Воскресным вечером Хейден меньше всего на свете хотелось посещать благотворительное мероприятие, устроенное богатым предпринимателем, которого она даже не знала. Увы, когда она позвонила отцу и попыталась отвертеться, он не желал ничего слышать. Настаивал, что ее присутствие жизненно необходимо, хотя Хейден искренне не понимала почему. Всякий раз, когда она оказывалась где-то в компании отца и его друзей, в итоге ей приходилось тусоваться у бара в одиночестве.

Однако подводить папу не хотелось. А, учитывая недавнюю ссору с Броди, возможно, ей и правда следовало выбраться из огромного пентхауса и прочистить голову.

Немногим позже восьми она подъехала к «Галлахеру», престижному мужскому клубу в одном из главных исторических районов Чикаго. Основал его Уолтер Галлахер, до неприличия богатый предприниматель, который однажды решил, что ему нужно место, где будут собираться все несусветные богачи-бизнесмены.

Вход в «Галлахер» осуществлялся исключительно по приглашениям, и многие мужчины десятилетиями пытались получить членство в этом клубе. Отец Хейден в некотором смысле унаследовал клубную карту, купив «Уорриорз» у предыдущего владельца, и любил этим прихвастнуть. Когда Хейден навещала папу, он неизменно водил ее сюда.

Она проехала по широкой, обрамленной деревьями улице и сбросила скорость, заметив скопление людей в конце дороги. Приблизившись, Хейден обнаружила несколько новостных фургонов. Вдоль обочины сновала дюжина репортеров.

И, поскольку Хейден не могла вспомнить ни одного другого человека, замешанного в настоящий момент в потенциальном уголовном расследовании, она поняла, что пресса собралась из-за отца.

Ничего хорошего это не сулило.

Несколько раз глубоко вздохнув, чтобы успокоиться, Хейден проехала через кованые ворота, ведущие на территорию клуба, стараясь не встречаться взглядом с глазеющими на нее представителями СМИ. Далее начиналась вымощенная брусчаткой дорожка: Хейден притормозила и встала в очередь из автомобилей, ожидавших парковщиков.

Донимали ли репортеры отца? Остановился ли он, чтобы с ними поговорить, отрицал ли нелепые заявления новостного канала?

Невеселые мысли Хейден прервал вежливый голос:

– Добрый вечер, мадам.

Подняв голову, она увидела молодого человека в бордовой форме парковщика. Парень мялся у окна ее машины.

– Можно ваши ключи? – спросил он.

Хейден беглым взглядом окинула массивный особняк с гигантскими известняковыми колоннами и каменными статуями у вымощенного мрамором крыльца. Отец, вероятно, уже находился внутри – наверняка курил сигары в компании богатеньких приятелей и делал вид, что присутствие прессы совершенно его не волнует. Однако Хейден знала, что ему тревожно. Пресли ничто не ценил так высоко, как свою репутацию.

Она протянула парковщику ключи и вышла из машины.

– Дэвис сопроводит вас в клуб, – сообщил молодой человек.

Дэвис оказался высоким, кряжистым мужиком в черном смокинге. Он протянул Хейден руку и повел ее к крыльцу с двумя дубовыми дверями.

Распахнул одну створку и пожелал гостье приятного вечера. Хейден поблагодарила его и вступила в роскошное фойе.

Передняя была отделана черным мрамором, под высоким потолком висела сверкающая хрустальная люстра. Хейден перевела дух и ощутила запах вина, одеколона и прочей дороговизны.

Она помедлила, сдала легкое пальто в гардероб и проверила, все ли в порядке с ее нарядом. На ней было облегающее серебристое платье, выгодно подчеркивавшее фигуру. Не говоря уже о разрезе до бедра, из-за которого нога была выставлена на всеобщее обозрение. Умелый макияж глаз, капелька розового блеска для губ, и образ готов.

Раздражало лишь одно: пока она готовилась к вечеру, мысли вечно возвращались к Броди. Хейден подумала, что он, пожалуй, был бы рад взглянуть на нее в вечернем платье, а уж тем более разоблачить ее.

Хейден до сих пор беспокоило, на какой ноте они распрощались. Ночевать Броди не стал, а к лифту направился с видом человека, покидающего поле боя после поражения.

Однако ей казалось, что именно она потерпела фиаско. С какой стати она предложила ему пойти на настоящее свидание? Она ведь ясно дала понять, что хочет завести интрижку.

Но ей так понравилось разговаривать с ним – об искусстве, о его родителях. Было по-настоящему приятно. Комфортно. Она и сообразить не успела, а уже вернулась в привычную колею и готова была начать новые отношения.

Когда они принялись спорить, ее будто ледяной водой окатили, и поделом. Она мигом вспомнила, что хотела найти стабильного человека. Того, кто не будет по полгода проводить в разъездах и не станет отодвигать отношения на второй план.

Хоть Броди и был безумно привлекателен, Хейден знала, что ему таким человеком не стать.

– А Куэйд просто превзошел себя в этом году, – пророкотал громкий мужской голос, прервав размышления Хейден и напомнив ей, где она находится.

Расправив платье, она последовала за горсткой мужчин в смокингах в танцевальный зал. Мероприятие было с официальным дресс-кодом, и Хейден сразу же очутилась в окружении изумительно одетых людей – молодых и постарше, но исключительно незнакомых.

Центр помещения занимал танцпол, сбоку играла бодренькую свинговую песенку группа музыкантов. Не успела Хейден моргнуть, как официант вручил ей бокал шампанского.

Она уже собиралась пригубить его, но – вот так сюрприз – внезапно ее внимание привлекло знакомое женское личико.

– Дарси? – удивленно позвала она.

Подруга повернулась так резко, что шелковистые рыжие волосы скользнули на одно плечо.

– Привет! Ты что здесь делаешь?

– Папа потребовал, чтобы я явилась. – Хейден скривилась. – С ума сойти, а ведь я почти поверила, что он действительно захочет уделить мне время.

«Не слишком ли озлобленно получилось?»

Ладно, может, и правда озлобленно, но, раз на то пошло, можно ли ее в этом винить? Она приехала поддержать отца, сократить пропасть между ними, а он, похоже, намеренно избегает родную дочь и держится на расстоянии.

– Ну а ты почему тут? – спросила она Дарси. На подруге было белое короткое платье, очаровательно контрастировавшее с ярко-рыжими волосами и голубыми глазами.

– Я знаю хозяина. Он постоянный клиент в бутике и практически угрожал, что начнет закупаться в другом месте, если я не приду. – Дарси фыркнула. – Честно говоря, полагаю, он отчаянно стремится залезть мне в трусы. Как будто ему что-то светит.

– А кто нынешний хозяин? Папа мне до сих пор не сказал.

– Джонас Куэйд, – откликнулась Дарси. – Непристойно богат, называет себя филантропом, тратит тысячи долларов на многочисленных любовниц. В целом – надутый ублюдок, но мне грех жаловаться, те самые тысячи он тратит в моем бутике. Любит, когда его подружки примеряют кружевные сорочки и демонстрируют себя как модели. Скользкий тип… Черт, а вот и он.

К ним приближался седой мужчина с фигурой Арнольда Шварценеггера и оранжевым загаром. За ним тащилась пухлая блондинка, явно раздраженная очевидным энтузиазмом Куэйда при виде Дарси.

– Дарси! – проревел Джонас Куэйд, широко улыбаясь. – До чего приятно видеть тебя.

– Взаимно, мистер Куэйд, – вежливо промолвила та.

Куэйд повернулся к блондинке.

– Маргарет, это владелица магазина, где я покупаю тебе интимные подарочки. – Он подмигнул ей. – Дарси, моя жена Маргарет.

Хейден прекрасно видела, что подруга с трудом сдерживает веселье. Оставалось только гадать, знает ли жена Куэйда, что подобные подарочки муж покупает не только ей.

– А кто ваша очаровательная спутница? – спросил Куэйд, уставившись на Хейден, стоящую рядом.

Хейден не особенно нравилось, когда ее неприкрыто разглядывают.

Она испытала изрядное облегчение, когда жена Куэйда, не дав Дарси и рта раскрыть, крепко схватила мужа за руку и воскликнула:

– Дорогой, Маркус пытается привлечь твое внимание! – И утащила мужа подальше от девушек.

– Наслаждайтесь вечеринкой! – крикнул Куэйд через плечо.

– Бедняжка, – посетовала Дарси. – Она и понятия не имеет.

– Вероятно, она в курсе. Ему на лбу впору делать татуировку со словом «изменник».

Они захихикали, а потом Хейден решила, что, возможно, вечер будет неплох. Отца она еще не заметила, но в компании Дарси время точно пролетит быстро.

– Можно пригласить вас на танец?

Впрочем, стоило догадаться, что ее подруга в неприлично коротком платье долго одна не пробудет. На Дарси выжидающе смотрел привлекательный темноволосый мужчина в темно-синем костюме в полоску.

Она, поколебавшись, пожала плечами и ответила:

– С удовольствием потанцую с вами. – Бокал из-под шампанского она вручила официанту и посмотрела на Хейден. – Я позже тебя найду, ладно?

– Конечно. Развлекайся.

Наблюдая, как Дарси вместе с привлекательным незнакомцем направляется к танцполу, Хейден приуныла. Отлично. Встреча с Дарси ее приятно удивила, но теперь душевный подъем резко упал до прежнего – минимального – уровня.

А вскоре и вовсе достиг нуля.

– Хейден, милая! – Властный отцовский голос перекрыл громкую болтовню и звуки музыки. Папа решительным шагом пересек зал, не выпуская из руки бокал бурбона. В зубах у него была зажата незажженная сигара.

Хейден, встав на цыпочки, чмокнула отца в щеку.

– Привет, папа. А ты отлично проводишь время!

– Так и есть. – Он сжал ее ладонь и посмотрел на Хейден, ослепительно улыбнувшись. – Шикарно выглядишь.

Его чрезмерная радость казалась неестественной. Хейден толком не понимала, почему – он же просто улыбался. Однако ей стало беспокойно. Она присмотрелась. Лицо отца раскраснелось, глаза как-то странно блестели.

В памяти воскресли слова Шейлы, навязчивые, как непрошеные гости.

«Он опять начал пить».

– Ты в порядке? – спросила она, не сумев сдержать опаску в голосе. – Ты вроде бы немного… напряжен.

Отец отрицательно покачал головой.

– Все просто отлично.

– Уверен? Я видела снаружи репортеров, и…

«И что? Хотела удостовериться, что они врут о твоей причастности к незаконным ставкам на спорт?»

Пресли помрачнел.

– Не реагируй на журналистов-кровопийц. Они всегда пытаются досадить людям, сочиняют байки, чтобы взлетели тиражи. – Отец пригубил бурбона. – Не время это обсуждать. Меня только что спрашивал о тебе Мартин Харгроув. Ты ведь помнишь Мартина? Ему принадлежит сеть ресторанов…

– Папа, проблему нельзя игнорировать, – перебила Хейден. – А что с заявлением одного из твоих игроков? Я вчера во второй половине дня пыталась до тебя дозвониться и поговорить, но попадала на голосовую почту и в итоге оставила два сообщения.

Отец непринужденно ответил:

– Я играл в гольф с судьей Гаррисоном, а на поле нет связи.

Господи, почему он ведет себя столь беспечно? Какой-то игрок утверждает, что Пресли подтасовывает результаты, а папа отмахивается от обвинений, как от пылинки на рукаве. Шастает по вечеринкам, балуется сигарами, общается с друзьями. Он правда считает, что все рассосется? Хейден отказывалась верить, что отец виновен, однако знала, насколько наивно полагать, будто можно закрыть глаза и ждать, когда ситуация исправится сама.

– Ты, по крайней мере, поговорил с судьей Гаррисоном о том, как действовать дальше? – спросила она.

– С какого хрена мне этим заниматься?

– Но ситуация усугубляется. – Хейден сжала кулаки. – Тебе надо дать пресс-конференцию и заявить о своей невиновности. Или хотя бы встретиться с адвокатом.

Отец не удосужился ответить, лишь передернул плечами и залпом выпил свой бурбон, после чего сделал знак проходившему мимо официанту и схватил бокал шампанского.

Хейден, воспользовавшись возможностью, поставила официанту на поднос два бокала – ее и Дарси. Настроение резко ухудшилось, да и алкоголь внезапно потерял вкус. На минувшей неделе она виделась с отцом дважды, и оба раза он не брезговал спиртным, а сегодня уже точно перегнул палку. Раскрасневшиеся щеки, стеклянный взгляд, то, как он слегка покачивался на месте – все свидетельства были налицо. Как и откровенное отрицание проблемы.

– Папа… сколько ты выпил?

Он посуровел.

– Что, прости?

– Но, по-моему, ты немного… навеселе, – заметила она, не найдя подходящего слова.

– Навеселе? – Он нахмурился. – Уверяю тебя, Хейден, я почти трезв. Пропустил пару бокальчиков.

Он сразу ушел в оборону, и тревога Хейден возросла. Она прекрасно понимала, что, когда люди начинают оправдывать свое нетрезвое состояние, это всегда является признаком зависимости.

Хейден мысленно прокляла мачеху. Шейла подала ей абсурдную идею, заронила в душу семя сомнения. Ее отец не алкоголик. Он не позволяет себе лишнего, не заводит роман на стороне и наверняка не сливает игры «Уорриорз» ради прибыли.

Правда?

В висках запульсировало. Господи! Хейден ужасно не хотелось сомневаться в папе, в человеке, который в одиночку воспитал ее и еще несколько лет назад был для дочери ближайшим другом.

Она уже открыла было рот, чтобы извиниться, но отец не позволил:

– Я сыт по горло обвинениями, ясно?

Хейден моргнула.

– Что? Папа…

– Мне и так достается от Шейлы. И я не хочу выслушивать подобное дерьмо от дочери.

В его взгляде разгорелось пламя, щеки пылали от гнева, и Хейден невольно попятилась. Слезы обжигали глаза. О боже. Она впервые в жизни испытывала страх перед отцом.

– Ну, совершил я несколько неудачных вложений, и что с того? – прорычал он. Руки у него тряслись, а вместе с ними и бокал шампанского. – Ничего из этого не значит, что я преступник. Не смей меня в таком обвинять.

Хейден сглотнула.

– Я не собиралась…

– Я не сливал игры, – огрызнулся он. – И у меня нет проблем с алкоголем.

Он тяжело дышал, а несвежий запах алкоголя отравлял воздух вокруг и выдавал очевидную ложь. Пресли не просто чуточку захмелел, он был пьян в хлам. Хейден оцепенело наблюдала за ним, по ее щеке катилась слезинка.

– Хейден… милая… прости. Я не хотел на тебе срываться.

Она не ответила, снова сглотнула и вытерла лицо дрожащей рукой.

Отец мягко коснулся ее плеча.

– Прости меня.

Ответить она не успела.

К ним широким шагом подошел Джонас Куэйд, хлопнул Пресли по плечу и воскликнул:

– Вот ты где, Прес! Мой сын Грегори жаждет с тобой познакомиться! Он главный фанат «Уорриорз».

В темно-зеленых глазах отца ясно читалась мольба, он будто пытался сказать взглядом то, что не мог произнести вслух.

«Поговорим об этом позже, ладно, Хейден?»

Она умудрилась кивнуть и перевести дух, как только Куэйд увел отца прочь.

Едва они исчезли из вида, она развернулась на каблуках и поспешила к французским дверям, ведущим во дворик. Хейден надеялась, что ей удастся сдержать рыдания, пока она не окажется подальше от посторонних взглядов.