– Сколько у нас времени? – спросил Железный Кулак.

– Час, – отозвался Кип.

Он сообщил ему лишь о том, что они с Андроссом заключили сделку и что освобождение командующего от должности не было частью договоренности.

Тот кивнул, не тратя слов на очевидное: им следовало торопиться. Быстрым шагом они вошли в казармы Черной гвардии. Тея встретила их в дверях, ради отряда делая вид, будто только что поднялась снизу. Почти все Черные были сегодня на дежурстве – в Солнцедень работы было столько, что даже «нулям» приходилось принимать участие, патрулируя толпу, охраняя посты и наблюдая за порядком. В казарме находилось лишь четверо или пятеро человек, да и те либо прилегли вздремнуть на полчасика, либо по-быстрому перекусывали, прежде чем вернуться к выполнению обязанностей.

Однако самое удивительное было то, что они увидели здесь Бен-хадада.

– О, хвала Орхоламу! – воскликнул он. – Я повсюду вас разыскивал! А это все что значит? Стержни с деньгами, оружие… Приказы…

– Заткнись, Бен-хадад, – сказал ему Кип. – Сейчас не время.

– Вы не поверите, когда узнаете, где я был! – продолжал тот. – Я пошел…

– Бен! – оборвал его Перекрест.

– Встретимся здесь через три минуты, – бросил Железный Кулак, проходя мимо и даже не замедлив шага.

Отряд рассыпался: все бросились к своим койкам и сундукам.

– Погодите-ка! – сказал им Кип. Все его пожитки уже были при нем. – Что вы делаете?

Один из спящих тотчас приподнял голову.

– В чем дело, командир?

Это был Пень. Он сел на кровати.

– Я больше не ваш командир, – отозвался Железный Кулак, не замедляя шага на пути к своей комнате. – Меня освободили от обязанностей.

Его слова возымели действие удара молнии.

– Что-о?! – вскричал Лем.

– Какого черта?! – вторил ему Пень.

Но Железный Кулак не ответил. Кип вошел следом за ним в комнату.

– Сэр, как много я должен вам рассказать?

Не оборачиваясь, командующий принялся укладывать вещи в мешок.

– То, что ты задумал, – благое дело?

– Это… В этом нет ничего плохого. Скорее хитрость. Ради моего отряда и сатрапий в целом.

– Значит, благое.

– Вы сможете меня сопровождать? – спросил Кип. – Хотя бы до пристаней?

Железный Кулак помедлил. На его столе лежал маленький мешочек. Он взял его и заглянул внутрь.

– Андросс… Вот ведь старый лис!

Снова вздохнув, он подошел к висевшему на стене изображению молодой парийки, достал нож, разрезал холст вдоль краев рамы, запустил руку в дыру и вытащил оттуда керамическую трубочку, которую разбил о край стола. Внутри оказался свернутый листок бумаги.

– Что это?

– Приказ, – отозвался Железный Кулак, читая листок. – Последние распоряжения Белой. Одно на случай ее естественной смерти, другое – если ее убьют… Нет, Кип, я не смогу тебя сопровождать. Если я это сделаю, те, кого твой дед пытается одурачить, не поверят ему ни на секунду. Он рассорился с тобой и одновременно со мной – после чего я отправляюсь вместе с тобой в качестве твоего телохранителя? Уж больно удобно выходит.

– Об этом я не подумал, – признался Кип.

– Твой дед понятия не имеет о личной преданности. Старому дураку и в голову не пришло, что я могу хотеть защищать тебя, даже если для меня в этом не будет выгоды.

Кип поднял брови: он никогда не слышал, чтобы командующий отзывался плохо о ком-либо из Цветов, даже когда было видно, что он о них думает.

– Я больше не Черный гвардеец, – подмигнул ему Железный Кулак. Впрочем, напряжение на его лице было очевидным. – Нет, я не могу пойти с тобой. Тем более при нынешнем положении вещей.

– Вы имеете в виду скандал наверху? – озадаченно спросил Кип.

– Кип… Нам с Каррис удалось вызволить твоего отца. Он снова на Яшмах.

– Он вернулся?! – воскликнул Кип. – Он жив! Я знал!

– Тихо, тихо! Он получил серьезные травмы… может быть, даже искалечен. Есть вероятность, что он… больше не сможет быть Призмой.

– Я должен с ним увидеться! Я… Чем я могу ему помочь?

– Тем, что не будешь пытаться с ним увидеться.

– Что?! Почему? Он мой отец!

Члены Кипова отряда продолжали возиться со своими вещами, и ему хотелось спросить у них, что они задумали, но…

«Отец! Отец здесь!»

– Потому что сейчас за тобой будут гнаться его враги. Враги, которые пока даже не знают, что он жив.

– Но я всего лишь хочу…

– Делая то, что ты хочешь, ты навлечешь на него опасность. Что для тебя важнее?

«Я хотел спасти его сам!» Но Кип не мог сказать этого вслух. Он пообещал, что сделает это! И, может быть, он сыграл какую-то роль, подтолкнув своего деда послать на поиски больше людей, – но, возможно, Андросс сделал бы это и без него. И в таком случае Кип не сделал вообще ничего! «Еще одна неисполненная клятва… Кстати, я так и не нашел ничего порочащего про Клитоса Синего, а ведь отец меня просил об этом… Когда это было, год назад?»

Слишком много всего происходило одновременно. Слишком много мыслей, слишком сильное напряжение…

– Где он? Как вы его нашли? – принялся расспрашивать Кип. – Я даже не заметил, что вас нет на острове!

– Мы вырвали его из лап моей сестры, нюкабы. Она собиралась его ослепить.

– Вашей сестры? Я и не знал, что у вас есть… – Кип, осекшись, взглянул на картину. На ней была изображена красивая молодая девушка с высокой, усыпанной драгоценными камнями прической и живыми карими глазами, в которых сияли оранжевые ореолы. – Нюкаба… ваша сестра?!

Не обращая внимания на вопрос, Железный Кулак продолжал:

– К тому же Андросс прав: если я пойду с тобой – даже до порта, – многие из Черной гвардии присоединятся ко мне. Подумай, что случится, если ты расколешь Черную гвардию – в чем тут будет победа? Допустим, наша половина перебьет другую – и что мы станем делать дальше? Убьем Андросса? А потом? Сложим оружие и позволим себя казнить? Или перехватим власть и станем править Хромерией сами? Это совершенно не наше дело.

– Так что же, мы просто отдадим победу ему?

Кип кипел от ярости. Он делал в точности то, чего хотел от него этот ядовитый паук, – и не видел никакого способа избежать этого! Ему нельзя было даже пойти к единственному человеку, который мог стать Андроссу достойным соперником. Его отец наконец вернулся – а он должен покинуть остров? Вот так, сразу? Даже не повидавшись?!

– Он все это спланировал заранее! – вскричал Кип. – Он специально устроил все это в Солнцедень, когда все только и будут говорить, что о празднике и церемониях, и рассказывать друг другу, кто что знает о новом избранном Призме, и вспоминать Белую, которую все любили, и гадать, кто теперь займет ее место. В обычный день ваше увольнение вызвало бы огромный скандал, а сегодня… И то, что он изгнал меня… И все остальное, что случится сегодня, – все будет погребено под ворохом других новостей, верно?

– Если ты ищешь справедливости, Молот, не ищи ее на земле.

* * *

Внезапно Железный Кулак вскинул голову и поглядел на стену: встроенный в нее кристалл мигал попеременно желтым и красным. Этими кристаллами редко пользовались – система была сложной, и ее было непросто чинить. Обычно их использовали только в день инициации – для объявления цветов новых извлекателей, проходящих через «трепалку», – а также для чрезвычайных ситуаций. Предполагалось, что к ним имеют доступ только высшие люксиаты и Черная гвардия.

– Это не наш код, – сказал Железный Кулак.

– Что? – переспросил Кип, но командующий был уже в дверях.

– Кто отправится с Молотом? – спросил он тех, кто был в общем помещении. – Решайте скорее! Я не смогу, мой путь лежит в другую сторону.

Малыш Дейлос какое-то время собирался с духом и наконец быстро заговорил:

– Мои родители умрут, если я покину гвардию, Молот. Они всю жизнь мечтали о том, что я стану Черным гвардейцем… да я и сам мечтал! Прости.

– Я ни в чем тебя не виню, Дейлос, но речь всего лишь о том, чтобы довести меня до причала… – начал Кип.

– Нет, речь не об этом, – перебил Железный Кулак. – Те, кто пойдет с Молотом, вылетают из Черной гвардии. Навсегда. Промахос сказал свое слово.

– Я иду, – объявил Перекрест. Его голос звучал твердо, но лицо было как у умирающего.

– Распори сбоку шов у своей нашивки, – велел Железный Кулак.

– Погодите… что? – перебил Кип. – Перекрест, о чем ты говоришь?!

– Я тоже пойду, – сказал Феркуди.

– В деле! – пророкотал Лео-Большой.

– И я, – сказал Госс.

– Не вижу для себя другого места, – сказала Тея.

Винсен пожал плечами:

– Похоже, будет весело. Я с вами.

– Времени нет, – сказал Железный Кулак. – Стройтесь. У каждого из вас в вещмешке лежит лист бумаги. Подпишите его.

– Постойте! – закричал Кип. – Что вы делаете?! Вы же всю жизнь трудились, чтобы стать гвардейцами! Осталось совсем чуть-чуть! Да, мне нужно идти, но это как раз значит, что вы можете остаться. Если я уйду, это значит, что нам никогда не придется драться друг с другом!

– Молот, – перебил Перекрест, – неужели ты не понимаешь? Мы все и так уже считай что гвардейцы. Командующий предлагал повышение каждому из нас, без исключения! Но мы хотели быть в Черной гвардии не потому, что нам нравилась униформа и всеобщее восхищение…

– Лично мне всегда казалось, что униформа и восхищение – это очень здорово, – вставила Тея.

– Вот, и я так считал, – подтвердил Феркуди.

– Ферк! – осадил его Перекрест.

– А что? Она только что сказала то же са… Ай! Бен, ты чего пихаешься?!

– Все эти побрякушки, конечно, чудесны, – продолжал Перекрест, – но мы все стремились в Черную гвардию, потому что желали служить высшей цели.

– Но что, если я не… – начал Кип.

– Внешние признаки совсем не обязательны, – сказал Перекрест, но Кип не был уверен, что все остальные члены отряда с ним согласны. – Какой в них смысл, если мы будем служить неправому делу?

– Какой смысл в символах чести, если сама честь мертва? – поддержал Бен-хадад.

– А мне все равно нравятся символы, – пробурчал Феркуди, скорбно вертя в пальцах свой золотой курсантский боевой значок.

– Молот, – сказала Тея, – нам здесь очень хорошо. Нам совсем не хочется никуда уходить. Но мы все хотим быть с тобой.

А он-то уже считал, что все потерял! Кип ощутил, как теплая волна накатывает на него, наполняя все тело и словно бы пропитывая его светом.

– В своих вещмешках вы найдете по два комплекта черной униформы, – сказал им Железный Кулак. – Насколько я понял, некоторые из вас пошли в гвардию только ради нее.

Впрочем, никто не засмеялся. Черная гвардейская униформа была не просто запредельно дорогим подарком. Мягкая и тянущаяся, удобная и практичная, эта одежда была главным символом элитной Черной гвардии и всего того, с чем их отряд только что распрощался. То, что после этого командующий все равно выдал им мундиры, сказало бойцам, что он считает их достойными чести принадлежать к гвардейскому братству, которым они были вынуждены пожертвовать.

– Ну что, я должен распорядиться, чтобы вам выдали еще и носовые платки? – пророкотал Железный Кулак. – Стройся!

Кип едва мог видеть сквозь навернувшиеся слезы. Однако отряд немедленно выстроился в шеренгу, и он занял место в самом конце.

– С этого момента вы больше не Черные гвардейцы! – объявил Железный Кулак.

Он прошел вдоль шеренги, собирая подписанные увольнительные листы и срывая с их рукавов нашивки, указывавшие их ранг и принадлежность к Черной гвардии. Кип был последним. У него было такое чувство, будто Железный Кулак вырвал из его груди сердце.

– Лем, – распорядился командующий, – возьми эти листки и отнеси в канцелярию. Пусть их размножат в трех экземплярах и подошьют к делу.

Он вручил ему документы, и простоватый Лем скрылся. Железный Кулак порылся в сумке.

– Теперь вы можете называть себя как хотите. Если эти нашивки вам не понравятся, сделайте себе какие-нибудь другие. Промахос предложил имя «Могучие».

Он снова прошелся вдоль шеренги и хлопнул каждого по левому плечу, оставив там новые нашивки. На красном фоне была изображена черная фигура мускулистого человека, который стоял с расставленными ногами, пригнув голову и вытянув руки в стороны. Обе его ладони излучали силу. Это напомнило Кипу его эпизод в джунглях, когда он отторгал от себя пиявок.

– А теперь идите, – напутствовал их Железный Кулак. – И да увидимся мы снова, если не на этой смертной земле, то в высшем мире!

Они направились к двери. Дождавшись, пока остальные выйдут в коридор, Кип повернулся:

– Командующий, разрешите спросить: откуда у вас эти нашивки?

– Они были сделаны по распоряжению Андросса Гайла.

– В таком количестве?

Железный Кулак кивнул.

– А также оружие. И припасы. Все, кроме мундиров.

Невероятно! Как раз в тот момент, когда Кип был готов со спокойной совестью ненавидеть старого убийцу, тот вернул ему его отряд! Причем не только снабдил их всем необходимым, но еще и подготовил бумаги об их увольнении, чтобы им не пришлось возвращать деньги, полученные при поступлении в гвардию, которые каждый из них уже потратил или отдал своей семье или прежнему владельцу. «Андросс Гайл? Проявляет щедрость?»

– Сэр, – спросил Кип, – а вы куда направляетесь?

– На другой фронт той же войны.

– Стоять! – послышался незнакомый голос из коридора, куда уже вышли остальные. – Который из вас Кип?

– Ну, я, – громко отозвался Госс. – А вам какое дело?

Грянул мушкетный выстрел.