за то, что мне не удавалось чаще видеться с ней, но с приближением ее волейбольного сезона и моей хоккейной нагрузки мне повезло, что я вообще видел ее в некоторые дни.

Пайпер обхватила себя руками и вжалась в дверь.

– Ты в порядке? – потянулся я к ней через сиденье и сплел наши пальцы. Мы встали пораньше, чтобы успеть доехать за два часа домой.

– Думаю, да. Просто тяжело осознавать, что они не будут там больше жить. У меня слишком много хороших воспоминаний с этим домом, – сказала она, вытерев слезы. – Я веду себя глупо. Мои родители делают все правильно.

Я сжал ее пальцы.

– Нормально, когда сердце и разум противоречат. Ты можешь грустить, но при этом мыслить здраво.

– Итак, вы собираетесь объяснить мне, что происходит, или как? – подал Джекс голос с заднего сиденья. Его тон звучал менее серьезно, чем было его выражение лица.

Пайпер напряглась, затем снова посмотрела на него.

– Я должна была рассказать тебе.

Он склонил голову набок.

– Что бы это ни было, просто скажи мне.

– Мой отец потерял работу после того, как Маркус… после того, как его не стало. Мои родители едва сводили концы с концами. Я работала весь прошлый год, чтобы помочь им, но сейчас не могу отправлять деньги домой, пока учусь здесь.

– Но ты ведь говорила, что решила отдохнуть перед поступлением? – Я наблюдал в зеркало заднего вида, как мой друг отчаянно не верил в ее слова. Он провел рукой по волосам. – Ты рассказывала мне обо всех местах, где побывала.

– Я рассказывала тебе обо всех местах, где я хотела побывать. Места, которые, как я думала, помогут мне исцелиться. Но на самом деле мне просто нужно было быть рядом с тобой.

Джекс закатил глаза.

– Если ты, черт возьми, будешь подлизываться ко мне, это тебя не спасет.

– Прости меня, Джекс. Я просто не могла никому рассказать. Мы все и так достаточно натерпелись.

Передо мной она извиняться не стала, поскольку все это время я активно избегал ее.

Джекс хмыкнул, после чего улыбнулся.

– Ты всегда можешь оставаться у меня, если будешь скучать по дому.

Никто из нас не говорил о том, что мы будто подсознательно прощаемся с частичкой Маркуса.

– Ты ведь имеешь в виду мой дом, – сказал я, пытаясь поднять всем настроение.

– Разве? Уверен, что мне понравилось бы жить с Пайпер, – ответил Джекс, и Пайпер хихикнула, сидя рядом со мной.

– Отвали, придурок.

Пайпер подавилась смехом.

– О, теперь не будешь считать мои оскорбления детскими?

Я ухмыльнулся.

– Будь уверена, что пусть я и дразнил тебя, но думал я совершенно иначе.

Она ударила меня по руке, и Джекс недовольно вздохнул.

– Никаких заигрываний в присутствии детей.

Настроение стало лучше на оставшуюся часть поездки, пока мы не свернули на ее улицу. Перед ее домом был припаркован грузовик, и все наши родители стояли на подъездной дорожке.

Мама Пайпер улыбнулась нам. У нее были такие же светлые волосы, как у Пайпер, но подстриженные в боб длиной до подбородка.

– Отлично, вся кавалерия здесь. Мальчики, я отметила для вас тяжелые коробки в гостиной. Пайпер, я ничего не трогала в твоей комнате на случай, если ты захочешь что-нибудь взять.

Несколько часов спустя я погрузил последнюю коробку из гостиной в грузовик и вытер пот с лица. Даже в морозную погоду мне уже становилось жарко. Миссис Адамс стояла на кухне, глядя в окно на задний двор, когда я подошел к ней.

– Внизу все перетащили. Куда идти дальше?

Она прочистила горло, прежде чем посмотреть на меня покрасневшими глазами, в которых пока не было слез. Я не мог представить, как им было тяжело весь прошедший год. Она понимающе посмотрела на меня и кивнула в сторону лестницы.

– Сходи проверь Пайпер.

Я поднялся по лестнице, переходя две ступеньки за раз, и направился в ее спальню, но замер, когда услышал ее приглушенный плач из коридора. Пайпер сидела на кровати Маркуса, держа на коленях один из его чемпионских трофеев.

Я сел рядом с ней и обнял ее за плечи, притягивая ее к себе. Рыдание вырвалось из ее горла, и я нежно погладил ее по спине. Через несколько секунд ее дыхание успокоилось, и я взял у нее трофей, который она держала.

– Я помню тот день, когда мы выиграли его. Он эффектно забил шайбу за пять секунд до конца игры. – Я погладил ее по руке и продолжил: – Он хвастался этим нескольких недель, и его было просто невозможно заткнуть.

Она издала смешок и забрала у меня трофей, проведя большим пальцем по его имени.

– Порой он был слишком самоуверенным.

– Он заслуживал его.

Я прижался головой к ее, и мы тихо сидели вместе, пока Джекс не вошел в комнату и не нахмурился в ту же секунду, когда встретился с ней глазами.

Джекс сел по другую сторону, крепко обняв ее, и его плечи затряслись от рыданий. Я встал и заключил его в объятия, когда у меня на глаза навернулись слезы.

Мы потеряли незаменимого для нас человека, но мы все еще были друг у друга.

Пайпер поднялась первой и в последний раз оглядела комнату.

– Не верится, что больше не вернусь сюда.

– Ты хочешь что-нибудь взять с собой? – Я обнял ее и положил подбородок ей на макушку.

Она кивнула, высвободившись из моих рук, и взяла большую банку, которую Маркус за эти годы успел наполнить бесчисленным количеством камней. Никто не знал, зачем он их собирал, но он никогда никуда не уходил, не прихватив что-нибудь оттуда.

Пайпер повертела банку в руках, прежде чем повернуться лицом ко мне и Джексу.

– Я бы хотела кое-где остановиться, прежде чем мы уедем домой.

Дрожь пробежала по шее Пайпер, когда она стояла на краю обрыва между мной и Джексом. В моей голове пронеслись мысли о том, насколько другими были наши жизни, когда мы были здесь в последний раз.

Она открыла крышку банки и издала тихий плачущий звук, прежде чем высыпать ее содержимое через край.

– Я скучаю по тебе, Маркус.

Джекс заключил ее в объятия и повел к машине, но я остался, все еще глядя на водную гладь, где лед цеплялся за крутые берега. Мои глаза обожгло от слез, и я выдохнул, не зная, с чего начать.

– Мне так чертовски жаль, Маркус. Прости, что мы поссорились во время нашего последнего разговора. Прости, что я действовал за твоей спиной, вместо того чтобы объяснить тебе, как сильно я, черт возьми, ее люблю.

Слезы замерзли на моих щеках, и я вытер их рукавом куртки.

– Прости, что я не заботился о ней вместо тебя в прошлом году. Я обещаю, что больше не повторю ту же ошибку.

Я бросил камень в воду и наблюдал за небольшим всплеском.

– Я люблю тебя, чувак.