Час спустя Хейден стояла перед роскошным домом на десять спален, который ее отец некогда купил Шейле. Он находился в нескольких кварталах от клуба «Галлахер», в самом сердце одного из богатейших районов Чикаго.

После случившегося в ресторане Хейден не могла больше игнорировать обвинения Шейлы. Хотя ей по-прежнему не хотелось полностью верить мачехе, она знала, что им давно пора поговорить. Кроме того, получив больше информации, она, возможно, сумеет помочь папе.

А, учитывая отцовское поведение в последнее время, помощь ему была определенно необходима.

Шейла открыла дверь. Она была в спортивных брюках и искренне удивилась при виде своей почти бывшей падчерицы, которая топталась на крыльце между колоннами. Хейден позвонила заранее, но Шейла, казалось, все равно была ошеломлена ее визитом.

– Хейден, привет. Я… э-э-э… до сих пор в замешательстве после твоего звонка. В чем дело?

Хейден неловко теребила ремешок кожаной сумочки.

– Как я и сказала, думаю, нам стоит побеседовать.

Шейла кивнула и открыла дверь шире, впуская ее в дом. Гигантских размеров парадная со сверкающей хрустальной люстрой представляла собой такое же пугающее зрелище, как и в тот день, когда Хейден впервые переступила порог особняка. С тех пор на белых стенах не появилось ни единой картины.

Хейден невольно нахмурилась. Она всегда советовала отцу покупать работы на аукционах, даже говорила, на каких, но, вероятно, он не заморачивался по этому поводу.

– О чем размышляешь? – спросила Шейла, когда они добрались до гостиной.

Хейден села на пушистую кушетку цвета морской волны, подождала, пока Шейла опустится на диван того же оттенка, и прочистила горло.

– Я хочу, чтобы ты рассказала мне о пьянстве моего отца.

Мачеха провела изящной рукой по светлым волосам и сцепила пальцы на коленях.

– Что ты хочешь узнать?

– Когда он начал пить?

– В прошлом году. Примерно в то же время, когда обанкротилась фармацевтическая компания, в которую он инвестировал. Пресли потерял много денег, попытался вернуть их с помощью новых инвестиций и снова понес убытки, – размеренно объяснила Шейла.

Не похоже было, что она врет, и Хейден с трудом подавила жгучее чувство вины. Девушка осознала, что, если все сказанное мачехой действительно было правдой, она и понятия не имеет, что на самом деле творится в жизни ее отца. А по телефону у него всегда беспечный голос, словно его ничто на свете не тревожит.

Если Хейден не распознала отцовской лжи, значит, теперь она ужасная дочь?

– Он не хотел, чтобы ты волновалась, – добавила Шейла, будто прочитала ее мысли.

– Тогда он и начал пить?

Мачеха кивнула.

– Сначала бокальчик по вечерам, но, чем хуже были обстоятельства, тем больше ему требовалось алкоголя. Я пыталась с ним все обсудить. Сказала, что привычка превращается в зависимость, но он и слышать ничего не хотел. И… – Шейла резко замолчала.

– И что?

– Он переспал с другой женщиной.

Воцарилась тишина, но на сей раз Хейден даже не пыталась защитить отца. В тот день, в адвокатской конторе, она посчитала Шейлу бессердечной лгуньей, стервой, которая беспочвенно обвиняла Преса в измене. Однако отцовская вспышка в клубе «Галлахер» и сегодняшний утренний стакан водки вместо воды сделали свое дело: отрицать наличие проблемы попросту невозможно. Если алкогольная зависимость подстегнула отца к измене, надо принять этот печальный факт. Не имеет смысла прятать голову в песок и притворяться, что все в порядке, когда очевидно, что ничего нормального в ситуации нет.

Хейден откинулась на спинку кушетки и позволила Шейле продолжить.

– Он рассказал мне на следующее утро, обвинял в своей неверности меня, дескать, именно мое вечное ворчание подтолкнуло его к проступку. – Шейла досадливо вздохнула. – И он по-прежнему отрицал, что перегибает палку со спиртным. Может, я и простила бы Преса за случайную связь, но он начал разрушать жизнь, которую мы построили вместе, а я не могла закрыть глаза на подобный хаос.

– Что случилось потом?

– Я снова начала с ним откровенный разговор и велела обратиться за помощью.

– Я так понимаю, он не согласился.

– Все стало только хуже! – Лицо Шейлы исказилось от отчаяния и злости. – Пару дней спустя я вернулась домой из спортивного зала и застала Преса в кабинете. Он напился почти до беспамятства, однако успел пробормотать, что подстроил результаты нескольких игр.

Хейден настигло острое желание защитить отца.

– Может, он говорил под влиянием алкоголя и не отдавал себе отчета.

– Отдавал, – возразила Шейла и окинула ее внимательным взглядом. – Все подтвердил один из игроков.

– Тот, с которым ты спишь? – не удержалась Хейден.

На щеках Шейлы выступили красные пятна.

– Не осуждай меня, Хейден. Да, я начала встречаться с мужчиной, но только после того, как твой отец предал меня. Прес оттолкнул меня задолго до того, как я сделала это.

Хейден закусила губу. Шейла была права.

Кроме того, Хейден незачем критиковать других. Происходящее в браке никого, кроме супругов, не касается, и нельзя что-либо предполагать, делать поспешные выводы о ситуации, к которой Хейден причастна не была.

Хейден глубоко задумалась и внезапно осознала, что верит Шейле. Хотя она и не одобряет попытки мачехи оспорить брачный контракт, но отмахнуться от истории, которую ей поведала Шейла, увы, невозможно.

Если ее отец подкупал игроков, что с ним будет, если – точнее когда? – в ходе расследования горькая правда выплывет наружу? Он отделается штрафом, или Хейден предстоит навещать его в тюрьме? Ее охватил страх, внутри все заледенело, девушку затошнило.

Шейла посмотрела на падчерицу с сочувствием и вздохнула:

– Реальность жестока. Люди не всегда те, кем кажутся. – Она отвела взгляд, но Хейден успела заметит слезы, повисшие на ресницах. – Хочешь знать, почему я вышла за твоего отца?

«Ради денег?»

Хейден сумела оставить оскорбительное предположение при себе, но Шейла отличалась проницательностью.

– Деньги, конечно, сыграли свою роль. Ты, наверное, меня не поймешь, но в моей семье не было особой финансовой стабильности. Родители жили очень бедно. Позже отец сбежал с нашими жалкими средствами, и в тринадцать я начала работать. – Она пожала плечами. – Вероятно, с моей стороны было эгоистично желать заботливого мужчину, с которым я бы ощутила себя в безопасности, но…

Шейла помедлила, покачала головой, будто в укор самой себе.

– Но, помимо денег, имелось кое-что еще. Будь причина в кредитных картах, я бы давно вышла замуж за одного из многочисленных богатых козлов, которые вечно являлись в бар, где я работала, щипали меня за задницу и пытались затащить в постель. Но я выбрала твоего папу.

– Почему? – тихо спросила Хейден. Ее странным образом заворожил рассказ мачехи.

– Он оказался хорошим парнем. Я столько времени потратила впустую на всяких плохишей, от которых все тело полыхает, а после душа выгорает изнутри. Мне надоело, и я решила найти приятного мужчину – приличного, надежного. Пусть он не будоражит кровь, зато всегда будет рядом, а я займу в его сердце первое место. В финансовом плане и в эмоциональном.

Хейден внезапно охватило чувство неловкости. Внутри поднималась волна желчи – все выше и выше, пока не подступила к самому горлу. Она и не думала, что у них с мачехой есть нечто общее, но во фразах Шейлы эхом звучали мысли Хейден – размышления, которым она предавалась не первый год. Не потому ли она выбрала Дага? Он приятный, приличный и надежный. И всегда ставит ее на первое место.

– Однако приятный мужчина не всегда оказывается подходящим, – заметила Шейла. – И такие парни тоже ошибаются. Они могут воспринимать тебя как должное, играть с твоими чувствами не хуже плохишей, от которых я отчаянно пыталась сбежать.

– А ты вообще любила его? – не сдержавшись, спросила Хейден.

– Была ли я безумно влюблена? Нет. Но я хотела от наших отношений иного. Я больше не доверяю страстным чувствам. Но я по-своему сильно любила Преса. И уважала. – Шейла смахнула катившиеся по щекам слезы и вздернула подбородок. – Твой отец сделал мне больно, Хейден. Если бы он по-настоящему любил меня, понял бы, что я лишь пытаюсь ему помочь, стараюсь поддержать. Мне казалось, он бы сделал для меня то же самое. Но нет. Его не оказалось рядом в трудные времена, и поддержки от него я так и не дождалась.

Хейден опустила глаза.

– Мне очень жаль.

– Меня ужасно расстраивает, что я не могу помочь Пресу покончить с пьянством, но смириться с тем, как он ко мне теперь относится, невозможно. Он трахнул другую женщину, солгал насчет своих преступных действий, а сейчас выставляет меня эгоистичной охотницей за наживой. – Шейла наклонилась вперед и с горькой улыбкой посмотрела на Хейден. – Как тебе такое поведение приятного мужчины?

Хейден ушла от Шейлы в полном смятении. Она не знала, как помочь папе, а его возможная криминальная деятельность беспокоила ее пуще прежнего. Если честно, после разговора с Шейлой ее недоумение и расстройство никуда не делись и только приумножились.

Едва Хейден села в машину, как зазвонил телефон. Она-то думала, что день и без того выдался адский, прямо-таки хуже некуда, но, как выяснилось, ошиблась.

Ведь звонил Даг.

Господи, она не в состоянии разбираться еще и с ним! Но избегать выяснения отношений с Дагом попросту невозможно. Жизнь отца летела под откос, и сегодня у Хейден, наконец-то, открылись глаза: она смирилась с тем фактом, что папа страдает от алкоголизма, изменил жене и ко всему прочему стал преступником.

Может, пора откровенно побеседовать с еще одним важным мужчиной в ее жизни.

Но общение с Дагом в прошлый раз ни к чему не привело. Хейден задумалась. Она же хотела сделать перерыв и нуждалась в личном пространстве. Но теперь в этом не было необходимости. Каким-то образом за последние несколько недель случайная интрижка с Броди Крофтом… изменила ее жизнь.

Хейден даже не могла сказать, в какой момент это произошло. Она лишь знала, что, когда они сбежали с вечеринки (как оказалось, чтобы покататься на коньках), ей стало легко и весело с Броди не только в спальне, но и за ее пределами.

Они снова посетили «Лейкшор-Лаунж» и поужинали. А вчера утром, после тренировки, Броди сводил Хейден в Чикагский институт искусств, где не отходил от нее ни на шаг и слушал ее восторженные лекции о каждой картине.

Хейден немного волновалось, каково будет оказаться вместе с ним на людях, но, к счастью, парочке повезло. Наверное, помогла и бейсболка, которую Броди нахлобучил на лоб и не снимал ни на секунду.

Зато в том, что ему постоянно приходилось летать по разным штатам, не было ровным счетом ничего веселого. Хейден это напоминало те времена, когда отец еще работал тренером. Ей часто приходилось оставаться одной и самой заботиться о себе – папа уезжал, уделяя все внимание команде.

Всякий раз, когда Броди спешно с ней прощался, чтобы не опоздать на самолет, Хейден прикусывала язык. Нельзя сболтнуть лишнего. Приходилось напоминать себе, что, какое бы удовольствие она ни получала от совместного времяпрепровождения, у них обычная интрижка.

А все интрижки в определенный момент заканчиваются.

Телефон не унимался, и Хейден набрала в легкие побольше воздуха.

Надо ответить на вызов. Даг на этой неделе писал трижды, и, судя по этим сообщениям, парень явно тревожился. Он, похоже, решил, что Хейден сдохла и валяется где-нибудь в канаве, а она меж тем умирала от отвращения к себе и своей неспособности встретиться с проблемой лицом к лицу.

Впрочем, сейчас она не будет тянуть время. Сегодня у нее состоялась одна неприятная беседа, почему бы не устроить еще одну.

– Слава богу! – с облегчением воскликнул Даг, едва Хейден поздоровалась. – Я думал, с тобой случилось что-то ужасное.

У Хейден аж живот свело от стыда. Мерзко было заставлять его волноваться.

– Не переживай, я в порядке, – ответила она, сжимая телефон дрожащими пальцами. – Извини, что не отвечала на сообщения. Здесь такая суета!

– Могу вообразить. – Даг помедлил. – Милая, в прессе столько пишут о твоем отце!

– Да, я нахожусь в эпицентре событий и, кажется, схожу с ума, – призналась она.

Довериться Дагу было столь же естественно, как почистить зубы утром. С ним она всегда могла быть откровенной, жалуясь на проблемы в университете или какую-нибудь мелочь вроде неудачной стрижки: он всегда готов был выслушать. Очередное качество, которое ей в нем нравилось.

Нравилось.

Слово не давало Хейден покоя, крутилось в голове, как заевшая пластинка. Она раздраженно постучала кулаком по рулю. Ей все нравилось в этом парне. Терпение, нежность, щедрость. И она была уверена, что, когда в определенный момент Даг вознамерится перевести их отношения на физический уровень, ей это тоже понравится.

В этом и крылась основная проблема. Хейден сомневалась, что сможет провести остаток жизни с мужчиной, который ей просто нравится. Разумеется, иногда любовь развивается, чувства разрастаются, друзья осознают, что они и впрямь родственные души… по крайней мере, так она всегда считала.

Но Хейден встретила Броди и начала смотреть на многие вещи под другим углом.

Ей не просто нравилось спать с Броди. Секс был яростным, страстным, всепоглощающим. Когда он целовал ее и обвивал большими, мускулистыми руками, у нее земля уходила из-под ног, тело плавилось подобно асфальту на жаре, а сердце взмывало выше реактивного истребителя.

Когда ее целовал Даг… ничего подобного не происходило. Поцелуи были ласковыми, Хейден они нравились… проклятье, опять это словцо.

– Хейден?

Она усилием воли заставила себя вынырнуть из размышлений и вернуться к беседе, которую слишком долго откладывала.

– Прости, отключилась на секунду. О чем ты говорил?

– Я хочу навестить тебя в Чикаго.

Она чуть не выронила телефон.

– Что? Зачем?

– Я думал о нашем прошлом разговоре, Хейден. Знаю, тебе нужен был перерыв и пространство, но… – В динамике телефона раздался тяжелый вздох. – Полагаю, пространство только увеличит расстояние между нами, а это – последнее, чего я хочу. А вот если я приеду… и мы сядем и поговорим, то, наверное, сумеем выяснить, почему ты чувствуешь дискомфорт.

– Даг… – Хейден отчаянно подыскивала правильные слова. Но можно ли вообще сказать что-то подходящее? – Мне надо прояснить все самостоятельно.

– Но ведь ситуация касается и меня, – заметил он.

– Конечно, но…

«Расскажи ему о Броди».

Черт. Почему совесть проснулась именно сейчас? Хейден чувствовала себя дерьмово, переспав с другим мужчиной спустя несколько недель после того, как потребовала у Дага сделать паузу. Можно ли признаться в своих прегрешениях сию секунду, когда Даг стремится все исправить в их отношениях?

«У тебя нет выбора».

Как бы ни желала Хейден заглушить голос совести, она понимала, что от себя не убежишь. Нельзя скрывать от Дага нечто настолько значимое. Он должен узнать правду. Не надо юлить.

Даг заслуживает уважения.

– Я кое с кем встречаюсь, – выпалила она.

Ответом стала гробовая тишина.

– Даг?

Послышался сдавленный кашель.

– Хейден, прошу прощения…

– Я кое с кем встречаюсь. В Чикаго. – Хейден сглотнула. – Недавно, ничего серьезного между нами нет, но тебе стоит быть в курсе.

– Кто он?

– Он… неважно, кто он. Но, Даг, имей в виду, я ничего подобного не планировала. Когда я просила сделать перерыв, последнее, чего мне хотелось, – прыгать в новые отношения…

– Отношения? – совсем расстроился Даг. – Ты же говорила, что у вас ничего серьезного.

– Ага. В смысле – так и есть. – Она старалась контролировать голос, но стыд был неимоверным, поэтому вымолвить следующие слова оказалось безумно трудно. – Все просто… случилось само.

Даг промолчал, вина, буквально сжимавшая ей грудь, окончательно затянула узел вокруг сердца.

– Ты еще там?

– Да, – резко ответил он. – Спасибо, что просветила.

У Хейден ком встал в горле.

– Даг… – Она запнулась, не представляя, что сказать. Она даже не была уверена, можно ли продолжать этот диалог.

– Мне пора, Хейден, – пробормотал Даг после длительной паузы. – Сейчас я не могу с тобой общаться. Мне необходимо время, чтобы переварить информацию.

– Понимаю. – Она вновь сглотнула. Во рту пересохло. – Позвони мне, когда будешь готов…

К чему готов? Простить ее? Наорать на нее?

– …поговорить, – неловко закончила Хейден.

Даг дал отбой, не попрощавшись. Хейден швырнула телефон в сумочку и откинулась на водительское сидение, от отчаяния запустив пальцы в шевелюру.

Времени прошло всего ничего. Она встретилась с Шейлой, ответила на звонок Дага, а ощущение было такое, будто она все это время махала красным флагом перед носом быка, вознамерившегося разорвать ее на кусочки.

Что ж. По крайней мере, никто не назовет Хейден трусихой.