– Вот, значит, как? Мы находимся в том самом месте, где у меня прояснится в голове? – Хейден рассмеялась.

После их разговора прошло двадцать минут, и теперь Броди вел Хейден на каток ледовой арены.

Хейден позволила Броди сесть за руль ее машины, но не удосужилась поинтересоваться, куда парень ее отвезет. Ей вполне комфортно было сидеть в тишине и пытаться осмыслить все отцовские фразы, которые он выдал сегодня вечером. Но теперь она несколько пожалела, что не проявила любопытства насчет пункта назначения.

Впустил их ночной сторож по имени Боб: по крайней мере, именно так обратился к нему Броди.

Боб искренне удивился, что Крофт явился на тренировочную арену после закрытия, но без возражений позволил парочке пройти внутрь. Раскопав на складе старенькие мальчишеские коньки для Хейден, Боб отпер двери на каток, включил свет и с улыбкой исчез.

– Поверь мне, ничто так не прочищает мозг, как ощущение льда под коньками, – заверил Броди.

– Пожалуй, стоит упомянуть, что я не каталась с самого детства.

Броди был потрясен.

– Но твой отец владеет хоккейной командой!

– Сегодня говорить о моем отце больше нельзя, забыл?

– Точно. Прости. – Он очаровательно улыбнулся. – Не волнуйся. Я прослежу, чтобы ты не плюхнулась на попу. А теперь садись.

Повиновавшись, Хейден устроилась на деревянной скамье и позволила Броди снять с нее туфли на шпильках. Он мимолетно приласкал обтянутую чулком икру, а затем взял коньки и одел Хейден на ногу ботинок.

– Жмет, – пожаловалась она.

– Они принадлежат двенадцатилетнему мальчику. Фигурных здесь нет, так что придется потерпеть. – Броди зашнуровал ей коньки, а потом плюхнулся на скамейку и спешно скинул сверкающие черные ботинки.

Достал из нижнего шкафчика пару коньков, умело натянул. Заметил, что Хейден, пошатываясь, встала на ноги, и вновь широко улыбнулся.

В нарядном вечернем платье и потертых черных хоккейных коньках она выглядела той еще модницей.

Вытянув руки перед собой, Хейден попыталась восстановить равновесие.

– Я точно упаду! – сообщила она.

– Сказал же, не будет такого. – Броди сделал пару шагов и открыл деревянные ворота. Будучи профессиональным хоккеистом, он легко скользнул на лед и плавно поехал задним ходом. Хейден, оставшись у ворот, пробормотала что-то подозрительно похожее на «позер».

Смеясь, он вернулся к ней и протянул руку.

Хейден уставилась на длинные, мозолистые пальцы, отчаянно желая схватить их и никогда больше не отпускать. Однако какая-то часть ее по-прежнему сомневалась. Подкатив к Броди в баре, она и вообразить не могла, что снова увидится с ним и одной ночью все не ограничится. И она опять с ним переспит. И уж тем более, что он и правда начнет ей нравиться.

Но Броди ей и впрямь нравился.

Как бы ни хотела она и дальше считать Броди партнером на одну ночь, пусть и совершенно потрясающим, он, к ужасу Хейден, становился для нее личностью, а их отношения обретали реальные очертания. Он слушал ее треп об искусстве, позволил выплакаться на своем плече, привез на каток, чтобы она забыла о тревогах.

– Давай же, я не дам тебе упасть, – убедительно проговорил он.

Кивнув, Хейден вцепилась в ладонь Броди. Потом ступила на скользкий лед и чуть не упала. Взмахнула руками, подобно ветряной мельнице, ноги начали расползаться, а коньки самовольно поехали в разные стороны, будто пытаясь разорвать ее пополам.

Броди мигом подхватил Хейден.

Он не скрыл ухмылку.

– Вот черт. У тебя не очень хорошо получается!

– Я предупреждала. – Она повернулась и окинула его гневным взглядом. – Я могу прочесть лекцию о творчестве импрессионистов, но кататься на коньках? В этом я никуда не гожусь.

– Но ты пытаешься идти по льду, а не скользить, – заметил Броди. Он положил обе руки ей на талию. – Перестань. Возьми меня за руку и делай как я.

Они медленно оттолкнулись и поехали по гладкой поверхности. Броди двигался непринужденно, Хейден – неуверенно. Кончиком лезвия она то и дело впивалась в лед и норовила упасть носом вперед, но Броди сдержал слово.

Он не дал ей упасть. Ни разу.

– Видишь! – воскликнул он. – У тебя начинает получаться.

Хейден заулыбалась. Как только она воспользовалась его советом и перестала шагать в коньках, как в туфлях, ее движения стали плавными. Она вместе с Броди набирала скорость, по-настоящему скользила, и у девушки кружилась голова от восторга.

Бортики, скамейки, трибуны – все вокруг слилось, а щеки Хейден раскраснелись от прохладного воздуха. Хотя по голым рукам уже бежали мурашки, она ничего не имела против холода. Он успокаивал, прочищал голову.

Хейден покосилась на Броди и обнаружила, что он вовсю наслаждался процессом. Господи, в смокинге он выглядел невероятно аппетитно. Пиджак обтягивал широкие плечи и мощную грудь. Заметив, что галстук-бабочка слегка сбился набок, Хейден с трудом сдержала порыв протянуть руку и поправить его. Ей не хотелось резко двигаться с риском упасть, в итоге она лишь крепче сжала руку Броди.

Он взглянул на их сцепленные пальцы, и губы его приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но осторожничал. Хейден в точности знала, что у него на уме, ведь и она думала о том же. Помоги ей, Господи, а парень и правда ее очаровал.

Да, он самоуверен и временами чересчур напорист. Но еще он яростно заводит ее, и всякий раз, оказавшись под прицелом полуночно-синих глаз, в объятиях могучих рук, она тает.

Они слегка сбросили скорость, и Хейден усилием воли заставила себя отвлечься от опасных размышлений и подобрать нейтральную тему для разговора. Такую, чтобы не пришлось представлять Броди голым, твердым, воображать, как он жадно очерчивает контуры ее тела языком. Она уже долго размышляла по поводу их интрижки и многое переосмыслила.

А теперь занималась переосмыслением этого переосмысления.

– Во сколько ты начал играть? – наконец спросила она, решив, что карьера – вполне безобидный вариант.

– Я встал на коньки, когда научился ходить. Рядом с нашим домом в Мичигане был уличный каток, и папа водил меня туда, – засмеялся он. – Хотя, если честно, это был паршивый прудик, который замерзал зимой. Родители не могли себе позволить оплачивать входные билеты на настоящую спортивную площадку, сперва я тренировался на пруду, а папа сидел в снегу на раскладном стуле и читал автомобильные журналы.

– А за школьную команду ты играл?

– Да их столько было – не сосчитать! – Броди отпустил руку Хейден и начал лениво нарезать круги вокруг нее. – В старшей школе играл в хоккей, в регби, а весной – в бейсбол. Вдобавок состоял в команде по лякроссу, пока тренировки не начали накладываться на хоккейные.

– Понятно. В общем, ты оказался одним из тех самых парней. Готова поспорить, в выпускном классе тебя считали реальным кандидатом в профессиональные спортсмены.

– Ага. Так оно и было. – Броди немного рассказал Хейден о своих первых годах в лиге, посмешил разными байками о родителях, признался, что старики им гордятся.

Порой в его голосе слышалась грусть, и у Хейден сложилось впечатление, что детство Броди было гораздо суровее, чем он говорил, но в душу парня она не полезла. Она запомнила его слова о том, как туго семье приходилось с деньгами, и он явно не хотел ворошить те трудные времена.

Спустя пару минут ногу Хейден свело судорогой. Девушка, покачнувшись, прислонилась к побитому жизнью бортику, потерла бедро. На Западном побережье она каждое утро начинала с пробежки, а затем отправлялась в университет, но, похоже, на самом деле находилась не в столь хорошей форме, как считала.

Мышцы уже ныли, а ведь Хейден каталась от силы минут двадцать.

– Давай устроим перерыв? – предложил Броди.

– Да, пожалуйста.

Они сошли со льда и забрались на трибуны. Броди мастерски вышагивал в коньках. Хейден повезло меньше. Она раз шесть чуть не плюхнулась на пол, но добралась до скамьи и облегченно перевела дух.

– Похоже, я растянула мышцу на попе, – проворчала она.

– Хочешь, чтобы я размял?

Хейден вздохнула. Сейчас она бы предпочла, чтобы в голосе Броди не слышалась ни хрипотца, ни эротичное обещание. Проклятье. Нельзя снова падать с ним в постель. После их перепалки продолжать интрижку было не слишком разумной затеей.

Броди, ощутив ее беспокойство, рвано выдохнул.

– Извини, что так получилось на днях. Я надавил на тебя и прошу прощения.

Хейден не ответила, но кивнула.

– Знаю, я бываю резковат на поворотах. Многого требую. Мне нравится, чтобы все было по-моему, и я, конечно, не тот человек, который согласится играть вторую скрипку. – Он предупредительно поднял руку, не давая Хейден перебить себя. – Мне не стоило доставать тебя насчет… Дага… – Имя он произнес так, будто боялся заразиться. – Но, черт побери, Хейден, меня с ума сводит мысль о том, что в твоей жизни есть кто-то еще. Я не привык делиться.

– Ты ни с кем и не делишься. У нас с Дагом перерыв.

– Между перерывом и расставанием – колоссальная разница. – Он нахмурился и, поколебавшись, спросил: – Как думаешь, ты вернешься к нему?

– Сложно сказать.

Однако глубоко в душе Хейден знала ответ на вопрос, равно как и то, что Дагу он вряд ли понравится. Просто пока она не могла ни с кем об этом говорить и в первую очередь с Броди.

Хейден догадалась, что ее слова были ему не по душе, однако Броди не стал с ней спорить, как в тот вечере в пентхаусе.

Он лишь кивнул:

– Что ж, в таком случае мне надо принять все как должное. И я смогу жить дальше, особенно если буду проводить с тобой больше времени.

– Но почему? Ты считаешь, что нам стоит развивать отношения, но что же особенного ты видишь во мне? – Хейден редко страдала от неуверенности в себе, но никак не могла взять в толк, с чего вдруг столь сексуальный мужчина возжелал ее, а не какую-нибудь супермодель.

– Что я вижу в тебе? – Он наклонился ближе. – Тебе список составить? Я могу. Но не будем упоминать твою невероятную привлекательность. Красота поверхностна.

– А я не чураюсь поверхностного.

Броди фыркнул.

– Хочешь, чтобы я признался, что твои зеленые глаза сводят меня с ума с тех самых пор, как ты подошла к столу для бильярда?

Хейден прикусила губу.

– Ладно.

Броди осторожно коснулся ее волос.

– А может, стоит сказать про твои шелковистые волосы? Ведь мне постоянно хочется протянуть руку и коснуться их! – Его взгляд скользнул ниже. – Или начнем с того, что я не могу насытиться видом соблазнительных сисек? – Пальцы, крутившие локон, дотронулись до сосков, натянувших тонкую ткань платья.

Сердце Хейден забилось чаще, а каждый дюйм кожи запылал под мужским вожделеющим взглядом.

– Или, может, поговорим о том, что твои губы буквально умоляют попробовать их на вкус? – Броди дотронулся пальцем до ее нижней губы.

Рот Хейден приоткрылся, веки отяжелели. Хорошо, что она сидела: вряд ли сумела бы удержать вес собственного тела в минуту слабости. Этот мужчина определенно обладал даром красноречия.

– Любое начало подойдет, – пробормотала она.

Броди заключил ее лицо в ладони.

– А еще есть интеллект. Он в тебе прямо светится. Я говорил, что умные женщины меня здорово заводят? – Его пальцы ласкали щеки Хейден, а затем Броди наклонился и прошептал ей на ухо: – Детка, да ты же ходячее противоречие. Ты то серьезная и добропорядочная, то вдруг необузданная и несдержанная. И чем лучше я тебя узнаю, тем больше ты мне нравишься.

С каждой его фразой на сердце у Хейден становилось теплее, а с каждым облачком горячего дыхания возле ее уха она все сильнее трепетала от желания.

– Кстати, когда я уходил из пентхауса, ты не дала себя поцеловать, – заметил Броди, и его губы оказались в дюйме от ее рта. – Но я пообещал себе, что не поцелую тебя снова, пока ты не попросишь.

Хейден сглотнула. Между ног собирался жар желания, плоть отчаянно пульсировала.

Она резко выдохнула и взмолилась:

– Поцелуй меня.

И сразу ощутила прикосновение губ Броди, от которых по всему телу разлилась приятная нега, как от глотка крепкого бренди. Она коснулась его щеки, с наслаждением провела по щетине. Несмотря на нежность прикосновений, крепкий торс и шероховатость кожи напомнили Хейден, что Броди – воплощение мужского начала.

Он тихо застонал и углубил поцелуй. Хейден разомкнула губы, даруя разрешение, приглашая изучить ее рот. Ей хотелось раствориться в его объятиях.

Отцовское поведение сегодня вечером испугало и ранило ее, но от поцелуев с Броди она забывала обо всем на свете, жила моментом, ощущением его губ, мимолетным дразнящим прикосновением языка.

Она обхватила его затылок, зарылась пальцами в мягкие волосы. Перехватила контроль и поцеловала глубже. Всякий раз, когда их языки сплетались, у Броди вырывался низкий горловой стон.

Он приласкал ее грудь большими пальцами, отчего Хейден будто обожгло электричеством. Таким нежным Броди с ней еще не был, его отношение разительно отличалось от привычного дурмана поцелуев и спешного скольжения рук. И, как бы она ни наслаждалась, она жаждала большего.

Хейден на ощупь потянулась к растущей на брюках Броди выпуклости, но он перехватил ее кисть и разорвал поцелуй.

В первую секунду она не могла заставить себя открыть глаза и закрыть рот. Она застыла в моменте, а плоть словно запылала от его прикосновений. Наконец веки медленно приподнялись, и Хейден увидела во взгляде Броди бесконечное, ослепительное желание.

Желание, не уступавшее тому, которое испытывала она.

– Закрой глаза, – велел он.

– Зачем?

– Просто закрой.

Поддавшись любопытству, она подчинилась. Послышался шорох, Броди придвинулся ближе, наклонился и обхватил рукой лодыжку Хейден. Она ахнула.

– Не двигайся. – Голос его был едва громче шепота.

Хейден молчала. Ее обуревало страстное желание. Она вздохнула, когда широкая ладонь начала путь вверх по ее ноге, сминая платье.

От прикосновений Броди по телу разливался тягучий жар, сердце стучало как сумасшедшее. Броди провел кончиками пальцев по внутренней стороне ее бедра, будто оставляя за собой пылающий след. Притиснул пятерню к кружевным трусикам Хейден.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Снимаю твой стресс. – Он коснулся языком ее уха, несколько раз лизнул и пососал мочку.

Хейден с тихим смешком распахнула глаза.

– Да что с тобой, почему тебе вечно надо потрогать меня в общественных местах?

Он в ответ потер ладонью ее киску, горячее дыхание вновь овеяло ухо Хейден.

– Хочешь, чтобы я остановился? – поинтересовался Броди.

– Боже, нет.

– Хорошо. – Броди скользнул рукой ей в трусики, ввел в киску длинный палец.

Хейден ахнула. Позвоночник окатила волна удовольствия.

– Ты всегда готова для меня. Такая узкая и мокрая, – пробормотал Броди.

Не успела Хейден сказать, что вообще-то готова как раз из-за него, как он завладел ее губами в поцелуе.

В легких Хейден, казалось, кончился воздух. Язык Броди двигался в одном темпе с его пальцем, долгими и неспешными прикосновениями. Когда она принялась толкаться ему навстречу, он застонал.

– Черт. Я хочу опуститься перед тобой на колени. Хочу вылизать тебя изнутри.

Хейден охватил незамутненный восторг.

– Что же тебя останавливает? – Вышло хрипло, с дрожью в голосе.

– Будет непросто объяснить все это Бобу, если он войдет. – Броди вынул палец и прильнул к скуле Хейден в легком поцелуе. – А вот это… – Палец толкнулся назад. – Гораздо легче скрыть.

Бедра Хейден задрожали. Она вся извивалась от прикосновений Броди, полыхая от удовольствия.

– Позволь мне услышать тот самый звук, – попросил Броди и приник губами к ее шее.

Хейден знала, о чем речь. Броди всегда называл этот звук своим любимым, говорил, она якобы издавала его, когда кончала.

И Броди Крофту удавалось с непревзойденным мастерством извлекать желанный звук из Хейден.

Он ввел еще один палец в ее припухшую, разгоряченную киску, одновременно поцеловав Хейден. Броди зашептал слова поощрения, после чего погладил пальцем ее клитор, и мир взорвался.

Хейден закричала Броди прямо в губы, толкаясь навстречу его пальцам. В голове не осталось ни единой связной мысли, все ее тело начало беспомощно содрогаться.

Когда она наконец вернулась на землю, Броди смотрел на нее с удивительной нежностью.

– Ты великолепна, – сказал он, вынимая пальцы и поправляя на ней платье.

У Хейден сжалось сердце. Она было открыла рот, чтобы поблагодарить его – за комплимент, за оргазм, за то, что подставил плечо, – но Броди не дал ей такой возможности.

– Можно мне прийти к тебе сегодня? – спросил он.

Когда Хейден засомневалась, он спешно добавил:

– Ничего страшного, если ты не в настроении. Но я подумал, что стоит спросить.

Он был вежлив и осторожен, хотя страстный взгляд и неровное дыхание подсказывали Хейден, что он наверняка умрет от возбуждения, если она откажет. Тем не менее ее тронуло, что он спросил, а не просто предложил.

– Допустим, мы поедем в пентхаус, – размеренно начала она. – Чем именно мы займемся?

В глазах Броди мелькнул развратный блеск.

Он понизил голос до хриплого шепота:

– Я заметил, что в главной ванной есть съемная лейка для душа.

Хейден расхохоталась.

– И часто ты обращаешь внимание на то, у кого какой душ, когда заходишь в чужую ванную?

– Конечно. А кто нет?