– И от него точно никаких вестей? Даже не написал? – возмутилась Дарси.

Хейден пошевелила пальцами ног, вокруг которых вились крошечные рыбки. Судя по всему, подобная разновидность спа призвана избавить клиентов от омертвевшей кожи стоп, но щекотно было так, что девушка всерьез опасалась ненароком раздавить несчастных созданий.

Устроить спа-отдых предложила Дарси: по ее словам, это отличное решение после трех дней полного молчания Броди, но Хейден так и не почувствовала себя лучше.

Да и вообще она стала скучать по нему еще сильнее. А теперь к тоске примешивалась вина, поскольку Дарси пришлось закрыть магазин утром в будний день, чтобы составить ей компанию и посочувствовать.

– Не написал, – мрачно откликнулась Хейден. Ей снова защекотало стопу, и она едва не подпрыгнула. – О боже, а нельзя уже попросить приступить к педикюру?

– Нет! Сначала эта процедура. Поверь мне, стопы у тебя будут мягкими, как попка младенца.

Со стороны Дарси было мило устроить импровизированный девичник, но Хейден было плевать на мягкость стоп. Она размышляла о том, что, черт возьми, ей делать дальше. Думала о Броди. И об отце.

Господи, с папой нет никакого сладу! Она до сих пор не поговорила с отцом по поводу предъявленных ему обвинений. Кстати, Броди был уверен, что Пресли смошенничал…

Тем не менее когда в интернете появились снимки, отец позвонил и потребовал объяснений, хотел знать, что за чертовщина творится. В итоге их беседа продлилась пару часов. Хейден была настолько ошеломлена тем, что Броди резко разорвал их отношения, что попросту сидела и слушала родительские нотации, изредка что-то отвечая. Только после завершения разговора она подумала, что вести допрос должен был не он.

Именно она имела право потребовать ответов и узнать, что за чертовщина творится.

Возможно, папа слил игры. Он изменил. Причем не только команде и профессиональному долгу, но и Шейле. Любил отец ее или ненавидел, неважно – Шейла была его женой.

Когда мачеха сказала, что Пресли переспал с другой, Хейден ей поверила, но была чрезмерно расстроена, чтобы давить на отца. Зато в телефонном разговоре с папой ей все же удалось выведать, что после обеда ему необходимо встретиться со следователем.

– Ладно тебе, улыбнись, – взмолилась Дарси. – Да, прямо сейчас жизнь – отстой, но, обещаю, станет лучше.

– Поверить не могу, что он порвал со мной.

– А я поверить не могу, что это как-то повлияло на тебя. – Дарси покачала головой. – Ты же настаивала, что у вас просто интрижка, ничего больше.

– Знаю! – застонала Хейден. – Что, черт возьми, со мной не так?

Подруга ободряюще погладила ее по руке.

– Все с тобой так, детка.

Хейден ненадолго закрыла глаза и откинулась на спинку мягкого сидения, но расслабиться не удалось – рядом возникла сотрудница спа-салона с подносом, на котором стояли бокалы.

– Желаете коктейль «Мимоза», дамы?

– Я возьму два. – Хейден без капли стеснения схватила высокие тонконогие бокалы и поставила на бамбуковый столик.

Дарси с трудом сдерживала смех.

– У подруги выдалась тяжелая неделя, – пояснила она.

Юная служащая посмотрела на Хейден широко распахнутыми глазами и направилась в соседнее помещение. Едва она исчезла, Дарси громко фыркнула.

– Да ты сама утонченность.

Хейден залпом осушила почти половину первого бокала, ощутив на языке шампанское, смешанное с апельсиновым соком.

– Без разницы, – проворчала она. – Мне надо выпить.

Последние три дня она просыпалась совершенно сбитой с толку, опустошенной и сердитой. Злость ее удивляла, хотя в основном сердилась она на себя. Вчера ночью вертелась с боку на бок, раздумывая о том, в какой бардак превратилась ее жизнь после приезда в Чикаго.

Она подкатила к незнакомому мужчине, а потом влюбилась в него. Причинила боль Дагу. Обнаружила, что отец – алкоголик и, скорее всего, преступник.

«И почему же ты ничего не делаешь? Нужно хоть как-то исправить ситуацию, верно?» – подначивал тихий голос совести.

Хороший вопрос. Как поглощение двух бокалов «Мимозы» поможет делу? Хейден явно не из тех, кто копит проблемы и отлынивает от их решения, и, хотя с разбитым сердцем Дага и с намерением Броди держаться от нее подальше ничего не поделаешь (в конце концов, не все можно исправить), но она была абсолютно уверена, что в отношении отца можно предпринять хоть что-то.

– Мне бы поговорить с папой, – вяло произнесла она.

Сидящая в соседнем кресле Дарси закивала.

– Пора сорвать пластырь.

– В роли пластыря – у нас тот факт, что он наверняка преступник и алкоголик? – Как Хейден ни старалась, в голосе прозвучало неприкрытое отчаяние.

– Что ж, будет неприятно. Но надо действовать.

Дарси вытащила ноги из ванночки. Судя по всему, рыбки неплохо поработали. Хейден тотчас последовала ее примеру и с облегчением вздохнула, когда щекотка прекратилась.

– Ничего, если я брошу тебя посреди педикюра? – спросила Хейден, кусая губы. – Вряд ли я смогу просидеть здесь все утро. Хочу увидеться с отцом. Надавить, чтобы он раскололся.

Всему есть предел. Ей надо взглянуть отцу в глаза и потребовать от него ответа. Скандал затронул и Хейден, она заслужила право знать, оправдал ли отец ее бесконечное доверие. Из-за неприятностей Пресли она бросила Дага и прилетела в Чикаго, встретила Броди, который успел порвать с ней. В общем, испытала грандиозный стресс.

А теперь пришло время осмыслить случившееся.

К «Линкольн-центру» Хейден подъезжала с тяжелым сердцем, зная, что сегодня Броди предстоит встреча со следователем, присланным лигой.

Она надеялась, что не пересечется с Броди. Если они вдруг столкнуться, искушение броситься ему в объятия, несомненно, будет слишком велико, а Хейден не имела никакого желания снова испытывать душевную боль.

Какая ирония. Она с первого дня сопротивлялась отношениям, пыталась сохранить их в пределах интрижки, а в итоге именно ей и досталось.

Она влюбилась.

Усилием воли затолкав подальше печальные мысли, она припарковалась и направилась к входу в здание. Поздоровалась с администратором в лобби и вызвала лифт, который поднялся на второй этаж, где располагались главные офисы.

Отцовский кабинет находился в конце коридора, за угрожающего вида массивными деревянными дверями, которые больше подошли бы президенту, нежели владельцу хоккейной команды. Справа примостился стол отцовского секретаря (была и такая должность, помимо личного ассистента), симпатичной женщины по имени Кэти, однако ее нигде не было видно.

Возле дверей Хейден внезапно остановилась. Отец кричал так, что грубый голос эхом отдавался от стен. Он был жутко зол.

Она медленно повернула ручку, но, услышав следующие его слова, оцепенела.

– Да, я обещал прикрыть твою задницу, Беккер, но ситуация вышла из-под контроля!

Беккер? Близкий друг Броди и товарищ по команде?

У Хейден кровь застыла в жилах. Она знала, что нельзя стоять под дверью и подслушивать, но не могла найти в себе силы и заявить о собственном присутствии.

– Да плевать мне… они не отследят деньги…

Ладно. С нее хватит.

Чувствуя, как к горлу подступает тошнота, Хейден распахнула дверь и шагнула в отцовский кабинет.

Папа возвышался над столом, прижимая к уху телефон, и чуть не уронил его при виде дочери.

– Мне пора! – рявкнул он и бросил трубку, не дав собеседнику (Беккеру?) шанса ответить.

Хейден приблизилась, с трудом сдерживая рвотные позывы. Она посмотрела на отца в упор. Он побледнел, руки мужчины задрожали.

– Значит, это правда, – мрачно произнесла она, не заморачиваясь светскими любезностями.

У отца хватило духу изобразить непонимание.

– Милая, прости, о чем ты?

– Да черта с два! – Голос Хейден зазвенел от ярости. – Я все слышала!

В кабинете воцарилась тишина, похоже, отца ошеломила вспышка ее ярости. Помолчав, он опустился в кожаное кресло, покаянно взглянул на Хейден и тяжело вздохнул.

– Зря ты подслушивала, Хейден. Я не хотел тебя в это втягивать.

– Ты? Не хотел? И поэтому попросил меня приехать? И дать показания по разводу? Что ж, поздно, папа. Я уже влипла по уши. – Ноги у нее подкашивались. Хейден с трудом доковыляла до мягкого бордового кресла для посетителей и рухнула на сидение.

Ее раздирали злость, отвращение и грусть – ядовитый коктейль, бегущий по венам. Она поверить не могла, чему стала свидетелем. С самого начала были намеки и подозрения, но, когда отец косвенно подтвердил, что занимался преступными махинациями, Хейден будто нож вонзили в живот.

Скажи ей кто-нибудь, что человек, которого она так любила, чьи недостатки всегда игнорировала, чьего внимания жаждала, окажется способен на подобное бесчестье, Хейден рассмеялась бы нахалу в лицо. Но все это было правдой. Отец нарушил закон. Солгал. Изменил жене.

Он будто стал для нее незнакомцем.

– Милая… – Пресли запнулся. Лицо исказила гримаса горечи. – Хотя бы позволь мне объясниться.

– Ты совершил преступление, – чопорно проронила Хейден. – Что еще объяснять?

– Я просто ошибся. – Родительский голос дрогнул. – Сделал несколько неудачных вложений. Я… – Во взгляде мелькнуло отчаяние. – Две игры, Хейден. И все. Мне надо было вернуть потерянные деньги, и… Я облажался.

Вера Хейден в отца уже трещала по швам. Крошечные, зазубренные осколки доверия разлетались в разные стороны, а заодно впивались ей в сердце. Неужели он мог так поступить? А она, черт возьми, ничего не заметила!

– Почему ты не позвонил мне, когда все произошло? – прошептала Хейден.

– Мне было слишком стыдно. – Он замолчал. – Я не хотел, чтобы ты узнала, что я разрушил то, что было мной создано. – В его взгляде сквозила неприкрытая мука, и Хейден была вынуждена отвернуться. – После смерти твоей матери я никогда не желал ни одну женщину на свете. Никто из тех, кого я встречал, не мог с ней сравниться. И я сосредоточился на работе – стал тренером, затем владельцем клуба. Деньги ведь материальны, ощутимы, понимаешь? Я думал, их нельзя потерять.

Когда Хейден взглянула на отца, к ее изумлению, по его щекам текли слезы.

– Но кое-каких сбережений я лишился. И… испугался. Решил, что потеряю и Шейлу. – Он яростно потер влажные глаза. – Да, отчасти она вышла за меня как раз ради денег. Я ведь не дурак, Хейден. Но мы с Шейлой любили друг друга. Порой мне кажется, я до сих пор люблю ее. В ней столько… жизни. Вот, наверное, самое правильное слово. А я столько лет чувствовал себя мертвым изнутри и нуждался в ее огне! Я не мог допустить, чтобы она меня бросила. Начал много пить, полагаю, пытался забыться, отвлечься от неприятностей. Шейла хотела мне помочь, а я не слушал ее. Не желал, чтобы она считала меня слабаком… – Отец затих. Глаза у него блестели от боли, чувства вина и скупых слез.

Хейден почувствовала, что вот-вот разревется.

На ее памяти отец никогда не плакал, и это зрелище разбивало ей сердце. Еще больнее было то, что она даже не поняла, когда жизнь папы вышла из-под контроля. Она знала, сколько для него значат карьера и репутация, а еще, разумеется, богатство, но все проглядела.

Страх потери и подтолкнул его к неразумным решениям. А она была занята личной жизнью и в итоге совершенно не поддержала папу. Как бы бесчестно он ни поступил, он оставался ее отцом. Хейден не могла списать Пресли со счетов просто потому, что он однажды сглупил и совершил опрометчивый поступок.

Она медленно встала, обошла стол, положила руку отцу на плечо. Он поднялся, в глазах промелькнуло удивление, а затем слезы снова потекли по щекам.

– Прости меня, – выдавил он.

Хейден обняла отца, крепко прижала к себе.

– Ничего. Не волнуйся. Мы тебе поможем. – Она в который раз сглотнула. – И ты… ты сегодня расскажешь правду, ладно?

Разомкнув объятия, она уставилась на отца, наблюдая за выражением его страдальческого лица.

Наконец он кивнул.

– Ты права, – слабым голосом сказал он. – Я понимаю, что должен ответить за содеянное. Последствий не избежать.

– Я буду рядом. Папа, если хочешь, чтобы я тоже присутствовала на допросе, я буду тебя сопровождать.

Отец отрицательно покачал головой.

– Нет, я сам понесу этот груз.

– Ясно.

Пресли потер щеки, внимательно посмотрел на дочь и вздохнул.

– Крофт в здании, если тебе интересно.

Хейден вспыхнула.

– Нет. В смысле – ничуть не интересно.

– А ваш роман… ты считаешь, это хорошая идея? Крофт мало подходит под твой обычный типаж, милая.

– У нас… не роман. Но я… я люблю его, – вырвалось у Хейден. – Я хочу быть с ним… пап. – Она умолкла, но, казалось, слова так и звенели в воздухе.

«Я хочу быть с ним…» А потом Хейден мысленно повторила сказанное отцу: «Я буду рядом».

Почему так легко признаться отцу и нереально сложно – Броди? Может, у него не столь стабильная жизнь, как ей всегда мечталось, но разве не обладал он иными невероятными качествами, которые более чем компенсировали необходимость иногда мотаться в другие города?

Внезапно Хейден осознала, как несправедливо обошлась с Броди, как эгоистично пыталась построить отношения исключительно на своих условиях. А когда он осмеливался сказать, что они соответствуют друг другу, сразу же начинала спорить.

Что ж, он прав. Они идеально подходили друг другу. Броди оказался первым мужчиной, с которым Хейден была собой – настоящей. Он смешил ее. Сводил с ума в постели. Слушал.

Черт возьми, она не заслужила такого парня.

С первой их встречи она постоянно устанавливала границы, заявляла о своих ожиданиях, находила объяснения тому, почему он ей не пара. Однако Броди оставался рядом с ней. Даже когда она придумывала глупые правила или настаивала, что между ними всего-навсего обычная интрижка.

Но ведь она всегда именно этого хотела от мужчины! Надежности, готовности находиться около нее…

И разве Броди не заслужил того же: женщину, которая будет за него горой?

Хейден не сомневалась, что небезразлична Броди, и, если он хотел поставить их отношения на паузу, пока скандал не разрешится, считая, что так будет лучше, может, стоило ему довериться.

Покачнувшись, Хейден оттолкнулась от стола. Внезапно ее осенило.

– Хейден? – тихо позвал отец.

– Мне надо кое с чем разобраться, – рассеянно ответила она. – Поговорим после того, как тебя допросят, ладно? Обо всем.

Отец кивнул.

Уже в дверях Хейден обернулась и добавила:

– И пап, надеюсь, ты не забудешь, что надо поступить правильно.

Броди топтался у конференц-зала, ожидая, когда его вызовут, и беспокойно теребил галстук, к которому прямо сейчас пылал чистой, незамутненной ненавистью. Похоже, проклятая удавка сейчас лишит его кислорода. А может, ему в принципе тяжело дышать, ведь с минуты на минуту он предстанет перед тремя людьми, которые способны разрушить его карьеру.

Оба объяснения были вполне логичными, но в глубине души Броди понимал, что причина его телесного дискомфорта кроется в душевном смятении.

Да, в его душе действительно царил жуткий хаос, и Броди знал, в чем дело.

Хейден.

Он и не представлял, что можно так сильно по кому-то скучать. Три дня назад она уехала из его дома, и с тех пор он думал о Хейден каждую секунду. Ее отсутствие огорчало в тысячу раз больше, чем то, что команда вылетела из плей-офф. Сезон официально закончился, что его почти не волновало. Да и как он мог беспокоиться о хоккее, когда томился тоской по Хейден? Хотя голос разума твердил, что он поступил логично, отдалившись от нее, принять это решение сердцем он не мог.

Душа его рыдала и изрыгала проклятья, в итоге за последние несколько дней Броди почувствовал себя величайшим ублюдком на планете.

Он не хотел расставаться насовсем, не собирался разрывать их отношения. Просто хотел дождаться момента, когда расследование завершится, а скандал станет неприятным, но незначительным жизненным эпизодом. А вот Хейден взяла и превратила решение Броди в окончательное и бесповоротное. И вернулась к своим убеждениям – она всегда считала, что их отношениям не суждено продлиться долго.

Зато Броди не мог с ней согласиться. Хейден ошибалась на их счет. Если бы она чуть ослабила защиту и открыла сердце, то поняла бы, что им будет чертовски здорово вместе. Не только в постели, но и по жизни. Ну и что, что он много путешествовал по работе?

Что ж, сейчас у него непредсказуемая жизнь, в отличие от жизни офисных служащих. Но рано или поздно он уйдет из профессионального спорта и остепенится. Может, откроет каток, где не требуются членские взносы, чтобы в распоряжении детей из бедных семей были те же удобства, что и у отпрысков богачей.

Или начнет тренировать детскую команду. Он уже несколько лет обдумывал подобную идею.

А теперь вместо того чтобы планировать совместное с Хейден будущее, он ее потерял.

Черт, может, она никогда и не была его, чего уж там!..

– Крофт.

Броди поднял голову и нахмурился, заметив, что к нему идет Крейг Уайатт.

Пошитый на заказ костюм буквально трещал на грузной фигуре Уайатта, а туфли блестели так, что отражались на плиточном полу. Светлые волосы капитана были уложены гелем так, чтобы они не спадали на лоб.

– Как делишки? – Броди не удалось сдержать унылую нотку в голосе.

У Уайатта дернулся кадык.

– Я читал статью о тебе и дочери Пресли. Но… послушай, я знаю, что у тебя нет никаких причин нервничать. Мы оба понимаем, что ты не сделал ничего плохого.

– Точно. – Броди изогнул бровь. – Хотя мне любопытно, почему ты так уверен?

Уайатт повел подбородком.

– Давай поговорим снаружи.

Броди взглянул на часы. До назначенного допроса – двадцать минут, раньше его не вызовут.

Они с Уайаттом молча пересекли лобби, вышли через главные двери навстречу прохладному утреннему воздуху. Мимо арены проносились машины. Пешеходы сновали по тротуару, даже не глядя на молодых мужчин на крыльце. Все спешили по своим делам, бодро направлялись на работу, а Броди торчал здесь в ожидании расспросов о махинациях, к которым никоим образом не был – и не желал быть – причастен.

Сдавленно застонав, Уайатт запустил пятерню в волосы, взъерошив прическу, которую явно укладывал с изрядным старанием.

– Послушай, я не буду врать. Я встречался с Шейлой, понятно? – Голос слегка дрогнул. – Да, это неправильно. Не следует спать с замужней женщиной, но, проклятье, с тех самых пор, как мы с ней впервые встретились, я с ума сходил. Я люблю ее, мужик.

– И Шейла сказала тебе, кто брал взятки?

Уайатт отвел взгляд.

– Да.

– И кто же, черт возьми? Кто поставил нас в такое положение, Крейг?

На мгновение между ними повисла тишина.

– Думаю, ты не захочешь знать, старик.

Снова пауза, еще дольше предыдущей. Броди мог поклясться, что Уайатту совершенно не хочется называть имена.

Однако он ответил.

– Взятки брал Никлаус. А еще… – Уайатт перевел дыхание. – Прости, Броди, но еще… Сэм Беккер.