Я вернулась обратно в общежитие после того, как сбежала с ярмарки, и просидела в окружении книг сорок минут, пытаясь сосредоточиться. Но все попытки были тщетны из-за воспоминаний об объятиях Лукаса.

Мисти в комнате не было. Стоило бы поинтересоваться, чем она занимается, поскольку наши расписания редко совпадали. До этого я боялась съезжаться с ней, но она оказалась отличной соседкой, даже несмотря на ее одержимость командой «Хаски».

Каждое место в нашей комнате было занято чем-то от «Хаски», будь то плакат или ее рюкзак. И даже на ее наволочке был их логотип.

Ее фанатизм не требовал комментариев.

Я не знала, как скрыть от нее свою дружбу с мальчиками. Поэтому они ни в коем случае не должны были приезжать сюда. Иначе она бы потеряла дар речи.

Сегодня я словно попала с Лукасом в прошлое. На несколько секунд я позволила себе прислониться к нему и почувствовать, как его руки обнимают меня.

Когда он прошептал, что он рядом, все воспоминания о том, как он говорил мне те же слова, нахлынули на меня. Я вспомнила, как он вытаскивал меня из ночных кошмаров и обнимал, пока я не успокоюсь. Он стоял над тем обрывом и убеждал меня, что, пока я прыгаю с ним, все получится. Все это было ложью. Я совсем не чувствовала себя с ним в безопасности. Он бросил меня, когда я нуждалась в нем. Я прерывисто вздохнула. Он разрушил меня.

Я буквально убежала с ярмарки, не желая, чтобы он видел, как я плачу. Я неоднократно прорабатывала этот момент со своим психотерапевтом. Она посоветовала мне дыхательную технику, и я напомнила себе, что могу контролировать свои эмоции. Я пролила слишком много слез из-за этого парня.

Мы все тоскуем по-разному, но для меня это было не просто горе. Он вычеркнул меня из своей жизни. Было так больно, что я с трудом дышала. Он был единственным человеком, с которым я чувствовала себя в безопасности, и он бросил меня, когда я отчаянно нуждалась в нем.

Я была слишком наивной, думая, что он любит меня, хотя он никогда не говорил мне этого, и он доказал, что я сильно ошибалась, когда Маркус умер. Люди так не бросают своих близких. Мне потребовалось время, чтобы понять, что я была лишь сестрой Маркуса, влюбленной в его лучшего друга. Я не осознавала, что это стало частью меня, пока он не ушел из моей жизни. Я провела последний год, пытаясь вновь обрести себя.

Дверь распахнулась, и я увидела развевающиеся неоново-зеленые волосы Мисти, когда она вошла в комнату. Мне действительно нравились ее волосы.

– Боже мой, я понятия не имела, что ты будешь здесь. Я так взволнована. У меня такое чувство, что тебя никогда нет рядом.

Ее голос превратился в стремительный поток слов.

– Да… Извини, я была занята, тусовалась с друзьями. Буду чаще бывать здесь. – Я не смогла сдержать ответную улыбку.

Громкий звуковой сигнал пронзил мои уши, и я прижала к ним обе руки, чтобы заглушить звук. Мое дыхание стало слишком тяжелым, а сердце пыталось вырваться из груди. Я проглотила комок в горле, повторяя одни и те же слова.

– Это просто учебная тревога. Пожара нет. Они предупреждали нас, что так будет.

Мисти открыла дверь и высунула голову наружу. Студенты кричали что-то друг другу, но все мое внимание сосредоточилось на запахе гари, который просачивался в комнату.

В моих легких не осталось воздуха, и комната начала вращаться, сбивая меня с ног. Дым становился гуще, обжигая мой нос с каждым вдохом.

Мисти опустилась рядом со мной, ее голос был пронзительным от паники.

– Мы должны выбираться отсюда. Тебе нужно встать.

Воспоминания нахлынули на меня, вытесняя разум. Я свернулась калачиком, закрыв голову руками. Маленькие ручки потянули меня за плечи, но я заплутала в той ночи, которая произошла двенадцать лет назад. Черный дым поднимался к потолку, а языки пламени ползли по стенам. Из моего горла вырвался стон, и глаза начало обжигать.

– Встань, пожалуйста, Пайпер. Вставай, – умоляла меня Мисти и трясла меня за плечи, но я еще крепче сжалась в комок. Я зарылась пальцами в волосы, пока кожа на голове не начала ныть от боли. Я не могла слышать, не могла дышать, не могла видеть ничего, кроме пламени. Жар пробежал по моим ногам. Я слышала, как она плачет, но я не могла ничего ответить.

Я дрожала и сбивчиво дышала, видя туман перед глазами. Вдалеке послышался стук в дверь, но я была слишком далеко от нее. Темнота поглощала меня.

Мозолистые руки накрыли мои, и теплое дыхание овеяло мою щеку.

– Дыши.

Едва слышимый голос Лукаса заставил меня втянуть воздух и ощутить его запах. Он нежно убрал мои руки от ушей, удерживая их в своих, и его губы коснулись моего уха.

– Дыши, Пайпер. Все в порядке. Я с тобой. Ты в безопасности.

В отличие от ванны с ледяной водой, его слова подействовали на меня как успокоительное, и я рухнула на его колени. Лукас был здесь. Я была в безопасности.

Он обнял меня одной рукой за спину, а другой подхватил под колени, прежде чем притянуть к своей груди.

– Я вытащу тебя отсюда. Комната вся в дыму. Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня. Ты можешь это сделать?

Его низкий голос вибрировал у меня по коже, и я кивнула, издав едва слышный звук в знак согласия.

– Прижмись ко мне лицом, дыши через рубашку и не открывай глаза.

Его голос звучал тихо и успокаивающе, и я уткнулась лицом в его грудь. Я ощутила пряный аромат, который заглушил все вокруг.

– Вот это моя девочка, – прохрипел он и поцеловал меня в лоб. – Мы скоро выйдем отсюда.

– Бежим, – сказала Мисти напряженным голосом.

Сирены в холле зазвучали громче, и я снова закрыла уши. Лукас двигался быстро, и я вцепилась в его рубашку, когда он спускался по лестнице. Я держалась за него, как за спасательный круг, который помогал мне оставаться в сознании.

Я почувствовала прохладный ветерок на своей коже, и эхо лестничного пролета сменилось на гул толпы. Лукас опустил меня на землю, тихо извиняясь, но я не разжимала пальцы. Я не была готова отпустить его. Он еще раз поцеловал меня в макушку, усадил на колени и запустил пальцы в мои волосы, нежно убирая их с моего лица.

Мы просидели так несколько минут, прежде чем я смогла поднять голову: я вдыхала его запах, а он рисовал круги на моей пояснице. Вокруг меня были сотни студентов, которые сбивались в группы. Некоторые были в пижамах или без обуви, пока выбегали из здания.

Я посмотрела на Лукаса, который уже давно наблюдал за мной. Его брови нахмурились, и он окинул меня изучающим взглядом.

– Это была не учебная тревога, – произнесла я слабым срывающимся голосом.

Лукас провел большим пальцем по моей щеке, вытирая слезы.

– Да, это так. Но я с тобой. Ты в безопасности.

– Как? – Я потерла висок и попыталась привести мысли в порядок. – Как ты здесь оказался?

Его грудь поднималась и опускалась, и он запрокинул голову, прежде чем сказать:

– Я хотел проведать тебя после того, что случилось на ярмарке. Не хотел все оставлять так, как есть.

Я тихонько выдохнула через нос и уткнулась головой ему в плечо.

– Я думаю, что ты загладил свою вину.

Его мягкий смешок успокоил меня еще сильнее.

– Внимание, к вам посетитель.

Я едва успела повернуться, когда Мисти рухнула рядом со мной, ее глаза были широко раскрыты, а зеленые волосы вились вокруг нее.

– Господи, Пайпер, ты в порядке? Ты безумно напугала меня.

– Я в порядке. Кажется, я должна тебе кое-что объяснить.

Она оглядела меня, а затем расслабилась.

– Да, должна, но это может подождать. – Она замолчала на полуслове и ахнула. – Боже мой! Ты Найт! Лукас Найт.

Черт.

Ее громкий писк чуть не пронзил мои барабанные перепонки и привлек внимание толпы.

– Да, но не нужно афишировать это прямо здесь, – прошептал Лукас.

Она заговорила так же тихо, как и он.

– Конечно, не нужно. Извини. Я просто… Я большая фанатка.

Мисти повернулась ко мне, сощурив глаза.

– Ты его знаешь?

В ее голосе ясно слышалось обвинение.

Думай. Может, я могла бы притвориться, что не знаю, кто он такой?

– Мм-м…

– Убивашка, пошли, – сказал Лукас, прижимая меня к своей груди, но позволяя моим ногам опуститься на землю.

Я недовольно сморщила нос.

– Я объясню тебе все попозже.

Мисти уперла руки в бока.

– Ага, хорошо бы.

– Тебе есть куда пойти сегодня вечером? – спросил ее Лукас.

– Да, моя мама живет недалеко от города. Она, наверное, с ума сходит.

Мисти подняла телефон, показав нам пять пропущенных звонков от своей мамы.

Я отодвинулась от Лукаса.

– Я поговорю с тобой завтра, ладно?

– Первым делом, – проговорив это, она изобразила рукой пистолет и повернулась к парковке. Я усмехнулась.

– Твоя соседка… интересная.

– Не смейся над ней. Она хороший человек.

Лукас провел большим пальцем по моему подбородку, придвигая его к себе.

– Она осталась с тобой, даже когда ты не могла встать. Мне все равно, насколько она… надоедливая. Она хорошая.

Я вздохнула.

– Мне так много нужно ей объяснить.

Его смех эхом отозвался во мне.

– О, я уверен, что она выпытает у тебя все подробности. Давай убираться отсюда побыстрее.

Его светло-голубой «Додж Чарджер» был припаркован в неположенном месте у ближайшего к нам бордюра. Он выпустил меня из объятий и открыл дверцу, прежде чем перебежать на другую сторону.

Я пристегнула ремень безопасности и откинула голову на спинку сиденья.

– Подбрось меня к Шане. Я могу переночевать у нее на диване.

– Даже не думай. Ты останешься у нас.

Он завел машину и выехал на дорогу, а затем посмотрел прямо перед собой. Он словно переменился в лице и вспомнил, с кем разговаривает. Его голос стал тверже, и у меня сдавило грудь. Он возводил стену между нами с каждым новым вздохом, и сейчас он готовился заложить в нее еще один слой кирпича.

Я сложила руки на коленях и прислонилась головой к окну, чувствуя усталость.

– Нет, правда, все в порядке. Она живет здесь недалеко.

– Забавно, что ты думаешь, что сможешь переубедить меня, Убивашка.

Он повернул за угол, направляясь к своему дому. Я не была готова вернуться к Лукасу, который не хотел иметь со мной ничего общего, и у меня защемило в груди, когда его глаза стали холодными.

– Я уже написала ей. Я все решила, – подняла я телефон и поджала губы.

Костяшки его пальцев на руле побелели.

– Ты что творишь? Ты действительно думаешь, что я позволил бы младшей сестре Маркуса остаться одной после случившегося?

Я напряглась, ощущая боль от упоминания Маркуса и расстраиваясь, что я вновь превратилась в его младшую сестру. Все тепло последних тридцати минут сменилось льдом.

От внезапной перемены настроения у меня закружилась голова, и я подавила смешок, саркастично ответив:

– В самом деле? Теперь я просто младшая сестра Маркуса? Год назад ты говорил иначе.

Он встретился со мной взглядом, остановившись на светофоре, и я затаила дыхание от всей той боли и разочарования в его глазах. Он плотно сжал челюсть, изучающе смотря на меня, словно не хотел говорить то, что в итоге скажет. Я молча умоляла его не делать этого, уже зная, что будет больно.

– Пайпер, – хрипло прошептал он.

– Что?

– Той ночи никогда не должно было быть.

– А мне казалось, что она тебе понравилась, – сказала я сквозь стиснутые зубы, кипя от злости.

Он впился в меня взглядом и подождал, пока я не обратила на него внимание.

– Я никогда не говорил, что она мне не понравилась, но мы не подходим друг другу, и я, черт возьми, понимал это. Мне жаль, что сделал тебе больно. Мне правда жаль.

Каким-то образом его извинения ранили меня больше, чем то, что он отверг меня. Я отвернулась и посмотрела в окно, не желая, чтобы он видел мои слезы. В этом была разница между нами. Я ни о чем не жалела в ту ночь. С того момента я хотела проводить с ним каждую ночь вместе. Я потеряла Маркуса, но я потеряла и его тоже, и это почти разрушило меня.

– Мне не нужны твои извинения, Лукас. Некоторые вещи слишком серьезны, чтобы их можно было простить.

Он втянул воздух сквозь зубы.

– Ладно.

Машина позади нас посигналила нам: пока он разбивал мне сердце, загорелся зеленый свет. Лукас вел машину, не обращая внимания на того парня, который махнул ему рукой, когда тот обогнал нас, и включил радио громче, чем обычно. Он ясно дал мне понять, что разговор на этом окончен.

Ладно. Как такое простое слово могло так сильно ранить? Я проигнорировала боль в груди, которая кричала о том, как сильно я желала, чтобы он сказал что-нибудь другое. Чтобы у него был весомый повод исчезнуть после той ночи. Я сглотнула слезы. Было паршиво осознавать, что он сожалел о том, что было между нами, когда он был для меня всем, чего я хотела.

Мы подъехали к их дому, где Джекс уже стоял нахмуренный у открытой задней двери. Когда Лукас успел написать ему? Я вышла из машины и обогнала Лукаса, чтобы первой войти в дом.

Я подняла руки.

– Прежде чем ты начнешь допрашивать, я в порядке.

– Черт, мелкая. Ты напугала меня.

Он заключил меня в объятия, прежде чем последовать за мной в дом.

– Я сказала Лукасу, что он может просто подбросить меня до Шаны.

Я увидела, как Джекс нахмурился, и поняла, что в этом меня никто не поддержит.

– Нет уж. В этом я согласен с Лукасом.

Предатель.

Алекс вышел из своей комнаты с уже собранной сумкой.

– Я переночую у Ривера наверху. Он разложил мне диван. Ты можешь занять мою комнату.

– Хорошо, но мы поговорим об этом утром.

Лукас указал на дверной проем, в котором только что стоял Алекс.

– Конечно. Но ответ от этого не изменится.

Я посмотрела на них троих, еле удерживая себя, чтобы не топнуть ногой. Разумом я понимала, что это был надежный план. Если бы между мной и Лукасом не было так много всего, я бы ухватилась за шанс остаться здесь. Но от мысли, что я буду так близко к нему, у меня сдавило грудь.

– Плевать.

Я прошла в комнату Алекса и захлопнула за собой дверь. Это была типичная комната парня: кровать, письменный стол и телевизор, под которым стояла игровая приставка. Я посмотрела на тонкое черное стеганое одеяло и темно-синие простыни. Каков был шанс, что я смогу прокрасться обратно в общежитие и забрать свое постельное белье? Скольких девушек Алекс привел сюда за последний год? Мой желудок скрутило, и я отступила назад, упершись спиной в твердую грудь Лукаса. Я замерла, когда его ладони опустились на мои плечи, прежде чем он обошел меня, чтобы постелить новое постельное белье.

– Иди спать, Убивашка.

Я уставилась на кровать так, словно она собиралась меня укусить. Спать. Верно.

– Я не могу… – начала протестовать я, но Лукас уже ушел. Я фыркнула и сняла одеяло и простыни, бросив их в корзину, а затем быстро расправила новые. Если бы я просто не думала об этом, со мной все было бы в порядке.

Лукас оставил мне футболку и шорты. Я приподняла футболку, позволяя выцветшей черной ткани скользнуть по моим пальцам. Она была одной из моих любимых. Я натянула ее через голову и позволила запаху сандалового дерева и корицы окутать меня. Я забралась под одеяло и зарылась лицом в футболку. Как бы я ни жалела об этом позже, его запах был похож на зависимость, в которой я слишком долго нуждалась. Завтра я найду другое место, где смогу переночевать. Я завернулась в одеяло и уткнулась носом в его подушку. Завтра.

Я стояла у окна своей спальни, когда пламя охватило комнату. Дым клубящимся черным облаком окутал потолок, и загорелись обои. Было почти приятно наблюдать за тем, как комната медленно погружается в ад. Я наклонилась ближе, следя за быстро растущим пламенем, когда оно охватило край моего одеяла и быстро перебралось через кровать. Поразительные голубые глаза смотрели на меня через окно, и Маркус улыбнулся мне, пока дым завивался вокруг его волос. Нет. Я закричала и дернула за ручку окна, зовя на помощь. Я была взаперти, и неважно, сколько раз я кричала ему, чтобы он открыл окно, он не двигался, просто улыбался мне, когда языки пламени подобрались к его ногам…

Рядом со мной завибрировал телефон, вырывая меня из кошмара, и я сделала несколько судорожных вдохов, чтобы успокоиться. Этот сон снился мне в разных вариациях раз в неделю с тех пор, как умер мой брат. После него я всегда испытывала непреодолимое чувство беспомощности. Что бы я ни делала, я не могла остановить это. Я всегда теряла его.

Я не открывала глаза и прокручивала в голове слова моего психотерапевта.

Это был просто сон. Это было не по-настоящему. Глубокий вдох. Это был просто сон. Это было не по-настоящему. Глубокий вдох. Это был просто сон. Это было не по-настоящему. Но я обманывала себя. Может, пожара и не было, но Маркус умер. Я с трудом сглотнула, чтобы сдержать рвущийся наружу крик.

Мой телефон снова запищал, и я перевернулась, хватая его с прикроватной тумбочки.

Я рассмеялась, и напряжение в моей груди немного спало. Он обладал невероятной способностью отправлять мне сообщения в самый нужный момент.

Я рассказала ему все о своих снах, когда мы только начали общаться. Он всегда разбирал каждый из них по полочкам, пока они не перестали мучить меня так сильно, как раньше. Я всегда знала, что могу написать ему, если нужно. Но сегодня я просто хотела забыть обо всем этом.

Я вздохнула и сменила тему.

Улыбка появилась в уголках моих губ.

Я поморщилась, когда прошло какое-то время, прежде чем он ответил. Я знала, что он будет беспокоиться обо мне, поэтому не сказала ему сразу.

У меня ужасно пересохло во рту, и я мучилась от жажды, словно это был мой последний вздох. Я поднялась с постели, собрала мокрые от пота волосы в высокий неряшливый пучок и направилась на кухню.

Горел тусклый свет, и Лукас стоял, прислонившись к кухонной стойке с прихваткой для духовки. Его глаза потемнели, когда он поднял взгляд от моих ног и бедер к груди и лицу. На его челюсти дернулся мускул, и мы несколько мгновений стояли молча, прежде чем он прокашлялся.

– Почему не спишь?

– Воды, – прохрипела я, не уверенная, было ли это из-за того, что у меня пересохло в горле, или из-за того, что он был без рубашки, в одних баскетбольных шортах с низкой посадкой. Я с трудом сглотнула и осторожно приблизилась к нему, стараясь не задеть его, когда потянулась за стаканом.

Я налила воды из-под крана и сделала несколько жадных глотков.

– Я ответила тебе. А почему ты не спишь?

На духовке звякнул таймер, и его губы приподнялись в улыбке.

– Проголодался.

Конечно, проголодался. Ему, наверное, приходилось есть раз двенадцать в день. Он открыл дверцу духовки, и сладкий запах черничных маффинов завладел мной. Он переложил их с подноса на тарелку, и у меня заурчало в животе. Я пропустила ужин, потому что после ярмарки у меня было неспокойно в желудке. Улыбка Лукаса стала шире, и он протянул их мне.

– Возьми один.

Я потянулась за маффином, но он отдернул руку.

– Осторожно, они горячие.

– Да, я поняла, раз ты только что достал их из духовки.

Я снова потянулась за одним, и на этот раз он позволил мне его взять. Я аккуратно держала его и дула сверху.

– Значит, ты часто готовишь в полночь? – спросила я, не отрываясь от маффина.

Он выдохнул.

– В первый раз.

– Мне повезло.

Я откусила кусочек и почувствовала сладкий вкус ягод во рту, от которого издала довольный стон.

Он внимательно проследил за движением моих губ и наклонился ближе, пока я не почувствовала тепло, исходившее от его груди. Он опустил голову к моему уху.

– Что-то вроде этого.

Я подавилась кусочком маффина, и Лукас наполнил мой стакан, передав его мне.

– Спокойной ночи, Убивашка.

Он ушел в свою комнату, закрыв за собой дверь. От жажды я сделала глоток и ощутила сладкий вкус ванильно-миндального молока. Открытая упаковка стояла рядом с противнем для выпечки. Я прикусила нижнюю губу, пытаясь побороть тепло, растущее в моей груди. Только когда я доела свой маффин, я поняла, что он не взял ни одного.