О чем я только думала, пуская слюни на Лукаса? Но что случилось с тем самым Лукасом?

Если я думала, что, не видя его в течение года, смогу облегчить свою боль, я глубоко ошибалась. Я не хранила о нем воспоминаний, но, когда я столкнулась с ним вживую, я была поражена его силой. Он был крупнее, ярче, мощнее, чем я его помнила. Я хотела прикоснуться к нему, оказаться в его объятиях, которые он всегда дарил мне. Никто не обнимал меня так, как он.

Он сжимал меня немного крепче, немного дольше и немного ближе.

Я всегда чувствовала, что мне не о чем волноваться, когда он вот так обнимал меня.

На несколько секунд я могла бы поклясться, что он был рад меня видеть, но я заплатила за это сполна, когда его глаза закрылись и он снова возвел стену между нами. Очевидно, у меня появились мазохистские наклонности, потому что, сколько бы он ни пронзал меня осколками боли, меня все равно тянуло к нему.

От старых привычек трудно избавиться. Я была безумно влюблена в него с тех пор, как упала с велосипеда, перелетела через руль и проехалась лицом по асфальту. У меня все еще был шрам на щеке. Лукас поднял меня и прижал к себе, когда я начала громко всхлипывать, бормотать что-то невнятное, и все, что он мог сделать, это подбодрить меня. И этого оказалось достаточно, чтобы мое семилетнее сердце прильнуло к нему и никогда не хотело отпускать. Но это было тогда, а сейчас я была намного умнее.

Бормоча что-то себе под нос на парковке общежития, я потянула за свой чемодан. Он лежал на заднем сиденье «Мазды», и я качнулась назад, когда у меня наконец получилось его сдвинуть. Меня охватило отчаяние: я была идиоткой, отрицавшей, что лелею надежду о том, что он каким-то образом снова станет тем парнем из детства. Тем, кто ходил посмотреть на пруд рядом с домом, лазил по гигантским сикоморам[7] и успокаивал меня посреди ночи. Лукас, возможно, и был другом Маркуса, но, хотел он этого или нет, он был и моим лучшим другом.

Последний год выдался тяжелым. Я нуждалась в нем не раз. Пусть никто из мальчиков этого не знал, но когда умер Маркус, в моей семье все пошло наперекосяк. Папа впал в депрессию, продал в неподходящий момент акции и умудрился потерять работу менее чем за полгода. Какой придурок мог уволить человека, который только что потерял ребенка… Моя челюсть сжалась при одной мысли об этом.

Слава богу, что в школе мне позволили отложить поступление на год. Я надрывала задницу, работая в местной компании по благоустройству территории, чтобы накопить достаточно денег на свои расходы. Было тяжело бесчисленное количество дней копать, вывозить грязь и разгребать свалки, но за это хорошо платили, так что я смирилась с этим, какой бы измученной я ни была.

Я потащила свой чемодан к общежитию «Райтхаус». Его было легко узнать по гигантской золотой табличке рядом с входом. Студенческое жилье находилось в двух соседних корпусах, которые были расположены перпендикулярно друг другу, что сверху напоминало гигантскую букву L. За последние несколько лет в колледже ввели новые технологии, и вместо того чтобы приходить сюда на экскурсию, я смогла посмотреть все необходимое онлайн. Они прислали мне по почте ключ от моей комнаты, что упростило весь процесс. Я смогла загрузить карту корпуса в несколько простых кликов, и вот я здесь.

Это был мой дом на следующие четыре года. Никто из студентов не посмотрел на меня, когда я затаскивала свой чемодан и набитый рюкзак в лифт, изо всех сил стараясь не кряхтеть. Должна ли я была попросить парней помочь мне с переездом? Возможно, но часть меня беспокоилась о том, что я буду делать, если Лукас предложит… или если он этого не сделает.

– Ничто так не помогает учиться в университете, как неразделенная любовь, – проворчала я себе под нос.

Я приехала сюда на неделю раньше, чтобы успеть заселиться до приезда моей соседки по комнате. Ну… Я так думала до того, как получила от нее сообщение.

Ее сообщение грузом упало на мои плечи. Мне нужно было время, чтобы подготовиться к учебному году и успокоиться, но, судя по одному ее сообщению, я могла быть уверена, что она собирается удивить меня своей неординарностью.

Я была застенчивым ребенком. Маркус же был шумным, энергичным и привлекательным. Я больше любила оставаться в стороне. Из-за этого я и получила такое раздражающее прозвище от Лукаса — Убивашка, которое он произносил самым ироничным образом.

Когда он называл меня так, мне казалось это нежным. Как будто он тайно шептал мне что-то сокровенное без ведома парней. Но то, как он сегодня практически прошипел мое имя, дало мне понять, что я была помешанным подростком, который видел только то, что он хотел видеть. Поняла, что я действительно была для них надоедливой сестрой, от которой они не могли отвязаться.

Он едва мог посмотреть на меня в прошлом году. Клянусь Богом, он боялся находиться со мной в одной комнате… Да, кто тогда делал то же самое?

Я глубоко вздохнула, когда двери лифта открылись на моем этаже. Я достаточно времени пробыла в доме мальчиков, настал момент собраться с силами и встретиться со своей соседкой по комнате. По обе стороны коридора располагались двери. Ковер был чистым, но стены выглядели так, словно их давно следовало бы оштукатурить. Нумерация комнат шла по возрастающей, и я замедлилась, останавливаясь у своей двери. Двадцать пятый номер.

Сделав глубокий вдох, я достала из кармана ключ-карту, но дверь распахнулась прежде, чем я успела ее коснуться. Миниатюрная девушка с ярко-зелеными волосами и веснушками сразу же улыбнулась мне. Зеленый цвет мало кому шел, но он ей был к лицу. Я протянула руку, желая начать знакомство с хорошей ноты.

– Мисти, верно?

Она просияла в ответ:

– Привет! Боже, ты такая хорошенькая! – Ее голос был таким высоким, что я практически слышала восклицательные знаки.

– Спасибо. Мне очень нравятся твои волосы, – решила я сделать комплимент, хотя это и было правдой. Ее волосы казались такими веселыми и яркими, что идеально подходили под ее игривый образ.

Она отступила назад, пропуская меня в комнату, и мои глаза, должно быть, стали круглыми, когда я попыталась осмыслить увиденное. Стены были увешаны фотографиями школьной хоккейной команды.

Оглянувшись на нее, я увидела, что на ней была футболка «Хаски». Господи… Она была их фанаткой.

Я с трудом сглотнула, когда заметила лица моих парней и сердечки, нацарапанные вокруг их снимков. У нее даже были некоторые фото до того, как они начали играть здесь в прошлом году.

Мисти улыбнулась, поймав мой взгляд на сердечках вокруг головы Лукаса.

– Круто, правда? – Она указала на фотографии Джекса и Лукаса из молодежной лиги. – Я знаю-знаю. Я вроде как заняла твою половину комнаты. Надеюсь, что все в порядке. У меня просто столько фотографий, и я хотела развесить все их, чтобы здесь можно было чувствовать себя как дома. Понимаешь? К тому же я в буквальном смысле их самая большая фанатка.

Она продолжала бессвязно болтать, но в моей голове зазвенели сигналы опасности: ТРЕВОГА, ТРЕВОГА, ТРЕВОГА, ПОЖАЛУЙСТА, ПОКИНЬТЕ ПОМЕЩЕНИЕ.

Во что, черт возьми, я вляпалась?

Я знала, что в колледже серьезно относятся к хоккею, но я не была уверена, что справлюсь с этим. Все еще осматриваясь вокруг, я попыталась успокоить ее:

– Да, без проблем. Мне они тоже нравятся.

На моих губах появилась лучезарная улыбка. Если мы планировали жить вместе, мне просто нужно было не обращать внимания на ее небольшие причуды. У каждого были свои особенности, только она свои не скрывала.

Одно было ясно наверняка: она не могла знать, что я дружу с парнями. Она бы тогда сошла с ума.

К счастью, она не стала крутиться вокруг меня, вместо этого плюхнулась на кровать со своим ноутбуком и наушниками. Я быстро сложила свою одежду в маленький комод с четырьмя выдвижными ящиками и бросила простыни и одеяло на кровать. Хоть это был и не мой дом, но матрас был не так уж плох, когда я упала на него спиной.

Я схватила телефон и открыла приложение для анонимного общения. Не буду врать, я подумала, что мой терапевт бредит, когда она предложила испробовать его. Во-первых, у меня было много друзей, а во‐вторых, я не думала, что приложение – хороший способ познакомиться с кем-либо. Оказалось, что я ошибалась. Анонимность значительно облегчала раскрытие своих чувств, и как только я списалась с Аноном13, все встало на свои места.

Последовала долгая пауза, и я подумала, что он занят, прежде чем появилось его следующее сообщение.