Данавис стояла на вершине Великой Руской пирамиды. Она завершала обучение женщин, которые должны были ее заменить. Кроме четырех сверхфиолетовых извлекательниц, учившихся у Лив на протяжении последних четырех месяцев, здесь были также ее личные телохранители – отряд, сформировавшийся вокруг тех людей, с помощью которых она захватила это самое сооружение во время освобождения Ру.

Главной опорой Лив был Фирос – гигант семи стоп ростом и широкий, словно море. Когда их группа проникла в город, на нем не было его счастливого плаща, поскольку такая одежда слишком бросалась в глаза, но обычно Фирос всюду ходил в нем. Этот плащ представлял собой львиную шкуру с разинутой пастью, нависавшей над его головой как капюшон, и распластанной по плечам гривой. Его камзол из кожи аллигатора, сшитый из множества полос, был подпоясан ремнем, выложенным нефритом и бирюзой, который застегивался здоровенными изогнутыми бивнями гигантского пекари. Ножнами для его поясного кинжала служил выдолбленный клык саблезуба. Фирос уверял, что собственными руками убил всех этих зверей, будучи вооружен одним лишь этим кинжалом. Он презирал мушкеты и пистоли, но какого-либо излюбленного вида оружия у него не было. За его спиной на специальных ремнях были привешены два топора, похожие на уполовиненные алебарды. Он говорил, что когда-нибудь сделает себе оружие из зуба морского демона. Услышав такое заявление из уст другого, Лив приняла бы его за пустую похвальбу, но Фиросу она верила. Она видела его без одежды, и коллекция шрамов от когтей и клыков на его теле подтверждала, что он действительно совершил все, о чем рассказывал.

Остальные члены ее отряда были, может быть, не столь эффектными с виду, но, вероятно, не менее опасными воинами. Тихос, оранжевый, был одним из лучших заклинателей среди «кровавых плащей». Это был человек невысокого роста, жестокий и неожиданно откровенный для оранжевого извлекателя. Как говорит старая присказка, не магия делает человека, а человек магию: встречаются ведь и хитрые под-красные или безрассудные синие. Но, возможно, именно из-за этого своего качества он не участвовал в борьбе за звание Молоха при Цветном Владыке.

Благодаря магии Тихоса, вплетенной в ткань ее одежды, Лив теперь внушала благоговейный трепет – или ужас – всем, кто на нее смотрел. В принципе, чтобы противостоять воздействию заклинания, достаточно знать, что оно существует, – это ведь простое внушение действием воли, которое может быть легко снято, – но люди уже несколько веков не имели дела с заклинаниями.

Тихос постоянно жевал кхат, из-за чего его зубы покрывали красные пятна. Еще несколько месяцев назад этот человек, со своими красными зубами и оранжевыми глазами, показался бы Лив настоящим демоном. Однако Лив прошла длинный путь с тех пор, как покинула Хромерию.

Закончив объяснять сверхфиолетовым, как манипулировать огромным зеркалом на верхушке пирамиды, Лив принялась отвечать на вопросы и направлять молодых извлекателей, неловко пытавшихся проникнуть люксиновыми нитями внутрь контрольной панели. Поворачиваясь, зеркало посылало лучи света в любой закоулок города, мгновенно снабжая силой находящихся там цветомагов, даже поздно вечером, когда тени были уже длинными. Ру никогда не будет так же напоен светом, как Большая Яшма с ее «тысячей звезд», однако все равно это зеркало представляло собой истинное чудо. Отраженный от него свет был мощнее любого другого, когда-либо виденного Лив; и ведь именно он помог рождению бога! Правда, этого бога сразу же убил Гэвин Гайл, но все же.

К несчастью, поворачивая зеркало в ту или другую сторону, чтобы освещать город, они не могли не видеть того, что в нем происходило. В отличие от Гарристона, Ру без энтузиазма отнесся к своему освобождению. Цветной Владыка не сомневался, что население будет вне себя от радости. У Ру имелось множество причин ненавидеть Гайлов, ведь те безжалостно подавляли восстания, на которые подстрекали горожан члены прежней королевской фамилии. Достаточно вспомнить, как они вырезали аташийскую знать во время войны Ложного Призмы. Даже два незначительных и недолгих мятежа, случившихся после этого, встретили жестокий отпор. Улицы Ру были красны от крови, пролитой Хромерией. Избавленные от своего сатрапа, местные жители должны были стать естественными союзниками Цветного Владыки.

Но вместо этого горожане яростно сопротивлялись вторжению. Владыка был в ярости. Он выдвинул ультиматум, требуя, чтобы нескольких вождей сопротивления доставили к нему для немедленной казни. Когда этого не произошло, он окончательно обезумел и в наказание отдал город на три дня на разграбление своей армии.

Телохранители убеждали Лив не выходить в город (хотя сами по очереди туда наведывались). Совет был разумным, но в то же время в нем чувствовалась снисходительность. Вообще-то Лив и не собиралась никуда идти, однако… «Ни один мужчина не остановит меня, если я все же решу выйти, благодарю покорно! Это пускай Хромерия прикрывает неприятные факты жизни убаюкивающими ритуалами, я же предпочитаю правду, залитую ярким светом!»

Фирос был последним, кто еще пытался воспротивиться ее затее, в то время как остальные неловко переминались и готовили оружие.

– Эйкона… – (Так «кровавые плащи» называли наиболее сильных извлекателей: они любили давать всему новые имена.) – Эйкона, я понимаю, что тебе хочется посмотреть. Это вполне естественно. Но тебе ведь сколько, семнадцать лет? Кроме того, ты женщина… И к тому же красивая, – добавил он, хмурясь.

«Как будто я сама не знаю, какого я пола!»

– Восемнадцать, – поправила Лив, хотя до восемнадцатилетия ей оставалось еще десять дней. – Спасибо тебе за заботу, но засунь-ка ее куда подальше!

По дороге ее телохранители старательно демонстрировали свои «кровавые» плащи. Прогулка была настоящим кошмаром. Картины увиденного до сих пор стояли в ее глазах, словно выжженные кислотой. Даже сейчас она не могла об этом думать, хотя среди множества огней, пылавших в городе внизу, далеко не все были пожарами. Были и погребальные костры – огромные, объятые пламенем пирамиды. С этим делом все еще не закончили. До сих пор оставались такие места, куда патрули не решались заходить, чтобы забрать тела для сожжения – там было еще слишком опасно, – поэтому в городе продолжали распространяться заразные болезни.

Лив не терпелось поскорей тронуться в путь. Она стояла, теребя в кармане черный камень – черный люксин, по словам Владыки. Не то чтобы она так уж ему верила. Скорее всего, это был всего лишь обсидиан, хотя в его глубине действительно словно бы плавали нити самой тьмы. Она не знала, откуда у Владыки этот камень, но, как бы там ни было, он считал его каким-то средством контроля. Сперва Лив предположила, что он каким-то образом подсматривает через эти камни. «Но едва ли достаточно простого шпионажа, чтобы совладать с богом, верно? Нет, это должно быть что-то более могущественное».

Ей не хотелось думать об этом. Не хотелось смотреть на черный камень. Не хотелось чувствовать его прикосновение к коже. Однако Владыка запретил ей выходить без него куда бы то ни было.

– Ты забрал мои вещи? – спросила она Фироса.

– Все уже упаковано и перенесено на галеру.

Фирос говорил мощным глубоким басом, от которого ее легкие тоже начинали практически вибрировать, словно зубцы камертона. Почему-то это невероятно успокаивало. Лив слышала, как этот голос издает яростный боевой рев, и при одной мысли о том, что он на ее стороне, множество ее страхов утихали сами собой. Впрочем, сообщать об этом Фиросу она не собиралась.

Кораблей у Цветного Владыки не хватало даже приблизительно, поэтому Лив и ее телохранителям предстояло плыть на дешевой, наспех сооруженной галере. Разумеется, вдоль всего побережья имелись поселения, снабжавшие галеры припасами. Морское путешествие обещало быть небыстрым, учитывая необходимость то и дело отыскивать гавани, чтобы переждать очередной зимний шторм, но это было все же быстрее, чем двигаться пешком или верхом, и гораздо более безопасно. Пиратов, которым вздумается их подстеречь, будет ждать несколько неприятных сюрпризов. Впрочем, обычно было достаточно обозначить присутствие на борту извлекателя, чтобы пираты передумали нападать. Один люксиновый залп в воздух – и все, кроме наиболее упрямых, спешат развернуться кормой.

Ее ученицы разошлись. Среди них была немолодая женщина, которая даже не знала, что может извлекать сверхфиолетовый, вплоть до смерти своего мужа. Один из «кровавых плащей», остановившийся в ее гостинице, повинуясь случайной прихоти, провел с ней тестирование.

«Немолодая извлекательница…» Для Лив это было более чем странно, однако Цветной Владыка провидел дни, когда занятие магией не будет смертным приговором для извлекателя. «Может быть, эти дни наступят достаточно скоро, чтобы я тоже получила шанс?»

Она в последний раз подошла к огромному зеркалу. Теперь она не видела в нем ничего сложного. Тот, кто его построил, хотел, чтобы его использовали. Какой-нибудь давно усопший мастер своего ремесла… Отбросив размышления, Лив развернула зеркало к горизонту.

Навигаторы и натурфилософы знали о кривизне земной поверхности уже по меньшей мере тысячу лет, но Лив впервые в жизни пришлось иметь дело с такими вещами. Похоже, именно поэтому все большие зеркала устанавливали на крышах высоких зданий. Из-за этой кривизны, если наблюдать за уходящим судном, его корпус исчезал из виду первым, и создавалось впечатление, будто оно по мере удаления погружается в воду.

Натурфилософы подсчитали, что скорость такого погружения составляет две стопы на каждую лигу – если можно говорить о «погружении» на поверхности, которая кажется плоской. Казалось бы, после этого вычисление необходимой высоты постройки не должно составить труда – нужно просто добавить поправку на кривизну земли с учетом желаемого расстояния. Проще простого! Допустим, с Великой Пирамиды, высота которой составляет двести восемьдесят кубов или четыреста восемьдесят стоп, по идее, можно послать луч на расстояние в двести сорок лиг. А если принимающая башня будет иметь такую же высоту, то расстояние можно удвоить, так?

Как выяснилось, ничего подобного. Лив сражалась с цифрами, озвучивая свои размышления вслух своим телохранителям. Для Фироса ей пришлось повторить объяснения дважды, но после этого он уловил смысл ее модели даже лучше, чем она сама. Она набросала схему на куске пергамента, после чего согнула его, показывая, как это работает, и Фирос указал ей, что она делает расчеты так, словно зеркальные башни стоят прямо по отношению друг к другу. А они стоят прямо по отношению к земле – но поверхность земли-то искривлена! Это все равно что сравнивать человека, стоящего прямо, и того же человека, прислонившегося к дверному косяку: его рост будет по-прежнему составлять шесть стоп, но макушка его головы не будет на расстоянии шести стоп от земли.

Лив сделала новые расчеты и, казалось, наконец-то все учла – но цифры все равно не сходились! Она понятия не имела почему.

В конце концов Владыка прислал ей на помощь Самилу Сайех, синюю извлекательницу, участвовавшую в войне Призм и вошедшую в легенды. Она сражалась против Цветного Владыки под Гарристоном – но после этого у нее прорвался ореол, ее захватили в плен и какое-то время держали в заключении, а потом Владыка даровал ей прощение. Теперь она была на их стороне. Если армия Владыки сумеет отыскать синюю погань, эта женщина была одной из главных кандидатур на роль следующего Мота.

Самила начала свое превращение в выцветка иначе, чем любой другой из известных Лив синих – она ограничилась только левой рукой. Согласно ее объяснению, если она сможет понять, как заставить твердый, кристаллический синий люксин взаимодействовать с этой частью ее тела, требовавшей прежде всего ловкости и гибкости, то с остальными частями проблем уже не будет.

При своем статусе и ярком интеллекте эта женщина не должна была представлять угрозу, но отчего-то в ее присутствии Лив становилось не по себе. Сама Самила не придавала значения натянутости их отношений, если вообще замечала, что что-то не так. Познакомившись с проблемой, она мигом сообразила, какие уравнения следует использовать, потребовала у Лив длиннейший список цифр, как нужных, так и вроде бы не относящихся к делу, произвела все вычисления в голове – лишь ее рука слегка подрагивала, словно передвигая костяшки невидимых счетов, – после чего выдала требуемые ответы, не объяснив, как она к ним пришла. Затем она перевела некоторые из древних надписей, нацарапанных под зеркалом на каком-то языке, которого Лив не могла даже распознать, и оказалось, что это подробные инструкции, как зеркала должны быть расставлены в десятках основных точек по всему миру.

Покончив с задачей, Самила ушла, не сказав на прощание ни слова, даже не кивнув. Не говоря уже о том, что она ни разу не назвала Лив «эйкона», как требовал ее статус.

Продажные хромерийские люксиаты учили, будто основным грехом сверхфиолетовых является гордыня. Может быть, по меньшей мере в этом они были недалеки от истины: Лив едва сдерживала ярость от того, что ее выставили такой дурой!

Самое унизительное, что даже с помощью Самилы ей потребовались еще полчаса, чтобы сообразить, как применить вычисления к ее конкретному случаю. В конце концов она все же сумела направить зеркало в море, чтобы начать поиск резонансных точек, которые ей указал Цветной Владыка. Данные его разведки не подвели: одна такая точка действительно обнаружилась возле Врат Вечной ночи (хотелось бы надеяться, что не за ними). Эта точка и была нынешней целью Лив. Сверхфиолетовая погань была где-то там – на суше или на море.

На сегодняшний день точка по-прежнему находилась там, в этом Лив была уверена. Ее задача была проста: она с телохранителями должна была отыскать либо то, что Цветной Владыка называл семенным кристаллом, либо начавшую формироваться вокруг него погань и захватить их именем Владыки.

Лив предстояло стать богиней. Она была готова преклонить колено только перед Владыкой – и ни перед кем другим! «Верность Одному», как и гласил девиз семьи Данависов. Верность единственному.

– Владыка дал нам двухнедельную фору, потом он вышлет следующую команду. Не будем же терять время, – сказала Лив своим людям.

Она отдала свою куртку Фиросу и, одетая в безупречно сшитое платье желтого шелка, с подолом, отороченным мурексовым пурпуром, принялась спускаться со ступеней пирамиды. Великан сунул куртку в уже набитый до отказа заплечный мешок, где лежало все, что ей только могло понадобиться. В конце концов, будущей богине не пристало заботиться о таких мелочах. Для этого у нее есть люди.