Лань Ванцзи даже не взглянул на Вэй Усяня.

Кивнув, он бесстрастно заговорил:

– Шаг первый – наставить на путь истинный. Шаг второй – усмирить. Шаг третий – уничтожить. Сначала следует обратиться к родным почившего, узнать о желании, которое он не успел осуществить при жизни, и исполнить его, чтобы дух захотел уйти на перерождение. Если это невозможно, упокоить силой. Если же он виновен в тяжком преступлении и затаённая обида в нём слишком сильна, уничтожить решительно и бесповоротно. Все последователи сокровенного учения должны строго придерживаться данного порядка. Ошибки недопустимы.

Ученики облегчённо выдохнули, вознося Небесам благодарения за то, что старикан спросил Лань Ванцзи. Если бы отвечать пришлось кому-то из них, они бы точно ненароком пропустили шаг или перепутали, что за чем идёт.

– Безупречный ответ, – удовлетворённо кивнул Лань Цижэнь и, помолчав, продолжил: – Как совершенствующиеся или как простые люди, вы должны к любому делу подходить столь же основательно. Если кто-то задирает нос только потому, что смог одолеть слабых тварей на землях своего клана или дерзкими выходками заработать себе пустую славу, человек этот рано или поздно навлечёт на себя позор.

Вэй Усянь приподнял брови и взглянул на Лань Ванцзи.

«Старикан-то обо мне говорит. Даже своего лучшего ученика на урок позвал, чтобы поставить его мне в пример», – подумал он и выдал:

– У меня есть вопрос.

– Говори, – разрешил Лань Цижэнь.

– Да, первый шаг – наставление, но зачастую оно невозможно. «Исполнить прижизненное желание» – легко сказать, если покойник хотел новую одежду. А как быть, если он, к примеру, мечтал поквитаться с врагом и стереть с лица земли весь его род?

– В таком случае следует его усмирить, а при необходимости – уничтожить, – ответил Лань Ванцзи.

– Какое расточительство, – тонко улыбнулся Вэй Усянь. Помолчав, он добавил: – Вообще-то я знал ответ, просто думал над четвёртым способом.

– Ни о каком четвёртом способе я никогда не слышал, – заявил Лань Цижэнь.

– Понятно, что палач превратился в свирепого мертвеца: это следует из того, как он умер, – продолжал Вэй Усянь. – Но раз при жизни он казнил более сотни человек, почему бы не раскопать их могилы, не пробудить в них обиду и не собрать их вместе, чтобы использовать в борьбе со свирепым мертвецом…

Лань Ванцзи наконец повернулся и посмотрел на него. Лицо его оставалось всё таким же бесстрастным, лишь брови слегка нахмурились.

– Невежда! – закричал Лань Цижэнь; он так разгневался, что даже его козлиная бородка затряслась.

Ученики замерли в изумлении.

Лань Цижэнь так и подорвался с места:

– Мы укрощаем демонов и истребляем злых тварей именно для того, чтобы наставить их на путь истинный! Ты же предлагаешь пробуждать в них обиду! Не только перевернул всё с ног на голову, но и попрал основы морали!

– Некоторых тварей наставлять бесполезно, так почему бы не найти им применение? – возразил Вэй Усянь. – Когда Великий Юй[28] обуздывал воды потопа, изменение русла рек оказалось лучшим решением, а возведение насыпей – худшим. Усмирение – это те же насыпи. Так, может, и нам стоит… – Лань Цижэнь швырнул в него книгой, но Вэй Усянь ловко увернулся и с невозмутимым видом продолжил нести чушь: – Духовная сила – светлая энергия. Сила обиды и ненависти – тёмная энергия. Светлая энергия накапливается в даньтяне[29] и позволяет раскалывать горы и осушать моря. Если её можно использовать, почему тёмную нельзя?

В тот же миг от Лань Цижэня прилетела вторая книга.

– Тогда ответь мне вот на какой вопрос! – сурово потребовал он. – Можешь ли ты поручиться, что тёмная энергия будет тебе послушна и никому не причинит вреда?

– Об этом я пока не думал! – признался Вэй Усянь, увернувшись от очередной книги.

– Только подумай – и мир совершенствующихся сотрёт тебя с лица земли! Вон! – в ярости заорал Лань Цижэнь.

Вэй Усянь только этого и ждал.

Полдня счастливчик слонялся по Облачным Глубинам и груши околачивал, а когда уроки подошли к концу, ученики еле его отыскали: он сидел на черепичном карнизе высоченной стены и пожёвывал травинку. Подпирая щёку правой рукой, он облокотился на одну ногу, а вторую свесил вниз и покачивал ею в воздухе.

Юноши столпились у стены и начали ему махать.

– Братец Вэй! Ну ты даёшь! Старикан велел тебе убираться вон, а ты и убрался! Ха-ха-ха!..

– Он даже не сразу понял, что произошло. А потом аж позеленел от гнева!

– Какой вопрос, такой и ответ. Он сказал убираться вон – я убрался. Чего ещё ему от меня надо? – отозвался Вэй Усянь, держа в зубах травинку.

– Почему мне кажется, что с тобой старикан особенно строг? Только тебя и ругает, – заметил Не Хуайсан.

– И поделом, – хмыкнул Цзян Чэн. – Что за ответ такой? Ладно дома, но городить всякую чушь перед Лань Цижэнем?

Точно смерти ищет!

– Ему бы любой ответ не угодил, так почему не сказать всё как есть? Да и не пытался я его задеть – просто говорил что думаю.

Немного поразмыслив, Не Хуайсан переменился в лице: теперь на нём разом отразились зависть, восхищение и надежда.

– Надо признать, братец Вэй высказал интересную мысль. Чтобы накопить духовную энергию и сформировать золотое ядро, надо в поте лица трудиться на пути совершенствования не один год. Особенно такому, как я, ведь мой талант, похоже, ещё в утробе матери собака погрызла. Зато тёмной энергии хватает у свирепых мертвецов. Вот было бы здорово просто взять её и использовать.

Это самое золотое ядро формировалось на определённом уровне совершенствования и позволяло накапливать и использовать духовные силы. Когда оно крепло, мастерство начинало расти намного быстрее, пока не достигало вершины. В противном случае совершенствующийся рисковал остаться на низком уровне. Для ученика из именитого клана признаться, что сформировал золотое ядро в поздние годы, – настоящий позор. Тем не менее Не Хуайсан стыда за себя не испытывал.

– То-то же! Почему бы и нет? – усмехнулся Вэй Усянь.

– Хватит. Говори что хочешь, но не вздумай в самом деле ступить на кривую дорожку, – предупредил его Цзян Чэн.

– Я иду по широкому светлому пути. С чего бы мне сворачивать на тёмную тропку да на узкие мостки? Окажись всё так просто, там было бы не протолкнуться. Не волнуйся: меня спросили, я ответил – не более, – улыбнулся Вэй Усянь. – Эй, ребята, вы идёте? До отбоя ещё далеко, давайте-ка поохотимся на фазанов.

На него тут же напустился Цзян Чэн:

– Какое «поохотимся на фазанов»? С чего ты взял, что они здесь водятся?! Да и вообще: Лань Цижэнь велел передать, что ты должен три раза переписать раздел «Высший долг» из «Благочестия и праведности». Мол, чтобы хорошенько уяснил, что такое законы Небес и основы морали.

«Благочестие и праведность» – так назывался свод правил клана Лань. Правил этих было так много, что Лань Цижэнь переработал их и собрал в один толстенный том, бóльшую часть которого составляли разделы «Ритуал» и «Высший долг».

Вэй Усянь выплюнул травинку и отряхнул пыль с сапог.

– Три раза? Да там и одного хватит, чтобы вознестись. Я не из семьи Лань и не собираюсь жениться на ком-то из них, чтобы войти в клан, – так с какой радости мне переписывать их правила? Даже не подумаю.

– Я перепишу за тебя! Я всё перепишу! – затараторил Не Хуайсан.

– Кто любезен просто так, тот предатель или враг. Ты хочешь что-то взамен, да?

– Твоя правда, – признал Не Хуайсан. – Братец Вэй, знаешь, у старикана есть ужасная привычка. Он…

Юноша вдруг замолчал на полуслове и, прикрывшись веером, сухо кашлянул в сторону. Вэй Усянь сразу понял: что-то не так. Он повёл взглядом – и, конечно же, под старым раскидистым деревом оказался Лань Ванцзи с Бичэнем за спиной. Он стоял и смотрел в их сторону, красивый, точно выточенный из нефрита, а на лице и одежде играли солнечные блики и тени от листвы. Однако под его недружелюбным взглядом все словно в ледяную прорубь окунулись. Должно быть, Лань Ванцзи привлекли их крики, а потому ученики поспешно захлопнули рты.

Только Вэй Усянь спрыгнул со стены и окликнул:

– Братец Ванцзи!

Лань Ванцзи в тот же миг развернулся и пошёл своей дорогой.

Вэй Усянь в восторге помчался за ним.

– Братец Ванцзи, подожди меня!

Но фигура в струящихся белых одеждах мелькнула за деревом и бесследно исчезла. Лань Ванцзи ясно дал понять, что к беседе не расположен.

Глянув ему вслед, Вэй Усянь разочарованно обернулся и пожаловался остальным:

– Ну вот, не обращает на меня внимания.

– Да уж, – вздохнул Не Хуайсан. – Похоже, он и впрямь на дух тебя не переносит. Лань Ванцзи обычно… Нет, прежде он вообще никогда не нарушал этикет.

– Уже на дух не переносит? – удивился Вэй Усянь. – Я-то как раз собирался признать свои ошибки.

– Только сейчас? – съязвил Цзян Чэн. – Поздновато будет! Он, как и дядя, наверняка думает, что ты порочен до мозга костей. Даже внимания на тебя не обратил – поди, посчитал это ниже своего достоинства.

– Обратил, не обратил – какая разница? – отмахнулся Вэй Усянь. – Как думаешь, он красивый?

Так и не получив ответа, Вэй Усянь поразмыслил и решил, что Лань Ванцзи и в самом деле весьма красив. Он хотел было недовольно скривить губы, но передумал.

Через три дня Вэй Усянь наконец узнал, чтó это за дурная привычка учителя Лань Цижэня.

Он не только вёл невыносимо долгие и нудные уроки, но и любил устраивать письменные проверки знаний: об истории возникновения и развития кланов, разделе сфер влияния, изречениях прославленных совершенствующихся, родословных…

Слушая всё это на занятиях, ученики будто внимали какой-то заумной чуши, а когда приходило время отвечать по памяти, чувствовали себя отданными в рабство невольниками.

Не Хуайсан, который к тому времени уже пару раз помог Вэй Усяню переписать «Высший долг», перед проверкой жалобно умолял:

– Пожалуйста, братец Вэй, я обучаюсь в Гусу уже третий год! Если не получу хотя бы «хорошо», брат мне точно ноги переломает! Прямые и побочные линии родства, главные и боковые ветви клана… Да мы, дети известных семей, даже в собственных родственниках путаемся и всех, кто отстоит на две степени, без разбора зовём дядями и тётями! Попробуй запомни, кто там кому кем приходится в чужих кланах!

В итоге шпаргалки так и летали по всей комнате – правда, недолго: посреди экзамена заявился Лань Ванцзи и поймал зачинщиков с поличным. Воспылав безудержным гневом, Лань Цижэнь разослал их кланам срочные письма с жалобами. Вэй Усяня он просто возненавидел: если раньше ему и попадались неуёмные ученики, то они сидели на попе ровно, не осмеливаясь выкинуть что-нибудь эдакое. Однако с появлением Вэй Ина все, кому не хватало духу, вдохновились дурным примером и преисполнились храбрости, принялись разгуливать по ночам да распивать горячительные напитки, и с каждым днём становилось только хуже. Опасения Лань Цижэня подтвердились: Вэй Ин и правда оказался серьёзной угрозой человечеству!

«Ин всегда был таким. Пожалуйста, преподайте ему урок, учитель Лань», – написал в ответ Цзян Фэнмянь.

И Вэй Усяня снова наказали.

Поначалу он не воспринял это всерьёз. До сих пор от Вэй Усяня только и требовалось, что тексты переписывать, благо всегда находились добровольцы, готовые сделать работу за него. Однако в этот раз всё изменилось.

– Братец Вэй, я и рад бы помочь, да не смогу, – сказал Не Хуайсан. – Придётся тебе самому тянуть лямку.

– Как так? – не понял Вэй Усянь.

– Стари… учитель Лань велел тебе переписать «Высший долг» и «Ритуал».

Из всех двенадцати разделов «Ритуал» был самым большим. В нём приводились каноны и цитировались классики, да и вообще он был жутко заковыристым, напичканным редкими иероглифами. Перепиши хоть раз – и потеряешь всякую волю к жизни. Перепиши десять – и мигом вознесёшься на Небеса.

– Ещё он пригрозил, чтобы никто не путался с тобой и не помогал, пока наказание не окончено, – добавил Не Хуайсан.

– А как он узнает, помогал мне кто или нет? Неужели приставит неусыпного стража? – поинтересовался Вэй Усянь.

– Так и есть, – подтвердил Цзян Чэн.

– …Чего? – переспросил Вэй Усянь.

– Больше никаких прогулок. Он велел тебе идти в библиотеку: переписывать правила и сокрушённо размышлять о своих проступках. И, конечно же, рядом будет бдеть неусыпный страж. Сказать кто, или сам догадаешься?

Библиотека.

Одна бамбуковая циновка, один деревянный стол, два подсвечника и два человека.

По одну сторону стола чинно восседал «страж», по другую – Вэй Усянь, переписавший от силы десяток страниц «Ритуала». У него уже пухла голова и ныло сердце от тоски, поэтому он отложил кисть, чтобы перевести дух, и устремил взгляд прямо перед собой.

В Юньмэне ему завидовали многие девушки: конечно, учиться вместе с самим Лань Ванцзи! Они говорили, что в клане Лань во все времена мужчин-красавцев имелось в избытке, но даже среди них особенно выделялись Два Нефрита нынешнего поколения. Если раньше не удавалось как следует рассмотреть Лань Ванцзи, то теперь, наблюдая за ним, Вэй Усянь перескакивал с одной мысли на другую: «Хорош. И стать, и лицо, и манеры – никакого изъяна. Вот бы те девушки его сейчас увидели! Целыми днями весь такой суровый, будто преисполнился лютой ненависти к целому миру или родителей оплакивает. Что толку от красивого лица?»

Лань Ванцзи переписывал древние книги, недоступные для других учеников. Он медленно, ровно водил кистью, оставляя на бумаге чёткие и твёрдые линии.

– Какой изящный почерк! Просто превосходный! – не удержавшись, воскликнул Вэй Усянь.

Лань Ванцзи и бровью не повёл.

Нечасто Вэй Усянь так долго держал рот на замке.

«Часами сидеть рядом с этим занудой – и так каждый день целый месяц. Выживу ли я вообще?» – горько подумал он.

И в следующий миг подался вперёд.