Неделя спустя

Я ахнула, очнувшись от своего кошмара, и мое сердце бешено заколотилось в груди, когда голубые глаза Маркуса, того же оттенка, что и у меня, загнали меня в угол. Это был всего лишь сон. Мои волосы прилипли к мокрой от пота шее, а ветер, дувший из открытого окна, никак не мог остудить меня.

Спина немного расслабилась, и у меня получилось вдохнуть полной грудью за последние дни. Лукас избегал меня с похорон Маркуса. Я прижала ладонь к груди, которая нескончаемо болела, и подавила эмоции, готовые взять надо мной верх. Я не могла встретиться со своими страхами лицом к лицу, не тогда, когда это означало, что они стали реальностью. Вместо этого я сделала глубокий вдох, сосредоточившись на парне, который лежал позади меня.

Я перевернулась, обхватив его руками за талию, и уткнулась лицом в его спину, почувствовав знакомый запах Джекса. Я замерла, сделав глубокий вдох, и подавила всхлип. Это было неправильно, все это было неправильно. Его плечи были не такими широкими, а волосы на затылке были взъерошены.

Я отодвинулась и приподнялась на ладони. Джекс свернулся калачиком на боку, полностью одетый, поверх одеял. Он повернулся ко мне лицом, и его серые глаза встретились с моими.

Мне было трудно сделать следующий вдох. Я не видела Лукаса с той самой ночи. Он едва был на поминках, прежде чем исчез снова. Он не пришел, хотя всегда приходил.

– Где он?

Джексу не нужно было уточнений. Он просто покачал головой, не сводя с меня печального взгляда.

– Он не смог прийти.

Я повернулась к окну, чтобы посмотреть на комнату Лукаса, но его окно было закрыто, а шторы задернуты. Гнев, словно кипяток, пронзил меня, когда осознание вспыхнуло в моей голове.

– Прекратите все мне лгать. Где Лукас, Джекс?

Джекс сглотнул, но снова покачал головой.

– Он не придет.

Мой мозг перестал соображать, я была не в состоянии осмыслить то, что он говорил. Я вылезла из постели, вытащила из комода очень большой свитер, в котором можно было утонуть, и тихо направилась в заднюю часть дома. Я знала, что Лукас скорбел. Я тоже скорбела, но так не могло больше продолжаться. Он не мог так больше поступать со мной. Я устала ждать. Если он был слишком напуган, чтобы поговорить со мной, тогда я должна была пойти к нему сама.

Я знала, где у них лежал запасной ключ. Я должна была проскользнуть внутрь и попробовать хоть раз утешить его. Я с силой толкнула заднюю дверь и чуть не налетела на силуэт, сидевший на ступеньках.

Лукас выглядел разбитым, небритым и в мятой рубашке, но его тело казалось напряженным и неподвижным. Он не поздоровался со мной, когда я обошла его, чтобы заглянуть ему в лицо, и я ужаснулась от его холодного, жесткого взгляда. Мои губы задрожали, но я не хотела сдаваться.

– Скажи что-нибудь, – попросила я.

Будто я ничего не говорила, Лукас встал и со злостью спросил меня:

– Разве Джекс не пришел к тебе?

– О чем ты? – От непонимания слезы навернулись на мои глаза.

Он протянул руку к моему лицу, но опустил ее прежде, чем я смогла почувствовать тепло его прикосновения.

– Я отправил Джекса побыть с тобой, если вдруг тебе приснится кошмар.

– Ты слышал меня?

На улице громко стрекотали кузнечики, от которых я ощущала звон в ушах, пока пыталась понять, что происходит. Он слышал, что мне снится кошмар, и послал ко мне Джекса?

Взгляд Лукаса смягчился, и от боли в его глазах у меня задрожало сердце, прежде чем я увидела, как выражение его лица вновь похолодело. Его мышцы напряглись, а лицо стало жестким, как будто он собирался с кем-то сражаться, но единственным человеком здесь была я.

– Что происходит? – прозвучал мой ослабленный голос.

– Я уезжаю в Уинсор утром, – сказал он без каких-либо эмоций. Как будто то, что он на месяц раньше собрался в другой город, находившийся в двух часах пути отсюда, ничего не значило. Словно оставить меня здесь одну было для него пустяком.

Я втянула воздух в легкие, отрицательно качая головой.

– Я пока не могу уехать.

– Я знаю. Ты останешься здесь.

Он сделал шаг назад к своему дому, и прохладный воздух заполнил расстояние между нами.

– Почему? – Мой голос сорвался на шепот, и на его холодном лице образовалась складка.

– Я не могу здесь оставаться. – Он покачал головой и сделал еще один шаг назад, как будто ему нужно было увеличить дистанцию между нами. – Это слишком тяжело.

Мои брови сошлись на переносице. В его словах было что-то не так.

– Тебе слишком тяжело оставаться здесь со мной?

Он отвел взгляд, вдыхая воздух через нос, прежде чем снова посмотреть на меня.

– Да.

– Ты сказал…

Он расправил плечи, и его челюсть напряглась.

– Я солгал.

Мне несколько раз прилетал в лицо волейбольный мяч, но его удары не приносили столько боли, как эти два слова.

– Но мы…

– Я облажался, ясно? – выдохнул он крайне неестественно. Словно он хотел сказать одно, но говорил другое. – Той ночью ничего не должно было быть. Это была ошибка. Мне жаль.

Я споткнулась и ударилась спиной о дверной косяк. Он двинулся, чтобы подхватить меня, но я отпрянула.

– Как ты можешь так говорить?

Он выпрямился, вздернул подбородок и посмотрел мне в глаза.

– Охота окончена. Все остальное уже неважно.

– Охота… – беззвучно выговаривала я.

Лукас повернулся к своему дому, и его плечи втянулись внутрь. Спина продолжала подниматься и опускаться, но он не оглянулся на меня, когда сказал:

– Мне действительно жаль, Пайпер. Я не должен был… Я не должен был так делать.

Было ли это равносильно тому, что из меня выбили все чувства? Словно воткнули нож в живот и медленно провели вверх, пока он не расколол ребра и не обнажил сердце? Я с трудом сглотнула, делая судорожные вдохи.

– Лукас, – взмолилась я, и он остановился на полпути между нашими домами. Его кулаки сжались, прежде чем он убрал их за голову, и до меня донесся его страдальческий стон. Он не обернулся, прошел прямо к своей двери, и она захлопнулась за ним.

Слезы навернулись на глаза и потекли по щекам. Я почувствовала, что внутри что-то сломалось, и я схватилась за грудь, пытаясь собрать осколки воедино, пытаясь не дать себе развалиться на части, но ничто не помогало от боли. Я упала на колени, свернулась калачиком и прислонила голову к цементной ступеньке. Слезы текли по моим щекам, и я пыталась игнорировать стыд из-за того, что не плакала с тех самых пор.

Наверху из дома Лукаса послышались шаги, но никто не вышел. Ко мне наконец пришло осознание. Я была одна. Лукас солгал. Я никогда не была в безопасности.