Настрой в раздевалке был подавленный, хоккеисты молча переодевались, переговариваясь в полголоса, а привычной оживленной болтовни и вовсе не было слышно. Броди с радостью списал бы серьезность товарищей на нервный стресс – в конце концов, в этой серии они сыграли со счетом три – два, значит, чтобы продержаться, надо было выиграть.

Однако он знал: на плечи всем давит бремя совсем иного толка.

Пятнадцать минут назад человек из руководства лиги проинформировал команду о начале официального расследования о взяточничестве. Начиная со следующего понедельника, игрокам предстояло по очереди давать показания. В случае справедливости обвинений команде грозили соответствующие дисциплинарные меры.

А кому-то, возможно, и уголовное преследование за совершенное преступление.

Броди шнуровал коньки и украдкой посматривал на капитана команды, поправлявшего щитки на голени. Уайатт пока не проронил ни слова, но его угрюмое лицо стало еще более мрачным, чем прежде. Одеваясь, он двигался более неуклюже, нежели обычно. А значит, явно волновался.

Черт. Броди понимал: выиграть сегодня будет непросто. Командный дух находился практически на уровне Марианской впадины, а парни вели себя так, будто у каждого над головой завис топор.

Кто же согласился на взятку? Подкупили одного или сразу нескольких?

Броди полагал, что в скандале вполне могло быть замешано несколько человек, и при мысли об этом у него кровь вскипала в жилах. Только настоящий ублюдок способен намеренно слить игру!

В СМИ уверяли, что подстроены результаты одной или двух игр в самом начале сезона, но Броди было все равно, когда состоялись матчи и сколько их в принципе. Любая игра имела значение. Одного поражения достаточно, чтобы выйти в плей-офф или же, наоборот, потерпеть неудачу и преждевременно завершить сезон.

Хорошо, что они прилично играли и могли компенсировать неудачи.

– Давайте сегодня устроим им ад на земле, – тихо произнес Уайатт, когда парни начали выбираться из раздевалки.

Устроим ад на земле? Вот как он поднимает боевой дух команды?

Судя по настороженным лицам товарищей, слова Уайатта их не впечатлили.

– Ты в норме? – Беккер толкнул его плечом. Выражение лица у него было серьезное.

Броди пожал плечами.

– Вообще-то нет. Но я мало что могу сделать. Расследование состоится, хотим мы того или нет.

Сэм кивнул.

– Ага. – Он поколебался, а затем пробормотал: – Жаль, ты меня не послушал.

Броди знал, что друг имеет в виду, но притворился дурачком:

– Насчет чего?

Во взгляде Беккера мелькнуло раздражение.

– Насчет дочери Пресли, – ответил он, понизив голос. – Броди, я видел, как она выходила из гребаной подсобки на том мероприятии, где собирали деньги для аутистов. И угадай, что потом? Минуту спустя оттуда выскочил ты.

Черт. А Броди думал, что перепихон в общественном месте останется незамеченным.

– Какого хрена ты творишь, старик? Ты играешь с огнем, поступая таким образом. И ты нарываешься на то, чтобы вас подкараулили репортеры. – Сэм с укоризной покачал головой. – Тебе надо держаться от нее подальше.

Подальше от Хейден? Ну конечно! Броди из сил выбивался, чтобы быть к ней как можно ближе. И преуспел. По большей части.

Сколько бы Хейден ни называла их отношения интрижкой, Броди не видел в них ничего мимолетного. Он впервые в жизни был с женщиной, с которой ему по-настоящему нравилось проводить время.

Разумеется, ему нравился и секс – ладно, он обожал их секс, – но были и другие моменты, приносившие огромную радость. Он с удовольствием смотрел с ней документалки. Обнимал во сне. Учил кататься на коньках, пусть у нее и не очень получалось.

Положа руку на сердце, он не мог ею насытиться. Хейден была веселой и умной, а когда начинала говорить о любимом деле, у нее загорались глаза. Броди чертовски беспокоило, что она с таким упорством держит дистанцию, по крайней мере, в том, что касается признания статуса их отношений. Ему отчаянно хотелось сократить пропасть, сделать так, чтобы Хейден осознала, насколько важным человеком успела для него стать.

– Ты вообще меня слушаешь? – сердито прервал его размышления Беккер.

Броди поднял голову.

– Хоть я и ценю твой совет, не могу держаться от нее подальше, старик. – Он застенчиво пожал плечами. – Мы с ней встречаемся сегодня вечером.

Беккер нахмурился, но ответить не успел – игроков окликнул Уайатт.

– Крофт, Беккер! – рявкнул он через всю раздевалку. – Чего вы шепчетесь! А ну, живо на лед, черт вас дери!

Насупленный Беккер двинулся к двери, но Броди не последовал за товарищем, а перехватил капитана на выходе из раздевалки.

– Крейг, погоди секунду! – позвал он.

– Нас ждет игра, Крофт.

– Ничего страшного. Мне нужна всего минута.

Уайатт сунул шлем под мышку.

– Ладно. Чего тебе?

И что теперь? Спросить, не он ли выступил с заявлением, узнав про дерьмо с подкупом? Поинтересоваться про его роман с Шейлой Хьюстон?

Черт, может, прежде чем начинать разговор, стоило придумать план?

– Ну? – грозно поторопил Уайатт.

Броди решил воспользоваться советом мамы, которая всегда считала, что честность – лучший вариант.

– Я видел вас с Шейлой на арене.

С лица Уайатта сбежали все краски, он тяжело сглотнул:

– Не знаю, о чем ты.

– Не пытайся отрицать. Я видел вас. – Воротник джерси внезапно стал жать, казалось, подкладка стала прилегать к телу еще плотнее, Броди чувствовал, как горят мышцы. Набрав в легкие воздуха, он добавил: – Давно у тебя роман с женой Пресли?

И без того напряженная атмосфера накалилась и стала совершенно невыносимой. Уайатт по-прежнему был совершенно белым, однако глаза полыхали негодованием.

Нацепив шлем, он окинул Броди суровым взглядом:

– Тебя это не касается.

– Если именно ты выступил с заявлением и подтвердил обвинения Шейлы, то касается.

Повисло молчание, пожалуй, слишком долгое. Броди было не по себе. По лицу Уайатта оказалось невозможно что-либо прочесть, но вскоре капитан вздохнул, а во взгляде проступило смирение.

– Ладно. Ты прав. Так и есть. – Дрожащими руками Уайатт поправил шлем. – Я обратился в лигу, Крофт. Из-за меня началось гребаное расследование.

Броди сглотнул. Сердце пропустило удар, он и сам не понимал, что чувствовал. Злость? Горечь предательства? Облегчение?

Броди окинул Уайатта внимательным взглядом.

– Как ты узнал, что Шейла говорит правду?

– У меня были кое-какие подозрения в самом начале сезона, когда мы случайно продули пару матчей, а ведь ничто не предвещало неудачи. Шейла все подтвердила. – Уайатт медленно выдохнул. Голос у него сорвался. – Я не могу играть в одной команде с козлами, которые саботируют процесс ради денег. И не могу играть под началом владельца, который готов обманывать.

Черт.

Броди ему верил. Не хотел, но верил. Невозможно было не заметить искренность, честность в голосе Уайатта. Он казался раздавленным сложившейся ситуацией.

– Значит, ты знаешь, кто брал взятки? – спросил Броди. По спине пробежал холодок, во рту появилась горечь.

Уайатт спешно отвел глаза.

– Просто забей, Броди. Пусть лига проводит расследование. Ввязываться в скандал не в твоих интересах.

– Крейг…

– Я серьезно. В итоге все прояснится. Просто… забей, – повторил Уайатт и шагнул к двери. – А теперь тащи отсюда свою задницу. Нам надо выиграть.

Уайатт ринулся вперед, и Броди еще некоторое время смотрел ему вслед. Отчасти ему хотелось броситься вдогонку и вытрясти из парня имена. Хотя, возможно, лучше пустить все на самотек. Пытаясь заставить Уайатта довериться, он ничего не добьется. Крейг только озлобится, станет максимально непредсказуемым, а последнее, что нужно Броди, – рассердить капитана перед одной из важнейших игр сезона. Ситуация критическая. Надо победить или придется распрощаться с кубком.

Капитану необходимо сосредоточиться на матче, а не на личном дерьме.

Да и самому Броди, впрочем, тоже. В последнее время он вечно о чем-то беспокоился, сомневался в товарищах по команде, гадал, не полетит ли карьера под откос из-за скандала. На его стороне была правда, он знал, что честно и упорно отыграл сезон, но последнее ни хрена ни значило. Виновен по признаку наличия связей, или как там они это называют, черт возьми.

Несколько месяцев Броди проведет в качестве свободного агента, но, если в отношении него начнут расследование по делу о взяточничестве, любой клуб может засомневаться, брать ли такого хоккеиста. Оставалось надеяться, что расследование будет быстрым, безболезненным, а его имя не вымарают в грязи за то, чего он не делал.

Тихо выругавшись, он вышел из раздевалки и направился вниз по тоннелю. Когда он выехал на лед, толпа оглушительно взревела. «Линкольн-центр», как и всегда, был набит до отказа, трибуны полыхали серебром и синим. У Броди потеплело на душе при виде фанатов, но и злость вспыхнула с новой силой.

Все, кто пришел сюда сегодня вечером – люди, выкрикивавшие слова одобрения, дети, безудержно хлопавшие в ладоши, – болельщики. И они заслужили команду, которой можно гордиться.

К сожалению, прямо сейчас гордиться было толком нечем, особенно когда после первых же десяти минут первого периода «Уорриорз» уступали соперникам два гола.

Матч был из тех, когда с течением времени все становится только хуже. «Кодиакс» разгромили их всухую. Ко второму периоду Броди взмок от пота, судорожно хватал ртом воздух и страстно желал устроить заслон всем – от рефери до тренера. Неважно, насколько быстро они катались, сколько раз подходили вплотную к сетке, сколько шайб отправляли в сторону вратаря Колорадо. Соперники оказались быстрее, ловчее, лучше. Вдобавок они пребывали в приподнятом настроении – в них ощущался пресловутый командный дух.

К началу третьего периода Броди мог с уверенностью сказать, что большинство его товарищей по команде сдались.

– Плохо дело, – пробормотал Беккер, когда они плюхнулись на скамью после замены линии.

Броди жадно хлебнул воды и бросил бутылку.

– Да неужели? – буркнул он.

Броди чувствовал, что с каждой секундой шансы на этот сезон утекают сквозь пальцы. Они уже отстали на три шайбы. Проклятье. До конца третьего периода десять минут. Задача стояла практически невыполнимая, а результат в таких случаях редко бывал хорошим.

Воздух разрезал свист рефери, и Броди перевел взгляд на каток – посмотреть, кто заработал пенальти. Уайатт. Черт возьми.

Времени на болтовню нет – тренер Грей швырнул их обоих на лед! Играть в меньшинстве, и, хотя Беккер забил просто невероятный гол, этого все равно не хватило. Прозвучал сигнал, оповещавший о конце третьего периода и всей игры. А что в итоге? Четыре – два в пользу «Кодиакс».

«Уорриорз» вылетели из плей-офф.