Было странно снова оказаться в библиотеке после всего, что с ним произошло со времени последнего посещения. Все здесь оставалось в точности таким, как помнилось Кипу. Он шел мимо письменных столов с вырезанными в столешницах отверстиями для чернильниц во избежание их опрокидывания, мимо бесконечных рядов стеллажей, расположенных концентрически – помещение было круглым, и шкафы немного изгибались, чтобы соответствовать кривизне стен. Это была лишь одна из многих библиотек на Малой Яшме, но именно сюда доступ был открыт даже дисципулам-первогодкам, и потому именно здесь Кип проводил основную часть своего времени.

Охваченный ностальгией, он подошел к одному из столов, за которым сидел молодой книгочей, сутулый и близорукий.

– Прошу прощения, – обратился к нему Кип, – я ищу Рею Сайлуц.

Эта приветливая библиотекарша очень помогла ему в изучении игральных карт и много чего еще. Кроме того, именно она направила его к Зеркалу Янус Бориг.

– Угу, – буркнул молодой человек и вернулся к своим стопкам книг и заметок. По-видимому, он был очень углублен в работу.

– Простите, мне…

– Здесь нет книг по Рее Сайлуц. Если у вас какие-либо претензии, вы можете подать жалобу в Канцелярию Вероучения.

– Что? – не понял Кип. – Да нет, я ищу не книги о ней, мне нужна она сама! Такая высокая, худощавая, с узким лицом, темноволосая. Она обычно работала в поздние смены.

– Передайте Тимеусу, что он удачно пошутил. От души надеюсь, что рецензенты разнесут его трактат в клочья.

– Я не знаю никакого Тиме…

– Пожалуйста, тише!

И библиотекарь вернулся к своей работе.

Кип сдался. «Ладно, может быть, найдется кто-нибудь из более поздней смены, кто будет ее знать. Но это, конечно, странно…»

– Мне нужен доступ к верхним уровням библиотеки, – сказал Кип.

– Какой год обучения? – раздраженно спросил библиотекарь.

– Я курсант Черной гвардии.

– Докажите.

– Выйдите-ка на минуточку из-за стола, – сказал Кип, разминая кулак.

Сутулый юноша вовсе не выглядел устрашенным.

– За нападение на библиотекаря вы будете на год лишены доступа во все библиотеки.

Кип развернул в руке воображаемые карты. «Рам-задира»: «На год? Не так уж и долго!» Легкая угроза в тоне голоса и позе, с намеком на физическую слабость оппонента и перспективой тыканья его туда носом, словно в собачье дерьмо.

«Умный Рам»: «На год? В военное время? Учитывая, что я гвардеец, которому эти знания могут быть необходимы для боя? Сомневаюсь!»

«Рам-господин»: «Я – Гайл! Думаете, кому-то придет в голову наказывать Гайла за ваш разбитый нос? Да я могу с балкона вас скинуть, и никто даже не пикнет!»

Хуже всего, что он действительно рассматривал возможность разыграть каждую из этих карт, а то и все разом… Кип остановился, чувствуя отвращение к себе. «Далековато ты ушел от Ректона, а? От беспомощного слабака – до хулигана и рабовладельца!» Он давно знал, что меняется. Но прийти вот к этому? Разве таким он хотел стать?

– Простите меня, – сказал Кип от всего сердца. – Это была шутка, причем неудачная. Недостойная меня и несправедливая по отношению к вам. Я прошу вас меня извинить.

Судя по взгляду библиотекаря, вид Черного гвардейца, извиняющегося за свои действия, был самой странной вещью, какую ему доводилось видеть.

– Извинения приняты, – отозвался он, пожимая плечами. – Ваше имя?

Он принялся рыться среди бумаг, видимо ища нужную форму.

– Кип Гайл.

– Что? Богоуб… – Библиотекарь закашлялся, снова лихорадочно зарылся в бумаги, потом остановился. – Э-гм, конечно… Вы можете сразу подниматься наверх, мастер Гайл.

Кип не чувствовал радости от победы. «Богоубийца»… Еще одно бремя, еще одно подразумеваемое обещание – как будто, если он сделал это однажды, то, несомненно, сможет и повторить.

– Э-э… еще один вопрос, – сказал Кип, снова поворачиваясь к натужно-приветливой улыбке библиотекаря. – А мог бы я сразу подняться наверх, ничего не спрашивая?

– Конечно. Но если бы вас обнаружили в библиотеке, куда вы не имеете доступа, вас ждало бы суровое наказание. Но, разумеется, мы не несем стражу у дверей или что-нибудь в таком роде. В конце концов, это всего лишь книги.

«Добрый старина Кип! Ты был готов ломиться в эти двери, а их, оказывается, никто и не запирал!»

* * *

Первым, кого увидел Кип в запретном разделе библиотеки, был командующий Железный Кулак.

«Что?!»

– Командующий! – приветствовал его Кип. – Как здорово, что вы здесь! А то все эти разговоры про «запретный раздел» малость меня напугали…

Железный Кулак резко поднял голову.

– Я работаю, Молот.

– Над чем? – с интересом спросил Кип.

– Молот… Иди своей дорогой.

Кип наклонил голову, чтобы разглядеть название, и прочел вслух:

– «Мать королей: неофициальное исследование аборнейских родословных»… Это вам зачем? А эти другие…

– Молот, как ты думаешь, далеко ты сможешь убежать за двадцать четыре часа? – ровным тоном спросил Железный Кулак.

В мозгу Кипа – крошечном, крошечном мозгу – загорелась тусклая лампочка: «Это предупреждение, дебил!»

– Так точно, сэр! – отчеканил он и поспешил удалиться, пока не услышал чего-нибудь еще, что могло предвещать только новую боль.

Кип подошел к другому столу, за которым сидел и читал книгу люксиат на пять-шесть лет старше его.

– Простите, вы не могли бы мне сказать, где тут хранятся данные о генеалогиях?

Молодой люксиат поднял голову, виновато пряча глаза, словно он читал что-то запретное. Впрочем, его книга была на каком-то неизвестном Кипу языке, так что было невозможно угадать, в чем дело. Люксиат нахмурился и сказал:

– Вы прошли мимо нужного стеллажа. Это вон там, где сидит тот здоровенный гвардеец.

«Здоровенный гвардеец»? Неужели он не узнал Железного Кулака, невзирая на его заслуженную славу? При виде командующего жители Большой Яшмы останавливались посмотреть – и не только из-за его мощного телосложения и мужской красоты. Впрочем, население Хромерии огромно, и, разумеется, для кого-то знаменитостями являлись ученые или люксиаты – люди, которых Кип, в свою очередь, едва знал. Наверняка этот юноша был бы поражен не меньше, обнаружив, то Кип не способен опознать одного из шести Верховных люксиатов.

«Мысль, вселяющая смирение… Впрочем, чтобы меня смирить, мыслей обычно недостаточно».

Тем не менее, как бы Кипу ни хотелось поглядеть на генеалогии и семейные истории (а ведь сколько времени и крови он потратил, добиваясь доступа к ним! Собственно, ведь ради этого он и поступил в Черную гвардию), после полученной от Железного Кулака выволочки он не мог просто подойти и сесть с ним рядом.

– А как насчет черных карт? – вдруг выпалил он.

Это слетело с его языка само собой. Молодой люксиат, не отвечая, воззрился на Кипа. Его лицо казалось знакомым, но, вероятно, в этих идиотских рясах все люксиаты кажутся похожими друг на друга.

– Еретические колоды, – пояснил Кип.

«Давай, Кип, копни еще поглубже…»

– Ох уж эта молодежь! Вам и так предоставили доступ раньше, чем остальным, а вы уже хотите большего. – Молодой люксиат покачал головой. – Эти книги находятся в запретном разделе.

– Погодите-ка, – сказал Кип, – а это разве не запретный раздел?

– Вы думаете, он один?

– Думал… до настоящего момента.

– Вы умнее, чем кажетесь.

– А?

– Но, очевидно, ненамного, – подытожил люксиат, закрывая свою книгу. Он по-прежнему выглядел напряженным. – Простите. Послушайте, я понимаю: вы курсант Черной гвардии. Но это не дает вам позволения читать что угодно. Материалы по ересям и тайной магии закрыты для всех, кроме Цветов Спектра и тех, кому был выдан специальный допуск. Черные карты потому и называются черными, что они еретические, а следовательно…

– Следовательно, книги о них находятся в разделе ересей.

– В запретных разделах, но вы почти угадали.

Кип видел, что так он ничего не добьется. Добывать новые разрешения? Он только что говорил с Белой, мог бы и спросить у нее. По крайней мере, она бы поняла его интерес к черным картам… но это вовсе не значило, что она согласилась бы предоставить ему доступ к ним.

И вообще, что он тут делает? Пытается раскопать какие-либо скандальные сведения, чтобы уничтожить Клитоса Синего? Как знать, имеет ли это еще ценность для его отца? «Ты опоздал, Кип. Ты снова опоздал!»

Гэвина держат на пиратском судне. Наверняка пираты обращаются с ним неплохо: в конце концов, он ведь Призма. Впрочем, им, наверное, пришлось завязать ему глаза или придумать еще что-нибудь, чтобы он не разнес их всех в клочья своей магической силой. Тем не менее кто может знать, когда он вернется обратно?

– Как вас зовут? – поинтересовался Кип.

– Квентин. Простите… Квентин Нахид.

Этот Квентин был нервный тип. Похоже, он боялся даже поглядеть Кипу в глаза. Ох уж эти ученые!

– Рад с вами познакомиться, Квентин. А если у меня будет допуск, как мне это подтвердить? – спросил Кип.

– Вы что же, собираетесь прямо сейчас идти его получать? – спросил Квентин. Его улыбка говорила: «Как мило, кажется, этот мальчик считает, что это проще простого!»

Кип не ответил: он не был большим любителем снисходительных улыбок. Квентин покачал головой, сдаваясь:

– Сейчас вернусь.

Он прошел к одному из столов, предназначенных для библиотекарей, и принялся рыться в выдвижном ящике, одновременно обмениваясь любезностями с сидевшей за столом женщиной. Вернувшись, он вручил Кипу маленький квадратик красного пергамента.

Кип быстро заполнил нужные пробелы, после чего, под недоумевающим взглядом Квентина, подошел к Железному Кулаку.

– Сэр, вы не могли бы подписать мне эту бумагу? – Кип вручил ему перо.

– Молот, ты представляешь себе, сколько существует способов сделать тебе больно при помощи этого пера?

– Никак нет, сэр.

– Хочешь это выяснить?

– Только если это знание останется чисто академическим и не перейдет в практику, сэр.

Уголок рта командующего дернулся вверх… да нет, не может быть. Просто померещилось.

– После этого ты больше не будешь меня тревожить, – уточнил Железный Кулак. Это был не вопрос.

– Ни в коем случае, сэр!

Командующий подписал бумагу, едва взглянув на нее.

– Молот, судьба снисходительна к смелым… однако больше не испытывай свою смелость на мне.

– Так точно, сэр!

Кип вернулся, чтобы взять свои вещи и спросить дорогу к запретному разделу. Квентин отвечал рассеянно – кажется, он был потрясен тем, насколько легко у него все получилось.

– Слушайте, Квентин, э-э… спасибо вам! Вы мне очень помогли.

– С величайшим, гм… Со всем моим… Нет, я не могу поверить, что вы вот так запросто…

– Да, я знаю, это несправедливо. Постарайтесь не слишком меня ненавидеть. Дело в том, что моя семейка… В общем, мы привыкли получать больше, чем заслуживаем. Слушайте, а что вы изучаете? Может быть, прихватить там для вас какую-нибудь нужную книжку? Правда, вы все равно не сможете вынести ее из библиотеки, так что мне придется сидеть здесь, пока вы с ней не закончите, но если это чем-нибудь вам поможет…

– Но это же очень опас… в смысле, прекрасно! Конечно же, я буду вам очень благодарен! Я… я изучаю множество вещей… Видите ли, я… я эрудит. – Он порозовел. Его взгляд метнулся к лицу Кипа, но он тут же отвел глаза и поспешно заговорил вновь: – Прошу прощения, я очень пытаюсь преодолеть в себе ложную скромность, но это поистине… Как бы там ни было, я изучал жития святых первого столетия; я выучил наизусть все, что написали Альбан и Странг, вместе с толкованиями… Ритуалы перехода, употреблявшиеся во времена Каррис Слепящей Тени… Немного альтернативной истории… Но вы уже меня не слушаете! Да, запоминание всех этих комментариев обычно требует некоторых… там их пять томов… Или нет? Впрочем, неважно.

«Он действительно все это изучил? Кажется, он может быть полезен».

– А что-нибудь более современное? Или это тоже «слишком опасно, в смысле, прекрасно»? – спросил Кип, легкой улыбкой показывая, что он всего лишь шутит.

– Под «более современным» вы подразумеваете настоящее время?

Впрочем, вопрос Квентина заинтересовал, и он, кажется, позабыл свою неловкость, когда разговор перешел на его территорию.

– Разве это не одно и…

– Простите мне мою педантичность. Хм-м… Структура устойчивых племенных иерархий в Аборнее вас не интересует? Или современные мученики… Видите ли, я некоторое время думал, что мой собственный путь может свернуть в сторону миссионерства, а то, глядишь, и мученичества… Хм-м, что еще? Технологии храмового строительства…

– А о современных родословных вы, случайно, ничего не знаете? О том, что происходило в нынешних благородных семействах во времена войны Ложного Призмы?

– Увы.

– Ну что ж…

Что ж, подумал Кип, было бы слишком наивно надеяться, что Орхолам пошлет ему именно того ученого, который будет знать все, что ему нужно. Большей неожиданностью оказалось то, как легко у него вылетели слова «война Ложного Призмы». В Тирее, где он вырос, ее всегда называли «войной Призм». Кип сказал так не потому, что хотел втереться в доверие, – он вообще не выбирал слов. «Это место меня меняет», – подумал он.

– Ваше лицо кажется знакомым. Мы с вами раньше не встречались?

Квентин покачал головой, потом моргнул и замер, снова охваченный смущением. «Странный парень…»

– Не знаю… Наверное, это возможно. Только, пожалуйста, не обижайтесь, но я действительно не обращаю большого внимания на Черных гвардейцев.

Что ж, это можно понять. Кип и сам вряд ли посмотрел в лицо хотя бы одному люксиату за все время, что он пробыл в Хромерии.

У него родилась мысль. По словам Квентина, тот мог запоминать внушительные объемы текста, и у него явно имелось разрешение изучать все, что ему заблагорассудится. Похоже, он считался на особом положении и пользовался определенной свободой – примерно как сам Кип… хотя, в отличие от Кипа, Квентин заслужил свои привилегии.

– Скажите, Квентин, вы, наверное, знамениты в своем кругу, так?

– Ну, я не назвал бы себя знаменитым… Кровь и ад! Вот опять: ложная скромность… – Он вздохнул. – Да, в моем ограниченном кругу я довольно известен. – Он снова порозовел. – Прошу меня простить за грубое выражение.

– И много им потребовалось времени, чтобы затащить вас в свою политику?

– Что? Кому? Простите, я не понимаю…

– Люксиатам. Тем, кто стоит над вами.

Впрочем, Кип видел, что Квентин отлично понял, о чем он говорит.

– Магистериум – это рука Орхолама на земле! Он не политизирован, как другие учреждения.

Квентин говорил нервно, как бы защищаясь. Мгновение Кип колебался, не придержать ли ему свой болтливый язык, но потом все же не удержался:

– Вы лжете. Хм-м… Жаль! Мне показалось, что мы могли бы стать друзьями. Всего вам хорошего, брат Нахид!