Пройдя три квартала, Тея поняла, что чисто уйти не удалось. Она могла сколько угодно считать себя невидимкой, и тем не менее за ней кто-то шел. Здесь, как и в чем угодно другом, были свои нюансы, но их в Черной гвардии специально учили замечать слежку. Поэтому Тея двигалась по городским улицам с большими предосторожностями. Едва расставшись с Лео, она пошла быстрым шагом – не бегом, но целеустремленно. Уже на пятом повороте все сомнения пропали: за ней следили.

«Странно. За Лео, учитывая его размеры, следить было бы в сотню раз проще. Но, может быть, они решили, что Лео будет соблюдать бо́льшую осторожность, именно по этой причине? Или они просто его боятся? А может быть, они следят за нами обоими?»

Человек, в котором она заподозрила «хвост», был небольшого роста. Рабочая одежда, туго завязанные сзади темные волосы, жидкая бороденка, украшенная тусклыми бусинами. В руке он нес сложенную шляпу-петассос, которую временами надевал на голову, а затем снова снимал, чтобы ей было сложнее заметить его постоянное присутствие сзади. «Неплохая уловка».

Судя по тому, как он шел, не крутя головой по сторонам, чтобы сориентироваться, эти районы были ему хорошо известны. Как бы позволив себе ослабить бдительность, Тея замедлила шаг и повернула обратно в тот квартал, из которого они только что вышли. Человек последовал за ней. Именно тогда она окончательно удостоверилась, что он за ней следит.

«Вот в такие моменты очень здорово работать в команде». С трудом удержавшись от улыбки, Тея направилась к месту их запасной засады. Это была идея Перекреста, и Тея гордилась его изобретательностью. Она всегда боялась, что Перекрест, такой благородный и честный, не сможет выработать в себе достаточно коварства для подобных дел.

В засаде сидели Госс и Винсен, готовые обезвредить ее «хвост». Также с минуты на минуту мог появиться Феркуди. Лео-Большому должен был ассистировать Дейлос; кроме того, Кип с Перекрестом были готовы пойти за Лео, если бы им показалось, что его преследуют. Такое разделение труда было оправданным: ни один враг не послал бы за Лео-Большим людей, не умеющих драться. Тем не менее в результате на долю Теи достались Госс с Винсеном – двое членов их отряда, вызывавшие у нее меньше всего восхищения, а в данном случае и уверенности.

Как обычно во время работы в городе, им было запрещено извлекать, если речь не шла о жизни и смерти: они не имели права раскрывать, кто они такие.

Тея свернула в переулок и подняла капюшон. Стоял холодный зимний день, так что этот жест не должен был особенно встревожить ее преследователя; в то же время капюшон был условленным сигналом для Госса с Винсеном, что ей необходима «чистка».

Тея поморщилась: «Не слишком ли поспешно я нырнула за угол?»

Она прошла по переулку мимо места, где укрывались Госс и Винсен, шепнула в их сторону: «Черные волосы, аташийская бородка», – и без задержки двинулась дальше. «Только не оглядывайся, Ти, иначе ты все выдашь».

Следующий угол она постаралась обогнуть как можно непринужденнее, однако остановилась сразу же, как только оказалась за ним. Сделав глубокий вдох, вытащила нож с широким плоским лезвием, опустилась на колени и высунула клинок из-за угла, пытаясь увидеть в отражении, не мелькнет ли тень в дальнем конце переулка…

Ничего! По крайней мере, она ничего не смогла увидеть. «Надо бы купить маленькое зеркальце для таких случаев…» Она ждала, уверенная, что вот-вот услышит звуки возни или короткий вскрик, когда Госс врежет преследователю палкой поперек голени, как было запланировано. Они собирались, если будет возможность, заодно ограбить его, чтобы придать нападению вид случайного налета, хотя главной задачей было помешать преследованию.

Ничего. «Куда же он подевался?»

Едва успев задать себе этот вопрос, Тея поняла, что у нее проблемы. Она качнулась назад, поднимаясь с коленей на стопы и собираясь вскочить на ноги, – и в этот самый момент ощутила, как чьи-то руки обхватили ее сзади.

Нападавший дернул ее назад, держа одной рукой поперек груди, чтобы помешать ей подняться. Ее реакция была мгновенной – такой гордилась бы любая гвардейская лучница. Когда у тебя нет шансов оказаться сильнее того, против кого ты сражаешься, нужно менять правила. Вместо попытки противодействовать рывку Тея еще больше усилила его, двинувшись в ту же сторону.

Застигнутый врасплох, ее противник попятился, и они вместе врезались в стену соседнего здания – однако тело мужчины смягчило удар для Теи. Его хватка ослабела, и Тея рванулась вниз, к земле. Тем не менее рука незнакомца, соскальзывая, отбросила ее руку, та хлестнула по стене, и когда они упали каждый в свою сторону, взгляды обоих внезапно оказались устремлены к ее ножу, выпавшему на мостовую.

Оба прыгнули к оружию, и оба потянулись за ним в один и тот же момент. Их тела столкнулись, но мужчина успел схватить нож за рукоять, а рука Теи вцепилась лишь в его руку возле запястья. Вновь не найдя сопротивления там, где он его ожидал, ее противник не успел остановить лезвие, которому Тея помогла в движении вверх – лишь в последний момент вывернув кисть мужчины так, что клинок вошел в его собственный живот.

Его глаза озарились потрясением, когда он ощутил холод лезвия в своей плоти, и это дало Тее необходимую паузу, чтобы вырвать нож из его пальцев. Потом их тела оказались тесно прижаты друг к другу. Мужчина протянул руку ей за спину, полуобняв, схватил пучок ее волос и с силой потянул. Его дыхание, жаркое и вонючее, обдало ее лицо.

– Адрастея Неумолимая, вот уж воистину, – пробормотал он. – Благослови меня, богиня! Благослови… меня…

Его смех звучал слабо, но он продолжал крепко держать ее в своих объятиях.

«Что?! Какого… Где же Феркуди?» Феркуди должен был ее страховать! Куда он подевался?

Тея была в ловушке. Она запаниковала. Ее рука с ножом была свободна, и она принялась наносить своему противнику удары – один, другой, третий… В этом тыканье не было никакого искусства; она не искала нужные углы, чтобы лезвие попадало между ребер, как ее учили на протяжении многих часов, – просто била снова и снова, вопя во всю глотку и почти не слыша своего голоса.

Все вокруг заволокло красным. Внезапно мир сделался тесным, жарким, невыносимым… Рядом кто-то кричал… Выкрикивал ее имя… Тея билась и выворачивалась, отпихиваясь локтями от незнакомца, который уже соскальзывал к земле, все больше ослабляя хватку, – и не попадая по нему.

Кто-то оторвал от нее низкорослого аташийца. Феркуди! Он поднял ее противника, обхватив сзади так, чтобы заблокировать его руки вдоль боков, и бегом устремился к дому напротив. Лишь в последний момент он опустил плечо и с силой впечатал незнакомца в каменную стену. Тот окровавленным мешком рухнул на мостовую, в грязь.

Тея рывком развернулась, мгновенно приняв низкую стойку и с дикой гримасой занося нож… Сзади, с поднятыми вверх руками, стояли Госс и Винсен.

– Орхоламовы яйца, Тея, это мы! – воскликнул Госс.

– Ух ты-ы, – протянул Винсен. – Да ты его укокошила!

Кажется, в его голосе звучало… одобрение?

Тея поглядела на мертвое тело: теперь это была просто груда окровавленных лохмотьев. Кровь пропитала волосы аташийца и его унизанную бусинами бороденку. «Откуда у него кровь в волосах?» Она даже не помнила, когда полоснула его по голове…

Ее тошнило, но одновременно она ощущала внутри холод. Мертвый холод. Холод убийцы.

– У вас есть какая-нибудь тряпка? – спокойно спросила Тея. – Я вся перепачкалась.

Госс с Винсеном переглянулись. Поглядели на Феркуди. Все трое одновременно покачали головами. На их лицах было нечто вроде благоговейного потрясения. Это было смешно, и Тея засмеялась.

По их лицам пробежала тень, как если бы ее поведение их напугало. А-а, они решили, что она смеется потому, что убила этого человека! Почему-то это показалось ей еще забавнее. Тея расхохоталась громче. В ее смехе звучали безумные нотки. Она подошла к лежащему телу, отыскала на его штанах участок, который казался чистым, и тщательно вытерла свой нож. Потом выбрала подходящий кусок штанины и принялась отрезать кусок ткани. Ребята стояли рядом, молча наблюдая за ее действиями.

Тея выпрямилась. Странно, но вид голой, поросшей волосами ноги мертвеца вызывал в ней большее недоумение, нежели сам факт того, что он мертв.

«И почему это некоторые мужчины такие… такие… мохнатые? Нет, волосатые – вот как это называется! Хотя это вроде бы то же самое… Странно, зачем нужно два слова, чтобы называть в точности одно и то же?»

Она взяла отрезанный кусок ткани и принялась обтирать лицо. Тряпка очень быстро стала липкой от крови. Тея оглядела себя: на ней была песочного цвета блузка – в смысле, она была песочного цвета раньше. Теперь ее покрывали кровавые пятна. Безнадежно испорчена!

«Опять я вся в крови…»

– Феркуди, – велела Тея, – отдай мне твою тунику.

– А?

– Мне нужна твоя туника, болван!

– Зачем?

– Потому что ты можешь выйти из этого переулка полуголый, и спустя десять минут об этом никто не вспомнит.

Тея поглядела на него: нет, все еще не щелкнуло.

– В отличие от того, если полуголой выйду я.

Прошло еще несколько мгновений. Феркуди непонимающе кривил лицо. Госс вполголоса сказал:

– Или если она выйдет отсюда в окровавленной одежде, Ферк.

– А-а! – До Феркуди наконец дошло. Он ослабил пояс и стащил с себя тунику. Тея тоже сняла свою блузку. «Будем считать, что у нас здесь поле боя, да?» Она даже не могла найти в себе сил придавать этому значение. «О нет, ребята из моего отряда увидят мой живот!..»

Кровь пропитала и сорочку тоже, проклятие! Это была любимая из трех ее сорочек, единственная, которая нигде не жала и не болталась. Тея расшнуровала ее и тоже сняла. Все трое парней глядели в сторону. Феркуди, старательно отводя глаза, молча протянул ей свою тунику, однако Тея взяла ее не сразу. Сперва она, воспользовавшись чистыми участками своей блузки (главным образом на спине), стерла кровь со своего тела – насколько это было возможно. «Вот еще одна причина, почему гвардейская униформа черного цвета: на черном не видна кровь. Умно придумано».

Натянув тунику Феркуди, Тея застегнула на поясе ремень и подобрала валявшийся возле трупа петассос. Парни продолжали топтаться рядом, словно деревенские олухи, даже не пытаясь чем-то помочь. Тея ногой подтолкнула к Винсену свою окровавленную одежду и приказала:

– Сложи это поаккуратнее. Феркуди, оттащи тело вон туда и спрячь под мусором. Госс, а ты нагреби земли на эти кровавые лужи.

Те продолжали стоять, очевидно все еще в ошеломлении от вида трупа на земле перед собой.

– Орхолам! – выругалась Тея. – Да шевелитесь вы! Время не ждет!

Это помогло: они наконец задвигались.

Через две минуты с небольшими паузами – в разное время, в разных направлениях – они покинули переулок. Никто не попытался их остановить. Никто не поднял тревогу. Как будто ничего особенного и не случилось.