– Вы не были до конца откровенны со мной, – сказала Каррис, дождавшись, пока секретари и рабы покинут покои Белой, оставив их наедине.

– До конца я откровенна лишь с Орхоламом, и то, боюсь, лишь тогда, когда Он вынуждает меня к этому.

– Ну, хватит! – вспылила Каррис. – Не превращайте все в религиозные отговорки! Признайтесь, вы передали мне вашу шпионскую сеть вовсе не потому, что прикованы к этому помещению и не можете видеться с агентами самостоятельно.

– В самом деле?

– По крайней мере, это не единственная причина.

От улыбки по лицу Белой разбежались морщинки. Разумеется, морщин у нее и без того было предостаточно, и те, что появились от забот, были гораздо глубже.

– Подкати-ка меня к окну, дорогая.

Каррис, нахмурившись, повиновалась. Когда катишь кресло через комнату, невозможно не заметить, насколько хрупка сидящая в нем женщина, какая у нее истончившаяся, дряблая кожа, как выпирают кости. Как будто сама Смерть мягко напоминала о своем неотвратимом приходе, намекая, что этой женщине осталось совсем немного до превращения в скелет, что срок ее жизни на этой земле почти завершен.

– Постойте! Вы что же, специально решили напомнить мне о своем возрасте, чтобы я не устраивала вам сцен?

Белая рассмеялась:

– Не все на свете является уловкой, деточка!

Брови Каррис сдвинулись еще больше.

– Ага. Что ж, в таком случае прошу прощения.

– Хотя в данном случае ты угадала.

Улыбка Белой была настолько заразительной, что Каррис не могла не начать улыбаться вместе с ней. Она отогнала от себя все мысли о приближающейся смерти. Эта женщина будет жить вечно! Орея Пуллавр улыбалась, как маленькая девочка, пойманная на краже конфет, словно бы говоря: «Разве можно сердиться на такую прелестную крошку!» – и одновременно умудрялась быть мудрейшей старухой в целом мире.

Каррис поняла, что никак не может ее потерять. Она уселась на пол, спиной к синей люксиновой стене, и поглядела вверх, в лицо женщины, которая стала ее героем и матерью.

– Пожалуйста, не оставляйте меня, – попросила она. Сдержаться было невозможно.

– Только когда придет мое время, милая, – отозвалась Белая.

Каррис снова насупилась:

– Ну и какой тогда в этом смысл?

– Ба! – отмахнулась Белая. – Люди постоянно говорят бессмыслицу, когда они на пороге смерти. Как тебе такое, например: «Я не умру до конца, пока ты носишь меня в своем сердце»? Ха! Прошу тебя, девочка моя, когда я умру, не надо запирать меня в своем сердце, меня замучает клаустрофобия!

– А как насчет «пожалуйста, присматривайте за мной»? – спросила Каррис лишь наполовину в шутку.

– Вот это сколько угодно! Поэтому прошу тебя, не сиди слишком долго в туалете, потому что смотреть на это мне будет совсем не интересно!

Каррис расхохоталась. А потом вдруг поняла, что не может начать разговор, ради которого пришла. Сегодня у нее были проблемы с храбростью.

– Насколько я понимаю, вы с Марысей перемолвились словечком? – подтолкнула ее Белая.

– Я только что от нее, как вы узнали? Я думала, вы передали мне всех своих шпионов!

– Зачем мне шпионы, если у меня есть глаза?

– А?

– Точнее, в данном случае нос. От тебя несет ее виски – «Крэг Туф», что означает, что она предложила тебе мировую. Иначе она подсунула бы тебе это пойло, «Барренмур».

«Хм, ну да. Не все сводится к шпионам и предательству. Иногда следует все же включать мозги». Каррис тяжело вздохнула.

– Вы сказали, что я вам нужна, чтобы управлять вашими агентами. Но у вас уже была Марыся – она ведь много лет была вашим главным координатором, не так ли?

– Верно.

– Тогда зачем вам понадобилось, чтобы я выполняла работу, которую уже выполняла она – и, вероятно, с бо́льшим успехом, чем я могу когда-либо надеяться? Или вы просто хотели обеспечить мне цель в жизни? Побоялись, что я могу покончить с собой, лишившись Гэвина и Черной гвардии?

– Как по мне, ты не похожа на самоубийцу.

– Вы не отвечаете на мой вопрос. Будьте так добры! – настаивала Каррис.

Белая печально улыбнулась.

– Вот уже много лет Марыся руководит моими агентами внутри Хромерии – внешними контактами я занималась лично. Марыся очень, очень хорошо подходит для этой роли; она была бы лучше меня, если бы не мое положение Белой, благодаря которому уже сама встреча со мной имеет вес. Тем не менее, если говорить о нашей шпионке, остается неясным, рассматривать ли ее как внутреннее дело Хромерии или как внешнюю угрозу.

«То есть Белая просто решила передать контакт от одного координатора к другому?»

– И это все? – спросила Каррис.

– Разве вы не обсудили этот вопрос во время вашей… встречи? – ответила Белая вопросом на вопрос.

– Мы не слишком много разговаривали.

– О боже, милочка, надеюсь, ты ничего ей не сломала?

– Вы не поверите, какую боль я могу причинить человеку без нанесения непоправимого ущерба его телу, – с непроницаемым лицом отозвалась Каррис.

Белая поморщилась.

– Так, значит, это все? – не отставала Каррис.

Как ни приятно было обмануть Белую в безобидной мелочи, Каррис поняла, что ужасно завелась из-за вопроса, который оказался абсолютно тривиальным.

Белая подняла руки ладонями вперед:

– Не за всем обязательно скрывается великий замысел!

«У вас – почти всегда», – едва не отозвалась Каррис. Вместо этого она сказала:

– Было бы неплохо, если бы меня кто-нибудь предупредил.

– Вам нужно было выяснить отношения. Вообще-то я ждала, что ты уже давным-давно сделаешь это сама. Возможно, воздержание от красного и зеленого приносит тебе больше пользы, чем я надеялась.

– Кстати, насчет этого. Как долго еще…

– Нет.

– Но ведь…

– Нет.

– Но я…

– Даже не думай об этом!

– Очень хорошо, – сказала Каррис. – В таком случае, если позволите, я чувствую сильное желание спуститься в тренировочный зал и что-нибудь там разгромить.

– Ты свободна. Не сомневаюсь, что Марыся будет рада сообщить мне свою версию того, что у вас с ней произошло.