Год назад.

Потные руки скользят по гладкой коже. Серена стонет, словно кошка, извиваясь на мне. Ей нравится быть сверху. А мне нравится, как ее сиськи подпрыгивают при каждом толчке.

– Еще, еще…

Соседи, наверно, скоро начнут звонить в полицию.

Я напрягаю ягодицы, хочется кончить, мое тело покрывается мурашками. Еще чуть‑чуть и я не смогу удержаться.

– Я конча‑а‑а‑аю. – Серена стонет и обрушивается на меня как цунами.

Я делаю еще два толчка и кончаю следом за ней. Закрываю глаза, зажмуриваю, и перед ними встает лицо голубоглазой бестии, которое мне никак не удается забыть.

– Я в душ. – Серена аккуратно ссаживается с моих бедер и убегает в направлении ванной. А я еще несколько секунд прогоняю это видение, потом стягиваю презерватив и завязываю его узлом.

Надо же было снова представить ее в такой момент…

Тишину комнаты нарушает трель мобильника.

Я шарю рукой по тумбе, натыкаюсь на телефон и гляжу на экран. И не верю своим глазам.

– Слушаю, – мой голос слегка хрипит, дыхание сбившееся.

– Заезжай сегодня, – Кейт бросает эту фразу и отключается.

Короткие гудки. Очень содержательно!

Я скрежещу зубами.

Поднимаюсь и направляюсь в душ. Серена споласкивает пену со своего красивого тела, я несколько секунд любуюсь видом, а потом произношу негромко.

– Мне надо ехать. Собирайся, я отвезу тебя.

Через полчаса я уже стою около дома Кейт. Ливень стоит стеной. Он заряжает уже второй день подряд, дворники едва успевают смахивать поток воды с лобового. Если к утру не прекратится, можно будет обзаводиться лодкой.

Кейт выбегает из подъезда и заскакивает на пассажирское сиденье.

– Ты прекрасно выглядишь. – Отмечаю искренне. Пытаюсь разрядить обстановку, но эта несносная баба лишь фыркает и отворачивается.

– Едем. Надо скорее покончить с этим. – Отрезает пренебрежительно, и я скрепя зубами трогаю с места. Проглатываю язвительный ответ. Я же не хочу превратить очередной вечер в ссору.

Везу ее в кинотеатр. Народу тут почти нет, среди недели все места свободны. Мы покупаем билеты на какой‑то хоррор и поднимаемся. Атмосфера завораживает. Небольшой зал на пятьдесят человек пуст. Огромные пуфы на полу составлены парами, между ними небольшие ящики, которые играют роль столиков. Приглушенный свет создает уютную обстановку лаундж бара.

Мы занимаем пару мест в самом конце зала. Места для поцелуев, если сказать проще. Кейт снова считает это издевкой, но я изо всех сил стараюсь игнорировать ее стервозность.

Хоррор. Обычно девушки на такое ведутся… Но эта не из обычных.

Кейт падает в желтое кресло и стягивает босоножки на шпильках.

– Что будем смотреть? – Её безразличный тон выводит меня из себя, и я вскипаю.

– Если тебе так сложно находиться рядом, зачем позвонила? Могла бы продолжать динамить меня, ведь я не человек. Совсем необязательно относиться ко мне с уважением.

Кейт выпрямляет спину и возмущенно парирует.

– Не надо говорить об уважении! Это не я при первой встрече предложила перепихнуться по‑быстрому.

– Я проверял, как далеко ты дашь мне зайти. – С трудом сдерживаю улыбку, вспоминая день нашего «знакомства».

– Ты идиот. Кто подкатывает к девушке с таким вопросом?

– Таким образом, я отсеиваю тех, на кого не стоит тратить свое время, – жму плечами.

– И много их прыгнуло к тебе в постель после такого?

– Ты будешь удивлена, – окидываю ее недвусмысленным взглядом и поигрываю бровями.

Кейт закатывает глаза и отворачивается.

– Избавь меня от подробностей, – с отвращением фыркает. Я смотрю на ее профиль, и понимаю, что ловлю кайф.

– Ты сама об этом спросила, – произношу в ответ. Поднимаюсь с пуфа. – Взять тебе попкорн?

– Только колы. – Кейт даже не смотрит на меня.

– Скоро вернусь, жди здесь, – разговариваю сам с собой. Выхожу из зала и иду к кассам, по пути размышляя.

Почему Кейт так меня невзлюбила? Я не сделал ей ровным счетом ничего дурного. Вопрос про перепих я задал ей далеко не сразу. Но я с уверенностью могу сказать, что заметил эту ненависть в ее взгляде еще до этого, в самый первый день нашего «знакомства», на пороге виллы, где они с Лилит и Синтией проводили отпуск.

Эти мысли разъедают меня изнутри. Та, с кем мне хотелось бы наладить отношения, воротит от меня свой маленький нос. Интересно, если бы мы встретились в другой жизни, у нас был бы шанс?

Отгоняю неприятную обреченность и не позволяю себе даже тени грусти.

Кейт сразу дала понять, что не желает иметь со мной дела.

Тогда зачем я делаю это?

Если быть откровенным, я даже сам не могу ответить себе на этот вопрос. Если Лилит узнает, что я потащил ее сестренку на свидание, она открутит мне яйца. Одно единственное чертово свидание – все, что мне надо, чтобы понять…

Меня тянет к этой ведьме, глупо отрицать. Но почему же она ведет себя как стерва, каждый раз вытирая об меня ноги? Почему я позволяю ей так поступать?

Эта бестия – клубок противоречий. Приветлива и общительна со всеми, без исключения, со мной же холодна и язвительна. Умеет быть смелой, но дрожит, стоит мне лишь коснуться её руки. Она красива и сексуальна, но не гордится этим и не выставляет напоказ своё тело.

Хотя сегодня она разоделась что надо.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пялиться на ее грудь и ноги. Они отлично бы смотрелись на моих плечах…

Черт возьми, мои гребаные мысли принимают неверное направление, пора прекращать.

– Добрый вечер, сэр, что будете заказывать? – девушка за кассой приветливо мне улыбается, и я наконец отвлекаюсь от мыслей о Кейт.

Дожидаюсь заказ и возвращаюсь в зал. Кейт сидит все в том же кресле, закинув ногу на ногу. Я падаю на соседнее и жую попкорн, прилагая неимоверные усилия, чтобы не пялиться на её бедра.

– Ты почти ничего не пропустил, только то, как они сбили оленя по пути к дому её родителей. Ммм, попкорн? – Она зачерпывает из моего ведерка горсть и отправляет в рот.

Подавляю улыбку, вспоминая, что Кейт просила меня купить ей колу и ничего больше. Как хорошо, что я подстраховался.

Надо поговорить с ней, узнать ответы на интересующие меня вопросы. Но так чертовски приятно просто сидеть с ней рядом и пялить в экран. Ощущать тонкий, едва уловимый, пудровый аромат. Так пахнут ее волосы. Так пахнет ее тело. Сглатываю, подавляя желание перетащить Кейт к себе на колени и вдохнуть этот аромат как дорожку кокса прямо с ее кожи.

Заставляю себя вникать в происходящее на экране.

К чёрту всё. Я поговорю с ней потом.

К концу фильма миска с попкорном стремительно пустеет, хотя я практически к нему не притрагиваюсь. Мисс Острый Язычок съедает все сама.

Фильм оказался нудятиной. Я едва не уснул, а вот Кейт…

Замечаю, что она уютно устроилась в кресле‑коконе и мирно спит.

Улыбаюсь, испытывая какое‑то изощренное удовольствие от того, что она уснула практически на моих руках. Выпрямляюсь на пуфе, изучая спящую бестию. Она так красива, когда не бросает свои заносчивые взгляды, когда не сыплет ругательствами, когда не уничтожает меня своим сарказмом. Черты ее лица разгладились и смягчились. Каштановые волосы рассыпались по плечам, укрывая их вуалью, достающей до самого пола. Ресницы отбрасывают тени на молочную кожу щёк. Сочные губы чуть припухли ото сна, и мне захотелось попробовать их на вкус. Но я понимаю, что еще не время. Я напугаю ее, если раскрою ей сейчас все карты.

– Кейт. – Шепчу, слегка подталкивая ее в плечо. Ноль эмоций. – Малышка, проснись.

Она не реагирует, продолжая лежать без движения. Протягиваю руку и касаюсь ее щеки. Еще раз, уже увереннее и настойчивее. Черт возьми, да она вся горит! У неё жар! Повезёт, если это обычная простуда.

Придвигаюсь ближе и легонько трясу ее за плечо. Кейт открывает глаза, и тут же закрывает их снова.

Отлично. Только этого мне не хватало.

Подхватываю спящую бестию на руки и направляюсь к выходу из кинотеатра.

Глава 20 Майкл

Наши дни.

Самолет приземлился пятнадцать мину назад.

Ожидаю свой багаж вместе с остальными пассажирами и нервно поглядываю на часы.

Мне не составило труда выяснить, куда отвезли Кейт. Это как дважды два. Татуировка на руке похитителей. Клан Моретти. Естественно Италия, ведь эта семья крышует весь мафиозный бизнес в этой стране.

Вопрос лишь в том, как они переправляют такое количество девушек через границу, не боясь, что их накроют. Это мне еще предстоит выяснить.

После аэропорта размешаюсь в гостинице. Бросаю сумку с вещами на пол и тут же поднимаю трубку стационарного телефона. Набираю городской номер старой знакомой, с которой не пересекался уже несколько лет.

Она поможет мне кое‑что выяснить. Если конечно согласится сотрудничать…

– Слушаю… – в трубке раздается красивый голос, и мое сердце сжимается от тоски по прошлому. Я не думал, что будет так больно.

– Привет, цветочек, – произношу негромко.

На том конце вздыхают.

– Если это чья‑то шутка, то не смешно, – голос напитывается раздражением.

– Это я, малышка, – признаюсь честно и застываю, ожидая ее ответ.

– Слушайте, идите в задницу! – Она уже готова бросить трубку, но я не позволяю ей, торопливо назначая встречу.

– Встретимся на нашем месте сегодня в четыре. Надо поговорить.

Жму отбой.

Она обязательно придет. Не может не прийти. Слишком многое связывало нас когда‑то.

Разваливаюсь на диване, смотрю на часы. У меня есть еще несколько часов, чтобы поспать, ведь прошлой ночью такой возможности не представилось.

Как только Эдвард показал Халку изображение розы, той самой татуировки похитителей, тот словно слетел с катушек. Начал орать и тыкать этой чёртовой бумажкой мне в лицо. Таких рисунков можно найти сотни, а то и тысячи. Весь интернет ими кишит. Я считал именно так, когда набивал себе подобную на груди.

Мне нравилась эта роза. Я не хотел уподобляться торговцам секс‑рабынями, я вкладывал совершенно иной смысл в это изображение. Она напоминала мне о бабушке.

Её сад славился на всю округу.

Она обожала розы всех сортов и расцветок. И цветы отвечали ей взаимностью. Когда в детстве я ссорился с отцом, то убегал к бабушке и прятался в ее саду. Запах роз усмирял мой мятежный характер. Иногда я даже засыпал на гамаке около крыльца. Это самые приятные воспоминания из моего детства.

Но потом бабушка умерла. И больше у меня не было убежища. Точнее того убежища, которое согревало бы мою душу изнутри. По крайней мере, три года после её смерти. А потом я нашел свой спасательный круг.

Но хвататься за него так часто, как мне хотелось бы, я не мог. Только изредка, мне удавалось сбежать ото всех и побыть там, где мне больше всего хотелось.

Улыбаюсь. Эти воспоминания спрятаны в самой глубине моей души. Я не рассказывал о них никому. И не собираюсь впредь. Так, с улыбкой на лице я засыпаю…

Глухой стук в дверь заставляет меня открыть глаза и сесть. Нащупываю рукоять пистолета под подушкой и сжимаю, глядя в сторону выхода. Я никому не говорил, где остановился.

Поднимаюсь и, бесшумно ступая, приближаюсь к двери. Стук не прекращается. Заглядываю в дверной глазок и расслабленно выдыхаю. Прячу ствол за пояс джинсов и открываю дверь.

В номер врывается разъяренный Милтон.

– Если ты сейчас же не назовешь уважительную причину, почему ослушался приказа и прилетел в эту страну без моего одобрения, я тебя уволю.

Закрываю дверь, щелкаю замком и вздыхаю, понимая, что придется открыть шефу часть правды. Но он не дает мне слова вставить.

– Мы планируем операцию по внедрению, какого черта, ты срываешь наши планы? Я велел тебе оставаться в штабе!

Провожу рукой по волосам, взъерошив их.

– У них уже сотня похищенных девушек, Милтон. Сотня! Они все в опасности. Нам надо действовать, пока не стало поздно.

– С каких это пор, ты у нас занимаешься планированием? Ты обученный оперативник, но не стратег. Дай профессионалам выполнять свою работу!

Я едва сдерживаюсь. Хочется заехать по роже начальнику, он ведь совсем меня не слышит.

– Я. Не. Уеду. – Стою на своем. – Каждая минута может стать последней для кого‑то из девушек. Нам нужно приступать как можно скорее. Моретти перебьют половину рабынь, пока какие‑то там клерки из офиса ксерокопируют документы и выстаивают планы. Ты это понимаешь? – повышаю голос, Милтон устало вздыхает и падает в кресло, потупляя взор.

Я опускаюсь на диван напротив и пытаюсь до него достучаться.

– Кейт у них. Когда Лилит узнает, что ее сестру похитили, она камня на камне не оставит. Нам повезло, что она на задании, иначе все наши планы по внедрению полетели бы к чертям…

Отворачиваюсь к окну, мысленно чертыхаясь. Эта сучка не могла послушаться хотя бы раз в жизни. Хотя бы раз в жизни отнестись к моим словам серьезно. Посидеть дома, просто потому что так безопаснее.

– Номер чист? – Голос Милтона отрывает меня от воспоминаний о Кейт.

– Я проверял, жучков нет.

– Тогда давай приступим…

Киваю. Следующие три часа мы посвящаем планированию операции и обсуждению основных ее вех.

В пятнадцать тридцать я сажусь за столик некогда любимой кафешки. Небольшой уютный ресторанчик располагался практически в центре города. Три верхних этажа занимает гостиница, а первый, включая прилегающую территорию и уютный дворик, отдан под общепит.

Дворик огорожен резным забором, увитым диким виноградом. Козырьки белоснежных зонтиков закрывают головы постояльцев от палящего солнца. Плетеная мебель изящно вписывается в обстановку вокруг.

Откидываюсь на стуле и благодарю официанта, принесшего мне минералку со льдом.

Жара стоит невыносимая. Я привык находиться в ней, как рыба в воде. Правда сейчас, пожив в другой стране, понимаю, что мягкий климат гораздо приятнее, чем эти палящие выжимающие душу дни в Италии.

Две девушки за соседним столиком шепчутся, бросая в мою сторону призывные взгляды. Я на автомате рассматриваю их из под стекол темных очков, а потом безучастно отворачиваюсь.

Не сегодня, девочки, не сегодня.

Смотрю на часы. Достаю телефон. Сообщение от Халка.

«Лилит все еще на задании. У тебя есть время до конца недели».

Друг надеется, что мне удастся вернуть Кейт до этого времени. Но я не посвящал его в свои планы. Мы с Милтоном внесли корректировки в прежний план, изменили его, и с этой минуты я приступаю к исполнению. Я доверяю Халку. Но чем меньше народа в курсе, тем успешнее пройдет миссия.

Ровно в четыре часа в кафе входит девушка. Я уже забыл, какая она красавица. Сердце начинает биться быстрее, я чувствую себя так, будто вернулся в прошлое на несколько лет назад.

Она оглядывается. К ней подходит администратор и приветливо интересуется, ожидают ли ее. Она отвечает ему что‑то и направляется к бару.

Я покидаю свое место и иду вслед за ней.

– Вы позволите вас угостить? – оказавшись у бара, опускаю руки на стойку по обе стороны от стоящей около нее подруги. Возмущенная девушка оборачивается, собираясь поставить меня на место, но, не доведя дело до конца, застывает, ошарашенно на меня глядя.

В глубине ее взора мелькает узнавание, и я невольно улыбаюсь, подавляя желания поскорее смять ее в своих объятиях. И в эту же секунду, наплевав на посетителей бара, эта стерва набрасывается на меня с кулаками.