Я сел за кухонный стол, повернувшись спиной к гостиной. Пайпер непринужденно засмеялась, сидя на диване, и мои мышцы напряглись. Она была здесь последние три дня, и я не мог избегать ее вечно.

– Лукас, ты что-нибудь запланировал на тренировку? – закричал на меня Алекс с дивана, заставляя повернуться в его сторону.

Я старался говорить ровным голосом, даже когда мое сердцебиение участилось. Пайпер сидела рядом с ним. Ее длинные волосы были собраны в огромный пучок на макушке, а несколько прядей покоились на ее лице. Она изменилась. Округлость лица исчезла, а щеки ввалились, отчего она выглядела хрупкой, почти невесомой.

– Нет, если не считать упражнений для челночного бега.

– Черт, чувак. Ты не поступишь так с нами, – пожаловался Алекс и провел рукой по своим грязно-светлым волосам.

– Хочешь проверить? – спросил я.

Он продолжал что-то говорить, но я не мог отвлечь внимание от Пайпер. Синева ее глаз выделялась на фоне фиолетовых синяков под ними. Я прочистил горло, сосредоточившись на экране телефона, и с трудом сглотнул, сопротивляясь желанию подойти к ней, повернуть ее лицо к себе и убедиться, что с ней все в порядке.

Рука Джекса тяжело опустилась мне на плечо, выводя из транса. Я вопросительно приподнял бровь, но он посмотрел на меня с тем же выражением лица. На спине напряглись мышцы, когда он внимательно стал изучать меня взглядом, но мне удалось сохранить равнодушный вид.

– Не будь придурком, – тихо пробормотал Джекс, чтобы только я мог его услышать.

Я стиснул зубы.

– Послушай, если она будет держаться подальше от меня, то и я тоже.

Я прекрасно знал, что это неправда. Я не мог оставаться в стороне, пока мы жили с ней на одной планете.

Я был так сосредоточен на Джексе, что не заметил, как к нам подошла Пайпер. Она смеялась над шуткой кого-то из парней, но ее улыбка погасла, а в глазах промелькнула искра гнева, когда она обратилась ко мне:

– Лукас, – девушка пыталась говорить с презрением, но мы уже играли в эту игру раньше.

– Убивашка.

Прозвище сорвалось с моих губ прежде, чем я успел подумать.

– Не называй меня так. Не хотела бы, чтобы у людей сложилось неправильное представление и они решили, что мы действительно можем нравиться друг другу.

Ее губы изогнулись в легкой улыбке, но глаза оставались спокойными.

– Тебе лучше быть поосторожнее. У мелкой теперь есть клыки, – ухмыльнулся Джекс и подмигнул мне.

Алекс подкрался к ней сзади и потер костяшками пальцев ее макушку. Движение было таким знакомым, что я почувствовал боль в груди. Сколько раз я делал это, просто чтобы быть ближе к ней? Алекс продолжил говорить.

– Если тебе надоест этот парень, мелкая, скажи только слово, и он свалит отсюда. Защитников здесь пруд пруди.

В своей привычной манере Пайпер изучающе посмотрела на меня и, заметив мой безразличный взгляд, снова повернулась к Алексу.

– Аккуратно, а то я могу подловить тебя на слове.

Оттолкнув его, я сказал:

– У нас осталось несколько часов до тренировки. Чем мы все занимаемся?

Пайпер ухмыльнулась, и ее глаза заблестели. Джекс улыбнулся ей в ответ, в то время как я равнодушно смотрел вперед.

– Что это за взгляд, мелкая?

– У вас есть мяч?

Мы с Джексом отчаянно застонали, и Алекс посмотрел на нас.

Мы целую вечность не играли в футбол, были слишком заняты хоккеем, чтобы заниматься чем-то еще. Пайпер была единственной, кто постоянно соревновался и она годами крепко надирала нам задницы. Она была настоящим зверем как в футболе, так и в волейболе, и было бы ошибкой недооценивать ее ни в том, ни в другом.

Ривер вышел из своей комнаты, держа в руках черно-белый кожаный мяч.

– Я в деле.

Она подпрыгнула от радости и издала самый одобрительный в мире звук: наполовину смех, наполовину визг.

– О, тебе конец.

– Ты так думаешь? Ты выглядишь довольно безобидной, мелкая, – сказал Джекс, и она рассмеялась еще громче.

Они направились к двери, а я вернулся в свою комнату. Я ни за что, черт возьми, не пошел бы туда с ними.

Джекс схватил меня за руку.

– Куда ты собрался?

– У меня есть кое-какие дела.

Ложь.

Его хватка усилилась.

– Послушай меня. Я не знаю, почему ты ведешь себя как гребаный придурок, но от игры в футбол с тобой ничего не случится.

– Мне нужно кое-что сделать. Справитесь без меня.

Я выдернул свою руку из его и сделал шаг к двери.

– Она не в порядке, Лукас.

Я замер, и мышцы моей спины напряглись.

– Я знаю.

– Без понятия, что произошло между вами, но я знаю, что ты выше этого. Возьми себя в руки.

Джекс не стал дожидаться моего ответа и ушел.

Я потер ладонями лицо и глубоко вздохнул. Я не мог быть тем, на кого она могла положиться, но мне нужно было прийти в себя. Я застонал и схватил бутылку с водой со стойки. К черту все.

На поле были установлены столбики, которые выполняли роль сеток, и воздух наполнился запахом свежескошенной травы. Я глубоко вдохнул, позволяя ему наполнить мои легкие. К нему примешался аромат хрустящих зеленых яблок, и я понял, что она позади меня. Я затаил дыхание, напрягшись, когда обернулся к ней.

Пайпер посмотрела на меня, скрестив руки на груди, и оглядела с ног до головы. Ее бровь изогнулась, а губы сжались, когда она бросила на меня оценивающий взгляд. Она снова надела на себя маску презрения, которая была сейчас ни к чему, и мне захотелось сказать ей что-нибудь, чтобы стереть с нее это выражение лица. Но вместо этого я позволил ей смерить меня взглядом и приподнял бровь.

– Какие-то проблемы, Убивашка?

Она слегка выдохнула, а затем, как в старые добрые времена, прокричала:

– Делимся по командам.

– Джекс, – сделал я выбор, не давая ей шанса быть первой.

– Алекс, – ответила она.

– Ривер.

– Марк… – Боль промелькнула в ее взгляде, и ее грудь сжалась, когда она попыталась сделать вдох. Я шагнул к ней, желая помочь, даже если понятия не имел, каким образом. Но она отступила назад, подняв руку.

Джекс подбежал к нам и обнял ее за плечи, притягивая к своей груди. Он выглядел почти так же ужасно, как и она. Его руки напряглись, затем он отпустил ее.

– Я буду играть за двоих и буду меняться при каждом новом очке.

Она шмыгнула носом и вздернула подбородок, а уголки ее губ слегка дрогнули.

– Ты можешь играть в команде Лукаса. Тебе не придется переходить туда-сюда.

Она отошла назад, туда, где стоял Алекс.

– Что, почему? – Я следовал за ней по пятам, не в силах переключить внимание.

– Потому что ты все равно проиграешь. – Ее голос стал лукавым, а на лице появилась озорная улыбка.

Джекс подавился от смеха.

– Отвали.

– Не волнуйся. Я без проблем докажу это. Ты не возражаешь, если мяч будет у нас? Нам ведь не хватает одного игрока и все такое?

Я не доверял ее милому тону, но что, черт возьми, я должен был делать? Я бросил ей мяч и ушел на противоположную сторону сетки. Джекс встал рядом с Ривером, а я занял оборонительную позицию сзади.

Пайпер бросила футбольный мяч на землю и одарила меня улыбкой, прежде чем ударить по нему с разбега.

Мы все следили за ее движениями. Можно было подумать, что у нас было преимущество, но она ныряла и кружила вокруг нас: как ни в чем не бывало. Я опередил ее, преградив ей путь своим телом, но она сделала какое-то необычное вращение и легко обошла меня, забив первый гол.

– Одно очко! – вскрикнул Алекс и взъерошил ей волосы гигантской рукой.

Мое сердце бешено заколотилось в груди от победного блеска в ее глазах. Ее щеки раскраснелись оттого, что она надрала нам задницы.

– Это был твой единственный гол, Убивашка.

Она рассмеялась и заметно расслабилась, давая мне успокоиться. Прошло слишком много времени с тех пор, как я слышал этот звук. Раньше я из кожи вон лез, чтобы услышать его.

– Ага, конечно. Мяч твой.

Она бросила мне мяч и отошла назад, уступая нам место, а затем приняла исходное положение, слегка согнув колени, вытянув руки перед собой и распределив тяжесть тела на обе ноги. Я услышал пульсирующий шум в ушах, когда адреналин заструился по моим венам, пробуждая во мне дух соперничества.

Она была готова, и я отчаянно хотел, чтобы она погналась за мной.

Джекс рванул вправо, ударив мяч перед собой. Она клюнула на приманку, отрезав ему путь, но как только она оказалась на расстоянии вытянутой руки, он передал мяч мне. Она будто забыла, что мы занимались соревновательным видом спорта.

Она повернулась ко мне, широко улыбаясь, и меня охватил шок. Что за фигня. Мое тело врезалось в кирпичную спину Алекса, и я отскочил назад, потеряв равновесие. Он легко отобрал мяч, пока я был в ступоре.

Она подставила меня.

Ривер стоял на воротах, готовый к удару, когда Алекс побежал к нему, а Джекс встал между ним и сеткой. У меня перехватило дыхание, когда я увидел в стороне Пайпер, которая была открыта для паса и буквально пританцовывала на цыпочках. Мы были полнейшими идиотами.

Мои ноги горели от усилий добраться до нее и перекрыть ей путь, но она успела сделать свой ход. Алекс передал ей мяч в воздухе, и она выполнила впечатляющий удар ногой, бросая вызов гравитации.

Я склонился над ее распростертым на земле телом, делая глубокие вдохи и тяжело дыша.

– Где, черт возьми, ты этому научилась?

– О, тебе это понравилось? Прошлым летом тренировалась в Испании.

Ее ложь задела меня, и я отвел взгляд, а затем протянул ей руку.

– Давай, ты должна забить еще три раза, прежде чем идти праздновать.

Она позволила мне поднять ее на ноги и стряхнуть траву с ее легинсов.

– Игра будет короткой. Может, вы захотите сыграть до победы в двух раундах.

Джекс рухнул рядом со мной на землю, тяжело дыша, и посмотрел на меня.

– Откуда, черт возьми, в ней столько выносливости?

– Гребаный кролик Энерджайзер. – Я вылил воду себе на голову, прежде чем допить половину бутылки.

– Ура, мелкая! – Алекс поднял смеющуюся Пайпер в воздух, празднуя свою победу.

Я клацнул зубами, когда его рука опустилась на ее талию, прежде чем опустить ее на землю. Ривер стоял рядом с ним и что-то говорил Алексу, но его голос был слишком тихим, чтобы разобрать слова.

Тихий ублюдок. Алекс отвернулся с легкой ухмылкой на лице.

Пайпер упала на землю и взяла бутылку воды, которую протянул ей Ривер. Она сделала несколько глотков, прежде чем указать на нас пальцем.

– Вы слишком легко позволили мне выиграть.

– Расслабься, мелкая. Ты уже достаточно задела наше самолюбие. – Джекс поднял руки, словно сдаваясь, но вдруг он расплылся в коварной улыбке, и на его щеках показались ямочки.

Я толкнул его в плечо.

– Что это за выражение лица?

Джекс склонил голову набок, выглядя слишком невинно.

– Я просто подумал, что мы могли бы сыграть в другую игру.

– Мой ответ сразу будет «нет», чувак. Мне хватило, что мне надрали задницу три раза.

– Тебе понравилось, – вмешался Алекс, и я заметил румянец на скулах Ривера, прежде чем он успел отвернуться.

Джекс вытянул ноги перед собой, опершись на предплечья.

– О нет. Я не об этом типе игры. Я думал про охоту.

– Черт возьми, нет. – Я ударил его ладонью по затылку, и он повернулся, чтобы накинуться на меня.

Веселый женский голос послышался раньше, чем мы успели убить друг друга.

– Я думаю, что это отличная идея.

– Ты не играешь, – скомандовал я, четко выговаривая каждое слово.

Она приподняла бровь.

– Я не спрашивала разрешения.

– О! – бодро выкрикнул Джекс, и я был в нескольких секундах от того, чтобы закопать его.

Алекс встал, отряхивая траву с колен.

– Вы, ребята, выглядите так, словно это весело и все такое, но что, черт возьми, за охота?

– Это соревнование, кто больше раз перепихнется, – объяснила Пайпер так просто, что можно было подумать, будто это игра в шашки.

Моя грудь сжалась, а пульс забился где-то в горле.

Алекс перевел взгляд с нее на меня, пока его ухмылка становилась все шире.

– Я в деле.

Я встал, нависая над Пайпер.

– Ты не играешь.

Она сморщила нос и скорчила мне рожицу, прежде чем спросить:

– Кто-нибудь еще не хочет, чтобы я играла?

Все трое парней промолчали, и я мог поклясться, что их все устраивало. Но их вряд ли бы устроило, если бы я превратил их жизнь в ад, когда мы оказались бы на льду.

– Если она играет, то я не играю.

Пайпер хлопнула в ладоши.

– Ладно, теперь все решено, какой приз?

– Тот, кто трахнет больше всего девушек… – Джекс кашлянул и посмотрел на Пайпер. – Извините, то есть людей перед последней игрой регулярного матча, выиграет бесплатную еду на месяц. Проигравшие должны будут пробежать голыми по территории кампуса в среду вечером.

– Ой, хорошо, что я знаю, что выиграю, – изогнулся Алекс, и его спина хрустнула.

– Сомневаюсь, – вмешалась Пайпер, и ее щеки порозовели, прячась за бутылкой с водой, которую она поднесла к губам. Желчь подступила к моему горлу, когда они начали спорить друг с другом.

Ривер поднял с земли свою рубашку.

– Я пас.

Алекс резко обернулся к нему.

– Что? Ты не можешь выйти из игры.

– Я не говорил, что играю, – пожал плечами Ривер.

– Ладно, участвую я, Алекс и Пайпер. Звучит как план. Правила те же, что и обычно. Не повторяться с одним и тем же человеком. Каждый считается только за одного. Никаких ночевок, вы, тупые придурки. И наконец… Черт, – оборвал себя Джекс.

– Что? – фыркнула Пайпер и наклонила голову.

– Последнее правило – не спать с тобой.

Я успел вовремя перемениться в лице, когда широко раскрытые глаза Пайпер метнулись к моим. Она приподняла брови, оглядывая меня, и цокнула языком.

– Можем оставить это правило. Я все равно не хочу спать ни с кем из вас, придурки.

– Отлично. Тогда начинаем прямо сейчас! – вскрикнул Джекс и обнял Пайпер.

Я проглотил кислый привкус во рту, и у меня заболели ребра.

– Я с вами.

Улыбка Джекса стала шире, когда он повернулся ко мне.

– Не можешь позволить нам повеселиться без тебя, ведь так?

– Нужно поддерживать имидж победителя.

Пайпер издала тихий звук, и когда я повернулся к ней, она сердито посмотрела на меня.

Я не собирался вмешивать ее в эту игру, даже если бы мне пришлось провести остаток сезона, саботируя ее.

– Игра началась, Убивашка.

Когда мы вернулись домой, Джекс подошел ко мне и спросил низким голосом:

– Как думаешь, почему она столько времени проводит у нас?

Я знал, что он не был против, но меня волновал тот же вопрос. Занятия еще не начались, но у нее была масса других дел. Что ее останавливало?

Вопреки здравому смыслу, я схватил ключи.

– Пойдем, Убивашка. Покажу тебе окрестности.

Она с удивлением посмотрела на меня, но не колеблясь последовала за мной.

В кафе почти никого не было, но меньше чем через неделю здесь уже будут толпиться люди.

Я привел Пайпер сюда, желая, чтобы она почувствовала то же самое, что и я, когда впервые оказался здесь. Я знал, что она заметит каждую деталь. Она внимательно осматривала помещение, в то время как ее пальцы рассеянно выводили узоры на деревянном столе. Я провел рукой по губам, чтобы скрыть ухмылку, когда ее взгляд упал на гигантскую витрину с выпечкой. Она прикусила нижнюю губу, просматривая ряды с десертами, и наконец выбрала тот, который, как я знал, она любила, хотя и не признавалась в этом.

Ее желудок заурчал от голода, но она по-прежнему не делала заказ. Вместо этого она порылась в своей сумке, вытащила тонкий черный кошелек и посмотрела внутрь. Ее брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Когда ее глаза встретились с моими, ее щеки порозовели, и она быстро отвела взгляд.

Ей не нужно было ничего объяснять, поэтому вместо того, чтобы давить на нее, я подошел к стойке и, не взглянув на нее, купил ее любимый латте и кусочек морковного торта. Я протянул ей заказ, как будто в этом не было ничего особенного, не желая, чтобы она придала значение этому поступку. Будь я проклят, если бы она осталась голодной.

– Ты не обязан был этого делать, – сказала она с набитым ртом, прежде чем запить десерт латте.

Она выглядела такой довольной, и я почувствовал стеснение в груди.

– Нет, обязан.

Прежде чем она успела что-либо ответить, я придержал для нее дверь и спросил:

– У тебя есть с собой расписание? – Она протянула мне свой телефон, и я просмотрел ее распорядок дня.

Я начал показывать ей самые быстрые пути в перерывах между занятиями, пока она точно не поняла, как ей добираться. Мы почти не разговаривали, стараясь не нарушать молчание после нашего недолгого перемирия. Она с широко раскрытыми глазами рассматривала высокие здания, пока мы шли по дорожкам мимо садовых клумб и газонов. Кампус был огромен и совсем скоро должен был наполниться жизнью, но прямо сейчас здесь было совершенно тихо.

Видела ли она это место так же, как и я, когда впервые пришел сюда?

Только увидев ее круглые голубые глаза, я понял свою ошибку. Охватившая нас гармония напоминала нам о нашем прошлом. Она нахмурила брови, и я вытянул руку, чтобы коснуться ее, но сразу же прижал ее обратно, подавляя всякое желание.

Миллион вопросов промелькнул в ее взгляде.

Почему я не хочу с ней разговаривать?

Почему я отстранился?

Почему я бросил ее, когда она больше всего нуждалась во мне?

Я не мог ответить ни на один из них.

Потому что она никогда бы не простила меня, если бы я рассказал ей.