Первым постыдным порывом Кипа было броситься прочь – но порыв прошел, стоило ему увидеть лицо командующего. Железный Кулак тоже сдерживал свое первое инстинктивное желание. Вот только в его случае это было желание броситься туда, откуда донесся выстрел.

Впрочем, командующий не заметил страха на Киповом лице.

– Не могу, – проговорил он. – Даже если это будет означать… Иди, Молот, иди!

Он толкнул Кипа к лифтам, а сам кинулся в противоположную сторону.

Необходимость двигаться вырвала Кипа из состояния нерешительности. Он подбежал к лифту, но пока он туда добирался – с момента мушкетного выстрела прошло каких-нибудь десять секунд, – все четверо Светлых гвардейцев были уже на полу. Двое вопили, один отползал в сторону, оскальзываясь на каменном полу, залитом кровью, которая толчками плескала из его вырванной глотки. Все члены отряда остались на ногах.

Винсен и Лео-Большой подошли к двоим вопящим, умирающим Светлым гвардейцам и вскрыли им яремные вены. Ползущий затих. Все четверо лежали на полу, подергиваясь.

– Вот дерьмо! – выругался Феркуди. – Госс, ты ранен? Я уж думал…

Госс ошарашенно моргал.

– Я… Орхоламовы яйца… – выговорил он. – Не знаю, как он мог промахнуться. Должно быть, пуля выпала из ствола или еще что-нибудь. Никогда не заряжай…

Он рухнул на пол. Перекрест едва успел его подхватить и бережно опустил на окровавленные плиты. Однако Госс был уже мертв. Посередине его груди зияла дыра.

– Они пришли нас убить, – сказал Перекрест, закрывая глаза Госсу. – Без предупреждения. У них не было намерения взять нас живыми.

– Нам нельзя терять время, – сказала Тея.

Однако в этот самый момент из лифтовой шахты послышались гулкие глухие удары. Не обращая на них внимания, Лео-Большой поднял тело Госса с пола.

– Я не могу просто оставить его валяться. Идите, я вас нагоню.

Удары продолжались. Кип подошел к шахте как раз вовремя, чтобы увидеть, как ствол шахты на каждом уровне перекрывают большие железные двери.

– Это входит в защитную систему каждой из башен, – пояснил Перекрест. – Мне рассказывали родители. Эти двери на петлях, которые позволяют им открываться в одну сторону, так, чтобы вверх по шахте можно было посылать солдат, но никто не мог спуститься.

– Но мы, конечно же, можем сделать люксиновые рычаги и блоки или что там еще нужно, – сказал Бен-хадад.

– Согласно расчетам, на взлом каждого этажа цветомагам придется потратить пять минут, – возразил Перекрест. – Придется спускаться по лестнице для рабов. Выходы, скорее всего, заблокированы, но через них мы прорвемся. За мной!

Бен-хадад поморщился: он явно считал, что смог бы взломать такие двери гораздо быстрее, чем за пять минут, однако подчинился приказу. Они добрались до лестницы – и обнаружили, что двери заложены засовом. Бен-хадад вышел вперед и принялся изучать, как работает механизм.

– Посторонись, – произнес голос за его спиной.

Это был Дейлос. Он принес два мушкетона, один из которых вручил Перекресту. Как раз в этот момент вернулся Лео-Большой.

– Лео, – сказал Дейлос, протягивая ему замок своего ружья.

Тот наполнил кончики пальцев под-красным и прикоснулся по очереди к каждому из фитилей, зажигая их.

– Дейлос! – воскликнул Кип. – Ты же говорил, что не можешь…

Дейлос направил дуло своего мушкетона туда, где с другой стороны двери должны были располагаться петли, и выстрелил.

– Они убили Госса, – ответил он. – Я иду с тобой.

Ружье Перекреста дало осечку, и им пришлось напряженно ждать, пока он вычистит замок.

– Что вы, новички желторотые? – раздраженно бросил им Перекрест. – Держите защитный периметр! Тея, принеси нам из казармы еще два.

Они пристыженно повиновались. Кип увидел несколько любопытных голов, выглядывавших из дверных проемов: очевидно, не все горели желанием покидать башню на рассвете, даже в Солнцедень.

– Возвращайтесь в свои комнаты! – крикнул им Кип. – И остерегайтесь Светлых гвардейцев – они только что убили нашего друга!

Двое из троих моментально нырнули обратно, но третий продолжал смотреть. И тут Кип его узнал: это был магистр Йенс Гальден – тот самый говнюк, который избил Кипа в самый первый день, когда тот прибыл в Хромерию.

Очевидно, магистр его тоже не забыл.

– Я знаю выход отсюда, – громко объявил он. – И могу всех вас спасти!

На его лице появилась неприятная улыбка.

– Так пойдемте! – воскликнул Лео-Большой. Он повернулся к отряду. – Хватит стрелять в дверь, есть другой путь. Вот этот магистр…

Несколько ребят уже рысили в сторону Гальдена. Дождавшись, пока они приблизятся, тот заявил:

– Но с вами Кип, так что я предпочту, чтобы вас всех убили!

И захлопнул свою дверь. С другой стороны послышался грохот задвигаемого засова. На лице Лео отразилось недоумение.

Какая-то молодая женщина высунула голову в коридор поглядеть, что происходит.

– Возвращайся в свою комнату! – проревел Лео-Большой.

Глаза женщины расширились, она что-то сказала, но ее слова заглушил рев мушкетона за их спинами. Кип сильно вздрогнул, хотя должен был этого ожидать: вряд ли Перекрест стал бы терять время, расстраиваясь из-за плана, который не сработал.

Перекрест с Бен-хададом и Винсеном ухватились за разбитую выстрелом дверь и потянули. С одной стороны поперечина осталась на месте, но она была закреплена только сбоку, так что им удалось оторвать противоположную часть двери и проскользнуть в отверстие.

Тея рысцой вернулась к ним.

– Вот, оба заряжены, – сказала она, кидая один мушкетон Лео-Большому, а второй Феркуди.

Наконец все оказались по другую сторону двери.

– Я бы лучше… – начал Феркуди.

– Тс-с-с! – прервал его Перекрест.

Он уже какое-то время стоял, подняв руку в знак того, что им следует соблюдать тишину. А они даже не заметили! «Все же, – подумал Кип, – в некоторых отношениях новички, даже талантливые, остаются новичками».

Впрочем, сейчас все мигом притихли.

И тут они услышали. Далеко внизу раздавался звук множества ног, поднимавшихся по лестнице в их направлении. Лестница имела в ширину не больше трех шагов; она обвивала один из главных световых колодцев и была освещена тусклым светом, падавшим из редких маленьких окошечек в стенке колодца. Значит, противники будут скрыты от них изгибом лестницы до тех пор, пока не окажутся прямо перед ними.

Если Светлые гвардейцы окажутся достаточно сообразительными или хорошо обученными, чтобы выставить впереди стену копейщиков или несколько рядов мушкетеров, готовых дать залп, от отряда ничего не останется.

Бойцы переглянулись.

– Если мы можем слышать, как они поднимаются, они услышат, как мы спускаемся, – сказал Бен-хадад.

Захватить Светлых врасплох было невозможно.

Прогремел мушкетный выстрел – и кусок доски от двери, в которую они только что протиснулись, вылетел в лестничный проем, задев Лео-Большого. Тот вскрикнул от неожиданности.

– Вниз на один пролет! – скомандовал Перекрест.

Он был прав: лучше подвергаться атаке с двух направлений, чем с трех. Перед уходом Кип укрепил дверь, полностью израсходовав свой зеленый люксин. Это не остановит преследователей, но хотя бы задержит их на какое-то время.

Кип догнал остальных на следующей площадке. Пока что на них никто не нападал. Эта дверь тоже была заблокирована. Лео-Большой хлопал себя по бокам, проверяя, не задела ли его пуля.

– Освещение здесь слабое, так что наберите люксина, кто сколько сможет, – велел Перекрест.

Однако не успел он произнести эти слова, как на лестнице ощутимо потемнело. Кип поглядел на одно из окошечек в стене светового колодца: у него на глазах его заслонил ставень, оставив их в полной темноте.

– О черт! – вырвалось у Феркуди.

– Винсен? – спросил Перекрест.

Их окутал слабый желтый люксиновый свет.

– Капитан, меня хватит максимум на тридцать секунд…

– Надо выбираться с этой лестницы, – сказал Лео-Большой.

– Эта лестница – наш единственный путь наружу, – возразил Кип. – Если мы уйдем отсюда, то просто дадим им больше времени, чтобы нас окружить.

Еще одним пролетом ниже кто-то забарабанил в дверь. Все двери были заперты на засовы – но засовы находились со стороны отряда…

Кип замер. До них донесся голос, приглушенный деревом и расстоянием:

– Кип! Бен-хадад! Адрастея!

Кип не мог понять, кто это, но голос казался знакомым.

– Мы ничего не потеряем, если спустимся еще на уровень, – решил Перекрест.

Пробежав еще один пролет, они принялись отпирать дверь, одновременно готовясь защищаться.

Дверь распахнулась. За ней стояла женщина – одна. При виде обнаженного оружия она вскинула вверх руки.

– Я пришла, чтобы помочь! – пискнула она.

Еще несколько мгновений Кип ее не узнавал. Лет тридцати пяти, сутуловатая… Зеленые очки по-прежнему болтались на золотой цепочке у нее на шее, однако теперь ее жесткие черные волосы были тщательно расчесаны и лоснились от масла – и она улыбалась!

– Магистр Кадах? – недоверчиво спросил Кип.

– Я расшифровала их сообщения в комнатных кристаллах. То есть они даже не были зашифрованы! Это старый морской код для передачи сообщений зеркалами. Они думают, что вы на одном из верхних уровней, и у них есть только один отряд, чтобы проверить все двери, ведущие на лестницу для рабов, однако это единственный выход наружу. Я так и знала, что найду вас здесь!

– Магистр Кадах?! – повторил Кип.

Не может быть, чтобы это была та самая женщина, которая ненавидела и унижала его!

– Я больше не магистр. Теперь я занимаюсь исследованиями, как мне всегда хотелось.

Женщина улыбнулась, и Кипу показалось, что она на десять лет моложе, чем он привык ее видеть.

– Вот что я вам принесла. Это все, что мне удалось найти. – Она протянула ему сумку, в которой лежало полдюжины магических факелов. – А теперь идите! На этом уровне есть люди, которые с радостью вас выдадут.

– Другого пути наружу нет? – спросил Перекрест.

Тея выхватила у Кипа сумку и принялась раздавать факелы остальным.

– По слухам, есть, но я его не знаю, – ответила бывшая магистр.

– Зажигайте, – скомандовал Перекрест отряду. – Наполняйтесь прямо сейчас!

Все торопливо принялись вскрывать факелы.

– Маги… в смысле, госпожа Кадах, но почему? Почему вы решили нам помочь? – спросил Кип.

Она посмотрела на него странным взглядом.

– Кип, ты спас мне жизнь. Я ведь была готова покончить с собой, даже день выбрала… А потом меня вызвала к себе Белая. Все последние пять месяцев я пыталась придумать, как тебя отблагодарить.

Кип даже не вспоминал о магистре Кадах с тех пор, как перестал посещать ее лекции… Ну, разве что иногда думал о том, как здорово, что ему больше не приходится туда ходить.

– Нет времени! – перебил Перекрест. – Спасибо вам, но нам нужно идти!

– Он прав, – сказала Кадах. – Ступайте, и да защитит вас Орхолам!

Они снова заложили дверь щеколдой. Отряд уже занял оборонительные позиции на площадке; каждый был до краев наполнен люксином.

– Ну что, Молот, – сказал Бен-хадад, – как насчет БПЗШС?

– Что? – переспросила Тея.

– Больших прыгающих зеленых шаров судьбы, – пояснил Бен-хадад.

– Называй их просто «шары судьбы», так проще, – рассеянно сказал ему Кип, продолжая впитывать зеленый.

Винсен стоял с желтым факелом, наполняясь люксином, чтобы потом швырять бомбы-вспышки. Он протянул свой факел Кипу, чтобы и тот мог использовать этот цвет. Несмотря на все усилия госпожи Феб, Кип извлекал твердый желтый не настолько хорошо, чтобы создать что-либо непосредственно в пылу схватки – но можно было изготовить оружие заранее. Кип впитал в себя немного желтого и провел рукой сверху вниз, начиная извлекать. Он хотел сделать себе желтый меч – это упражнение он отрабатывал тысячу раз.

– Скорее! – поторопила Тея. – Они идут!

Кип заторопился и потерял концентрацию, упустив один узел мелкой ячеистой структуры желтого люксина. Меч обломился возле рукояти, и поскольку люксин еще не был запечатан, все творение растворилось во всплеске желтого света.

Кип выругался. «Но почему Андросс послал за нами людей сейчас? Еще слишком рано! Он меня предал или что-то пошло не так, как было задумано?» Однако Андросс вложил в этот план столько усилий, вряд ли он теперь будет пытаться убить Кипа… Возможно, Светлые вмешались без спроса, надеясь выслужиться перед Андроссом, убив его «врага»? Или все же это еще одно предательство со стороны человека, который предает как дышит?

Перекрест протянул ему синий факел и вслед за ним зеленый.

– Шипы и щит? – предложил он.

Однако взгляд Кипа упал на нашивку «Могучих»: человек с разведенными в стороны руками, из ладоней которого круговыми волнами излучалась сила.

– У меня есть идея получше.

Он втянул в себя зеленый из факела так, словно пил залпом воду из кружки.

– Так, хорошо, теперь вы все – вам придется бежать за мной так быстро, как только сможете. Приподнимите-ка меня! Давайте, прямо сейчас.

Бен-хадад и Перекрест подхватили его под мышки и подняли, и Кип набросал под своими ногами зеленый диск.

– Ой, погодите, мне нужен еще оранжевый. Правда, эти штуки стоят целое…

Тея разломала перед ним оранжевый факел.

– Вопрос жизни и смерти, Молот!

Кип не возражал. Он сделал зеленую платформу, под ней проложил слой оранжевой смазки и дальше снова зеленый, с небольшим изгибом.

– О! Я слышал о таких! – воскликнул Бен-хадад. – Кажется, древние называли их водяными шарами. Их делали из синего, чтобы можно было смотреть наружу. На таких шарах плавали по рекам и озерам…

– Идут, – перебил Лео-Большой. – Сверху и снизу!

Один из ребят разрядил мушкетон в пространство наверху лестницы. Кип услышал грохот: там кто-то упал. Выпалил второй мушкетон. Ругательства, вопли и проклятия… Кип пытался не обращать внимания на происходящее, несмотря на бушевавший внутри него зеленый, который требовал раздавить врагов, заставить их замолчать навсегда! За несколько мгновений он создал пузырь и опрыскал его внутреннюю поверхность оранжевым, прежде чем запечатать. Он запечатал его изнутри, разместив узловую точку ближе к поверхности, чтобы иметь возможность выйти.

Итак, он находился внутри полупрозрачного зеленого шара. Идея заключалась в том, чтобы катиться, растопырив ноги и скользя по оранжевому слою, но оставаясь в вертикальном положении. Впрочем, Кип тут же понял, что задумка не сработает.

– Я только что понял, что мне не обязательно находиться внутри пузыря, – сказал Кип. – И вообще, наверное, все это плохая идея…

Однако пузырь был уже запечатан, и его голос не проходил наружу. Его никто не услышал. Кип замахал Перекресту рукой, но тот решил, что это сигнал начинать. Они с Бен-хададом покатили шар к ступенькам.

Кип сразу же упал. Еще бы – оранжевый люксин ведь скользкий! Кажется, Перекрест пытался остановить шар, но Бен-хадад, решив, что так и было задумано, лишь навалился еще сильнее.

И вот большой прыгающий зеленый шар Киповой злой судьбы – с Кипом внутри – запрыгал по ступеням. Сперва он катился медленно, потом начал перепрыгивать через ступеньки и наконец, ударившись о следующую площадку, подскочил и взмыл в воздух. Прокатившись вдоль изгиба внешней стены на уровне человеческого роста, он врезался в группу из десяти или двенадцати Светлых гвардейцев, взбегавших вверх по лестнице. Шар был шести стоп в диаметре, а ширина лестницы – девять-десять стоп, так что кто-нибудь мог и избежать столкновения. Но не избежал.

В этот момент Кипа развернуло лицом вправо и назад, и он увидел свой отряд, со всех ног бегущий следом. Стараясь не спотыкаться о тела, бойцы принялись рубить рассыпавшихся, разбросанных по ступеням Светлых гвардейцев, чтобы те не пустились за ними в погоню.

А потом шар опять подпрыгнул, и Кипа снова сшибло с ног.

Следующую группу Светлых он даже не успел увидеть, только ощутил удар, когда врезался в них. Вскоре он набрал уже такую скорость, что отряд никак не мог угнаться за ним. При очередном подскоке его перевернуло вверх ногами, и лишь благодаря изгибу стенки шара он умудрился не сломать свою дурацкую шею. Следующий удар был таким сильным, что у Кипа лязгнули зубы, а шар отшвырнуло в обратном направлении.

Обнаружив, что лежит на спине, Кип сощурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь полупрозрачную стенку. «Интересно, сколько Светлых я угрохал на этот раз?»

Как выяснилось, ни одного. Шар попал в угол заглубленного дверного проема на одной из площадок и теперь, отскочив на несколько ступеней вверх, медленно катился обратно к началу следующего пролета.

По ту сторону стенки появилось искаженное зеленым люксином молодое лицо поднимавшегося снизу гвардейца. При виде какого-то мальчишки в шаре оно приняло озадаченное выражение. Гвардеец держал в руке мушкет, но не выстрелил, а остановился. Спустя мгновение рядом с ним появилось с полдюжины других Светлых. Они тоже остановились в недоумении.

Кип дружески помахал им рукой – однажды это сработало, тогда, на реке. Однако ни один из них не помахал ему в ответ.

И тут до него дошло еще кое-что. Он не проделал в шаре дырок! Здесь понемногу становилось трудно дышать. Кип не слышал, что они говорят, но кажется, ничего особенно приятного.

К гвардейцам присоединился офицер.

– Что встали? Стреляйте! – завопил он.

Это Кип услышал.

Гвардейцы подняли мушкеты. Однажды у Кипа получилось при помощи зеленого люксина останавливать мушкетные пули. Но то был незапечатанный люксин, за которым стояла вся мощь его обезумевшей воли. Сейчас же он по-прежнему лежал на спине, а люксиновые стенки шара были недостаточно толсты, чтобы защитить от пуль.

«Почему я не догадался сделать их потолще?!»

«Нет, сейчас не надо думать. Нет времени».

Послышался рев, проникший даже сквозь стенки шара, и Кип на кратчайший миг увидел Лео-Большого, который несся вниз по лестнице быстрее, чем это было в принципе возможно. В прыжке гигант опустил плечо, вложив в удар всю массу своего тела.

В треске мушкетных выстрелов шар с Кипом внутри прыгнул прямо в лица Светлых. Однако где-то посередине между столкновением, отскоком и нехваткой воздуха весь мир стал красным и черным, и все померкло.

* * *

Какое-то время спустя сознание снова вернулось к нему. Кип судорожно глотнул воздуха. Над ним, с ножом в руке, стояла Тея, а сам он был покрыт пылью разбитого зеленого люксина. Сделав еще несколько глубоких вдохов, Кип наконец сообразил, что произошло: он упал в обморок! А теперь Тея разрезала узел, которым он запечатал зеленый люксин.

Ребята что-то говорили ему, но он ничего не мог ответить. До него не доходил смысл их слов. Его поставили на ноги.

– Где Дейлос? – наконец спросил Кип.

Кажется, все остальные были здесь… «А где мы, кстати? Может быть, мы уже добрались до низа лестницы?» Бен-хадад и Феркуди перезаряжали мушкетоны, готовясь взломать очередную дверь.

– Сломал лодыжку, когда мы прыгали через тела, – ответил ему Перекрест. – Пришлось его оставить.

– Вы его оставили? – недоверчиво переспросил Кип.

– Мы переодели его в плащ и тунику одного из Светлых. Хирургеоны ему помогут, а потом он как-нибудь выберется, – заверил Перекрест. – Черная гвардия его не оставит, Кип.

Его голос звучал так, словно он оправдывался – ему тоже было сильно не по душе, что пришлось оставить одного из своих. «Мы все дети, разрази нас Орхолам! Даже Перекрест».

– Мы не могли поступить иначе, – сказала Тея. – А теперь заткнитесь и пойдем дальше.

– Стреляем на счет «три»! – объявил Бен-хадад, однако, прежде чем он успел договорить, а остальные – прикрыть уши, Феркуди уже разрядил свой мушкет.

– Упс! Я услышал только «стреляем», – объяснил он.

Бен-хадад выпалил прямо у него над ухом, и Феркуди скорчился от оглушительного грохота.

– Ладно, я это заслужил, – признал он.

– Перезаряжаем, – скомандовал Перекрест. – И приготовьте люксин.

Кип сделал шаг, собираясь занять оборонительную позицию на ступенях, – и едва не грохнулся снова: его ступня поехала вперед на покрывавшем ее слое оранжевого люксина. Уфф, он был весь перемазан оранжевой слизью, она была даже в волосах! Ему дали оранжевый факел, Кип извлек в ладонь комок оранжевого люксина и обтерся им, впитывая незапечатанный люксин с тела и из волос – не весь, но большей частью.

Он быстро оглядел себя: его зеленые очки были целы, а остальные цвета смог защитить чехол на левом бедре.

Кип прислушался к звукам, доносившимся с лестницы: сверху слышались стоны и всхлипывания раненых и умирающих, а где-то еще дальше, кажется, шаги приближающегося подкрепления. Еще бы: после всей этой стрельбы Светлые наверняка вычислили, где находится их отряд. Теперь они могли сосредоточить свои силы. Петля затягивалась.

– Где мы? – спросил Кип.

Он поспешно набрал зеленого люксина, потом сменил очки и начал наполняться синим, используя один из белых магических факелов. Огонь факелов уже угасал. Понемногу Кип начинал ощущать ушибы, которые наверняка дадут о себе знать завтра. «Если у нас будет такая роскошь, как завтра».

– На основном уровне, – ответил Бен-хадад. – Вон та, третья дверь слева должна вести к Большому залу.

– Откуда ты знаешь?

– А я вообще никогда не теряюсь, – объяснил Бен-хадад. – До меня только в восемь лет дошло, что люди иногда могут заблудиться.

– А куда делся Железный Кулак? – спросил Кип. – Он ведь тоже ушел вместе с нами, верно?

– Нет времени, – оборвал Перекрест. – Пойдем!

Кип пошел за ними, но не мог отделаться от этой мысли. «Железный Кулак тоже собирался уходить. И он не пошел к лифтам».

Значит, Железный Кулак знал какой-то другой выход!

Но Кип не мог знать этого наверняка. Может быть, командующий задержался на одном из других уровней, чтобы забрать какие-нибудь личные вещи, и не смог выбраться? Или, может быть, он планировал выбраться позже? Может быть, ему удалось как-то обвести Светлых вокруг пальца?

Они выбежали в пустой коридор и тут же рассыпались веером, держа оружие наготове. Все, кроме Кипа, были покрыты кровью. Левая рука Лео-Большого была подвешена на самодельной перевязи – наполовину ткань, наполовину люксин, – и под кожей на предплечье выпирал бугор. Похоже, закрытый перелом; однако Лео его еще не чувствовал.

У Перекреста кровь шла из носа и рассеченного лба, струйкой стекая ему в рот. Феркуди соорудил себе на левой руке что-то наподобие бойцовской перчатки – по-видимому, разбил костяшки о чье-то лицо. Винсен ухмылялся во весь рот. Он выглядел совершенно безумным, в его руке был короткий лук с наложенной игловидной стрелой. Тея утирала кровь с лица, стараясь не запачкать свой мерцающий плащ. Теперь он был серым, но с металлическим отливом, а не скучно-серый, как их курсантские плащи. Может быть, это и был его истинный цвет – если он у него вообще имелся. На спине плаща Кип заметил два почти не соприкасавшиеся круга, один белый, один черный, причем черный чуть-чуть заходил на белый, словно на луну в момент затмения.

– Они уже знают о плаще, – сказала Тея. – По крайней мере, знают кое-что. Я рассказала им, пока тебя не было.

– Я бы не сказал, что мы действительно что-то про него знаем, – возразил Бен-хадад. – Мне, например, хотелось бы очень многое…

– Мы знаем достаточно на данный момент, – прервал Перекрест. – Достаточно, чтобы это можно было использовать. Тея, ты идешь первой.

Она двинулась вперед. Когда они дошли до конца коридора, их магические факелы принялись трещать и мигать.

– Наполняйтесь, пока не поздно, – шепнул Перекрест.

Но им всем хватало опыта, чтобы понять это и без приказа. Каждый постарался впитать как можно больше люксина, прежде чем факелы потухли окончательно.

Они подошли к следующей двери, и Тея сделала вопросительный жест Перекресту: «Разведать?» Он согласно кивнул. Девушка приложила ладонь к щелке между двумя створками двери и наклонила голову. Ее зрачки расширились. Так она стояла, наверное, около минуты, потом вернулась к ним.

– Там засада. Мушкетеры, человек пятнадцать, а может, и двадцать. Стоят за дверью полукругом, с оружием на изготовку.

У Кипа упало сердце. Он видел, что остальные думают то же, что и он: они не успели. Если Светлые на основном уровне уже знают об их приближении, им могут устроить засаду в любом месте, не только здесь. Их могут отрезать и прямо на Лилейном Стебле. Достаточно собрать в узком месте побольше людей и мушкетов – и все умения отряда окажутся бесполезны.

– Я могу превратиться в зеленого голема, – предложил Кип. – Я уже как-то так делал. Даже пули останавливал!

– А ты сможешь контролировать свои действия? – спросил Бен-хадад. – Сможешь отличить друга от врага, когда станешь големом?

– Нет, – неохотно признал Кип.

– Есть еще какой-то путь наружу, – сообщил Феркуди. – Мои родители однажды о нем говорили, а я подслушал. Какой-то тайный ход, выводящий прямо на Батарейный остров! Так, что и плыть не надо.

– Где? – спросил Перекрест.

– Не знаю. Я понял только, что это секрет.

– И какой нам тогда прок от твоего знания? – отрезал Лео-Большой. По-видимому, боль от сломанной руки начинала понемногу просачиваться, преодолевая начальный шок. Обычно он не был раздражительным.

– Молот? – подтолкнула Тея.

– Я знаю, что путь наружу существует, – сказал Кип. – Мне рассказывал отец, но не сказал где. Однако, если этот ход расположен под дном пролива, он должен начинаться где-то на нижних уровнях, верно?

– Чтобы попасть на нижние уровни, нам все равно придется пересечь Большой зал, – сказал Перекрест. – Лестница для рабов туда не доходит. Единственный проход – по другую сторону.

– Что за идиотская планировка! – возмутился Бен-хадад. – С какой стати лестница для рабов не идет до самого низа?

– Из оборонительных соображений, – отозвался Перекрест. – Как можно заметить, это работает.

– Молот, – не унималась Тея, – я говорила о другом.

Она бросила на него многозначительный взгляд.

– А? – не понял Кип.

– Ты знаешь, о чем я.

– Нет. О чем?

– Ну, помнишь ту штуку, которую я отлепила…

– Штуку? Какую штуку?

– Которая была у тебя на…

– О, вот это уже становится интересным, – вставил Винсен.

– На руке, Винсен! Которая была у него на руке!

– А-а! – До Кипа наконец дошло. Карты! Она спрашивала, не видел ли он в картах каких-нибудь указаний на тайный ход. Ведь карты изображали самых могущественных людей в мире – имело смысл предположить, что кто-нибудь из них мог знать о тайном выходе из Хромерии.

– Я… я не помню ничего такого, что могло бы нам помочь.

К нему вообще уже полчаса не возвращались эти видения – или воспоминания, или чем они там были. И надо сказать, он о них не скучал. Голова по-прежнему болела, хотя боль была уже не такой острой. «Кажется, карты можно вызвать определенными словами, верно?»

Кип принялся усиленно думать: «Тайный ход… Башня… Башня Призмы… Батарейный остров… Побег…» Нет, ничто не помогало!

– Надо проверить другие двери на этом уровне, – распорядился Перекрест. – Может быть, нам удастся добраться до лестницы в обход Большого зала или выйти наружу. Ступайте! Нет, Молот, ты остаешься. Твое дело – думать!

Они разошлись в разные стороны, во всех направлениях, за исключением двустворчатых дверей.

Кип послушно попытался думать. «Я поглотил все эти карты… Их было так много – хоть что-то должно ко мне прийти! Один из этих людей наверняка знал секрет. По крайней мере, о нем должны были знать Черные гвардейцы, верно?»

Однако ничто не приходило. О чем бы он ни думал, вызвать к себе карты не удавалось.

«Какого черта?! Что проку от треклятых карт, если их невозможно докликаться, когда они нужны? После того как я вышел из Великой Библиотеки, они сами прыгали мне в мозг с такой скоростью, что их было не остановить. Их вызывал к жизни любой пустяк! Я же Гайл, я должен помнить все!»

Но он не мог вспомнить ни одной карты. За исключением одной, которую он пока не успел прожить, – карты Белой. Карты-загадки. «Вот превосходно! Только загадок мне сейчас не хватает, когда Светлые все ближе с каждой секундой!

Как она там сказала – «не только Призмы могут летать»? Да. Да, так звучали ее слова. Но какого черта они могли значить? Может быть, ей было известно о «кондоре», летающей машине Гэвина? Каррис как-то довелось полетать на «кондоре» – может быть, она потом доложила об этом Белой? Но даже если та и знала, что с того? Гэвин – единственный человек в мире, кто знает, как устроен «кондор», и может извлекать на таком уровне, чтобы все работало. И даже он, после целого года работы и тренировок, все еще считал эти полеты невероятно трудными и опасными! Даже если бы мне прямо сейчас дали готовый «кондор», я бы не знал, что с ним делать!»

«Не только Призмы могут летать»… Что бы это могло…

И тут до него дошло: она говорила о побеге!

«Идиот! Тупица! Белая знала про тайный ход! Ну конечно! И это наверняка есть в ее карте!»

– Та дверь заложена! – крикнул Лео-Большой, подбегая к ним.

– С моей стороны тоже, – сказала Тея.

– По лестнице спускаются люди, – сообщил Феркуди. – Очень быстро!

– Везде все заперто, – подытожил Перекрест. – Кип, как у тебя дела?

– Мне нужен свет! Полного спектра!

– На лестнице освещения недостаточно, – сказал Феркуди. – Чтобы получить естественный свет, нам нужно выйти наружу.

– Но у нас же наверняка остался магический факел, – возразил Лео. – Его тебе хватит?

– Тея?

Та уже перерывала сумку с таким усердием, как будто это могло что-то изменить.

– Нет. Ни одного не осталось!

– Мы можем подняться по лестнице на уровень вверх и выйти на балкон, – предложил Лео-Большой.

– Ну уж нет! Вверх я больше не полезу, – отрезал Перекрест. – Мы пытаемся выбраться из башни, а все выходы расположены внизу. Наверху нам придется пробиваться через удвоенное количество Светлых.

Наконец вернулся запыхавшийся Бен-хадад.

– Я до… добежал до… до лифта. Думал, удастся как-нибудь… как-нибудь просочиться. А потом выглянул наружу. За главными воротами, на Лилейном Стебле… там… там засада! Светлые, человек сорок или пятьдесят. Мушкетеры!

– Мы идем наверх, – решительно объявил Кип.

* * *

Все поглядели на него как на сумасшедшего. И это действительно было сумасшествием! Даже если им удастся добраться до лифта, они попадут под огонь из Большого зала прежде, чем успеют подняться.

– Наверх? – переспросил Перекрест. – Молот, ты уверен?

Винсен натянул лук и спустил стрелу. В сорока шагах позади кто-то споткнулся и упал через порог двери, ведущей к лестнице для рабов. Винсен уже накладывал следующую стрелу и без промедления выстрелил снова.

– Двинулись! – сказал Перекрест.

На бегу Винсен выпустил вдоль коридора еще четыре стрелы, одну за другой, потом потянулся за пятой – и обнаружил, что его колчан пуст.

Бен-хадад провел их через маленькую дверь, предварительно отодвинув в сторону загораживавший ее огромный комод.

– Не думайте, что это я такой сильный. Тут есть рычаг, – объяснил он.

Они просочились через ряд крошечных комнатушек, в которых не было ничего, кроме стен. Вбок уходил еще один узкий коридор. Бен-хадад показал туда рукой:

– Это проход обратно к той забаррикадированной двери, которую ты пытался взломать, капитан.

И на другой:

– А этот ведет к кухням. Там есть дверь наружу, но в это время суток напротив нее стена. Учитывая, что башня вращается, сделать так, чтобы двери в неподвижном субстрате самого острова можно было использовать круглосуточно, оказалось не так-то просто, – объяснил Бен-хадад. – Спустя несколько лет эту проблему решили, но к этому времени работы над основанием Башни Призмы были уже закончены… Неэффективно, я согласен.

Кип понял, о чем он говорит, поскольку сам столкнулся с тем же при посещении бани, но заметил недоуменные взгляды остальных. Впрочем, сейчас не было времени задавать вопросы о вещах, не имевших непосредственного отношения к выживанию.

Бен-хадад продолжал:

– Этот проход ведет к другим помещениям для рабов, а дальше есть дверь, через которую мы можем выйти на их засаду сбоку. У нас будет преимущество внезапности. Ну что, попытаем удачу?

– Я за, – сказала Тея. – Я отвлеку их с помощью моей новой способности. Там ведь мушкетеры; если я заставлю их сделать залп вслепую, им придется перезаряжаться. Они повернутся ко мне, и вы сможете напасть на них сзади.

– Двадцать человек против нас семерых? – с сомнением спросил Бен-хадад. – Тея, мы, конечно, крутые, но я не уверен, что настолько.

– Почему мы вообще это обсуждаем? – спросил Винсен. – У нас есть командир.

– Разве? – возразил Лео-Большой. – Мы больше не в Черной гвардии, Вин. Может быть, теперь каждый из нас должен иметь право голоса.

– Ну, хватит, – прервал Перекрест. – Молот, ты уверен, что нам туда надо?

– Если мы будем торчать здесь, пока каждый не будет уверен, нам точно кранты.

– Проклятие, Кип! – сказала Тея. – Сейчас не время быть…

– Молот, – поправил ее Перекрест.

– Молот. Я видела, что с тобой делают эти штуки! Ты можешь умереть, если посмотришь еще на одну карту! Или это может занять полчаса. К тому же – вверх? Госс погиб ради того, чтобы мы спустились с этой башни! А ты теперь хочешь, чтобы мы поднимались обратно?

– У Белой был секретный ход. Он должен быть где-то рядом с ее покоями.

– В смысле, мы должны лезть до самой верхушки? – потрясенно спросил Феркуди.

– Говорю вам, дайте мне свет, и я…

– Хватит! – оборвал Перекрест. – Достаточно! Кип… Молот, мы с тобой, потому что мы в тебя верим. Любой, кто не верит, может убираться к чертям. Решайте сами.

– Я с тобой, – сказала Тея.

Однако ее голос прозвучал тихо. Она уступала – не ему, но неизбежной смерти. Она была готова умереть, чтобы доказать свою преданность Кипу, но не сомневалась, что он неправ.

Все остальные присоединились без возражений.

– Я просто спросил, – буркнул Феркуди.

– Тогда пошли! – скомандовал Перекрест. – И вот что, Молот: в следующий раз, когда я спрошу, уверен ли ты – просто солги.

Кип сделал глубокий вдох. Слишком уж они полагались на его интуицию. А если окажется, что он ошибся?

«Если ты ошибся, они погибнут все, а не только большинство, как произошло бы, если бы мы ломанулись в Большой зал».

Они вышли в новый коридор.

– С той стороны лифты, – сказал Бен-хадад. – А там стена, которая через полчаса станет открытой дверью. Вообще-то башня повернется достаточно, чтобы мы смогли проскользнуть в щелочку, уже через… ну, десять-пятнадцать минут. Мы выйдем позади Башни Призмы, но после этого нам еще придется иметь дело со Светлыми во дворе.

– И сколько там может оказаться этих ублюдков? – поинтересовалась Тея. Вопрос явно был риторическим.

– Пятьсот восемьдесят два, – неожиданно ответил Феркуди.

Все поглядели на него.

– По крайней мере, столько их было на прошлой неделе… А что? Не говорите, что я один читаю списки кухонных заказов! – Тон Феркуди сочился сарказмом.

– Орхоламово дерьмо, Ферк, – проговорил Лео-Большой.

– Ну а что такого? Я хотел узнать, будут ли к праздничному обеду тирейские апельсины.

Кип не знал, чему больше поражаться – тому ли, что Феркуди не пришло в голову, что тирейские апельсиновые рощи вместе со всей остальной Тиреей находятся в руках врага, или что этому здоровенному олуху каким-то образом удалось в точности подсчитать, на сколько Светлых гвардейцев рассчитано количество еды, и запомнить полученную цифру.

– Пятнадцать минут оборонять зал против мушкетеров – это самоубийство, – сказал Перекрест. – Мы идем наверх.