Дрожащий Кулак улыбался. Кип едва мог поверить своим глазам. Этот вечно мрачный гигант улыбался от уха до уха!

Все отряды набились в тренировочный зал Призмы. Юноши и девушки, все до одного, смотрели, разинув рот, боясь моргнуть, чтобы не пропустить какой-нибудь критический момент. Дрожащий Кулак стоял напротив своего брата, Железного Кулака. На обоих были тренировочные кожаные доспехи, пропитанные люксином, который должен был при ударе взрываться ярко-желтой вспышкой, подтверждая касание, а также стальные шлемы из переплетенных прутьев, наподобие корзин, и толстые кожаные перчатки. В руках они держали бамбуковые мечи.

И оба двигались. Как они двигались! Бамбуковые мечи выстукивали друг о дружку ритм, подобный музыке сфер; мягкие шуршащие взмахи напоминали согласную работу рычагов, управляющих движением вселенной.

Все это не длилось долго – каждые пять секунд засчитывалось новое очко. Для воинов такого уровня любая ошибка вела к касанию. Все происходило настолько стремительно, что Кип даже не всегда понимал, кто нанес очередной удар, а когда понимал, то видел не сам удар, а лишь люксиновую вспышку. Братья не устраивали передышек после касания, не возвращались в центр круга – они просто занимали позицию готовности, их мечи соприкасались, и все начиналось снова.

Сейчас счет был пять-пять. Дрожащий Кулак встал на изготовку, но его брат, вместо того чтобы стукнуть по его мечу, убрал свою левую руку за спину. Дрожащий Кулак кивнул и тоже взял оружие в правую руку. Кипу доводилось тренироваться с такими мечами, и он понимал, что эти клинки слишком тяжелые, слишком длинные, чтобы драться ими одной рукой, пусть даже оба бойца были выше и крупнее его. Даже если твои рука и запястье были мощными, как у Железного Кулака, ты мог выиграть в амплитуде, но терял в скорости. Допустим, это имело бы смысл, если уравновешивать клинок щитом – но вот так, с пустой рукой?

Тем не менее оба противника легко перешли к стилю боя, которого Кип никогда не видел. Фактически они не держали меч полностью одной рукой – каждый положил вторую ладонь на клинок, придерживая его примерно посередине. То, что последовало за этим, напоминало странную смесь мечевого боя, боя на посохах и борьбы. Выпады стремительно перетекали в блоки, блоки – в подсечки ногами. Скорость была по-прежнему высокой, но здесь чувствовалось больше мускульной силы. Бойцы кружили, постоянно перемещаясь, используя не только острие, но также боковые стороны своих клинков и даже эфесы; финты, увертки и прыжки сливались воедино, так что за ними невозможно было уследить.

Оба двигались с невероятной быстротой. Тем не менее Кип понимал, что перед ним плоды, выросшие из тех семян, которые засевали в них на тренировках. Он узнавал отдельные элементы – вот этот блок, этот выпад, это вращательное движение бедер, придающее силы удару…

Бамбуковые клинки снова столкнулись, и Дрожащий Кулак развернулся, клинок его меча после блока ушел низко в сторону – но оказалось, что он просто взводил пружину: его бедра рывком повернулись, клинок нырнул противнику под колено и резко пошел обратно и вверх.

Железный Кулак подпрыгнул вместе с клинком, избегая удара, который в реальном бою подрезал бы ему поджилки. В прыжке он перекувырнулся назад, но прежде, чем он успел приземлиться, Дрожащий Кулак, по-прежнему держа свой меч этим странным хватом, сделал новый выпад, метя противнику в живот. Тот еще не успел найти опору, и удар отбросил его еще дальше назад. Не сумев сохранить равновесие, Железный Кулак пролетел через весь круг и приземлился плашмя, проехавшись спиной по земле.

Видеть командующего Черной гвардией в таком положении было все равно что видеть луну, затмившую солнце. «Нули» глазели, распахнув рты. Конечно же, все они слышали о знаменитой битве между братьями, произошедшей больше дюжины лет назад на виду у всей Хромерии, и поэтому знали, что Дрожащий Кулак мало чем уступает своему старшему брату. Однако с тех пор Дрожащий Кулак как-то потихоньку ушел в тень. Он не был даже капитаном гвардии – в то время как Железный Кулак стал легендой. Говорили, что при Гарристоне Железный Кулак в одиночку вывел из строя целую артиллерийскую батарею! Он мог ходить по воде! Мысль о том, что кто-то может быть ему равен, вызывала потрясение. Мысль, что кто-то смог его превзойти, граничила с богохульством.

Тем не менее Железный Кулак легко вспрыгнул на ноги и лишь тряхнул головой, глядя на улыбающегося брата. Они снова приняли боевые стойки. Счет шел на равных, но Дрожащий Кулак постоянно лидировал. Командующему с трудом удалось выйти на ничью – девять-девять, – и то лишь благодаря тому, что его брат не сумел достаточно уклониться от удара, и его голову отбросило в сторону, когда клинок Железного Кулака скользнул вдоль стальных прутьев его шлема. В реальной схватке такой удар его бы вообще не коснулся.

Командующий сунул свой меч в стойку и указал на Лео-Большого и другого «нуля» по имени Антеос:

– Выберите нам другое оружие!

– Бичва с когтем и мечелом, – сказал Антеос.

Комбинация была странная – оба вида оружия обычно использовались как вспомогательные. С другой стороны, именно поэтому и стоило смотреть, как мастера проявляют свое умение: не просто чтобы узнать, на что они способны в непредвиденной ситуации – но понять, какие действия вообще возможны в непредвиденной ситуации. Как неоднократно говорил им командующий Железный Кулак, в хаосе сражения под рукой может оказаться что угодно и тебе придется придумать, как это применить.

– Тяжелая цепь, – с широкой улыбкой объявил Лео-Большой.

На тренировках он раз за разом брал все более толстые цепи. Стоило посмотреть, как он наматывал их на свои плечи, могучие, как у ломовой лошади! Однако цепь – оружие опасное и непредсказуемое, ею гораздо проще нанести себе увечье, чем любым другим.

– Это ударное оружие типа палицы, а они запрещены, – возразил Железный Кулак.

– Цепью можно не только бить, – сказал Лео неуверенно.

– Но при атаке это почти неизбежно, – возразила Тея. – Одному из бойцов придется постоянно сдерживать себя.

– Хм-м… Ну, тогда… – Неожиданно ощутив на себе взгляды окружающих, здоровяк смутился. Он даже попытался съежиться, в результате все равно оставшись крупнее любого из них, за исключением двух братьев Кулаков.

– Веревочное копье, – подсказала Тея шепотом.

– Веревочное копье! – объявил Лео-Большой с поспешностью голодающего, которому протянули краюху хлеба.

– Выбери число: один или два, – приказал командующий, обращаясь к Феркуди. Очевидно, он хотел устроить лотерею, чтобы решить, кто из них каким оружием будет сражаться.

– Один, – сказал Феркуди.

– Про себя, – бесстрастно добавил Железный Кулак.

– А? – не понял тот. Потом до него дошло: – А-а! Ой… простите!

– Брат! – позвал Железный Кулак. – Выбирай, не стесняйся.

– Два, – сказал Дрожащий Кулак.

– И у меня два, – сказал Феркуди.

Кип, Перекрест и все остальные члены их отряда воззрились на него.

– Что? – спросил он, защищаясь. – Что я опять сделал?

– Ну ладно, – сказал Дрожащий Кулак. – Я возьму бичву и мечелом.

Бичва, как знал Кип, была любимым оружием Каррис. В данной ее разновидности к изогнутому лезвию – «жалу скорпиона», которое использовалось как обычный кинжал, – добавлялся «коготь» на эфесе, исполняющий роль тычкового ножа. Для тренировочной бичвы коготь делался из той же вываренной древесной смолы, из какой изготавливались подошвы обуви для старших гвардейцев, после чего его кончик обмакивали в красные чернила, чтобы сделать «ранения» более очевидными.

Что касается мечелома, это был просто короткий меч с частыми зазубренными прорезями с одной стороны клинка. В эти прорези можно было поймать клинок противника, после чего, при правильном использовании, вывернуть оружие из его руки или даже переломить клинок.

Веревочное копье было еще более необычным оружием, хотя Кип и не был удивлен, что Тея его предложила. Она тренировалась с ним на индивидуальных уроках с Железным Кулаком, на которых иногда присутствовал и Кип – будучи партнером Теи, он играл для нее роль мишени. Фактически веревочное копье было вовсе не копьем, а коротким мечом гладиусом, прикрепленным к длинной веревке. Его можно было использовать и как кинжал, и как хлыст, и как копье, если резко перенаправить круговое движение клинка в прямолинейное.

Однако самым поразительным в этом оружии было применение веревки. Как правило, противник решал, что стоит ему оказаться внутри смертоносного вихря, рисуемого в воздухе клинком, как он будет в безопасности. Было почти невозможно противостоять искушению поймать веревку и попытаться обезоружить своего врага. Тем не менее именно с этого и начиналась немалая часть приемов боя веревочным копьем: быстрым движением запястья боец мог накидывать петли на кулак или шею противника. Попытка перехватить веревку почти всегда предшествовала поражению.

Веревочное копье считалось вспомогательным оружием, неэффективным при встрече с противником в доспехах или в месте, где негде развернуться. Тем не менее оно было настолько необычным и требовало такого умения, что даже Железный Кулак признался, что ему необходимо как следует освежить свою технику перед тем, как начать тренировки с Теей.

Разумеется, он ее освежил. И поскольку это происходило в закрытом зале, Дрожащий Кулак скорее всего даже не представлял, что сам дал брату в руки именно то редкое оружие, владение которым тот оттачивал в последнее время. Впрочем, Кип все равно не хотел бы драться веревочным копьем против мечелома, созданного специально для того, чтобы захватывать оружие противника.

Тем не менее все эти детали были второстепенными. Железный Кулак затеял бой с братом не просто для того, чтобы развлечь курсантов, это было не в его обычае. Он хотел преподать им какой-то урок.

«Но в чем заключается этот урок? Явно не в том, чтобы мы научились сражаться таким оружием».

Двое противников начали схватку. Как легко представить, она была ошеломляющей. Для большинства «нулей» это должно было выглядеть так, будто Железный Кулак взял в руки оружие, о котором годами даже не вспоминал – и показал абсолютное мастерство владения им. Это хотя бы немного компенсировало командующему время, потраченное на тренировки для «освежения навыков». Также это дало ему преимущество над братом, который явно очень давно не тренировался с доставшимся ему оружием.

Несмотря на то что его оружие казалось менее удобным, Железный Кулак победил со счетом девять к шести. В заключение братья сразились еще и на двуручных мечах. Здесь победил Дрожащий Кулак – но только десять к девяти, так что общий счет всех поединков вышел в пользу командующего.

– Стройся! – приказал он.

«Ага, – подумал Кип. – Сейчас будет урок».

* * *

К этому времени все отряды уже научились очень быстро занимать свои места. Не прошло и нескольких секунд, как они уже стояли аккуратными шеренгами.

– Дрожащий Кулак, благодарю тебя, – продолжал командующий.

Он низко, как равному, поклонился своему брату. Ответный поклон Дрожащего Кулака был еще более глубоким, однако на его губах играла усмешка. Командующий жестом показал, что он может удалиться.

– Отряд Йот! – гаркнул он. – В том, чтобы быть хуже всех, есть свои преимущества. Остаток дня вы можете быть свободны. Разойдись!

Члены отряда Йот переглянулись. Самые недалекие из них явно обрадовались нежданному отдыху. Более сообразительные выглядели уязвленными: их назвали худшими! То есть, конечно, это так и было – их отряд занимал десятое место из десяти. Однако у этих нескольких человек хватало ума понять, что, хотя дополнительное свободное время и было названо преимуществом, на самом деле все не так просто. Как бы там ни было, они откланялись и удалились.

– Отряд Теф! – произнес Железный Кулак, обращаясь к девятому отряду. – Что нового вы сегодня узнали?

– Что вы ох…енно деретесь! – пробормотал кто-то в заднем ряду.

Слова разнеслись дальше, чем предполагал говоривший. Все притихли, поняв, что командующий тоже их услышал.

– Отряд Теф! Черные гвардейцы должны следить за своими выражениями. Час бега!

Курсанты поникли, кто-то тихо застонал. Выдержав паузу, Железный Кулак добавил:

– Так и быть, минус полчаса. Поскольку это чистая правда!

Со всех сторон засмеялись и захлопали. Железный Кулак позволил себе слегка улыбнуться.

– Отряд Теф – разойдись!

Те покинули зал, хлопая по плечу того, кто так удачно высказался, толкаясь и пихая друг друга. После того как за ними закрылась дверь, командующий продолжил:

– Отряд Хеф! Чему вы сегодня научились?

Один за другим отряды Хеф, Зайин, Вав и Хи принялись перечислять увиденные приемы и комбинации, с которыми они никогда не встречались прежде. Некоторые из замечаний были довольно интересными – например, кто-то обратил внимание на то, что встречные удары оказывались эффективными лишь тогда, когда они соответствовали силе и амплитуде удара дерущихся.

После того как отряд Хи покинул зал, командующий оглядел четыре оставшиеся отряда: тридцать три человека, лучшие из курсантов.

– Далеф, Гимель, Беф, Алеф, – произнес он, глядя на каждый из отрядов по очереди. – В том, чтобы быть худшими, есть преимущества. Есть они и в том, чтобы быть лучшими. В чем ваше преимущество?

Бен-хадад ответил:

– Мы получаем больше инструкций. Зато у них больше свободного времени.

– И что это значит? – настаивал командующий.

– Они наказаны за свою несостоятельность, – сказала лучница из отряда Гимель. – Они думают, будто свободное время им что-то дает. И это само по себе показывает, что они не лучшие.

– Как, по-вашему, им всем не терпелось уйти?

– Те, кто поумнее, выглядели расстроенными, – заметил Кип.

– А значит, самые умные удвоят свои усилия, чтобы стать лучше, – добавил Перекрест. – Сливки всплывают кверху.

– Так, и что дальше? – спросил Железный Кулак.

– Не «и», а «но», – сказал Кип. – Но из-за этого…

– Погоди, – перебил Железный Кулак. – Отряд Далеф! Вы свободны.

Для восьми «нулей» из отряда Далеф это явно было ударом под дых: только что их причислили к элите и вдруг выгоняют! В этом отряде никто не обрадовался возможности уйти пораньше.

– Пожалуйста, командующий, разрешите нам остаться, – проговорила их главная, Арья. Надо отдать ей должное: в ее устах это прозвучало не униженной мольбой, а обычной вежливой просьбой.

– Лучшие остаются не потому, что им позволили, а потому, что они это заслужили, – ответил командующий. – Разойдись!

Отряд Далеф вышел из зала, сопровождаемый звенящим молчанием. Железный Кулак ничем не показал, что заметил их мучения. Кип не сомневался, что отныне каждый человек в этом отряде станет тренироваться с удвоенным усердием.

– Продолжай, Молот, – велел Железный Кулак.

Кип набрал в грудь воздуха:

– Если мы их выгоняем, это значит, что лучшие из них смогут стать еще лучше. А когда мы сами тренируемся, мы просто остаемся лучшими, и только.

– Хорошо. И какой выход?

– Вы могли бы давать больше инструкций худшим отрядам, – предложил Перекрест.

– Это сделает их лучше, но за счет того, что вы станете хуже, чем могли бы быть. Нам здесь не нужны посредственности.

– Вы могли бы заставлять их тренироваться столько же, сколько и мы, – сказала Тея.

– Они уже это делают. Они были здесь и видели то же, что и вы, но я могу поручиться, что самые дельные замечания все равно были бы сделаны отрядами Гимель, Беф и Алеф, а не теми, кто ниже. Видите ли, мы уже проходили все это. Мы знаем, чем это кончается. Мы видели, как худшие – даже в нашей элитной группе – тормозят всех остальных. А мое время не безгранично; я не могу обучать класс из ста человек с той же быстротой, как класс из десяти, или десять человек так же хорошо, как одного. Я был бы рад, если бы было иначе, но… увы. Любая элита означает несправедливость, в лучшем случае небольшую. Всегда есть кто-то, кто чуть-чуть не дотянул, а если расширить границы, чтобы включить этого недотянувшего, найдется другой, который не дотянет до этих новых границ. Вопрос всегда стоит так: что ты получишь в обмен на небольшую несправедливость? В Черной гвардии может быть тысяча человек, а может быть десять. Мы постоянно торгуемся, постоянно решаем, когда стоит расширить круг, чтобы включить в него тех, кто не настолько хорош, как остальные.

– На каком-то уровне, однако, должно существовать что-то вроде равенства, – заметил Кип. – Или по крайней мере… где различия не так важны. Например, Тея обладает такими способностями, что только идиот не взял бы ее в Черную гвардию, даже если бы она вообще не умела драться. Вы сами мне об этом говорили! Бен-хадад не может командовать, как Перекрест, но зато он умный – он нужен нам для другого. Лео-Большой, может, и проигрывает Перекресту восемь раундов из десяти, но благодаря его размерам нам иногда вообще не приходится вступать в схватку. На каком-то уровне наступает момент, когда имеющихся способностей оказывается достаточно, и человек, пусть даже и не лучший во всем, становится слишком ценен, чтобы от него отказываться.

Оставшиеся курсанты смотрели на Кипа так, словно его устами говорила сама мудрость.

– Я согласен, – сказал Железный Кулак. – Именно поэтому на этой лекции присутствуют три отряда, а не один только Алеф. Хорошо. Отряд Гимель, чему вы научились сегодня?

– Что тренировка может в бою привести к гибели, – ответил юноша по имени Крэкс, некрасивый до безобразия. – Что всегда нужно помнить об ограничениях полученного тобой обучения.

– Общеизвестная истина, которую мы стараемся усвоить с первых дней занятий, – подтвердил Железный Кулак. – В чем конкретно ты это увидел?

– В первом спарринге вы допустили одну ошибку, и она немедленно привела к касанию. Может быть, это потому, что Дрожащий Кулак дрался с вами так много, что уже досконально знает все ваши приемы. Но я думаю, дело скорее в том, что он мог себе позволить быть агрессивным. В худшем случае он терял одно очко. Он мог нападать не сдерживаясь, воспользовавшись вашей ошибкой. Но если бы на кону была его жизнь, а не одно очко, стал ли бы он так спешить с атакой? Я думаю, вряд ли.

Железный Кулак кивнул:

– Знаменитые герои турниров зачастую быстро погибают в реальных битвах, хотя и успевают убить много врагов. Отличная работа, отряд Гимель! Вы свободны. Отряд Беф, расскажите мне что-нибудь получше или хотя бы настолько же интересное.

После того как ребята вышли, крепко сбитая молодая женщина по имени Тензит спросила:

– Вы ведь подставили Дрожащего Кулака, верно?

– Каким образом?

– Вы обучали Тею владению веревочным копьем. Это необычное оружие, и ваши тренировки проходили в закрытом режиме, так что ваш брат не рассчитывал, что вы сохранили навыки. Я не могу понять только одного – как вы устроили, что Тея выбрала оружие?

– Я знаю! – воскликнул Перекрест. – Курсанты, работающие с необычными видами оружия, всегда не против посмотреть, как ими владеет мастер. Вы понимали, что Лео-Большой наверняка предложит тяжелую цепь, и были готовы ее отклонить. А Тея стояла рядом с ним! Вы много тренировались с ней и знали, что она не упустит такой шанс… Так, значит, вы действительно подставили Дрожащего Кулака!

По широкому лицу командующего скользнула лукавая улыбка.

– «Аще себя и врага своего ведают, страха не имут», как написано в древней книге по тактике. Отряд Беф, вы прекрасно справились. Можете идти.

Отвесив по низкому поклону, курсанты удалились.

– В том, чтобы быть лучшими, есть свои преимущества, отряд Алеф, – произнес Железный Кулак. – Но одновременно это значит, что вам приходится работать дольше, чем всем остальным. Докажите, что вы лучше всех владеете не только оружием, но также и умом.

– Сегодня я впервые видела, как Дрожащий Кулак улыбается, – задумчиво проговорила Тея, размышляя вслух.

По лицу командующего пробежала тень.

– Это верно. Но в чем тактическое значение этого наблюдения? И есть ли оно вообще?

– Я не… Прошу прощения.

Остальные продолжали молчать. Наконец Железный Кулак вздохнул:

– Может быть, вам известно, что при рождении моего брата назвали Ханишу. Мое первоначальное имя – Харрдун. Свое гвардейское имя я получил после того, как пробил кулаком дверь, чтобы нейтрализовать налетчика, который удерживал заложницу по другую сторону.

– «Нейтрализовать»? – шепотом повторил Феркуди. – Я слышал, что он едва не оторвал этому типу голову!

– Однако Ханишу выбрал себе имя сам, – продолжал Железный Кулак, делая вид, будто не слышит.

На мгновение Кипа поразила мысль, насколько это отличалось от обучения под эгидой магистра Кадах. Если та вечно насмехалась и унижала их, правя посредством страха, то с Железным Кулаком – человеком, которого, в общем-то, имело смысл бояться, – они чувствовали себя так, будто впряглись с ним в одну упряжку. Каждый должен был тащить изо всех сил, чтобы не отставать, – но они всегда ощущали, что он работает вместе с ними. В то время как магистр Кадах, если использовать то же сравнение, запрягала тебя в ярмо, а сама стояла в сторонке и критиковала то, как неумело ты тянешь постромки.

Кип оглядел лица своих товарищей: в них читалось напряжение, тотальная сосредоточенность, боязнь опростоволоситься перед командиром – но не страх. Он владел их сердцами, их душами, всей их силой – не потому, что осыпал их похвалами, которых они не заслужили, а потому, что был уверен, что они будут выкладываться на полную катушку, каждый день, и всегда ценил их усилия выше, чем они сами.

Это было истинное величие в действии. Оно не бросалось в глаза, но Кипу очень хотелось бы научиться быть таким же.

Командующий помолчал. Кажется, ему не хотелось задавать следующий вопрос, но он считал, что их отряд это заслужил.

– Знаете ли вы, почему Ханишу выбрал…

– Лучше, чтобы тебя называли Дрожащим Кулаком, чем Мясником, – сказал Кип.

Воцарилось неловкое молчание. В конце концов командующий тяжело проговорил:

– Тренировки нас создают, война ломает. С Ханишу произошли ужасные вещи, а потом он сам сотворил ужасные вещи, чтобы отомстить. С тех пор он никогда больше не доверял себе. Никогда не пытался стать вожаком. Это дело личное, и я не буду его дальше обсуждать. Но то, что так может случиться в принципе, – не личное дело. Это дело каждого из вас – и вожаков, и просто друзей – приглядывать друг за другом, помогать друг другу и никогда, никогда не ставить ни на ком крест… А теперь, – добавил он уже другим тоном, – скажите мне, что еще нового вы узнали сегодня?

Все молчали. Кип собрался было заговорить, но остановился. Перекрест кивнул ему: мол, давай.

– Он лучший боец, чем вы, – сказал Кип.

Командующий вздернул бровь.

– Молот, – рассудительно сказал Лео-Большой, – мы только что видели, как командующий победил. Не говоря о его победе в прошлый раз.

– С помощью уловки, – вставила Тея.

– Уловки считаются! – возразил Бен-хадад.

– Я говорю не про сегодня, – сказал Кип. – Я говорю о том разе, когда вы устроили свое большое показательное сражение, много лет назад. Тогда у вас не было никакого необычного оружия, все было честно и благородно. И Дрожащий Кулак был лучшим бойцом, но победили вы. Потому что он дал вам победить.

– Молот, – сказал Перекрест, – тот бой наблюдали сотни опытных бойцов. Никто не сумел бы намеренно запороть поединок на глазах у всей этой толпы так, чтобы никто ничего не заметил.

«Эх, Перекрест, Перекрест, идеалист ты наш!»

– При таком уровне мастерства? – возразил Кип. – Что такое лишняя пара очков?

– И зачем ему могло понадобиться это делать? – спросил Железный Кулак. Его голос звучал глухо, угрожающе.

– По той же причине, по которой он выбрал себе такое имя. Он не хотел становиться командиром, не доверял себе – но он доверял вам. Назвавшись именем, которое автоматически будет напоминать всем окружающим о вас, он сделал так, что любая его демонстрация своего мастерства лишь повышала мнение о вас в их глазах. «Если Дрожащий Кулак так здорово дерется, то что же говорить о Железном Кулаке?» Он отказался от своих перспектив на продвижение, чтобы помочь вашему. Когда вы дрались в тот раз… наверняка вы шли голова в голову. И наверняка это выглядело невероятно. Но в конце вы должны были прийти первым! И сегодня он улыбался, потому что сегодня он мог попытаться победить; сегодняшний матч не имел такого значения. В конце концов, повезти может любому. Это уже никак не навредило бы вашей репутации.

– Очень хорошо, отряд Алеф, – скрипуче проговорил Железный Кулак. – Вы свободны. Разойдись!

Отряд поспешно потянулся к двери. Кип вышел вместе с ними, но когда они добрались до лифта, до него наконец дошло очевидное.

– Ах, черт, – выругался он. – Я сейчас!

Он быстро прошел обратно по коридору и открыл дверь, но приготовленные слова замерли на его губах.

Командующий Железный Кулак стоял на коленях, уткнувшись лицом в ладони. Он плакал.

Он не знал. Все эти годы он думал, что его брату просто не повезло, когда они дрались там, на том показательном выступлении. Все эти годы он думал, что его брат назвался Дрожащим Кулаком из-за того, что считал себя конченым человеком. Все эти годы он не знал, что брат пожертвовал собой ради него. Не знал, насколько тот его любил.

Кип беззвучно отступил назад – и обнаружил себя лицом к лицу с Дрожащим Кулаком. Он нервно сглотнул, воззрившись вверх на гиганта, но тот всего лишь положил руку на его плечо, коротко стиснул – и вошел внутрь. Кип закрыл за ним дверь.

Они так и не узнали, что произошло между двумя братьями, но после того дня Дрожащий Кулак начал понемногу выходить из тени. Он взял на себя тренировки с отрядом Алеф – и время от времени даже улыбался.