Вода оказалась теплой и сразу вытолкнула его к поверхности. Это было первое предупреждение. Уже вынырнув и принимаясь плыть длинными гребками, как его научил (когда-то давным-давно, в другой жизни) один из домашних рабов семейства Гайлов, Гэвин вспомнил, что при слиянии вод реки Великой и Лазурного моря возникают коварные подводные течения и пятна теплой воды, рассеянные по всей дельте. Еще он вспомнил, что акулам не нравится пресная вода, выносимая из речного русла, а крокодилы со своей стороны не любят соленую воду, отчего они, скорее всего, будут держаться ближе к берегу. «Вот хорошо, то есть и у тех и у других будет шанс полакомиться мной».
И все же… что-то было в этом древнем синем спокойствии морской глади. Конечно же, лучше плыть по ней на проворном глиссере из синего люксина. Лучше ощущать солнце, ласкающее кожу, и контрастирующую с ним прохладу воды. И гораздо, гораздо лучше иметь возможность видеть эту синеву…
Он ощутил короткую боль потери и сразу же следом – захлестнувший его прилив чистейшей, беспримесной ярости. Ловко рассекая ладонями водную поверхность, Гэвин почувствовал внезапное желание, чтобы на него напала акула. Он хотел драться! Нет – он хотел убивать! Почувствовать ужас близкой смерти и наслаждение собственным мастерством убийцы. Чувство триумфа.
«Безумие…»
Гэвин греб прямо вперед, не задерживаясь, чтобы оглянуться. Он избавился от мешавших ему обрывков изодранной одежды, чтобы можно было набрать скорость. Впереди маячила речная галера, и Гэвин поспешил к ней. Кажется, он плыл быстрее, чем у него получалось прежде, – видимо, поджарые мускулы, наработанные греблей, лучше годились для этой задачи, чем прежние, мощные, развившиеся, когда он за считаные секунды разгонял глиссер от полной неподвижности до полета над волнами.
То чувство свободы ему уже больше никогда не ощутить…
Галера тронулась с места, когда до нее оставалось двести шагов. Впрочем, инерция судна еще оставляла ему шанс. Гэвин поднажал.
«Только не акулы. Пожалуйста, только без проклятых акул!» Вода струилась сквозь его бороду, создавая тянущее ощущение в подбородке, которого он никогда не чувствовал в своем гладко выбритом прошлом. «Пусть они меня не заметят! Еще немного…» Однако галера продолжала движение и спустя несколько минут уже не стояла перпендикулярно к нему. Он попытался срезать угол, но в результате просто поплыл параллельно – а затем вслед за ней. Галера удалялась все больше, и наконец Гэвин почувствовал, что выдохся.
Очевидно, он выплыл на середину фарватера: по обе стороны покачивались буи. Какое-то время Гэвин бесцельно греб вперед. Оглянувшись, он увидел «Шальную клячу». Их уже разделяло некоторое расстояние, но весла были опущены в воду, и судно разворачивалось в его сторону.
«Проклятие!»
Однако со стороны моря к нему поворачивала еще одна речная галера. Она должна была пройти вдоль фарватера в пятидесяти шагах южнее, поэтому Гэвин поплыл обратно к «Кляче». Но через минуту он понял, что ошибся в расчетах или галера сделала еще один поворот, поскольку теперь она шла прямо на него.
«Она меня утопит!»
Гэвин поспешно погреб вбок, но в этот момент увидел плавник и темную тень, мелькнувшую в воде в том же направлении. С колотящимся во рту сердцем он повернул обратно – и увидел с другой стороны вторую акулу. Слишком поздно сворачивать! Галера была уже совсем рядом, ее нос шлепался об волны, взметая с обеих сторон веера брызг.
Гэвин набрал в легкие как можно больше воздуха, перевернулся в воде ногами к приближающемуся корпусу и нырнул назад. Уже уходя на глубину, он ощутил удар в ступни, но спружинил и оттолкнулся, используя импульс движения судна, чтобы погрузиться в воду еще глубже. Он прогнулся, пытаясь занырнуть как можно глубже, чтобы не удариться о выступ киля, не ободраться о наросшие на корпус ракушки.
Перевернувшись в нормальное положение, Гэвин открыл глаза. На грудь давила толща воды. Сверху скользила чудовищная тень. Было невозможно в точности определить, насколько далеко еще простирается корпус. В одном ему, можно сказать, повезло: на корпусе не было слоя ракушек. «Ну конечно! Должно быть, это речное судно, а их проще держать в чистоте, да и двигаются они быстрее…» Значит, уже можно было выныривать, и даже если он рассчитал неверно, ему не грозила смерть от порезов и инфекции. «Хотя… если пустить кровь в эти воды, акулы не заставят себя ждать».
Гэвин заработал ногами. Потом его рука скользнула по чему-то шершавому и мускулистому – он едва успел увидеть очертания акулы, тотчас исчезнувшей в сумраке. От неожиданности он даже выпустил немного воздуха.
«Другого шанса не будет!»
С одной стороны галеры в воду погрузился ряд весел. Вода забурлила: судно делало резкий поворот. Оно замедлило ход как раз в нужный момент. С горящими легкими Гэвин пробкой всплыл на поверхность, едва не размозжив себе череп о последний выступ проплывавшего над ним корпуса.
Он выскочил из воды, барахтаясь и хватаясь руками за воздух, ослепленный брызгами. Его пальцы уцепились за что-то, но левая рука тут же соскользнула. Гэвин держался одной правой, его тело болталось, тащась по волнам следом за судном. Он едва не разжал пальцы, лишь в последний момент успев все же дотянуться левой и схватиться как следует.
Гэвин моргал и кашлял, пытаясь прийти в себя и сориентироваться. Его ноги по-прежнему волочились по воде, а руки вцепились в какую-то сеть. Ячейки были мелкими, и тонкие веревки врезались в пальцы, на которые приходился весь вес его тела.
Сеть не пустовала. В ней находилась тигровая акула. Живая. Одна из рук Гэвина располагалась совсем рядом с ее грудным плавником, вторая – только что не внутри широко разинутой пасти. Гэвин висел на сети, оттягивая ее немного в сторону от рядов бритвенно острых зубов, однако стоило твари броситься на него…
Акула бросилась.
Гэвин отпустил руку, и его тотчас мотнуло вбок; он не мог бороться с движением судна, тащившего его по воде. Вторая рука, застрявшая в сети, болезненно вывернулась. Гэвин едва не закричал от боли.
Потом он взглянул назад и чуть было не вскрикнул снова. Четыре плавника… нет, шесть! Шестеро акул преследовали корабль. А он болтался за кормой, словно приманка! Скорость судна была отнюдь не настолько велика, чтобы равняться с акулами.
Гэвин обнаружил, что по его вытянутой руке струится кровь. Это была не его кровь. Она сочилась из гарпунной раны в акульем туловище над его головой. Гэвин болтался в самом низу сети, так что его тело представляло собой удобный мостик между раненой акулой и водой. Он не так много знал об акулах, но ему доводилось видеть, какое бешеное возбуждение всегда вызывает у них кровь.
– Они идут на кровь, Клеос, – послышался голос с палубы над головой Гэвина. – Попробуй-ка добыть еще одну, прежде чем мы доберемся до пресноводья!
До него донеслось сиплое дыхание толстяка на палубе, различимое даже за плеском волн, потом над бортом высунулся кончик гарпуна. Гэвин едва не окликнул матроса – но передумал, прекрасно понимая, как он выглядит. Он выглядел как беглый раб. Любой моряк сочтет его законной добычей, подарком моря, и тотчас же снова засадит за весло. Без бумаг, доказывающих, что он свободный человек, Гэвин ничего не мог сделать. Разве что попробовать их убедить, что за него можно взять выкуп. Но кто его выкупит? Узнает ли Каррис о его бедственном положении прежде, чем о нем доложат его отцу? Поверят ли эти люди, что к их кораблю приплыл сам Призма, или сочтут его рассказ бредом безумца?
«Нет, больше я не сяду за весло. Лучше умереть».
Собираясь метнуть гарпун в волны, толстяк наступил на сеть, державшую руку Гэвина, и она сдвинулась с места. Гэвина снова мотнуло, и на этот раз сеть соскользнула, и его кисть оказалась на свободе. Она настолько затекла, что Гэвин даже не мог определить, держится ли он еще за ячею.
Гэвин забарахтался, отчаянно молотя ногами по воде, чтобы хоть чем-то себе помочь. Кое-как ему удалось зацепиться за сеть двумя пальцами другой руки – эти благословенные пальцы, превратившиеся в сплошные шрамы и мозоли после месяцев гребли, держали крепко, как крючки. И вот теперь, когда его волокло спиной вперед следом за судном, ему открылся превосходный вид на приближающуюся акулу. Было очевидно, что та не собирается тыкаться в него мордой наугад – акула готовилась к нападению.
Медленно вращаясь слева направо, Гэвин стиснул в кулаках пучки сети. Не было времени поднять голову, чтобы посмотреть, близко ли пасть пленной акулы наверху: он не отводил взгляда от той, что была в воде.
Уловив момент, когда акула бросилась вперед, он подтянул колени к груди. Острые зубы мелькнули рядом с его ступнями. Мимо! Тварь развернулась в воде, делая широкий круг. «Ей не нравится приближаться к судну. Она может нападать только непосредственно снизу, а так ей неудобно». По крайней мере, Гэвин надеялся, что правильно разгадал ее намерения, а также – что на глубине не плавало еще несколько тварей, избравших его своей жертвой.
Моряк на палубе уже вытаскивал свой гарпун из воды, и Гэвин увидел открывающуюся возможность. Сейчас гарпун повиснет на тросе, свисающем с кормы на расстоянии протянутой руки от него. Достаточно схватиться за трос и сильно дернуть – и моряк, не ожидающий ничего подобного, полетит за борт на корм акулам.
«То есть ты убьешь незнакомого человека, о котором ничего не знаешь. Убьешь невинного».
Да и черт с ним! Зато сам Гэвин останется жив, он будет свободен и к тому же вооружен.
На одно мгновение натянутый трос оказался вблизи, но Гэвин не смог вовремя разжать судорожно стиснутые пальцы, чтобы ухватиться за него, – а потом моряк отвел гарпун в сторону, чтобы он не запутался в сети.
«Проклятие!»
Гэвин снова обратил взгляд к акулам, но ни одна не собиралась нападать. Более того, они все больше и больше отставали. Моряк с гарпуном выругался.
– Пресноводье, – буркнул он раздраженно.
Теперь, когда зрение Гэвина вышло из боевого режима и он снова мог смотреть по сторонам, он увидел, что они уже вошли в устье реки и плыли вдоль западного берега. Река здесь была огромной – шире любой другой реки в мире. Однако берег был недалеко – именно такой, как и опасался Гэвин: грязный и илистый из-за медленного течения.
Что ж, если его галера причалит где-нибудь здесь, то по крайней мере разрежет ил своим килем, а возле пирса наверняка будет множество мест, где можно спрятаться. Если же они поднимутся выше по реке, он спрыгнет где-нибудь поблизости от Великого Моста.
Тем не менее через несколько минут он понял, что его расчеты были чересчур оптимистичными. Он по-прежнему висел за кормой галеры, и хотя его пальцам не приходилось держать весь вес тела, поскольку оно было наполовину погружено в воду, зато он должен был бороться с волнами, стремившимися оторвать его от корабля. Руки снова начинали неметь…
Гэвин решил попробовать взобраться по сети выше, но едва ему удалось убедить одну руку разжать смертельную хватку, как вторая предала его. Он полетел в воду.
Сперва боль в разжатых пальцах была мучительной, но, пока Гэвин барахтался, выбираясь на поверхность, он почти радовался ей. Это было обещание, что его руки все же будут функционировать хоть когда-нибудь.
Галера уже успела отплыть на приличное расстояние. Гэвин принялся оценивать обстановку. Здесь, в устье реки, в свете заходящего солнца, он был виден гораздо лучше, чем прежде, в море. Если он поднимется вверх по реке достаточно далеко, то окажется в зоне действия городских законов и тогда по меньшей мере сможет надеяться, что его передадут городским властям, а не отправят в рабство немедленно. «Впрочем, это зависит от того, насколько законопослушным окажется капитан, который меня подберет. Лучше вообще не попадаться».
По счастью, Великий Мост был уже довольно близко. Если получится добраться туда, можно будет спрятаться в его тени, а потом подплыть к одной из огромных опор, вскарабкаться по ней и выйти на берег по мосту.
Гэвин немедленно принялся действовать. Он не привык долго раздумывать, иначе бы не добился в жизни столь многого.
Когда до моста оставалось двести шагов, он увидел сразу две вещи, от которых у него перехватило дыхание, хотя и по противоположным причинам. Из-под Великого Моста выплывала рутгарская боевая галера. Ее штандарт, развевавшийся на низкой мачте – намеренно укороченной, чтобы быть на пару шагов ниже пролета моста, – носил гордое изображение быка семейства Маларгос. И в тот же момент Гэвин увидел дельфина, который разрезал речные воды, направляясь к нему. Животное то и дело выпрыгивало из воды, и хотя Гэвин не мог различить его цвет, он узнал его по рисункам: мускулистого, с длинным носом. Речной дельфин!
«Сюда! Плыви сюда, прошу тебя, маленькое чудо!»
Гэвин слышал рассказы о дельфинах, которые спасали пловцов. Говорили, что они позволяют людям забраться им на спину и ехать верхом. Этот дельфин был его единственной надеждой вовремя нырнуть под мост и спрятаться в его тени.
Речной дельфин… Он, разумеется, не мог видеть, был ли зверь розовым; но пусть тот даже будет желтым, как моча, Гэвина это не волновало. Дельфин был его спасением.
Гэвин продолжал плыть, и дельфин скользил все ближе к нему. В последний момент речной зверь развернулся и сильно ткнул его носом в ребра. От неожиданности Гэвин вдохнул немного воды. Прежде чем он успел откашляться, дельфин снова вынырнул из ниоткуда и нанес новый удар, от которого у Гэвина затрещали ребра. Он забил руками по воде, хватая ртом воздух.
Третий удар пришелся по голове, и Гэвин, оглушенный, снова набрал полные легкие воды. В его глазах потемнело, и он потерял сознание.