Он прошел, но миллионы его последователей остались в мире, каждый по своему толкуя его учение.

Рабы и князья жизни.

Кроты и соколы.

Серая моль и ослепительно белая бабочка.

Грязная нежить и любящие дети солнца.

Предатели и мученики.

Предатели гнались за мирскими выгодами, продавались за деньги и торговали священным словом завета. Вековую ложь облекали в сверкающую ризу правдивого учения. В заплесневелые сосуды лили молодые, благоуханные напитки.

Мученики, шаг за шагом, создавали новое, заповедное царство всесветной любви.

Они перенесли его с призрачного неба на твердую землю, фантастическое сделали осуществимым.

Их было много.

Они шли десятки веков — фанатики, безумные, иступленные, презирающие жизнь, сильные непоколебимостью своей веры.

В богатых одеждах и рваных рубищах, в раззолоченных тогах, в латах и панцирях, в бархатных баретах и шитых кафтанах, в сверкающих мундирах и суконном платье свободного покроя.

Терновые венцы и белые повязки украшали их голову; красные ленты и грубые веревки обвивались вокруг шеи.

В саванах, в белых саванах двигались торжествующие и ужасные полчища.

Поражали словом и мечом, вдохновенной мыслью и отравленным порохом.

Чудеса творили.

Ненависть и месть заставляли служить благодатному делу любви.

У красных фонарей совершали исступленные молитвы. Себе молились. Кумиру самоотречения приносили себя в жертву.

В предсмертных муках извивались у его холодных, бесчувственных ног.

И шли, шли озаренные закатным багрянцем...

Совы бежали от утреннего света.

Ряды предателей редели.

Кроты уходили в норы.

Грязная моль погибала в голодных корчах.

Рабы сдавались, падали перед долготерпеливым торжеством любвеносцев.

И только необъятное полымя не знало страха.

Неумолимое и всекрушащее подвигалось оно вперед — безразличное к добру и злу, к красоте и безобразию, к ненависти и любви, одинаково смертоносное для кротов и соколов.

Оно сводило на нет вековую работу мучеников — строителей, разоряло светлое здание их грядущего нового царства, подтачивало мир в самом его основании.

Жизнь человека делало бессмысленной и бесцельной.

И гибли в нем сотни и тысячи жизненных бойцов, каждый день, каждый час — безостановочно, бесследно.

Люди гибли.

Гибли сознательно, во всеоружии, в отчаянной схватке с врагом, и гибли, не видя врага, не отдавая себе отчета в его близости и мощи, не желая понять всей опасности разъяренного огненного чудовища, погруженные в свои мелкие дела, низменные счеты и распри.

Люди гибли!

И не было выхода.

Смерть, смерть кругом.

Черные пространства без воздуха, черные шары удушливой копоти, черные тени.

Тянутся бесконечные руки, настигают, схватывают.

Бесноготные, беспалые.

Бежать!.. Некуда.

Жить! — Не стоит.

Не родиться, вернуться в утробу матери, укрыться в ее потайном хранилище! — Нельзя.