Год назад.

Мочевой сейчас лопнет. Надо заставить себя подняться с постели. Выпадаю из сна, шевелюсь, но тело, словно варёное, не слушается. С трудом разлепляю веки, оглядываюсь. В глаза словно насыпали песка. Горло горит, нос не дышит. Прибавите к этому ломоту в теле и головокружение, получится весьма неприглядная картинка.

Мне хочется лечь и умереть. Но внизу живота вновь протестующе ноет, и я заставляю себя сесть на постели. На чужой постели в чужой спальне.

Где я, черт возьми?

Двуспальная кровать. Огромный зеркальный шкаф‑купе. Панорамное окно, открывающее потрясающий вид на ночной город. Это не наша с Лилит квартира.

В голове всплывают воспоминания о сегодняшнем вечере, и меня будто кувалдой пришибает.

Майкл. Кинотеатр. А дальше провал.

Спускаю ноги с высокой перины и направляюсь к темнеющему прямоугольнику двери. Открываю, нащупываю включатель.

Глаза взрывает яркий свет. Зажмуриваюсь, прикрываю лицо рукой. Привыкаю к слепящему безумию, щелкаю замком за спиной и опускаюсь на унитаз.

НА мне все еще платье сестры, это значит, что Майкл руки не распускал. Но почему тогда я не помню прошлый вечер, он что, меня опоил?

Мы смотрели фильм, в какой‑то момент я выключилась и очнулась только теперь в его спальне. Как я сюда попала?

Видимо, уснула.

Подхожу к раковине и умываюсь. Вода едва не шипит на горячем лице. Видимо, у меня температура. Смачиваю лоб. Так гораздо лучше. Теперь надо найти сумочку и скорее вернуться домой.

Покидаю ванную, за ней спальню и оказываюсь в просторном коридоре. В одной из комнат горит свет.

Замираю в нерешительности. Мне не хочется снова пересекаться с Майклом, но я должна. Спрошу, где сумочка, чем закончился фильм, и адрес, который назвать таксисту.

Стучу в дверь, из‑за которой льется полоска света, но мне никто не отвечает. Тишина. Я хмурюсь. Голова итак раскалывается, а судьба не хочет идти мне навстречу и покидывать легкие варианты. Снова стучу. Тщетно. Толкаю дверь, ручка покорно поддается.

Комната небольшая. Она напоминает кабинет без окон. Один единственный стол завален папками. Стены обклеены фотографиями каких‑то людей, газетными вырезками, статьями, графиками.

Воспаленное сознание бьет тревогу. Оно вопит, что мне следует закрыть дверь и не совать нос в чужие дела. Или же упасть прямо на пушистый ковер, устилающий пол в этой самой комнате и тихо умереть, но я упрямо продолжаю рассматривать изображения.

Большинство людей на фото темноволосые, кареглазые. Имен нет, лишь буквенные обозначения напротив каждого. Кто они такие?

Мое внимание привлекает фото, на которой изображено животное.

Белый пушистый пёс с обожанием смотрит в объектив. Его явно снимает хозяин, такой преданностью светятся глаза питомца.

Он кажется мне смутно знакомым…

Хмурюсь.

– Тебе нельзя здесь находиться! – Холодный голос накрывает ощущением дежавю. Я чувствую озноб, будто прямо за моей спиной находится призрак из прошлого. Но это исключено. Джакомо погиб в автокатастрофе.

Медленно оборачиваюсь и натыкаюсь на колючий взгляд Майкла. Он стоит почти вплотную и буравит меня взглядом.

Паника снова стягивает на моей шее тугой обруч, и я выскальзываю из кабинета, мечтая поскорее убраться подальше. Забываю даже о сумочке и об адресе, просто несусь в сторону выхода из квартиры.

– Куда ты собралась? – он окликает меня. Я дергаю ручку входной двери, но та заперта. Застываю у нее, боясь обернуться. Меня трясет. Боже, как же он похож на него. Как похож…

– Я, кажется, задал вопрос!

Набираюсь сил и оборачиваюсь к хозяину квартиры, глядя прямо в лицо призракам своего прошлого.

Успокойся, Кейт. Это всего лишь Майкл. Он ничего тебе не сделает. Он не тронет тебя. Дышу. Успокаиваюсь. Украдкой пробегаю взглядом по мощной фигуре. Домашняя футболка и спортивные брюки сидят на нем как влитые. Он спортсмен, и это бросается в глаза. За такую фигуру любой мужчина убил бы. А девушка отдала бы все, чтобы провести ночь с таким самцом. Меня бросает в жар. Нужно срочно выпить таблетку, кажется простуда не на шутку разгулялась.

– Я… – голос подводит, приходится прокашляться. – Мне надо домой. Сестра ждет. Где моя сумочка?

– Ты никуда не пойдешь. – Майкл пришибает меня спокойствием в своем тоне. Мой рот открывается от изумления. Я нервно смеюсь.

– О! Прекрасно! Тогда давай, я позвоню сестре с твоего телефона, сообщу, что заночую у тебя. Наденем розовые пижамки и будем красить друг другу ногти. Ты, надеюсь, запасся зефиром?

Майкл игнорирует мой сарказм.

– На улице ливень. Только последний идиот в такую погоду выйдет из дома, и тем более сядет за руль. Я не выпущу тебя, Кейт. Если хочешь, можешь спать в одежде, но имей в виду, ты останешься у меня на ночь.

Последняя фраза повисает в воздухе, делая его густым и вязким. Атмосфера накаляется. Её можно резать ножом. Я поджимаю губы. Опять его чёртов командный тон!

– Прекрасно! Не надо меня провожать! Я поймаю такси. – Разворачиваюсь, чтобы уйти, дергаю ручку, ударяюсь по дверному полотну, но все тщетно. Глупо было надеяться… – Ты меня не удержишь!

Майкл вскидывает брови.

Я замечаю у входа кожаную куртку, которую он надевал накануне и бросаюсь к ней, чтобы найти внутри ключ от квартиры. Сдергиваю ее с крючка, слышу за спиной шаги и отпрыгиваю, едва успев избежать его цепких пальцев.

– Майкл. Прекрати ребячиться!

Отступаю как добыча, на которую объявили охоту. Ситуация кажется забавной, но вызывает скорее истерический смех, не более.

Майкл делает выпад в мою сторону, но не для того, чтобы бросаться на меня, а чтобы напугать. Шугануть, как трусиху. Я отпрыгиваю спиной вперед. Не выпускаю его из виду. Судорожно шарю по карманам куртки в поисках ключа.

– Кейт… – он примирительно произносит, но я торжествующе вынимаю из кармана пластиковую карту‑ключ и издаю победный клич.

– Майкл? – показательно унижаю его своим пренебрежительным взглядом.

Он застывает.

Я, мысленно досчитав до трех, бросаюсь к входной двери. Чувствую себя мышкой в лапах льва. Погоня будоражит кровь, но длится она недолго. Не успев даже ухватиться за ручку, я взвизгиваю, потому что сильные лапы отрывают меня от пола и забрасывают на плечо к добытчику. Я рычу, Майкл смеется.

– Ну, что? Наигралась в кто‑кого? – шлепает меня по заднице, испытывая садистское удовольствие. Маньяк хренов!

– Прекрати! – Скрежещу зубами.

– Я всю жизнь ждал этого момента! – Победоносно заявляет и снова отвешивает шлепок. Моя задница горит.

Входит в спальню со мной на плече и швыряет меня на пушистую перину. Пока барахтаюсь в простынях, слышу, как за ним захлопывается дверь. Щелкает замок.

Подлетаю к ней, дергаю ручку. Заперто.

Прекрасно! Просто охренеть, как прекрасно!

– Майкл, открой! – Яростно ору на всю квартиру. Надеюсь, что соседи услышат и вызовут полицию.

– Нам надо поговорить, малышка, – он отзывается по ту сторону, и я затихаю. – Только сейчас мне в голову пришла мысль, что это лучше всего сделать именно так. Ты не сможешь сбежать и выслушаешь меня.

– Ты больной! – Не скрываю злости. Ударяюсь по гладкой поверхности. Силы постепенно начинают меня покидать. – Открой эту чёртову дверь немедленно! Мерзкий подлый говнюк…

– Откуда в тебе столько дерьма, Кейт? Ты постоянно ругаешься… Мне надоест, и я промою твой грязный рот с мылом.

– Я ненавижу тебя! – Оседаю на пол около двери. Чувствую неимоверную усталость.

– Почему, Кейт? – голос по ту сторону тоже ползет вниз. Он становится серьезным. – Мне не дает покоя эта мысль. Ответь. Я хочу знать.

Я прикрываю глаза. Это не его дело. Я не обязана перед ним отчитываться, а тем более, открывать душу.

– Не молчи, малышка. Ответь. – Его голос звучит глуше. Будто слова даются с трудом.

Я опускаю голову на колени и замечаю что лицо мокрое от слез, а я даже не поняла, когда начала плакать. Что с того, если я расскажу ему? Он все равно не поймет…

– Кейт… – От звука моего имени, произнесенного Майклом, моя кожа покрывается мурашками. И я сдаюсь.

– Потому, что ты не он, Майкл. Я ненавижу тебя, потому что ты – не он…