Тея не стала задерживаться у двери – бросившись к Кипу, она стиснула его в крепком объятии.

«О нет!» Чувствуя, как она застыла в его руках, Кип впервые пожалел, что его брюхо теперь не так выступает, как раньше. Если бы он был по-прежнему толст, у него был бы хоть какой-то шанс. Теперь же, при их разнице в росте, получилось так, что первой точкой их контакта стал… выступающий фрагмент как раз под Киповым поясом, упершийся Тее куда-то в середину живота. Не было ни малейшей надежды, что она этого не заметила, и ни малейшей возможности игнорировать ситуацию.

Тея отступила назад и бросила взгляд вниз, подтверждая то, что не нуждалось в подтверждении. Кип прикрылся сложенными руками – действие примерно настолько же практичное, как запирать двери хлева, когда коровы уже гуляют по двору.

– Кип, какого черта? – вопросила она. – Это что, из-за…

– Из-за тебя? Хех, это, конечно, дело быстрое, но все же не настолько! – Только договорив, Кип осознал, что произнес это вслух. «Черт!»

– А-а, в смысле, ты… Прошу прощения!

– Да нет! Это… просто иногда происходит само собой. Ну, ты знаешь… без повода. У мальчиков, ты знаешь…

Тея склонила голову набок, поджав губы и подняв бровь. Судя по сложенным на груди рукам, он ее не убедил. Не поворачивая головы, Тея ногой захлопнула за собой дверь – и обнаружила Тизис.

Ее лицо моментально потеряло всякое выражение – так случалось, когда она была в ярости.

– Я вижу, ты по-прежнему надежен, как дуб, не правда ли, Кип?

– Я… это… Это не то… Это не совсем то, на что это может быть похоже! – Кип умоляюще поглядел на нее. – Тея…

– Мне плевать. У меня нет на это времени. Ты мне нужен. Прямо сейчас.

– Прошу прощения! – вмешалась Тизис, выступая из своего угла, как если бы она там просто разглядывала узор на обоях. С надменным и оскорбленным видом она задрала подбородок.

«О черт!»

– Заткнись, пустышка, не то получишь по зубам, – коротко отозвалась Тея.

Она не повернула головы, но когда она посмотрела на Кипа, он увидел, как расширились ее зрачки – в одно мгновение они стали такими широкими, что от радужных оболочек остались лишь узкие полоски, а затем и их залила чернота. Белки полностью исчезли, и ее глаза превратились в две абсолютно черные сферы. Кип понимал, что Тея набирает парилл, но все равно при виде этих глаз, вдруг потерявших все человеческое, в совокупности с желваками на скулах и жесткой усмешкой, он едва не обмочился.

Тизис заткнулась. Не обращая на нее внимания, Тея прошагала к Кипову шкафу и принялась в нем рыться.

– Кип, ты, конечно, грандиозный фонтан поноса, но у меня сейчас более насущные заботы. Тут… – Она с недоверием взглянула на Тизис и замолчала. Снова принялась рыться, почти сразу же вытащила Кипов чехол с линзами и швырнула ему. – У тебя ведь здесь есть еще другое оружие? Дело может оказаться неприятным. Белая в опасности, и я, возможно, единственная, кто может ее спасти.

– Да уж, – вставила Тизис, – извлекательница с цветовой слепотой – это как раз то, что нужно Черной гвардии, чтобы выполнять свою…

Тея направила палец прямо на кончик ее носа:

– Еще одно слово, крошка. Дай мне повод. Молот, скорее!

«Другое оружие? А-а, она про карты!» Кип запустил пальцы за шкаф, отодвинул его от стены и вытащил коробку из пространства внизу.

– Надо будет поучить тебя, как прятать вещи, – скептически заметила Тея.

Кип уже приспосабливал чехол на пояс.

– Тизис, – распорядился он, – ступай в порт. Я приду туда, как только смогу.

Тея повернулась и указала на потолочную балку:

– Тизис, там, наверху, стержни с деньгами.

– Что? – переспросила та недоумевающе.

– Действуй зеленым, дуреха! Стащи их с помощью люксина и возьми с собой. Нам с Кипом сейчас любой груз будет лишним. Орхоламовы яйца, ну ты и тупая!

* * *

Тизис осталась посреди комнаты, кипя тихой яростью, а они бегом бросились к лифту. Тея вытащила серый плащ и прикоснулась к паре черно-белых дисков, вышитых на спине.

– Кип, откуда у тебя этот плащ?

– Украл у какого-то то ли бога, то ли демона, не знаю точно. Неприятная личность.

Тея раздраженно посмотрела на него:

– Ну ты и говнюк!

– Тея, выслушай меня. Я собираюсь жениться на Тизис…

– Мне наплевать. Нам нужно обсудить, как мы будем действовать наверху.

– Тея! Мой дед приказал мне…

– То есть ты работаешь на него. А это все что такое было? Просто часть вашей интриги?

– Что «это все»? Какой интриги? О чем ты вообще говоришь? Тея, уж кто-кто, а ты-то должна меня понять!

– Именно я? С чего бы это?

– Ты же была рабыней…

– Вот спасибо, а то я совсем забыла об этом! Может быть, ты…

– …и должна понимать, что значит подчиняться приказам, которые тебе…

– …сам забыл, что ты-то свободный! Так что не смей говорить так, будто понимаешь, что это значит!

– Тея, я делаю это для отряда!

– Да уж я поняла. Ты так возбудился, бедненький, и все ради нас! Забавно, как то, что ты делаешь для других, приносит больше всего пользы тебе самому. Да, Кип, теперь я вижу: ты Гайл до мозга костей. Все вы, Гайлы, одинаковы!

Кип опустил руки. Спорить было бессмысленно, да и лифт уже приехал. Они вошли, и Кип принялся выставлять противовесы. Кажется, в последний раз, когда они с Теей ездили на лифте вдвоем, им требовался более тяжелый груз.

– Твой дед заказал Белую убийце из «Разбитого глаза», который устроил вокруг ее сердца парилловую ловушку, – принялась объяснять Тея. – Может быть, она уже мертва, но если нет, я должна буду посмотреть, что можно сделать. Если нас обнаружат, тебе с ребятами придется держать дверь, пока я работаю. Ах да, и еще нам придется пройти через кордон Светлых. Одна я бы проскочила без труда, но, как я уже сказала, ты можешь мне понадобиться, когда мы окажемся внутри.

Кип молча переваривал услышанное.

– С ребятами? – наконец переспросил он.

– С нашим отрядом. Мы должны встретиться наверху, по крайней мере, с кем-то из них. Я послала Марысю их предупредить.

«Так, значит, все Гайлы одинаковы, да?»

– Ну ладно, у меня есть план.

– А именно?

Лифт поехал вверх. Кип хранил молчание.

– Молот, я серьезно! Какой у тебя план?

Он окинул Тею презрительным взглядом – и отвел глаза, как если бы нашел ее недостойной ответа. В воздухе ощутимо повеяло холодом. «Нет, это несправедливо. Проклятие! Давай-ка открывай свою варежку и немедленно извинись!»

Но он так и не собрался. Вдобавок, когда он уже совсем было передумал, лифт остановился на каком-то из средних этажей, и внутрь своей характерной раскачивающейся походкой вошла Целия Зеленая в сопровождении охраны Черных гвардейцев. Эти люди были почти незнакомы Кипу.

Целия подняла взгляд на Кипа, потом посмотрела на Тею.

– Кажется, нам уже давно пора познакомиться, Кип Гайл, – произнесла она. – В конце концов, я ведь представляю Тирею в Спектре. По правде говоря, я не так уж хорошо знаю свой народ, а здесь, в Хромерии, не так много тирейцев… Ты ведь считаешь себя тирейцем, не так ли?

– Конечно, – отозвался Кип.

«Об этом? Сейчас?»

– Ага. Просто я сомневалась – вдруг ты считаешь, будто каким-то образом это перерос. Надо бы нам как-нибудь поговорить.

Проехав еще пару этажей, лифт остановился, Целия вышла, и Кип с Теей снова остались одни. Но и сейчас он не успел извиниться – они уже были на верхнем уровне Башни Призмы.

* * *

Остальные члены отряда ждали их в коридоре. Все были в своей серой униформе, все были вооружены, однако напряжения в воздухе не чувствовалось. Они еще не знали, зачем их вызвали.

– Привет, Молот! – сказал Феркуди. – Что ты там такое затеял? И где Тея?

Однако Перекрест сразу же заметил выражение Кипова лица. Он шагнул к нему:

– Нас прислала комнатная рабыня Гайла. Сказала взять оружие и что вы с Теей встретите нас здесь. Что…

Кип огляделся вокруг: Теи нигде не было. «Ага. Она никуда не делась, просто невидима. Скрывает свое присутствие. Логично».

– Нет времени объяснять, – бросил он, проходя мимо Перекреста.

На посту дежурной охраны, где обычно располагались Черные, теперь стояли трое Светлых гвардейцев – плечом к плечу, полностью блокируя коридор. В десяти шагах позади них топтались Черные, явно досадуя на то, что их согнали с положенного места, – однако, очевидно, им был отдан соответствующий приказ. Подойдя к посту, Кип привстал на цыпочки и заглянул за плечи Светлых, чтобы посмотреть, кто из Черных несет дежурство. Сощурившись, он плавным движением достал из чехла на бедре зеленые очки.

– Гэв Грейлинг? Это ты?

– Бабах, – прошептал за его спиной Лео-Большой.

– Эгей! – отозвался Гэвин Грейлинг.

– Какие у вас инструкции? – спросил Кип, снова привстав на цыпочки, словно маленький ребенок, и говоря с ним поверх голов Светлых.

– Сынок, тебе дальше нельзя, – предупредил его один из Светлых.

– Нам приказано не мешать Светлым работать, – радостно провозгласил Гэв. – Вообще никак не мешать!

– «Бабах»? – в замешательстве переспросил Феркуди.

– Сынок, я не шучу…

– Ага, – отозвался Кип, продолжая говорить с Гэвином Грейлингом. – Это…

Он уже подошел к посту вплотную. «Дилетанты!»

Рубящий удар предплечьем в шею, как раз под челюсть, – и Светлый гвардеец, стоявший слева от Кипа, отлетел и врезался в стену. В завершение удара Кип добавил крутящий момент, чтобы добавить ему ускорения, и тут же на возвратном движении впечатал локоть в переносье шлема среднего охранника. Тот не позаботился застегнуть ремешок под подбородком, так что его переносье фактически превратилось в металлическое орудие Киповой атаки. Уже в отключке, гвардеец врезался в своего соседа.

Третий гвардеец от столкновения выронил из рук копье и полез за поясным ножом. Тот располагался с противоположной стороны тела, так что Кип легко заблокировал его руку, схватив противника за запястье и тут же примотав запястье и руку к его же поясу зеленым люксином, словно кандалами. Гвардеец отчаянно задергал рукой, борясь с собственным поясом, но Кип уже держал его за горло. Он занес перед его лицом кулак, из которого выпустил зеленые шипы, но бить не стал. Последний из Светлых гвардейцев и так уже потерял всякое желание драться.

– Ложись на пол и притворись, будто потерял сознание, – сказал ему Кип.

Тот поспешно кивнул, глядя на него широко раскрытыми глазами. Кип отпустил его горло, и гвардеец неловко опустился на колени и лег, помогая себе свободной рукой.

– А-а! – вдруг воскликнул Феркуди, до которого наконец дошло. – Бабах!

– Волосатый висюн, Ферк! – сказал ему Лео-Большой. – Иногда я просто не верю, что ты не притворяешься!

– В каком смысле? – снова не понял Феркуди.

– Охраняйте коридор, – приказал Кип Перекресту.

– Будет сделано, – отозвался тот.

Отряд принялся деловито собирать брошенное Светлыми гвардейцами оружие. Двое старших Черных – Гэвин Грейлинг и бритоголовый Азиф – одобрительно ухмылялись тому, как ловко Кип расправился со Светлыми, однако по-прежнему перегораживали проход.

– Я не сомневаюсь, «нуль», что тебе придется за это ответить, однако посмотреть было приятно, – признался Гэв.

– Белая в опасности, – сообщил ему Кип. – Но это такая штука, которую может видеть… которую могу видеть только я.

Гвардейцы моментально посторонились, и их отряд прошел дальше. Перед дверью Белой Кип остановился и оглянулся, словно бы что-то прикидывая, но на самом деле давая Тее возможность проскользнуть внутрь.

Винсен наклонился над третьим Светлым.

– Эй, приятель, – сказал он ему, – нет нужды прикидываться.

– А? – переспросил тот, открывая глаза.

Кулак Винсена с хрустом врезался в его челюсть. Голова гвардейца ударилась об пол и отскочила. Кип поморщился. Увидев, что он смотрит, Винсен дружелюбно ухмыльнулся – однако даже в его дружелюбии всегда оставался какой-то холодок. Ему это нравилось, и Кип ему тоже нравился, но он любил своих друзей не совсем так, как любят другие люди.

Кип кивнул ему и вошел в комнату.

– Охраняйте дверь, – велел он Черным гвардейцам. – И не смотрите внутрь, ладно?

Те поджали губы, однако Гэв согласно кивнул.

* * *

Кип вошел и отодвинул ширму. Тея уже стояла в изножии кровати Белой, и ее глаза в тусклом освещении комнаты походили на черные шары. Снаружи было темно; в окнах можно было видеть лишь крошечные точки света – светильники в домах богачей и уличные фонари в богатых кварталах, постепенно растворяющиеся во тьме более бедной северной части города.

– Слишком поздно, – сказала ему Тея. – Я не могу… Он как будто специально сделал это, надеясь, что я попытаюсь вмешаться! Если я прикоснусь к нитям, она умрет. Но если я оставлю их как есть, она все равно умрет. Они каким-то образом истощают ее сердце. Ее сердце почти мертво! Стоит ей хотя бы кашлянуть… Кип, что мне делать?

– Ш-ш-ш… Успокойся, дитя, – проговорила Белая.

Кип вздрогнул: он даже не заметил, что она пришла в сознание. Не предполагал, что она может прийти в сознание. Двое Черных гвардейцев остались в комнате, но остальные убежали за помощью.

– Кип, разбуди мою комнатную рабыню. И пока что больше ничего не говори. Адрастея, а ты, пожалуйста, зайди за ширму.

Кип подошел к двери каморки рабыни и постучал. Ответа не было. Он открыл дверь и увидел, что старуха посапывает в кресле.

– Эй, калин, – позвал он. – Калин!

Рабыня всхрапнула и открыла глаза. Все еще в полудремоте, она поднялась и пошла за ним – медленно, шаркая ногами… «Проклятье, она совсем старуха!» Зато к тому времени, как они вернулись, Тея успела спрятаться.

– Мое время пришло, Бильха, – сказала ей Белая. – Вызови ко мне верховного люксиата Селену. Больше никого не зови. Я не хочу, чтобы конец моей жизни потонул в галдеже и суматохе.

Старуха потащилась в коридор мимо Черных гвардейцев. Когда за ней затворилась дверь, Тея вышла из своего укрытия.

– И зачем мне понадобилось прятаться? – поинтересовалась она. – В смысле, зачем мне прятаться от нее?

– Чтобы тебе не пришлось потом ее убивать, – ответила Белая. – Она уже десять лет докладывает Андроссу Гайлу обо всем, что здесь происходит. Понимаешь ли, у нее есть любимый внук…

– …и Андросс воспользовался этим, чтобы ею управлять, – с горечью продолжил Кип.

Он сам не понимал, почему ему было так трудно поверить в то, что его дед подослал к Белой убийцу – старый негодяй уже делал это прежде. И все же… Кип ведь играл с Андроссом! Порой Андросс бывал даже обаятелен. Что не мешало ему быть убийцей. Он устранял людей, словно это были карты, которые было необходимо удалить с игрового поля.

– Почему вы ее не продали? – спросила Тея. – Она же вас предала!

– Это был грех слабости, а не злого умысла. Она мучается из-за того, что делает, а я это допускаю. Таково ее наказание. К тому же, если уж в твоих покоях должен быть шпион, не лучше ли, чтобы он был туговат на ухо и не слишком быстро соображал? После моего ухода скажите ей, что я все знала и простила ее. Но не раньше, чем я отойду! Не хочу, чтобы ее всхлипывания были последним, что я услышу.

Не в первый раз Кип с изумлением посмотрел на Белую. Что за женщина! Невероятное благородство в сочетании с невероятной же твердостью.

– Погодите, а почему это вообще имеет значение – что Андросс сможет узнать, что Тея была здесь? Она ведь… А-а!

Если «Разбитый глаз» обнаружит, что Тея пыталась предотвратить убийство Белой, они поймут, что она их предала. Впрочем, они и так могли это вычислить.

– Тея, – сказала Белая, – даю тебе разрешение рассказать все Кипу. Но это не освобождает тебя от твоей миссии!

– А где все остальные? – вдруг спросил Кип. – Разве кроме нас тут не должен присутствовать хоть кто-то?

Несколько долгих мгновений Белая просто тихо дышала, словно предшествующая речь истощила ее силы.

– Члены Спектра собрались, чтобы назначить Зимуна избранным Призмой. А все мои друзья разошлись, выполняя мои приказы. Смерть – задача, с которой я могу справиться и в одиночку… Адрастея, прекрати! Хватит! Если я не умру этой ночью, это случится завтра. Все, что они смогли, – это оторвать несколько дней от моего естественного срока. И я не такая уж дура… – У Белой пресеклось дыхание, и несколько мгновений она не могла продолжать. – Не такая уж дура, чтобы не суметь воспользоваться знанием того, когда придет мой последний день. Все, ступай, дитя! Ступай!

Они повернулись и двинулись к двери, но Белая остановила их:

– Кип, ты… ты еще погоди.

Тея надвинула свой капюшон и исчезла. Белая сделала Кипу знак подойти поближе.

– Там, в столе… карта… Возьми ее себе. Вот еще одна последняя загадка для тебя, о кровь Гайлов: «Не только Призмы могут летать».

Подойдя к ее столу, Кип обнаружил карту для игры в «девять королей», зажатую между двумя стеклянными панелями. На ней была изображена Белая, хотя и значительно моложе, чем сейчас: «Несокрушимая». Кип засунул ее в один из карманов.

– Раздвинь занавески, – велела ему Белая. – Хочу… поглядеть на свет.

Кип раздвинул занавески на всю ширину окна. Снаружи еще стояли серые предрассветные сумерки.

– Да осияет вас Орхолам, верховная госпожа, – проговорил он.

Она не ответила. Услышав его последние слова, Черные гвардейцы подошли к Белой и встали с боков в последнем карауле. По щекам Гэвина Грейлинга катились слезы.

* * *

Кип вышел в коридор. Сейчас он не мог себе позволить скорбеть. Надо было подумать.

«Сегодня Солнцедень… почти рассвело, и Зимуна собираются назначить избранным Призмой? Наверняка они сделают это на рассвете, а то и раньше, чтобы он смог провести утренние ритуалы. Если я хочу отсюда смыться, у меня не так много времени».

Отряд ожидал его снаружи.

– Двинулись! – крикнул им Кип.

Ребята были наготове и тут же бросились к лифтам. Верховный люксиат Селена, явившаяся в своем многоцветном парадном одеянии, чтобы отправить последние обряды, была вынуждена отступить в сторону, когда они, топоча, пронеслись мимо нее.

Они набились в кабину и выставили противовесы. «Хвала Орхоламу, успели!» Перекрест дернул за рычаг, и лифт ухнул вниз… на один уровень.

Остановка была такой резкой, что их едва не посшибало с ног.

– Капитан, в чем дело? – спросил Феркуди.

– Это не я, – отозвался Перекрест, демонстративно двигая рычагом в одну и другую сторону.

Они были на уровне Спектра. Повернувшись, Кип увидел самодовольную рожу Гринвуди, рука которого тоже лежала на каком-то рычаге – очевидно, более главном.

– Э-мм, приветствую вас, господа, – проскрипел он. – Промахос Гайл требует, чтобы вы прошли со мной. Немедленно.

Его торжествующая ухмылка не оставляла у Кипа сомнений, что их ждут крупные неприятности.