Год спустя

Я замахнулся для удара, поймав шайбу прямо под лезвием клюшки, и она влетела в правый верхний угол сетки. Я отодвинул пустое ведро в сторону и высыпал перед собой очередную порцию шайб, используя клюшку, чтобы выровнять одну из них для следующего броска. Тренировка закончилась полчаса назад, но торопиться мне было некуда. Только жжение в мышцах помогало мне заглушить мои мысли. Тело продолжало двигаться на автопилоте, что было для меня успокоительным. Иногда мне казалось, что единственная причина, по которой я смог пережить прошлый год, крылась в том, что я полностью погрузился в игру.

– Эй, давай на этом закончим, а? – позвал меня Алекс, стоя за бортиком. Он уже успел сходить в душ и переодеться после тренировки. Он был крупным парнем с длинными светлыми волосами песочного цвета, выбивавшимися из-под его шапки, и ямочками на щеках, которые придавали ему совершенно безобидный вид. Эти ямочки были его лучшим оружием, и я сомневался, что он хоть раз ночевал без девушки с тех пор, как мы познакомились.

Он вышел на лед в кроссовках и скрестил руки на груди, наблюдая, как я выполняю удар за ударом.

– Ты не попадаешь в нужную точку при каждом третьем замахе.

Алекс был одним из звездных нападающих «Хаски» и прославился за свой кистевой бросок, но я знал, что он был здесь не для того, чтобы раздавать мне советы. Мы знали друг друга всего один сезон, но уже было ясно, что, несмотря на его беззаботное, почти игривое поведение, он обращал внимание на настроение других. Он заметил, когда Джексу было тяжело, и постарался помочь ему, и я был бесконечно благодарен ему за это.

У меня закончились шайбы, и я подъехал к сетке, чтобы собрать их в ведра, прежде чем снова выйти на лед. Играя в качестве защитника, я редко мог атаковать ворота, но при любой возможности сделать это у меня абсолютно ничего не получалось.

Большая рука опустилась мне на плечи и толкнула в бок.

– Серьезно, чувак. У тебя руки, должно быть, разбиты в кровь. Иди переоденься.

Мышцы моего плеча и пресса ныли от непрерывных тренировок, но вместе с этой болью я испытывал пустоту, которая стала моим наркотиком. Мне нужно было отгородиться от него. Мне нужно было отгородиться от нее.

Алекс приподнял бровь, давая мне понять, что он простоит здесь весь день, если понадобится, и я кивнул, наконец-то сдавшись.

– Да, хорошо, – повернулся я в сторону бортиков.

– Я иду за продуктами. Хочешь чего-нибудь? – спросил меня Алекс.

– Нет, ничего не надо.

Он похлопал меня по спине своей огромной ручищей.

– Как мило. Увидимся дома.

Мне нужен был горячий душ, что-нибудь, чтобы унять боль в мышцах. Я зашел в пустую раздевалку и снял коньки и майку, но вдруг меня остановил наш помощник тренера Мэтти.

– Одевайся. Тренер хочет видеть тебя через пять минут.

Я указал на себя, протягивая руку к своим мокрым от пота волосам.

– Серьезно?

Его челюсть напряглась, и я с трудом сглотнул.

– Смеешь мне перечить?

– Нет, сэр.

С тренером шутки плохи, как и с его помощником.

Он приподнял бровь.

– Хорошо. Тогда тащи туда свою задницу.

– Да, сэр.

Я снял свою экипировку и свалил ее в кучу на дно своего шкафчика. Я побрызгался спреем для тела «Два в одном», но ничто не могло заглушить вонь, волнами исходившую от моей нестираной формы.

Я постучал костяшками пальцев в открытую дверь кабинета тренера, и он оторвал взгляд от бумаг, которые читал за своим столом.

– Садись, сынок.

О, черт. Мои мышцы напряглись так сильно, что я удивился, что могу ходить, когда сел напротив него. Его кабинет был небольшим, размером с обычную спальню, но было что-то зловещее в том, когда нас вызывали сюда. Словно отец собирался отчитать тебя за то, что ты улизнул из дома.

– Вы хотели меня видеть, тренер?

Он вгляделся в мое лицо и провел ладонью по губам. Он был крупным мужчиной с пепельными волосами, и даже в свои шестьдесят с лишним лет он мог до чертиков запугать самых здоровенных игроков.

– Ты многого добился в прошлом сезоне. Твои старания окупились на льду, и в прошлом году в вашей линии обороны было забито меньше всего голов. – Он указал на баннер чемпионата.

Чувство гордости наполнило мою грудь, но оно сразу же исчезло после его следующих слов.

– Но ты не играешь вместе с командой. Ты забираешь шайбу, наносишь рискованные удары и ввязываешься в ненужные драки. Ты обуза на льду. Я вижу, как ты тренируешься, приходя раньше всех, а потом уходишь последним. Сначала я думал, что ты предан делу, но теперь я беспокоюсь, что проблема кроется в чем-то большем, и я не позволю тебе погубить себя, когда ты мог бы стать одним из лучших.

Мой желудок скрутило от боли, пока мне не показалось, что кишки вот-вот вылезут из горла.

– Извините, сэр. Я исправлюсь.

– И никак иначе. – Он сцепил пальцы перед собой и наклонился вперед. – Желание Ходжа продвинуться выше исключило его из состава.

– Черт.

Мои глаза расширились. Это был огромный удар по команде. Ходж был лучшим капитаном, под началом которого я когда-либо играл. Он точно знал, что и когда нужно сказать, чтобы его команда была сосредоточена. Черт возьми, он не раз подбадривал меня своей речью, которая, честно признаюсь, мотивировала меня играть лучше.

Глаза тренера встретились с моими, ожидая от меня ответа.

– Я решил передать роль капитана тебе. Посмотрим, достаточно ли тебе будет такой ответственности, чтобы взять себя в руки.

– Что? – Я едва успел произнести это слово, как мое сердце заколотилось, чуть не выпрыгнув из груди, и у основания шеи выступил пот. Я не хотел нести ответственность ни за кого другого. Черт возьми, я не хотел нести ответственность за себя. – Сэр, при всем моем уважении, я думаю, что это было бы ошибкой.

Я был полностью уверен в этом.

Его брови сошлись на переносице, а лоб покрылся глубокими морщинами.

– Сынок, я знаю, что тебе было очень тяжело после того, что случилось с твоим другом, но у тебя впереди карьера, которую ты должен оберегать. Тебе нужно показать, что ты командный игрок, а не берешься за дело в одиночку.

– Я знаю, и я так и сделаю, но я… – Я оборвал себя на полуслове, не желая говорить ему, что я натворил. Если бы люди знали, что я сделал, за что несу ответственность, они бы мне больше не доверяли. – Сделайте капитаном Алекса. Ребята его любят.

Я встал из-за стола, и он поднялся следом за мной.

– Ты либо будешь капитаном, либо сядешь на скамейку запасных.

Я пытался распознать блеф в его словах, но он выглядел слишком серьезным.

Из моих легких словно выкачали весь воздух, и я изо всех сил пытался сделать следующий вдох. Мне нужен был хоккей. Мне нужно было, чтобы жгло в ногах и немели мышцы после игры. В этом виде спорта нельзя было медлить или иметь навязчивые мысли. Вы должны были полностью погрузиться в процесс и сосредоточиться на игре.

Я стиснул зубы, чтобы не потерять самообладание. Я не мог остаться без хоккея – у меня больше ничего не было.

– Хорошо, но, честно говоря, я не думаю, что подхожу на эту роль.

Он откинулся на спинку стула, облизав свой передний зуб.

– Я хочу еще одну победу. Не облажайся.

Я подъехал к задней части нашего дома, перешагивая через три ступеньки за раз. Небо стало серым от влажности, грозя вот-вот разразиться ливнем. При постройке двухэтажного дома учитывались все пожелания жильцов, и для нашей четверки это было идеальным местом. К каждой спальне была пристроена отдельная ванная комната, а также у нас была просторная кухня с открытой планировкой и с выходом в гостиную. Место было невероятно уютным.

Комната Ривера, общий зал и спальня Джекса находились наверху, так что мы с Алексом жили на первом этаже.

Я зашел в свою комнату, морщась, когда снял рубашку, которая прилипла к коже от нескончаемого пота. Включив душ, я посмотрел на свое отражение в зеркале, ожидая, когда вода потеплеет. Благодаря многочисленным тренировкам на льду и в тренажерном зале я набрал еще несколько килограммов мышечной массы. Я уже был крупным парнем, и теперь жесткие линии мышц придавали мне закаленный вид. Это было плюсом для защитника, ведь я хотел вызывать у соперников ужас. Хотел, чтобы они облажались в ту же секунду, как увидели бы меня.

Зеркало запотело, размывая мое отражение, и я сбросил штаны, залезая под почти кипящие струи воды. Я впился пальцами в ноющую шею, расслабляя мышцы, и издал стон от приятной боли.

Осенний семестр еще не начался, и весь мой режим состоял из подготовки к колледжу, тренировок, спортзала, а потом я валился с ног от усталости, готовясь повторить все то же самое на следующий день.

Аромат яблок наполнил воздух, когда я намылил губку и начал тереть ей свое тело. Перед моими глазами мелькнули светлые пряди, но эти мысли были прерваны звонком в дверь. Черт. Я обернул белое полотенце с логотипом «Хаски» вокруг талии и закрепил его посередине, крикнув кому бы то ни было:

– Я иду. Секундочку.

Я распахнул дверь, и воздух вышибло из моих легких, когда я увидел пару потрясающих голубых глаз, которые смотрели на меня снизу вверх.

Я был в полной заднице.