Тея снова шла за Мертвым Шарпом, на этот раз в другую часть города. Зимняя ночь была холодной, но по крайней мере на этот раз не было тумана. Впрочем, чувствовала себя она по-прежнему паршиво.

– Послушайте… Насчет этих светорезов… – неуверенно начала Тея.

Это была основная тема сегодняшнего вечера, и ее беспокоили опасения, узлом стягивавшие ее живот.

– Это был вопрос?

– Я не понимаю, что это такое. В смысле, я понимаю, Призме не нужны очки. Наверняка это очень удобно, но вот я, например, монохром, а для парилла очки вообще не требуются. Значит, даже если бы я оказалась светорезом, это бы значило… что? Что я была бы чем-то вроде лучшего жонглера в сатрапиях, только без рук?

– Именно так.

– В самом деле?

– Нет.

Они подошли к дому с темными окнами, где-то в районе Куньей Скалы. За порогом им вручили плащи с капюшонами и пригласили внутрь, в темноту.

– Разденься донага.

Голос, явно измененный, звучал хрипло, фигуру говорящего скрывал плащ с капюшоном: черное пятно на фоне темноты. В комнате царила почти непроглядная тьма, лишь из-под двери просачивался крошечный лучик света. Ей было так страшно, что впору намочить штаны, – но Тея больше не была рабыней. Она не принадлежала никому – ни Аглае Крассос, ни Кипу, ни Андроссу Гайлу и, уж конечно, не господину Страху!

– Что ж, вот и ответ по крайней мере на один вопрос, – сказала Тея, глядя на закутанную фигуру. – Вы определенно мужчина.

Ее голос звучал насмешливо, с превосходством, нисколечки не испуганно. Что же до узла у нее в животе… это был не страх. Это было предвкушение, тревога, неприязнь, горечь, желчь, воинственность, презрение, дерзость… трусость?

«Будь я проклята… Нет, будь он проклят!»

– Раздевайся!

Несомненно мужчина. Явно раздраженный – и явно не очень хорошо умеющий изменять свой голос в состоянии раздражения. Кажется, покуривает трубку, если она правильно угадала значение этой легкой хрипотцы в его голосе…

– Еще чего, – отозвалась она.

«Гребаные любители!» Она всегда мысленно ругалась, когда пыталась убедить себя в собственной крутости. И колени у нее дрожали совсем не от страха – просто в этом гребаном месте стоял гребаный холод. «Проклятие! Меня трясет уже вдвое сильнее. Еще немного, и моим подштанникам действительно понадобится дополнительная стирка!»

– Твое неповиновение не прошло незамеченным. Но если я захочу унижать женщин ради удовольствия, то для этого у меня есть потаскухи. Это не проверка твоей добродетели или воли. Это проверка твоей способности резать свет.

Что-то внутри нее затрепетало от внезапной надежды, но Тея скрыла это.

– И для этого мне обязательно нужно быть в чем мама родила?

– Способности раскрываются лучше, если…

– То есть нет.

– В начале обучения…

– Вы хотите, чтобы я разделась, по одной из двух причин: либо чтобы меня унизить и заставить почувствовать свою уязвимость, либо для удовлетворения собственных извращенных желаний. Катитесь в ад!

– Ах, Тея, Тея… – негромко и словно бы забавляясь проговорил неизвестный. Почему-то его голос звучал более угрожающе, когда он произносил ее имя. – Извращенных желаний? Видеть симпатичную молодую женщину нагой? Что в этом такого уж извращенного? Это правда, твое тело стало округляться с запозданием, однако я заметил перемену даже за последние несколько…

– Пошел ты!

Тея дрожала с головы до пят. «То есть он наблюдал за мной? Уже несколько месяцев? Клянусь сморщенной мошонкой Орхолама, как он смеет отпускать замечания о… Проклятие!» Нет, она не позволит себе стыдиться собственного тела из-за пары слов, пророненных этим ублюдком!

Тея оглядела темную комнату: ничего особенного, ничего такого, что отличало бы ее от любой из тысячи других комнат в тысяче других домов в злачных кварталах Большой Яшмы. «Что я делаю? Зачем я здесь? О чем я только думала, затевая эти игры с этими людьми?»

Она присутствовала на чтении списков. Она знала, что стоит на кону. Может быть, раньше статус курсантки Черной гвардии и мог бы ее защитить – когда страх перед местью гвардейцев, если бы с ней что-то случилось, обеспечивал ей безопасность в любом месте мира. Но это было до войны. Теперь ее не могло защитить ничего, даже здесь, на Большой Яшме.

Хуже всего было то, что все это требовалось держать в тайне. Она не могла ничего рассказать ни своему отряду, ни Кипу. Это разрывало ей сердце, но это был единственный способ обеспечить безопасность – для них.

– Это не обсуждается. Ты будешь служить или умрешь. Будет ужасно жаль потерять тебя на этом этапе, но если ты отказываешься подчиняться уже сейчас, как мы сможем доверить тебе еще большую власть?

– Ты говнюк, – сказала Тея. – Я остаюсь в подштанниках.

Пауза.

– Хорошо. Я не смог бы тебе доверять, если бы ты сдалась слишком легко.

Его хриплый голос прозвучал немного более естественно, что дало Тее некоторое чувство победы. Она разделась. «Все равно здесь темно как в погребе, верно?»

– Надень это, – проговорил он, снова старательно захрипев.

Приложив усилие, Тея расширила зрачки до под-красного и увидела, что фигура в капюшоне протягивает ей какой-то сверток. Точнее, не ей, а в сторону – раздеваясь, она отступила на шаг, а он ничего не заметил. «Значит, он не извлекает ни под-красный, ни парилл. Надо запомнить. Когда-нибудь эта информация может оказаться полезной».

Как бы там ни было, действуя, она не настолько чувствовала себя жертвой. Тея взяла сверток. Какой-то мешок… Нет, это была одна из хорьково-медвежьих масок, которые она видела прежде, только украшенная какими-то лоскутами и лентами.

– Испытание требует, чтобы ты вообще не пользовалась глазами, – сказал незнакомец. – Жульничать пытаются все, этого невозможно избежать.

«Невозможно избежать? То есть, похоже, кто-то уже пытался пройти это испытание и у него ничего не вышло, мм?» Тея натянула маску. Она понятия не имела, правильно ли ее надевает и куда нужно привязывать эти ленты. «Орхолам, как же тут жарко и душно! Совершенно нечем дышать…»

Кто-то дотронулся до ее обнаженного плеча.

Тея подскочила – но это не была реакция испуганной маленькой девочки, как было бы еще год назад. Она отпрыгнула, скользнув одной ногой назад и пригнув голову, чтобы избежать вероятного удара, понизив центр массы так, чтобы отставленная назад нога дала ей надежную опору. После чего ее кулак вылетел вперед со всей скоростью и силой, какую были способны выдать ее эмоциональное и мышечное напряжение, взятые вместе, – и погрузился в чей-то живот.

На тренировках в Черной гвардии одно из наименее популярных упражнений состояло в том, что они били друг друга в живот: разбивались на пары и по очереди наносили удары. Здесь можно было использовать разные подходы в зависимости от твоих размеров. Кто-то в момент удара отступал назад, чтобы удар пришелся не в полную силу. Здоровяки с каменными мышцами, наоборот, двигались вперед, чтобы кулак достиг цели прежде, чем успеет разогнаться. Общее было одно: при этом всегда было необходимо как следует напрячь мышцы пресса.

Этот живот не был толстым, но не был он и напряженным. Он был мягким и расслабленным, так что ее кулак ушел в него довольно глубоко.

Последовало несколько мгновений абсолютной тишины, в которой Тея осознавала, что она только что сделала. Потом шаркнула подошва, человек отступил назад, а затем, судя по звуку, повалился на пол. Еще мгновением позже до нее донеслись натужные, судорожные вдохи: он пытался восстановить дыхание. Тея замерла…

Вокруг послышались смешки. «Пять человек? Шесть?»

– Лицами наружу! – рявкнул их начальник. – Вы не должны ее видеть!

Тея услышала, как тот, кого она ударила – тот же, который ее допрашивал? – поднялся с пола.

– Нет! – раздался другой голос. «Мастер Шарп?» – Нам был нужен боец, мы его получили. Ударьте ее, и я ударю вас.

Человек стоял к Тее вплотную, дыша ей на маску. Она старалась не шевелиться, чтобы не давать ему еще больше поводов, чем уже дала, – а также попутно отмечая, какой он высокий, и складируя эту информацию в голове.

– Приношу свои извинения, – сказала она, вкладывая искреннее сожаление в свой тон и говоря громко и отчетливо, чтобы ее было слышно через маску.

– Приступим к испытанию! – распорядился их командир. – Нет смысла тратить на это всю ночь.

– Сейчас я поправлю твою маску, – предупредил Тею стоявший рядом. – Попробуй сделать это еще раз, и я…

На этот раз он даже не пытался изменить голос. Голос аристократа. Рутгарский акцент. Довольно молодой. «Вот ты и попался», – подумала Тея.

Незнакомец подвинул маску, и к глазам Теи прижались две плотных подушечки, зато напротив рта обнаружилась дырка. Хвала Орхоламу, она снова могла дышать! Потом он завязал ленты у нее на затылке и под подбородком. Теперь ее закрытые глаза отделяло от окружающего мира несколько слоев ткани и кожи.

Незнакомец отошел. Потом что-то еще изменилось, но Тея не поняла что.

Командир заговорил снова:

– Резать свет – значит прикасаться к самой ткани мироздания и подчинять ее своей воле. Те, кто извлекает свет, причастны к божественному; но тот, кто может манипулировать светом в его чистой форме, сам подобен божеству. Адрастея, наша задача – найти в тебе божественную искру. Начнем с простого. Это испытание определит, способна ли ты видеть цвета своей кожей.

– В смысле?

Это выскользнуло само собой и прозвучало как реплика испуганной девчонки. «Но именно так я себя и чувствую, черт побери!»

– Ты услышишь удар колокола, и после этого у тебя будет несколько секунд, чтобы назвать цвет. Мы будем продолжать испытание до тех пор, пока не убедимся, что ты называешь цвета не просто наугад. Если ты не справишься, то не выйдешь из этого дома.

– В смысле?

«Ну вот, опять! Даже хуже, словно мышиный писк».

– Если ты не справишься, то будешь для нас бесполезна. Но при этом ты слишком много знаешь. Так что постарайся как следует.

– Красный! – выпалила Тея.

– Погоди, мы еще не начали. Не суетись.

– Да нет же! Я не отличаю красного от зеленого, у меня цветовая слепота! Вы должны это знать! Как я смогу…

– Что ж, постарайся угадывать точно.

«Выхода нет! Они хотят меня убить… Сейчас я сниму маску, и будь что будет!»

Однако тут Тея заколебалась. В Хромерии, во время испытания «трепалкой», когда всех дисципул проверяли на предмет того, какие цвета они могут извлекать, им тоже говорили перед тестом – а некоторым даже во время теста – всякие вещи, чтобы их напугать, потому что страх заставляет зрачки расширяться. «Может быть, здесь то же самое? Может, они просто лгут? Конечно, я еще смогу им пригодиться, даже если окажется, что я не светорез, верно?»

Но на этот раз ей завязали глаза, а значит, расширенные зрачки тут ни при чем. К тому же, хотя от нее и могла быть какая-то польза, кто знает, по их мнению, достаточно ли этого, чтобы уравновесить опасность, которую Тея для них представляла?

«Орхолам, помилуй меня! Прости, что я упомянула Твою мошонку… Да еще так непочтительно…»

Звякнул колокол.

Первым делом Тея подумала о том, что теперь ее заливает свет, а она стоит в одном исподнем, и по меньшей мере двое мужчин старше ее внимательно ее разглядывают. Легче от этой мысли не стало.

«Выброси это из головы! Местью займешься после. Запомни эту мысль и отложи на потом, а пока что берись за дело! Сейчас твоя задача – ощущать».

Она постаралась переключить все внимание на свое тело. В помещении было прохладно, и ее с головы до ног покрывали пупырышки. Тея крепко стиснула ноги – ради тепла и для приличия… Так крепко, что могла бы расколоть коленями грецкий орех.

«Мысли о приличии сейчас только отвлекают. Представь, что ты в бою, да? Ощущай свою кожу! Ты ведь хочешь остаться в живых?»

Колокол ударил снова.

– Цвет? – спросил голос. Это мог быть только Мертвый Шарп.

«Эти ублюдки хотели увидеть меня голой, так? Но в таком случае что может быть лучше, чем самый яркий свет?»

– Белый, – объявила Тея с уверенностью, которой не ощущала.

Молчание.

– Верно, – произнес голос. – Допустим, что это была удачная догадка. Продолжим.

Снова колокол. «Девять адов! Даже без паузы? Ну ладно, посмотрим… Ты можешь, Ти! Проклятие, в конце концов, всегда есть шанс, что я все-таки действительно светорез, так? И тогда, логически рассуждая, я могу пройти испытание и без жульничанья?»

Колокол ударил снова, прежде чем она успела хотя бы начать снова погружаться в свое тело.

– Черт! – выругалась Тея вслух.

– Это не цвет, – возразил голос. – Твой ответ?

«Вариантов всего семь, верно? Ну, восемь, если считать белый».

– Синий!

Короткая пауза.

– Очень хорошо.

«Я угадала?! Какого черта?»

Колокол.

«Проклятие! Что за ублюдки! Сколько раз человеку может повезти?»

Хотя, конечно, если они будут проверять каждый цвет только по одному разу, ее шансы с каждым разом будут расти – один к восьми, потом один к семи, один к шести и так далее… Верно ведь?

«Кончай думать! Сейчас надо чувствовать, Ти!»

Ничего. Она не чувствовала ничего.

Дзыннь!

– Желтый? – предположила она.

– Верно. – В голосе Мертвого Шарпа не слышалось удовлетворения.

Дзыннь!

«Ой, да ладно! Сколько еще мне будет везти? Наверняка они решили продолжать, пока не получат повод меня убить. Я в ловушке! Срочно на свободу! Содрать с себя эту треклятую маску, извлечь парилл и перебить их всех. Прямо…»

Дзыннь!

– Зеленый! – выкрикнула Тея.

Шарп даже не ответил.

Дзыннь!

Она перебьет их всех до последнего Орхоламом проклятого сукина сына…

– Красный! – завопила Тея, не дожидаясь сигнала.

– Верно, – проговорил голос над ее ухом. – А сейчас?

Дзыннь!

Что-то в этом холодном голосе заставило Тею прийти в себя. «Что я делаю? Тычусь вслепую? Думай, что ты говоришь, поставь себя над ситуацией! Им ведь совершенно не обязательно перебирать все цвета. Какой-нибудь может и повториться, верно? Наверняка они понимают, что так проще угадывать». А значит, у нее осталось не три цвета, а все – или ни одного.

Дзыннь!

– Сверхфиолетовый.

Дзыннь!

И внезапно она ощутила кожей тепло. На этот раз гадать было не нужно. Она едва не разразилась слезами.

Дзыннь!

– Под-красный, – сказала Тея.

Шарп даже не потрудился сообщить ей, что она угадала. Впрочем, она знала это и сама.

Дзыннь!

Оставался только оранжевый, но она не чувствовала ничего. После физически очевидной, осязаемой теплоты под-красного контраст был еще более ярким. «По сравнению с таким теплом оранжевый должен казаться холоднее, верно?» Правда, в комнате было довольно прохладно, но все же…

Дзыннь!

– Темнота, – сказала Тея. – В смысле, черный. Или как его там.

Дзыннь!

– Оранжевый, – сказала она. – Но это просто догадка, потому что вы перебрали уже все варианты.

«Могла бы придумать и что-нибудь похитрее, Ти…»

Дзыннь!

«Что? Мы еще не закончили?! Орхолам, смилуйся!»

Они видели ее насквозь. Никакой удачи не хватит надолго. Разве что…

«Чувствуй, Тея! Чувствуй!»

Дзыннь!

– Парилл.

Долгая, долгая пауза… Кажется, в комнате стало светлее.

– У нас нет извлекателя ци, так что испытание закончено, – проговорил мужчина. – Ты прошла тест. Отличный результат. Одевайся и уходи. Мы свяжемся с тобой, когда будет нужно.

После того как Тея вслепую оделась, кто-то помог ей снять маску и вытолкал за дверь. Прежде чем дверь закрылась, до нее донесся голос командира:

– Братья и сестры, нам необходимо многое обсудить…

«Я прошла? Я что, прошла?!»

И не просто прошла, а с отличным результатом? Даже красный с зеленым не спутала? Как это вообще возможно? Не может же быть, чтобы ей просто повезло? Математическая вероятность правильно угадать десять цветов из десяти… Сколько это получается? Один к десяти, потом к девяти, потом к восьми и так далее? Даже учитывая, что под-красный был более-менее очевиден… Да нет, не могло это быть просто везение! Такого везения не бывает.

«Или… вдруг они все же пытаются меня обдурить? А сами задумали какую-нибудь долгосрочную игру на доверие, потому что считают, что я могу быть им полезна в каком-то другом отношении?»

Однако Тея сама не верила в такое объяснение. Каждый раз, когда ей предлагали назвать цвет, она действительно замечала небольшую разницу. Небольшую, но ощутимую разницу в собственных мыслях, в собственных чувствах… «Но если это действительно так, значит, я… Помилуй, Орхолам!» Она не знала, что это значит, не знала, почему это может быть важным, но…

«Я не рабыня. Я – светорез!»