Я зарылся лицом в шею Пайпер, не в силах больше двигаться. Ничего из этого не должно было произойти, и, черт возьми, сейчас я обязан был испытывать вину за случившееся. Я знал, что чувствовал себя так хорошо не из-за того, что получил оргазм. Я так долго сдерживал себя, и наконец все казалось правильным.

– Лукас, – голос Пайпер был легким и игривым, слегка приглушенным из-за моего плеча.

Я застонал в ответ и провел большим пальцем по нежной коже ее запястья, лежавшего сбоку.

Она поцеловала изгиб у основания моей шеи.

– Лукас, я не могу дышать.

Черт. Я отодвинулся на минимальное расстояние, чтобы она могла вдохнуть, но наши тела по-прежнему были соединены.

– Лукас.

Теперь она засмеялась, и ее смех отразился в моей груди, а губы изогнулись в улыбке.

Я зарычал и прикусил ее ухо.

– Что?

– Тебе повезло, что я пью противозачаточные.

Я замер, но сразу же расслабился, когда она начала рисовать узоры на моей спине, посылая мурашки по позвоночнику. Я ни разу об этом не подумал, но это была не та вещь, о которой я мог бы позабыть. Неожиданное тепло разлилось у меня в груди при мысли о том, что могло случиться. Это было бы не вовремя, но я не испытывал отвращения от этой идеи.

– Лукас, – снова позвала она озорным голосом.

– Хм-м? – Я поцеловал ее в шею и провел языком по тем местам, где оставил отметины.

Пайпер наклонила назад голову, чтобы открыть больше пространства для поцелуев, и сказала:

– Они заметят, что нас обоих нет.

– Пусть заметят, – зарывшись носом в ее волосы, я глубоко вздохнул.

– Лукас.

Я фыркнул, полностью отстранившись от нее.

– С тобой не особо весело.

– О, со мной очень весело. – На ее лице показалась хитрая ухмылка.

Мой член дернулся в знак согласия. Я не должен был быть готов на второй заход так скоро, но что-то мне подсказывало, что я бы смог.

– Разве мы не можем просто остаться здесь?

Она одарила меня смущенной улыбкой.

– Нет, если ты не хочешь, чтобы Маркус узнал об этом сегодня вечером.

Меня словно окатило ледяной водой, и все тепло ушло из моего тела.

– Мы должны все рассказать твоему брату. Я не могу ему солгать.

Ее мягкий взгляд встретился с моим, и она провела пальцем по моей скуле.

– Хорошо, мы скажем ему вместе. – На ее губах заиграла улыбка. – Просто на случай, если он попытается тебя убить.

Я повернул лицо, прикусывая ее большой палец.

– Ты дикая шалунья.

Она глубже просунула большой палец мне в рот, и мой член снова стал твердым.

– Приходи ко мне в комнату сегодня вечером.

Ее умоляющие глаза были полны похоти, в которой я хотел утонуть.

Я запрокинул голову назад и посмотрел в потолок, делая глубокий вдох.

– Ожидание доконает меня.

Она выскочила из постели прежде, чем я смог уложить ее обратно, и уже стала надевать платье через голову. Она выглядела прекрасно с розовыми разгоревшимися щеками, пока ее волосы ниспадали дикими волнами, а губы были припухшими от моих поцелуев. Осознание того, что Пайпер была моей единственной, успокоило страх в моей груди. Она была моей.

Она подарила мне долгий поцелуй и прошептала:

– Подожди десять минут, а потом отыщи меня.

Мне пришлось вцепиться в матрас, чтобы удержаться и не остановить ее, когда она выходила из комнаты. Я хотел остаться здесь, в этом моменте, навсегда.

Как только она ушла, я оделся, поправил постель и достал свой телефон. Было уже за полночь, и, просмотрев сообщения, я понял, что людей на вечеринке стало в два раза больше. Как долго мне придется здесь сидеть, чтобы никто не заметил, что я рано ушел? Я почувствовал легкое головокружение, когда я направился к двери, чтобы найти ее. Все как будто встало на свои места, и я наконец понял, что чувствовали мои родители. Что у меня тоже может быть то, что было у них.

За сегодняшний день я получил слишком много эмоций. Ждать, пока назовут мое имя во время драфта, было физически тяжело, и единственное, что помогло мне это пережить, – Пайпер, которая каким-то образом стала главным событием в самый важный день моей жизни. Один ее поцелуй – и я понял, что я обречен. Ничто и никогда не сравнится с ее объятиями. Аромат яблок наполнял мои легкие, пока я ощущал сладкий вкус клубники на языке. Я годами запрещал себе приближаться к ней, но поддаться своим желаниям было лучшим решением, которое я когда-либо делал. Оглядываясь назад, я понимаю, что это было неизбежно. Я сомневался, что когда-то смог убедить себя, что буду держаться от нее подальше. Не тогда, когда она смотрела на меня широко раскрытыми ясными глазами, как будто знала каждую частичку меня. Я не заслуживал ее – черт возьми, никто ее не заслуживал, – но у меня был остаток жизни, чтобы исправить это.

Я вышел из комнаты, собираясь отыскать ее, но что-то тяжелое ударило меня в бок, заставив прислониться к стене. Сдавленный стон сорвался с моих губ, и я изо всех сил попытался сделать вдох, ощущая гнев, но мой желудок сжался от боли.

– Ты ублюдок! – Я увидел разъяренное лицо Маркуса, который уставился на меня.

– Эй, все не так.

Он не должен был узнать об этом таким образом. Не на какой-то гребаной вечеринке, когда я тайком выбираюсь из гостевой комнаты.

– Она моя сестра! – прорычал он.

– Черт… это другое. С ней я другой. – Я встал и переплел пальцы на макушке. Мне нужно было, чтобы он понял. – Я люблю…

– Я доверял тебе. – Кулак Маркуса врезался мне в челюсть, заставив меня отшатнуться назад.

Я схватил его за плечи и удерживал его руки на месте, умоляя его выслушать.

– Ты доверял мне и просил позаботиться о ней, и я сдержу обещание, – сказал я.

– Позаботиться? – Он засмеялся, но в его тоне не было веселья. – Думаешь, что с тобой она в безопасности? – Он оттолкнул меня от себя. – Ты не кто иной, как бабник, и всегда останешься им. Как ты мог? Разве ты не погубил достаточно девушек?

Я отступил назад, и боль пронзила мою грудь. Он был прав. Я облажался, но с ней все было по-другому. Она была другой.

Маркус сделал шаг вперед.

– Что, ты думаешь, я не видел? Как ты влюблял их в себя? Как они были одержимы тобой, пока ты не бросал их?

– Это не так. – Разочарование росло в моей груди.

– Ты прав, это не так, потому что ты, черт возьми, и близко к ней не подойдешь.

Гнев обжег мою кожу, и я толкнул его так, что он врезался в стену.

– Я не спрашиваю тебя, Маркус. Не вмешивайся в это.

Маркус плюнул мне в лицо и высвободился из моей хватки.

– Ты такой ублюдок.

Он направился к лестнице, и я схватил его за руку, моля Бога, чтобы он увидел честность на моем лице.

– Я знаю, какая она особенная. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы причинить ей боль. Ты должен поверить, что после всего я бы не поступил так с ней. Ни с кем из вас. – Боль пронзила меня, словно разрывая мои ребра на части. – Я люблю ее, и я буду бороться за нее, Маркус. Даже если это означает бороться с тобой.

Глубокие складки на лбу омрачили его лицо, пока волны гнева исходили от него, и он кивнул головой.

– Ты проиграешь.

Он сбежал вниз по лестнице, и у меня пересохло во рту от стыда. Не потому, что я только что потерял своего лучшего друга, а потому, что знал, что это того стоило. Она того стоила.

Маркус позвал Пайпер по имени, как только оказался внизу. В его голосе не чувствовалось беспокойства, в нем звучала ярость. Кровь застучала у меня в ушах, а сердце бешено заколотилось в груди от мысли о том, что он застал ее врасплох. Одно дело – согласиться рассказать ему, совсем другое – быть пойманной с поличным. Решив добраться до Пайпер раньше, я спустился вниз, перешагивая через две ступеньки за раз. Я мельком увидел спину Маркуса, когда он вылетел через парадную дверь, все еще зовя сестру. Долгие годы игры в хоккей заставили его сделать выбор в пользу агрессии. Он был великолепен на льду, но абсолютно ужасен в реальной жизни. И все-таки в конце концов он успокоится: Маркус всегда был пылким, но умел полагаться на разум.

Я протиснулся сквозь толпу, расчищая себе путь благодаря высокому росту, пока искал ее. Танцпол был настолько забит людьми, что между ними не оставалось свободного пространства, только мешанина из рук и ног, двигающихся в одном ритме. Пайпер ненавидела толпу, ненавидела чувствовать себя в ловушке, поэтому я направился во внутренний дворик, ожидая найти ее там, свернувшуюся калачиком со своим телефоном, но там оказалось пусто.

Я схватился обеими руками за голову, пытаясь сообразить, куда она делась. Черт. Я направился вниз по улице к ее дому, который был последним местом, куда она могла пойти.

Пробежав квартал, остановился перед ее лужайкой. В окнах было темно, поэтому вместо того, чтобы войти через парадную дверь, я обошел дом с задней стороны. На улице было тихо, слышался только звук воды из бассейна, который освещала луна. Бесшумными шагами я пробрался к окну Пайпер. Она должна была быть здесь.

Я выдохнул, испытывая облегчение, что она оставила его открытым, и пролез через узкую раму. Я становился слишком большим для этого. Комната была пустой, только слабый запах зеленых яблок все еще витал в воздухе.

Отчаяние сдавило мои легкие. Мне стоило сначала поговорить с ней, дать ей понять, что независимо от того, что решит Маркус, я выберу ее.

Я набрал ее номер, меряя шагами комнату, и сбросил вызов при звуке ее голосовой почты. Я набрал его снова, но она по-прежнему не отвечала.

Черт. Мои пальцы забегали по клавиатуре, печатая ей сообщение.

Я подождал еще пятнадцать минут, прежде чем отправиться обратно к Джексу, веря, что смогу найти ее, но как только я подошел к входной двери, Джекс вылетел из ниоткуда.

Его грудь тяжело вздымалась, а лицо было искажено от ужаса, когда он звал Пайпер. Господи, мое сердце разорвалось на части при виде его покрасневших от слез глаз, и его голос дрогнул, когда он произнес ее имя.

Я схватил его за плечи, но он изо всех сил пытался высвободиться.

– Джекс. Это я. Боже, Джекс, посмотри на меня.

Он пронзил меня взглядом серых глаз, и слезы, которые он сдерживал, потекли по его щекам и закапали вниз по подбородку.

– Я должен найти Пайпер, прежде чем кто-нибудь расскажет ей. Я должен сказать ей.

– Скажи мне, что происходит.

Паника заледенела в моих венах и заставила сердце бешено колотиться в груди. Видеть его таким было все равно что наблюдать, как с него заживо сдирают кожу, а от каждого его хриплого вдоха мне хотелось сделать с собой то же самое. Вдалеке я увидел людей, бегущих по улице, и большую толпу людей, скопившихся в одном месте. От страха я крепко стиснул зубы, теперь сомневаясь, что хочу знать о случившемся. Очевидно, что произошло что-то ужасное, и я ощутил горечь в горле, когда подумал о родителях Пайпер.

– Помоги мне найти ее, – взмолился Джекс.

– Чт… Зачем тебе ее искать?

Решимость в его глазах сменилась отчаянием. Он нахмурил брови и сжал челюсти, словно не хотел причинять мне боль.

– Это Маркус.

Я тут же замер от шока. Этого не могло быть.

– Нет-нет. Все хорошо, ты ошибся. Я только что видел его.

Его подбородок задрожал, и он отвернулся от меня. В этот момент вся тяжесть мира опустилась на мои плечи, разрушая все, что я когда-либо знал.

– Он попал в аварию рядом с домом.

– Нет… – Я отшатнулся, не желая верить в то, что он говорит. – Он только что был здесь.

– Я видел его, Лукас. Я видел его. – Джекс прижался своей головой к моей и произнес слова, которые разрушили меня на части: – Он умер.

– Нет. – Мои ноги неосознанно двинулись вперед, и я прорвался сквозь толпу, стремясь увидеть, что случилось. Стремясь увидеть, что Джекс был не прав. Что он ошибся.

Когда я расчистил путь, передо мной появились обломки лобового столкновения двух автомобилей, и мой желудок сжался при виде покореженной зеленой стали. Пайпер стояла на коленях рядом с открытой дверью со стороны водителя, склонив голову над искореженной рамой, и ее тело сотрясалось от рыданий.

Я сделал шаг ближе, желая обнять и скрыть от нее эту картину, но замер, когда она заплакала.

– Маркус. Ты говорил, что у нас еще много времени. – Ее голос дрогнул, и она втянула воздух. – Ты не можешь уйти.

Ком подступил к горлу, и я наклонился вперед, чувствуя, как меня сейчас стошнит. Черт. Это из-за меня. Он был зол, когда уходил. Чувство вины пронзило меня, и я сделал шаг назад. Мой пристальный взгляд прошелся по силуэту Пайпер, чтобы запомнить ее, прежде чем я повернулся и ушел. Она никогда бы меня не простила.