Невзирая на то, что многие из курсантов вернулись в Черную гвардию непосредственно с театра военных действий, их обучение возобновилось немедленно, и инструктора по-прежнему обращались с ними почти как с полными невеждами. И хотя, вполне вероятно, они именно такими и были, это раздражало Тею сверх всякой меры. Шли недели, а инструктора вели себя так, словно ничего особенного не произошло, словно ничего не изменилось.

– Они хотят, чтобы вы снова почувствовали себя в нормальной колее, – сказал ей Бен-хадад после очередного практического занятия.

Вся их группа тяжело дышала, а кое-кого и рвало. Впрочем, остальные ребята быстро разошлись. Новобранцу постоянно нужно где-то быть; его всегда ждет либо учеба, либо работа, которую нужно было сделать еще вчера.

– Порядок, вот что важно, – продолжал Бен-хадад. – Вы побывали в местах, где царили безумие и хаос. Теперь вы вернулись, и все снова под контролем. Они пытаются вас приободрить. Мир в одночасье изменился. Призма пропал без вести, а возможно, и погиб. Хромерия проиграла два крупных сражения, когда все считали, что война сведется к небольшой стычке. Все катится к чертям, люди напуганы. Немного нормальности в таких условиях – это благословение! И между прочим, остальным еще хуже, если хочешь знать.

– Чего? – переспросила Тея.

– Тем из нас, кто не был в Ру. Они закручивают гайки и заставляют нас тренироваться вдвое жестче. И мы понимаем, что это главным образом из-за вас. Вы ведь вернулись домой героями! Вот, например, ты – тебя только-только приняли в гвардию, а мы все уже слышали, как ты возглавила штурм Руского Носа.

– Возглавила? – изумленно переспросила Тея. – Я просто на несколько минут оказалась впереди остальных!

– Ага, как же. Ты прикинулась одним из «кровавых плащей» и завела их патруль в засаду, чем спасла весь свой отряд и обеспечила выполнение задания – которое закончилось убийством бога! Без тебя ничего этого не было бы!

– Все было совсем не так! – запротестовала Тея.

– Ну хорошо, какой вариант тебе больше нравится?

– А?

– Чтобы все делали вид, будто ничего не произошло, и только втихомолку перешептывались, – или чтобы на тебя смотрели с благоговейным восторгом, хоть ты и знаешь, что на деле все обстояло не настолько героически, как в рассказах?

– Н-ну… – Тея нахмурилась.

«Проклятие!»

– Черная гвардия не впервые имеет дело с молодыми бойцами, – добавил Бен-хадад.

– С каких это пор ты стал таким умным? – язвительно парировала Тея. – Нас не было меньше месяца, а у тебя вон теперь даже очки работают как надо!

Бен-хадад довольно ухмыльнулся.

– Мне признали третий цвет, – сообщил он.

– Что?! – воскликнула Тея. – Третий цвет?!

До сих пор Бен-хадад считался бихромом. Он прибыл в Хромерию весной, слишком поздно для того, чтобы приступать к занятиям. Тем не менее его поместили в уже существующую группу будущих гвардейцев. Как свидетельствовали его двухцветные очки, опуская на глаза то одну, то другую линзу, он всегда имел возможность извлекать синий и желтый – и был на грани зеленого.

– Но как же…

Они беспокоились, что если его признают полихромом, то, возможно, ему придется уйти из Черной гвардии: полихромы считались слишком ценными, чтобы подвергать их опасности.

– Война меняет все. Ты ведь знаешь, как сильно упала численность Черных гвардейцев. Сейчас они уже никого не отпустят, по крайней мере, если человек уже проходит обучение. Даже несмотря на то, что я полихром… в каком-то смысле.

– И давно это выяснилось? – спросила Тея.

В том, что способности извлекателя постепенно раскрывались в подростковом возрасте, не было ничего необычного; большинство бихромов и полихромов начинали с одного цвета, к которым потом добавлялись другие. Однако то, как Бен-хадад сказал об этом, прозвучало как-то странно.

– Я могу извлекать приличный зеленый люксин уже три месяца.

– Ах ты засранец! И ты ничего мне не сказал?

– Ты была занята с Кипом… все время. На службе и после.

– Он мой партнер!

– Был, – поправил Бен-хадад и округлил глаза, словно случайно сболтнул что-то лишнее.

– Это еще что значит? – требовательно спросила Тея.

Бен-хадад стиснул зубы и насупился.

– Война меняет все, – повторил он. – Я думал, может быть, это тоже изменится. Ну… ты знаешь.

– Что я знаю?

– Кип погиб, Тея. Прошло несколько недель. Если бы его подобрал кто-нибудь из наших, мы бы уже услышали об этом. Если бы его подобрали работорговцы, они потребовали бы выкуп. Никто не будет держать в тайне такой лакомый кусок, как отпрыск знатного семейства.

– Он не погиб!

– Даже если это так, для нас он все равно что мертв, Тея. Даже если он остался жив – он ведь напал на Красного люкслорда! Ему никогда не быть Черным гвардейцем.

– Красный люкслорд лжет. Кип просто не мог…

– О да, Кип ведь никогда прежде не поддавался безумным импульсам, верно? Он же такой уравновешенный, наш Кип. Орхоламовы яйца, Тея! Неважно даже, что там действительно произошло, – Красный есть Красный. И к тому же он глава их семейства! И к тому же, черт его дери, – это Андросс Гайл, так его и разэтак! Даже если Кип и вернется – это будет самоубийство! Смирись, его больше никогда не будет в твоей жизни. И я просто подумал…

Бен-хадад тяжело выдохнул и словно бы сдулся.

– Послушай… Наверно, не надо было мне ничего говорить. Прости. Это было не то…

Он замолчал.

– Не то? – переспросила Тея. – Не то что?

– Понимаешь, я… А, черт! Ладно, забудь!

И Бен-хадад опрометью бросился прочь.

«Дебил!» Тея обратила разъяренный взгляд на маленькую девчушку-рабыню, которая стояла рядом и глазела на нее.

– Прошу прощения, госпожа… – пискнула та и испуганно сглотнула.

Ей не могло быть больше десяти. Волосы заплетены в косички. В последние годы не было больших войн, где ее могли бы захватить в плен – что означало, что девочку продали в рабство ее собственные родители. Предали ее. Усилием воли Тея превратила свое лицо в маску спокойствия. Незачем пугать беззащитную малышку приступом ярости, которая никак к ней не относится.

– Что, калин? – ласково спросила она.

– Меня послал человек, который сказал, что ему нужно немедленно встретиться с вами. Он сейчас в вашей комнате.

– Что за человек? Мужчина? Как он выглядит?

– Высокий, госпожа. Такой… с рыжими волосами. Все время улыбается…

Тея громко выругалась, снова напугав маленькую рабыню.

– Прости… Ты можешь идти. Спасибо тебе.

* * *

Время настало. Мастер Шарп был готов дать ей работу. «Одно задание – и я свободна… ага, конечно. Я знаю, как это работает: ты выполняешь задание, и тебя только затягивает еще глубже. Что он, совсем меня за дуру держит?»

«С другой стороны – а какой у меня выбор?»

«Может, там и нет ничего такого уж страшного…»

Ей не хотелось об этом думать. Тея быстро дошла до своей (а точнее, Киповой) комнаты и остановилась перед дверью. Потом, решив, что мастер Шарп в любом случае сможет убить ее быстро, незаметно и не оставив следа – независимо от ее действий, – она открыла дверь.

Мастер Шарп сидел на ее постели, элегантно закинув ногу на ногу и сложив ладони на колене. Он одарил ее широкой, чарующей, насквозь фальшивой улыбкой.

– Через час в гавань прибывает корабль. Он называется «Красная чайка», из Зеленой Гавани. На борту будет человек, мунд, по имени Дравус Вейр, в приметной красно-желто-зеленой шляпе. При нем находится пакет документов – возможно, в курьерской сумке с серебряными узорчатыми уголками. Но, может быть, и нет.

– Вы ведь знаете, я не различаю красный и зеленый цвета, – отозвалась Тея. – И если бумаги будут не в сумке, я не смогу их увидеть. Потому что…

– Я прекрасно осведомлен о твоих ограничениях. Сейчас я пытаюсь выяснить твои возможности, – отозвался мастер Шарп. – От тебя потребуется… избавить его от этих документов прежде, чем он донесет их до резиденции кроволесского посла. Дравус Вейр – шпион, так что он будет настороже. Что бы ни произошло, ты не должна позволить ему тебя разглядеть. Я готов обменять эти бумаги на твои бумаги. Ты поняла меня? Твоя свобода – в обмен на одну маленькую кражу.

Еще бы ей не понимать! Она с ужасом думала о предстоящем задании уже…

– Как вы сказали? Через час? – переспросила Тея.

Примерно столько ей требовалось только на то, чтобы добраться до места!

Мастер Шарп лишь улыбнулся своей акульей улыбкой.

– Выйдите, – приказала Тея.

– Прошу прощения?

– Мне нужно переодеться. Я же не пойду туда в гвардейской форме! Поторопитесь, у меня нет времени на ваши фокусы!

Шарп отвесил ей такую затрещину, что Тея как подкошенная рухнула на пол.

– Ты забыла, калин, кто тут отдает распоряжения. Либо ты научишься почтительному отношению, либо придется тебя научить.

Она поднялась с пола. Ее ноги дрожали, кулаки были стиснуты. «Теряешь время, Тея!»

Не переставая метать в Шарпа убийственные взгляды, она стащила с себя серые курсантские штаны и тунику и принялась напяливать одеяние, в каком ходили дисципулы Хромерии. Оно бросалось в глаза меньше, чем гвардейская форма, – хотя все равно больше, чем ей бы хотелось. К несчастью, Тея была недостаточно богата, чтобы позволить себе больше двух смен одежды.

Мастер Шарп бесстрастно наблюдал за ней.

– Что это у тебя за флакончик? Масло? Духи?

– Ничего особенного, – буркнула Тея.

К счастью, он позволил ей не развивать эту тему.

– Я буду ждать перед «Перекрестком». У тебя есть два часа.

* * *

Спустя несколько минут Адрастея уже быстро скользила по людным вечерним улицам Большой Яшмы, заглушая свой страх действием. Однажды за ней увязались какие-то бандиты, но она сумела от них скрыться. Тем не менее это отняло еще несколько минут. Еще в какой-то момент ей показалось, что она заметила Кипа, выходящего из крошечной лавочки в боковом переулке, но, конечно же, это было просто ее воображение. Или нечистая совесть.

Одно задание – и она будет свободна.

Конечно, это будет не настоящая свобода: ее наверняка впутают во что-нибудь еще похуже. Но если она получит свои бумаги, право владения ею будет уже нельзя никому передать. Она по-прежнему останется рабыней, но лишь неформально: рабыней Мертвого Шарпа. Освободиться от власти одного человека все же в сотни раз проще, чем от всей системы законов, установленных сатрапиями.

«Я рабыня, но не дура».

Да, но с кем она предпочтет быть связанной: с мастером Шарпом или госпожой Аглаей Крассос? Мертвый Шарп – человек жестокий, Аглая же респектабельна. Он скрывается в тени; она скрывается на ярком свету. Тея решила, что попытает счастья в тени.

«Думай о задании, Тея. Сейчас тебе понадобится вся твоя смекалка».

Но это было невозможно. У нее не было времени, чтобы добраться до своих инструментов, своего реквизита. Она не успела изучить человека, которого собиралась грабить.

«Нет, здесь скрывается что-то еще… Может быть, Шарп просто не знал, что просит о невозможном? Или тут что-то другое?»

Что-то другое. Тея практически не сомневалась в этом. Но если так, то что это может быть? Он что, хочет ее подставить, намеренно дает провальное дело? Но зачем?

«Опять посторонние мысли. Для этого будет время позднее».

В первую очередь Тее нужно было позаботиться об успехе своего предприятия. Хотя тускло-белое платье хромерийской студентки вкупе с золотистой косынкой, которой она подвязала волосы, выглядели менее заметно, чем ее гвардейская форма, этого было все равно недостаточно.

Она прошла десять кварталов, прежде чем увидела то, что искала: парнишка лет двенадцати (чем моложе, тем лучше) подметал улицу перед какой-то лавкой. Он работал один, сосредоточенно и усердно. На нем была одежда подмастерья и простая широкополая шляпа.

Тея двинулась к нему, слегка покачивая бедрами. Он поднял взгляд, воззрился на нее, потом стыдливо отвел глаза – и тут же посмотрел снова.

– Привет, красавчик, – сказала она, подходя прямо к нему.

– Кто? Я? – отозвался паренек, оглядываясь по сторонам и заливаясь краской. – Э-э…

Она поцеловала его в щеку и стащила с него шляпу. Парнишка замер, окаменев. Тея отпустила его.

– Спасибо! – поблагодарила она, натягивая его шляпу на свою голову. Он раскрыл рот, но так и не смог вымолвить ни слова.

Прежде чем завернуть за угол, Тея обернулась и послала ему воздушный поцелуй. Мальчишка показал ей палец, но не двинулся с места. Позабытая метла валялась на мостовой возле его ног.

Следующие два квартала она пробежала быстрой рысцой, просто на случай, если парень вдруг придет в чувство; потом начала обшаривать взглядом веревки для белья, ища для себя что-нибудь подходящее по размеру. Вообще-то белье полагалось сушить только днем, чтобы оно не загораживало косые лучи «тысячи звезд», если в тех возникала нужда в конце дня, но, разумеется, далеко не все следовали этому правилу.

Понятно, что у Теи имелся некоторый выбор относительно того, что красть. У нее был при себе ремень на случай, если ворованные штаны окажутся слишком велики. Что до рубашки или куртки – если они будут не слишком огромными, это сгодится. Тем не менее мешковатая одежда затрудняет движения, а если придется бежать, то Тея вовсе не хотела, чтобы с нее свалились штаны, запутав в лодыжках.

Она замедлила шаг, увидев то, что ей было нужно: мальчишеские штаны и рубашка висели рядышком на веревке на высоте второго этажа, прямо над оставленной без присмотра телегой. В телегу был впряжен пони, которого держала под уздцы маленькая девчушка лет шести – очевидно, ее родители зашли в дом, оставив ее присматривать за повозкой.

Тея перешла на бег, вскочила на задок повозки, потом перепрыгнула на край поднятого борта, словно кошка, запрыгивающая на ограду. Оттолкнулась, схватила с веревки штаны и рубашку, приземлилась одной ногой на скамейку возчика, упала на землю и перекатилась.

Поднявшись на ноги в каких-нибудь пяти шагах от девчушки, Тея подмигнула ей и улыбнулась. Потом поклонилась. Малютка выглядела потрясенной и, кажется, потеряла дар речи. Еще несколько секунд – и она разразилась слезами.

Стараясь шагать как можно быстрее, Тея еще не успела дойти до угла, когда из дома выбежала мать девочки. К счастью, малышка пребывала в таком шоке, что не смогла внятно объяснить, что случилось – что какая-то женщина упала на нее с неба. «Похоже, здесь удалось сработать чисто».

Тея шла, избегая больших улиц – слабая вероятность наткнуться на грабителей все же лучше, чем людские толпы. Увидев дверь какой-то булочной, она нырнула в дверной проем. Было уже поздно, булочная была закрыта, и фонари не горели.

Не снимая платья, Тея натянула украденные штаны. Потом оглядела улицу в оба конца и увидела лишь нескольких женщин, которые, кажется, не обращали на нее внимания. Тогда она стянула с себя платье, надела рубашку, быстро сложила платье, потом подтянула штаны и рубашку ремнем, выпустив складки, чтобы одежда выглядела мешковатой. Надела шляпу, спрятала под нее волосы и засунула сложенное платье под рубашку на животе. Ремень удерживал сверток на месте, и теперь даже те незначительные выпуклости, которые у нее имелись, стали не видны.

«Просто ужас, как немного мне нужно, чтобы сделаться похожей на мальчика!»

Десять минут спустя она уже была в портовом квартале. У тех, кто прибывает в порт на судне, все внимание захвачено великолепными куполами, звездами и семью сверкающими башнями Хромерии. Совсем другое дело, когда ты приходишь сюда из города. Назвать портовый квартал обширным было бы преуменьшением: Большая Яшма – один из крупнейших городов в мире, и при этом почти все товары приходится привозить сюда по морю. Для непосвященных этот район выглядит сплошным хаосом, однако Тея как-то слышала, как другой студент, чей отец работал портовым грузчиком, поэтически расписывал симметрию и художественную красоту этого места. Ей-то оно казалось настоящим муравейником: тысячи людей, спешащих наперерез друг другу, сбившиеся в кучу корабли всех размеров, катящиеся взад и вперед повозки, вереницы крепких мужчин, целеустремленно идущих в одном направлении, женщины, отстукивающие на счетах какие-то цифры, о смысле которых можно было только догадываться.

Тея подошла к человеку, который, по-видимому, руководил грузчиками, направляя их то туда, то сюда.

– Где тут «Красная чайка»? – спросила она, понизив голос на октаву.

– Двенадцатый пирс, зеленая сторона.

Говорить ему о том, что такое указание едва ли поможет тому, кто страдает цветовой слепотой, значило бы привлечь к себе нежелательное внимание, так что Тея смолчала и двинулась в нужном направлении.

«Красная чайка» уже стояла у причала, и, еще не дойдя до двенадцатого пирса, Тея издалека увидела щеголя в широкополой шляпе нескольких различных оттенков, среди которых был желтый. Тот, кто ей нужен! Неслыханная удача.

После морского путешествия он выглядел несколько блекло и, кажется, испытывал облегчение от того, что под его ногами снова твердая земля. Он шел насвистывая.

Тея набрала парилла, оставив его в горсти. Она намеренно извлекла люксин неточно, чтобы он смог быстро раствориться в своем световом диапазоне. Потом собрала его в направленный пучок и расслабила глаза, наклонив голову так, чтобы поля шляпы закрывали бо́льшую часть лица. Надо сделать все быстро. Она не могла воспользоваться очками – они были доступны лишь богатым людям и разрушили бы ее маскировку, – так что если кто-нибудь сейчас увидит ее зрачки, то наверняка закричит от испуга.

Парилловый луч пронизал одежду человека и его волосы, однако на таком расстоянии мощности луча не хватало, чтобы справиться с толстыми кожаными перчатками и сапогами. Тем не менее Тея успела хорошенько рассмотреть человека, пока он проходил мимо. Пряжка ремня, меч, монеты в нагрудном кармане – все это отчетливо высветилось белым цветом. Никакой сумки с серебряными уголками она не увидела.

Если документы при нем, они либо спрятаны за отворотами сапог или перчаток, либо сложены в узкую полоску и засунуты под ремень. Оставалась еще возможность, что они написаны на такой тонкой бумаге, что парилл прошел ее насквозь. Как бы там ни было, пока что выяснить ничего не удалось.

Тея пристроилась сзади, следуя за своим подопечным в тридцати-сорока шагах. Если он нес бумаги в кроволесское посольство, у нее было около пятнадцати минут, чтобы ими завладеть. Тея хорошо знала Большую Яшму, но не знала, насколько хорошо ориентируется здесь шпион. Районы между портом и посольским кварталом были далеко не так опасны, как те, что располагались дальше к северу.

Шпион шагал уверенно, хотя время от времени и бросал взгляды через плечо. Ни разу он не посмотрел на карту и не спросил указаний у прохожих. Значит, город ему знаком.

Пока он так осторожничал, Тея не имела возможности сократить дистанцию. В образе бедного худосочного мальчишки в шляпе она не слишком выделялась в толпе, но тем не менее этот человек был шпионом. Он несомненно заметил бы ее прежде, чем она успела бы его нагнать и выкрасть документы.

«С другой стороны, если он знает город и направляется прямиком в посольство… Между главными улицами есть два переулка, которые ему придется пересечь».

Это был риск, но ничего лучше Тея не могла придумать.

Шпион легонько коснулся своей левой перчатки, как бы удостоверяясь, что то, что он спрятал, по-прежнему там. «Вот оно! Удача!»

Оставив преследование, Тея свернула влево на ближайшей развилке. Пройдя половину квартала, она припустилась рысцой – это привлекало к ней внимание, но не слишком большое. Подмастерьям часто приходится бегать, выполняя поручения своих хозяев.

Она обогнула несколько кварталов, понемногу ускоряясь. Толпа поредела, и Тея свернула в боковую улицу, где должна была перехватить шпиона. Слишком поздно! Он был уже там и направлялся к дороге, пересекавшей улицу впереди. Тея тихо выругалась и повернула обратно.

Последний шанс. На этот раз она рванула во весь дух, чтобы успеть в последний проулок. В принципе, она была достаточно мала ростом, чтобы сойти за мальчишку, занятого какой-нибудь игрой. Она бежала, стараясь изгнать с лица охватывавшую ее панику. Другой возможности у нее не будет!

Свернув на поперечную улицу, она добежала до нужного угла.

Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить нервы и вернуть рукам уверенность, Тея опустила голову пониже, чтобы лицо было скрыто шляпой, и двинулась по переулку. Шпион был в дальнем конце и направлялся к ней. Ее сердце колотилось так сильно, что все тело тряслось. Кроме них, в переулке никого не было. Если она поспешит, то успеет перехватить его в самом узком месте. Отлично!

Тея по-прежнему держала голову наклоненной, чтобы глаза оставались в тени. Красиво провернуть дело не удастся. Придется толкнуть шпиона и выхватить бумаги, и если он не заметит пропажу немедленно, то наверняка догадается уже спустя несколько секунд. Переулок пустой, ничто не отвлекает внимание. Надежда была лишь на то, что удастся по-быстрому смыться. Тея начала было планировать пути отступления, но бросила. «Пусть все идет, как идет. Не отвлекайся. Первым делом бумаги».

Она и ее жертва достигли узкого места одновременно. Сделав вид, будто споткнулась, Тея качнулась в его сторону; он поднял руки, чтобы оттолкнуть ее. Она выхватила документы – но чисто сработать не получилось. Вместе с бумагами она прихватила уголок рукава, и шпион повернулся к ней. Проклятие!

…А потом что-то произошло – так быстро, что она не смогла уследить. Одна из теней в этом узком пятачке переулка вдруг ожила, отделилась от той самой стены, частью которой только что была, и стиснула ее руку. Тею швырнуло обратно к ее жертве. Что-то теплое брызнуло ей на губы и шею. Шпион поднял руки, в его глазах плескался ужас… в его горле зияла рана, из которой хлестала кровь, заливая Тею.

Она оттолкнула его, и он упал, хватая воздух ртом, словно рыба. Скрытый тенью убийца вложил что-то в ее руку… Окровавленный нож!

Тея узнала его по росту и манере держаться и еще по глазам. Все остальное было полностью скрыто под плащом, натянутым даже на голову – край капюшона был подвернут, чтобы не было видно лица, лишь глаза оставались на виду.

Мертвый Шарп.

Он отпустил Тею и быстро отступил назад, перешагнув через умиравшего возле его ног шпиона так, словно это была какая-то мелочь, словно не было ничего особенного в том, чтобы лишить человека жизни.

– Ты теперь убийца, – произнес он. – Беги, или тебе конец.

Его плащ замерцал: мерцание началось от глаз и разбежалось струйками, похожими на дым, обволакивая спиралями все его тело. Свечение еще немного помигало и затем исчезло.

Тея услышала шорох его шагов в переулке, но не видела ничего. Она попыталась поглядеть в парилле, но обнаружила, что неспособна его контролировать. Все ее тело онемело. Она оглядела себя – залитая кровью, с ножом в руке… и человек, умирающий возле ее ног.

Воздух прорезал пронзительный свист морской дудки – три ноты, призыв о помощи. Сигнал, который не спутаешь ни с чем.

– Удачи! – тихо произнес воздух.

Широкая улыбка Мертвого Шарпа была не видна, но явственно слышна. Парализованная, Тея еще мгновение оставалась стоять. В двухстах шагах дальше по переулку появился стражник. Он тоже ее увидел: с окровавленным ножом в руке, стоящую над трупом.

Тея бросилась бежать.