Целью настоящей книги является анализ проблемы зла в философии Владимира Соловьева. Настоящее исследование – это не только анализ данной проблемы, но и попытка ответа на вопрос, как проблематика зла формировала философские взгляды автора Оправдания Добра, как повлияла на основы его мировоззрения. Можно заметить, что мысль Соловьева четко распадается на два разных и противоположных периода: “оптимистический” (1874–1891), стоящий под знаком недооценивания реальной силы зла в мире, в истории и в человеке, а также “пессимистический” (1891–1900), в котором прежние взгляды по этому вопросу подверглись такой существенной перемене, что можно утверждать, что наступил идейный “поворот”, “перелом”
Генезис, присутствие и существование зла в мире, а также вопрос о возможности победы над ним мы рассмотрели на фоне двух противоположных философем: “философемы смерти” и “философемы жизни” Принципа, который проявляется в мире как царствование “закона греха” и “метафизического эгоизма” результатом чего является отсутствие единства бытия и состояние всеобщей враждебности (“войны всех против всех”), а также принципа Логоса, объединяющего разрозненные потенции бытия и ведущего мир к единству (Всеединство) с Богом-Абсолютом; принципа, в котором выражается одновременно гарантированное “фактом” Воскресения Христа торжество Жизни над “наибольшим злом”, то есть смертью.
Диссертация состоит из трех основных частей: Теософии, Теократии, Эсхатологии.
В первой части показан генезис зла на фоне Падения Души мира, а также возвращения “павшей” Вселенной (Другого Бога) к потерянному из-за Греха первичному Всеединству Проведенный анализ показал, что независимо от того, будет ли пониматься генезис зла как Падение “Промежуточного” между Богом и миром Существа (называемого Соловьевым Душой мира и только в произведении Россия и Вселенская Церковь отличающегося от его небесного Праобраза, т. е. Софии-Премудрости Божьей) или как “допущение” Богом всех возможных потенций бытия (т. е. также потенции зла и “хаоса”), неизбежным последствием связи генезиса зла с актом сотворения мира было в теософии Соловьева – как в гностических и теософических системах – ограничение Всемогущества Бога, а сам акт сотворения становился отрицательным, а не положительным фактом.
Во второй части проект борьбы со злом показан в социальном, политическом и церковном восприятии, как реализованный на Земле идеал вселенскости и теократии, совершившегося “здесь и теперь” Богочеловечества, значит, в историческом, земном, террестриальном (А. Валицкий) порядке. В свете нашего разыскания оказалось, что “крушение теократии” (Е. Трубецкой) и Соловьевского проекта вселенскости надо связывать не столько с эмпирическими факторами (социально-политическими и т. д.), сколько с кардинальной ошибкой непризнания активного присутствия метафизического зла в истории, а также непризнанием настоящей природы человеческой свободы, которая всегда являет свободу выбора как добра, так и зла. Идея Соловьева оказалась утопией.
В третьей части зло рассмотрено на фоне эсхатологии и апокалиптики Соловьева. Экспозиция апокалиптического зла (Три разговора) оказалась не только подведением итогов теократической идеи Соловьева, но и уничтожающей критикой всякой земной утопии, всякой “земной эсхатологии”. В ее свете земная, историческая действительность оказывается не столько территорией осуществления Богочеловечества и прогрессивного торжества Добра, сколько территорией метафизической борьбы Добра и Зла. За соблазном земной теократии неизбежно скрывается призрак сатанократии, за свершившимся в истории Богочеловечеством – тень сатаночеловечества. Отказ от соблазна эсхатологической гностики – это раздел истории и эсхатологии, истории и мета-истории. Тайна “конца” у Соловьева связана с “тайной зла” (misterium iniquitatis), а ее решением будет апокалиптический “суд над миром”, окончательное сопоставление сил Христа и Антихриста.
Сопоставление учений “предвестников Антихриста” (Д. Стремоухов) – Толстого и Ницше с “наибольшим злом” т. е. смертью, показало настоящее “ничтожество” их философии. Дорогой “сверхчеловечества” показывается не дорога Сверхчеловека (Ницше), но Богочеловека, т. е. Того, кто “победил” смерть. Диалогическое, синергическое взаимодействие Бога и человека в деле освобождения мира из оков Зла, в котором “мир лежит” (1 Ин 5:19) начато “фактом” Воплощения торжества Добра над Злом. Реальное Добро – это не Добро осуществленной утопии, но Добро, действующее посредством человеческой совести и “воплощаемое” в мире нравственным поступком человека.
В эпоху постгуманизма и разрушения метафизики самым глубоким смыслом философии Соловьева оказывается не только оправдание Добра, но и оправдание человека.
Русский “апологет Добра” воспринимается как “современный” мыслитель.