Кип спустился до нижнего уровня, намереваясь зайти на тренировочную площадку Черных гвардейцев, но, когда лифт остановился, не смог заставить себя выйти наружу. Он был переполнен чувствами после встречи со всеми этими людьми, после необходимости противостоять своему деду. Его трясло.

Те недели, которые у него заняло возвращение в Хромерию, дали ему время все обдумать. Было ясно, что после того, как Кип с Гэвином канули в морскую пучину, Красный люкслорд вряд ли возьмет на себя ответственность за их исчезновение. Не позволит он и лишить себя услуг своего преданного раба, Гринвуди. Значит, он наверняка выдумал какую-то историю, обвинив во всем Кипа.

Итак, зная, что ему придется отвечать за преступление, которое он в действительности пытался предотвратить, Кип подготовился как мог. Он наметил для себя курс действий, при помощи которого надеялся достичь какого-то перемирия с человеком, вероятно обвиняющим его в убийстве и измене. Едва лишь сойдя с корабля, он первым делом расспросил у людей на берегу о том, что они знают о судьбе Гэвина. В любом случае, однако, его приход на заседание Спектра должен был повлечь за собой тюремное заточение и наказание, и Кип не понимал, почему этого до сих пор не случилось.

Одной из вещей, на которые он рассчитывал, был тот факт, что Андросс – выцветок. А это внезапно оказалось не соответствующим действительности. Его дед по-прежнему был в капюшоне и темных очках, но Кип сразу же понял, что что-то изменилось. Голос Красного люкслорда звучал по-другому; и к тому же он больше не носил перчаток. Лучшая из Киповых карт выскользнула из его руки! Он-то надеялся угрожать деду разоблачением; на худой конец, если бы его стали волочить в тюрьму, он мог попытаться стащить с головы Андросса капюшон, чтобы показать всем, кем является этот человек.

Там, в комнате заседаний, у Кипа не было свободного момента, чтобы подумать о том, что это может означать. «Человек стал выцветком, а потом снова превратился в обычного человека? Это попросту невозможно!» Кип молол что придется, плел небылицы с легкостью, которой сам в себе не подозревал, настолько ошеломленный и заинтригованный своим открытием, что даже забыл о том, что ему следует испытывать потрясение от пребывания в присутствии целого Спектра.

И каким-то образом это сработало.

Он заметил скрытную лукавую усмешку в уголке Андроссова рта. Сперва в ней было удивление, но затем – одобрение. Словно Андросс был рад, что ему подвернулся достойный противник. Может быть, поэтому он и позволил Кипу соскочить с крючка – только для того, чтобы можно было продолжать игру?

Кип поежился. «То есть я жив благодаря милости Андросса Гайла? Нет, даже не так: я жив лишь потому, что Андроссу не хватает развлечений. Вот оно! Это больше в духе старого упыря. Это имеет смысл».

Он вдруг понял, что хотя, по идее, ему первым делом должно хотеться повидать своих собратьев по Черной гвардии, сейчас он не сможет вынести их вида, Орхолам знает почему. Кип вернулся в лифт и поехал дальше вниз. Он спустился до самого нижнего уровня, где у Призмы был личный тренировочный зал. Ключ, который давным-давно дал ему командующий Железный Кулак, он, конечно же, потерял, но возле двери находилась сверхфиолетовая панель. Прежде Кип ее почти не замечал – она была плоской и черной, всего лишь в несколько пальцев шириной. В прошлый раз он даже не понял, что это такое, и выбросил ее из памяти. Однако сейчас до него дошло, что она сделана из того же материала, что и панели управления в комнате Призмы.

Набрав немного сверхфиолета, Кип запустил в нее люксиновые нити. Ага, внутри имелся еще один замок, чтобы обезопасить дверь и от сверхфиолетовых извлекателей тоже, но сейчас он был не заперт. Кип нажал сверхфиолетовым щупальцем, и обычный замок со щелчком открылся. Кип вошел внутрь.

* * *

Тишина бальзамом пролилась на его душу. Он обмотал кисти рук длинными полосами ткани, как учил его Железный Кулак. Пожилая вдова Корина снабдила его одеждой, и хотя это было не совсем то, что нужно для тренировок, Кип знал, что вскоре ее сменит гвардейская форма и одежда хромерийского дисципулуса.

Он принялся обрабатывать тяжелый мешок. Сперва не спеша. Семь-десять минут, так говорил Железный Кулак, чтобы разогреть кулаки и суставы и подготовить их к сильным ударам.

Неловкий удар – и запястье болезненно вывернулось. Кип досадливо хмыкнул: он неправильно обмотал кисть. Но вместо того чтобы разматывать бинт и начинать все заново, он просто укрепил запястье зеленым люксином. Ему понравилось, и тогда он сделал из люксина целую перчатку, добавив такую же на второй руке.

«Так-то лучше!» Семь минут он осыпал мешок легкими ударами, чувствуя, как разогреваются кулаки, чувствуя боль, которая была почему-то приятной, чувствуя облегчение от того, что больше не надо было думать, думать, думать без конца.

Он перешел к груше на растяжках – более мелкой цели, которая после удара отскакивала обратно, тренируя рефлексы. Привыкнув к ее движению, он затем стал смотреть вдаль, за нее, используя для реакции периферическое зрение.

После этого Кип подошел к турнику и обнаружил, что может подтянуться целых три раза. Три! Это казалось невероятным и одновременно невероятно жалким достижением. Три раза…

Он снова вернулся к мешку. По какой-то случайности на нем включились световые сигналы, подсвечивавшие области, которые должны были быть его следующей мишенью: правая почка, живот, левая сторона челюсти. На каждый удар мешок реагировал, загораясь определенным цветом в зависимости от приложенной силы – от легких ударов вспыхивал синий, более жесткие вызывали оранжевый. Прошло совсем немного времени, прежде чем Кип начал пыхтеть от усилий, пытаясь заставить мешок загореться красным.

Он наклонился, упершись руками в колени. Надо было отдышаться – последние удары по этой треклятой штуковине исчерпали его силы.

«Да нет же, они исчерпали только силы твоих мускулов. Магически ты можешь бить гораздо сильнее!»

Однако ему совсем не хотелось пулять в мешок зелеными упругими «шарами судьбы», чтобы они скакали по всему залу. Если он мог вкладывать волю в свои мышцы для того, чтобы швырять магическую субстанцию, почему бы ему с помощью воли не укрепить сами мышцы?

Ему припомнилось, как выцветки в Гарристоне скакали с крыши на крышу, в момент прыжка стреляя вниз люксином и тем самым усиливая толчок. Ту же концепцию использовал и Гэвин в своих глиссерах и «морских колесницах». Впрочем, в обоих случаях взаимодействие происходило скорее вне тела – но это ведь не обязательно, не так ли?

Кип начертил себе щитки для защиты голеней и скинул обувь. Сейчас будет больно – как обычно. Он принялся пинать тяжелый мешок, чтобы разогреться для предстоящей задачи. Хотя ему дюжину раз показывали, как вкладывать силу в удары ногами, почему-то до сегодняшнего дня это не могло запечатлеться в памяти тела. Может быть, помогло то, что он немного сбросил вес. Сперва он отвел обе руки влево в защитной позиции, растягивая тело и одновременно разворачивая левую стопу носком назад, чтобы бедра раскрылись, потом рывком вернул руки, и сила вращения придала мощи правой ноге, которая взмыла вверх и врезалась в мешок сбоку, так что он закачался на крюке. «А мешок, между прочим, весит два семерика. Очень неплохо!»

Кип повторил те же движения с левой стороны, правда, не с таким успехом.

Ну ладно, достаточно разминки. Он наполнил свое тело зеленым люксином, потом проткнул им кожу с задней стороны правой пятки. Поморщившись, расширил разрыв… «Ну, сейчас посмотрим!» Он встал, отставив правую ногу назад, скрутил тело, развернулся – и когда его правая нога вылетела вверх, выстрелил из нее зеленым люксином.

Внезапный перенос веса люксина из его тела в воздух – но на этот раз не противостоящий весу тела, но добавляющийся к нему – заставил Кипову ногу вылететь вперед с потрясающей скоростью. Удар по мешку получился таким сильным, что он потерял сцепление левой ноги с полом и шлепнулся на бок.

От дверей донесся взрыв хохота.

Кип в ужасе вскочил на ноги. В зале стояло с полдюжины его товарищей-курсантов во главе с Перекрестом, на лице которого расплывалась широченная улыбка.

Кипу показалось, что за те недели, что они не виделись, молодые гвардейцы изменились, если такое возможно. Перекрест казался плотнее, его высокое поджарое тело выглядело еще более мускулистым, чем прежде, но глаза словно бы повзрослели на пять лет – то ли из-за гибели его любимой девушки Люции, то ли после участия в Руском сражении. Железные руки Лео-Большого казались еще более могучими. Госс, как всегда неопрятный, в кои-то веки не ковырял в носу, зато неустанно теребил его своим здоровенным пальцем. Малыш Дейлос не вырос, однако его тело понемногу начинало казаться жилистым, а не просто тщедушным. Очки Бен-хадада по-прежнему имели опускающиеся линзы, но он явно над ними поработал. Прежде у них был такой вид, словно их скрепили веревочками и клеем, теперь же это была работа мастера, которая великолепно дополняла горевший в его глазах яркий огонь интеллекта. Один лишь Феркуди, казалось, нисколько не изменился: все тот же обалдуй с носом, похожим на скалистый утес. Фактически его вид чрезвычайно утешил Кипа.

– Здорово, что наш Молот дерется лучше, чем… э-э… лягается, – проговорил Феркуди. – Или, погоди-ка, лягаться ведь это тоже драться, верно? Эх, пр-ротуберанец!

Все рассмеялись. «Протуберанец» – это было ругательное слово, которое Феркуди недавно изобрел и употреблял к месту и не к месту.

– Заткнитесь, щенки, – добродушно сказал им Перекрест.

Как и подобает Черному гвардейцу, занимающему первое место на курсе, он был у них лидером. Он склонил голову перед Кипом:

– Привет, Богоубийца.

Это было произнесено ровным тоном, так что было непонятно, поддразнивает он Кипа или говорит серьезно. Зная Перекреста, можно было предположить, что он хотел, чтобы желающие могли принять его приветствие за шутку, но на самом деле действительно имел это в виду.

«Ах ты ж…» Кип надеялся, что это прозвище погибнет вместе с тем, прежним Кипом, которого он навсегда оставил на корабле.

– Привет, Крест. Что… что вы все тут делаете?

– Здесь – в смысле, в тренировочном зале Призмы? Ну, дворы нынче все забиты новичками, которых набрали на войну, так что нам пришлось потесниться. Какое-то время мы занимались в складских помещениях и пустых классных комнатах, а потом Тее каким-то образом удалось добыть нам разрешение использовать этот зал, когда во дворах не хватает места. Я-то как раз собирался выкинуть ее из отряда, проку от нее было мало, но после того, как она привела нас сюда…

– Эй, – тихо проговорила Тея.

Непонятно когда, но она уже успела стырить у Феркуди синий люксиновый клинок и теперь с милой улыбкой прижимала его острие к пояснице Перекреста, как раз в области почек.

– Налицо нарушение субординации, – ухмыльнулся тот.

– Но я думал, что вы… я думал, вы все считаете меня предателем, – наконец выдавил из себя Кип.

Вот оно – вот почему для него была невыносима мысль о том, чтобы присоединиться к ним. Это были единственные люди в его жизни, рядом с которыми он чувствовал себя своим, – и именно они теперь должны были смотреть на него как на изгоя, предавшего их доверие!

– Молот, ты, конечно, парень импульсивный, но не глупый. Мы даже на мгновение не поверили, что ты мог попытаться убить Красного люкслорда. Что за ерунда! Ты ведь мечтаешь стать Черным гвардейцем, а защита Цветов Спектра – наша прямая обязанность! Конечно, ты никогда в жизни не отрекся бы от этого! Другое дело, когда твой отец упал за борт, а ты не раздумывая прыгнул следом – вот это в твоем духе, без вопросов!

«Гм… ну допустим».

– А как вы… откуда вы так быстро узнали, что я вернулся?

– А, это Тея. Ужасная сплетница.

– Эй-эй, полегче, – предупредила Тея. По какой-то причине она метала мрачные взгляды в Дейлоса, но не стала ничего уточнять.

Перекрест снова улыбнулся:

– Командующий Железный Кулак догадался, что ты можешь быть здесь. Он сказал: иногда люди, которым довелось участвовать в сражениях, пытаются закрыться от других, когда возвращаются домой.

– Вот об этом тебе не следовало говорить, дурень, – вмешалась Тея. – Кип, а что ты тут такое делал? Ты изобрел новый удар ногой?

Похоже, ей не терпелось поговорить о тренировках. Ну что же, почему бы и нет. Вообще-то их с Кипом еще ждал разговор о том, почему она оказалась в городе вся в крови, но, понятное дело, не сейчас.

– У тебя кровь, – заметил Перекрест.

– Ничего, это просто эксперимент, – отозвался Кип.

Они собрались вокруг него.

– Давай показывай, – подбодрил его Бен-хадад. До этого момента он казался непривычно обеспокоенным, но теперь его глаза зажглись при возможности нового открытия.

И Кип принялся объяснять. Потом он еще раз пнул мешок, показывая, как это работает. Оказалось, что, если повторно формировать люксин в одном и том же месте, тело понемногу приспосабливается и кровь почти не течет, однако на первых ударах это выглядит так же, как обычная рана. Из его пятки полетели брызги незапечатанного люксина пополам с кровью, словно дым из пушечного жерла. Правда, на этот раз он сумел сохранить равновесие, но зато едва не вывихнул себе колено. Сила удара была невероятной.

Мешок загорелся красным. Ребята молча смотрели на Кипа. Они были под впечатлением.

– Вы… э-э… можете использовать это как вам больше нравится, – пояснил Кип. – Наверное, вам придется, гм, вычислить ваш собственный центр тяжести и все такое, но в целом, если вы, допустим, бежите и выстреливаете люксином назад из плеч, скорость должна увеличиться. Или во время прыжка…

– Из задницы! – восторженно выкрикнул Феркуди. – Полет вонючки! – Он напоминал Кипу молодого щенка, выведенного на прогулку.

Курсанты рассмеялись, но тут же замолчали: все были поглощены мыслями о разворачивавшихся перед ними возможностях.

– Вообще-то я собирался предложить бедра, – хмыкнул Кип. – В смысле, если выстреливать из стоп, то тебя, скорее всего, перевернет и шарахнет головой об землю.

– Но ты, Феркуди, можешь делать это из задницы, если хочешь, – вставила Тея. – По крайней мере, так ты используешь свой центр массы.

Все снова засмеялись и вновь утихли. Лео-Большой повернулся к Перекресту:

– Я никогда ни о чем таком не слышал. Это не запрещено?

Перекрест покачал головой:

– Это не инкорпорация, так что я не вижу, почему бы этого не делать. С другой стороны, лучше этим не злоупотреблять, не то сожжешь свою жизнь и сам не заметишь.

– Но это в принципе относится к любому цветоизвлечению, – заметила Тея. – Если делать это с умом… Только подумай, мы будем бегать быстрее, бить сильнее, прыгать дальше!

– Не может быть, чтобы я первый до этого додумался, – сказал Кип, внезапно смутившись.

– Любое блестящее открытие кажется очевидным после того, как оно сделано, – сказал Бен-хадад.

– Ты действительно только что это изобрел? – спросил Перекрест. – Тебе никто не подсказывал?

Кип неловко пожал плечами.

– Он будет гениальным магом, – тихо проговорил Бен-хадад, словно бы откуда-то цитируя.

Остальные замолчали, переглядываясь. Кип понял, что они уже обсуждали эту тему прежде.

– И что же, нам теперь придется понаделать в себе дырок? – спросил Феркуди.