Аливиана Данавис заметила сверхфиолетовый семенной кристалл после полуночи. Они с Фиросом разбили лагерь у подножия скалистого выступа на вершине горы, составлявшей северный полуостров Врат Вечной ночи. Нанятые ими моряки отказались лезть с ними на гору. Их страх был настолько силен, что Лив оставила с ними своих последних извлекателей, чтобы моряки не уплыли, бросив их на произвол судьбы. Три дня Лив с Фиросом взбирались в гору одни, полагаясь лишь на ее интуицию. Лив надеялась, что их вело ее чувство сверхфиолетового, но не была уверена – до этого момента.

Они наткнулись на это место перед финальным подъемом, под самой скалой, где полегшие под ветром травы редели, сменяясь безжизненными утесами. Очевидно, здесь останавливались все, кто забирался сюда, чтобы поглядеть сверху на море и Врата.

Лив сидела спиной к костру, думая о завтрашнем дне и незаметно проверяя свое оружие. Она делала это, вообще не двигая руками, с помощью люксина, который невидимо запускала себе за спину или вниз, к ремню. И хотя она мало что понимала в оружейном деле, когда сверхфиолетовое щупальце проникло в ствол первого из пистолетов, Лив сразу же заметила, что, хотя пыж был на месте, пули в стволе не было. Конечно, она заряжала пистолет сама, так что имелась возможность, что она сделала что-то не так и пуля просто выпала. Однако… во всех четырех?

Единственный вопрос, который у нее оставался: когда и кто это сделал? Один из извлекателей или моряков, когда они еще плыли на галере? Или ее дорогой Фирос?

Она набрала в грудь воздуха, чтобы заговорить, – и в этот момент увидела кристалл. Он висел в воздухе над проливом, ровно посередине между Вратами Вечной ночи: помигивающий, вращающийся, словно спустившаяся с неба звездочка. Какое-то качество лунного света заставляло его холодно светиться в видимом спектре.

Едва осознавая, что делает, Лив поднялась и пошла в ту сторону. В сверхфиолетовом диапазоне кристалл выглядел совершенно иначе; было трудно даже составить представление о его действительном размере. В видимом спектре он никак не влиял на окружающий его свет; фактически свет затмевал его сияние. В сверхфиолете же нежный свет тысяч звезд искривлялся, стягиваясь к этой единственной точке. Когда луна вышла из-за облака, ее мощное сияние залило все внизу, разогнав сверхфиолетовые потоки, словно железные опилки на ветру. Однако, когда лик луны снова исчез, эти тончайшие потоки опять устремились к семенному кристаллу, словно к магниту.

– Аливиана! – окликнул ее Фирос. – Куда ты идешь?

Должно быть, на протяжении дня кристалл был невидим даже в сверхфиолетовом диапазоне: в оглушительном сверкании солнца эта крошечная точка света наверняка была словно пылинка посреди шторма.

– Эйкона! – вновь позвал Фирос.

Словно зачарованная, Лив продолжала взбираться на скалистый выступ утеса. Врата Вечной ночи были вдвое выше, чем Башня Призмы; с обеих сторон мыс резко обрывался в море, пенившееся в сотнях шагов внизу. Воды Лазурного моря встречались здесь с водами внешнего океана, с невероятной мощью устремляясь вдоль узкого пролива то в одном направлении, то в противоположном. Торчащие скалы окаймляли протоку, словно разномастные зубы – некоторые едва виднелись над поверхностью воды, другие были выше корабельной мачты. Лив не могла себе представить, чтобы какой-либо корабль сумел пройти через эти водовороты.

Она добралась до верхушки Врат – неестественно ровной площадки в несколько сотен шагов шириной. К обрыву вела дорога, врезанная в голую скалу.

– Эйкона!

По бокам дороги некогда стояли древние статуи. Теперь от них остались лишь бесформенные постаменты – работа времени и стихий, а также вандалов-завоевателей. Лив двинулась по дороге, не сводя взгляда с сияющего кристалла, который должен был изменить все. Теперь она понимала, что он был не крупнее ее кулака. Может быть, даже еще меньше.

– Эйкона, остановись! – сказал Фирос, схватив ее за руку.

Она остановилась и гневно поглядела на него снизу вверх, словно удивленная и возмущенная тем, что он осмелился до нее дотронуться. Фирос тут же отпустил ее.

– Лив, ты меня прости, но тебе нельзя идти дальше, пока ты не наденешь на себя черный камень. Таково приказание нашего владыки.

Она отступила на шаг назад, вытащила из-за пояса пистолет и направила на него. Потом второй.

– Ты в меня не выстрелишь, – сказал Фирос.

– Вот как? Погляди мне в глаза и скажи, хватит ли мне воли сделать это!

– Тут вопрос не в воле, – сказал Фирос.

– Ага, так, значит, это твоих рук дело!

На его лице проявилось смятение, затем, на краткий момент, – испуг. Если Лив знает, что ее пистолеты были разряжены, значит ли это, что она их снова зарядила?

Она хотела поговорить с ним, воззвать к его верности, которую, как казалось Лив, она сумела ему внушить, предложить какой-то выбор, обратиться к логике… Но Фирос не был сверхфиолетовым или синим цветомагом – он был воином. Он напал внезапно и подмял ее под себя прежде, чем она успела понять, что происходит.

Его гигантская рука ухватила ее за глотку и сдавила. Лив охватила паника. Другой рукой он отобрал у нее пистолеты и отбросил в сторону, потом вытащил из-за ее пояса остальные и выбросил их тоже. За ними последовали меч и нож. Перед ее глазами начала сгущаться тьма…

Держа Лив за шею и пояс, Фирос пронес ее по истертым ступеням на выступающую часть мыса. Она сжалась в клубок и могла только слепо отбрыкиваться. Потом они достигли вершины.

Его рука по-прежнему держала ее за горло, хотя уже не с такой силой. Фирос обшарил ее карманы, отыскал ошейник и вытащил наружу. Он подталкивал ее, пока они не оказались на самом краю обрыва. Порывы ветра хлестали так, что было трудно дышать. У Лив больше не оставалось сил.

– Выбирай, леди: черный камень или пропасть?

Он ослабил хватку ровно настолько, чтобы она смогла ответить.

– Клинок, – прохрипела Лив.

– Что? – недоуменно переспросил Фирос. Может быть, он плохо расслышал из-за ветра?

Лив глубоко вонзила ему в грудь припрятанный кинжал, который дал ей отец, с силой провернула лезвие и вытащила обратно.

Фирос инстинктивно отшатнулся – и лишь это спасло Лив от падения с утеса, поскольку воин отпустил ее. Бросившись на землю, она перекатилась подальше от него. С нечленораздельным ревом Фирос вытащил свой огромный меч, кинулся вслед за ней и навис сверху. Выхода не было.

Занесенный клинок медленно опустился. Лицо воина смягчилось.

– Ты… меня достала. Похоже, я…

Он упал на бок и затих.

Лив поднялась и прошла мимо безжизненного тела. Снова вышла к обрыву, бросила взгляд в бездну. Зрелище было устрашающим, но все ее чувства омертвели.

Она подняла голову и посмотрела на поблескивавший в воздухе сверхфиолетовый семенной кристалл. Он парил в точке схождения тысяч сверхфиолетовых потоков, какая-то часть которых в его присутствии превращалась в сияющий люксин, поднимая кристалл над землей. Он кувыркался в воздухе, с каждым поворотом посылая в видимый спектр едва заметную фиолетовую вспышку.

Кристалл словно бы звал Лив, обращаясь непосредственно к ее сердцу: «Здесь покой, здесь здравый смысл, здесь сила, здесь нет страха…»

Семенной кристалл звал – и Лив, подняв руку, позвала его.

И он пришел к ней.