Ничего не обнаружив близ древнего кладбища, Лань Сычжуй и остальные ушли на поиски зацепок в храм богини.

Помимо родовых захоронений, на горе Дафань был один храм. Поклонялись в нём не Будде и не Гуаньинь[15], а статуе танцующей богини.

Сотни лет назад в эти глухие дебри забрёл охотник. Наткнувшись на пещеру, он вошёл внутрь и обнаружил в ней удивительный камень высотой почти в два человеческих роста. Много лет этот камень точили ветер и вода, и вот он стал напоминать женскую фигуру, руки и ноги которой застыли в подобии танца. Мало того: казалось, что на голове статуи смутно проступают черты улыбчивого лица.

Ошеломлённые горожане посчитали, что камень этот не простой, что впитал он в себя силы Небес и земли, и потому поспешили насочинять о нём всяческих историй. Одни рассказывали о бессмертном, который тайно возлюбил фею Девяти Небес[16] и высек её образ в камне, чтобы излить тоску безответного чувства. Узнав об этом, фея сильно разгневалась, а изваяние так и осталось незавершённым. Ходила и другая легенда: мол, была у Нефритового Императора[17] дочь, отрада сердца и глаз, однако она умерла совсем молодой. Безутешный отец горевал о ней так сильно, что скорбь его приняла облик статуи.

От всевозможных небылиц у любого бы глаза на лоб полезли. Со временем и сами горожане начали верить в собственные россказни. Пещеру превратили в храм, каменное подножие – в алтарь. Статую нарекли танцующей богиней и круглый год шли к ней с дарами и молитвами.

Вход в пещеру был нешироким, но внутри она казалась огромной, как если бы один храм заканчивался другим. Посреди зала высилась статуя богини. На первый взгляд она действительно напоминала девушку; даже изгиб её талии можно было назвать грациозным. Но стоило подойти ближе – и все неровности оказывались на виду. С другой стороны, камень, столь похожий на человека, – явление само по себе необычное, так что люди, завидев его, только языками цокали от удивления.

Лань Цзинъи поднял и опустил компас тьмы, но стрелка не шелохнулась. Толстый слой пепла от благовоний сплошь покрывал жертвенник, там же валялись свечные огарки. От блюд с фруктами шёл тошнотворно-сладкий запах гнили.

– Местные говорят, что молитвы в храме богини им помогают. Тогда почему здесь такое запустение? Могли бы хоть иногда приходить и убираться.

Клан Гусу Лань был помешан на чистоте. Неудивительно, что, завидев такой беспорядок, Лань Цзинъи скривился и помахал перед носом ладонью.

– В городе ходит слух, что гроза потревожила здешние могилы и из них вырвалась свирепая тварь, которая забрала уже семь душ. Разумеется, после такого местные не отважатся подниматься на гору. А раз благовония в этом храме возжигать некому, то убираться тоже, – ответил Лань Сычжуй.

– Это просто дурацкий камень, который неведомо кто провозгласил богиней! – раздался презрительный голос. – А другие посмели оставить его здесь – и давай воскурять благовония да класть поклоны!

Заложив руки за спину, в пещеру вошёл Цзинь Лин. Заклятие молчания уже спало, и юноша снова обрёл дар речи, однако использовать его во благо так и не научился.

Он взглянул на статую и фыркнул.

– Как только у этих деревенщин что-то не ладится, они бегут жечь свечи перед Буддой и молиться дни напролёт, вместо того чтобы разбираться самим. Сколько людей на свете – несметное множество! Богам и буддам своих забот хватает – куда им о чужих вспоминать? Что уж говорить о какой-то безымянной богине! Если эта статуя правда слышит молитвы и исполняет желания, пусть сделает так, чтобы местный пожиратель душ появился передо мной здесь и сейчас! Ну что, по силам ей это или нет?

Вслед за Цзинь Лином вошли совершенствующиеся из кланов помельче и тут же, смеясь, принялись поддакивать. Стоило людям оказаться внутри, тишина сменилась шумом и гамом; даже сам храм, казалось, стал немного теснее. Лань Сычжуй молча покачал головой и бегло осмотрелся. Взгляд его упал на лицо статуи, на котором едва заметно проступало нечто вроде сочувственной улыбки.

Эта улыбка показалась юноше смутно знакомой, будто он где-то её видел. Но где? Опасаясь упустить что-нибудь важное, Лань Сычжуй двинулся было к статуе, чтобы присмотреться к лицу богини, однако тут же кто-то налетел на него со спины.

Стоявший позади человек молча рухнул на пол пещеры. Все насторожились.

– Что это с ним? – спросил Цзинь Лин.

Лань Сычжуй, не отпуская меча, наклонился к упавшему. Дышал тот ровно, будто взял да заснул. Как ни пытались его растолкать, сколько ни звали по имени, а разбудить не смогли.

Лань Сычжуй выпрямился.

– Похоже, что…

Не успел он договорить, всё вокруг затопил алый свет – словно со стен хлынули водопады крови. На жертвеннике и по углам храма сами собой вспыхнули свечи.

Обнажились мечи, зашелестели талисманы. Внезапно в пещеру ворвался какой-то человек с бутылью из тыквы-горлянки и бросил её в каменную статую. Воздух наполнили винные пары. Человек выхватил бумажный талисман и метнул его в ту же сторону. Статую охватило пламя, пещера озарилась, будто настал ясный день.

Вэй Усянь использовал всё, что только нашёл в мешочке цянькунь.

Отшвырнув его, он закричал:

– Берегитесь: это пожирательница душ! Все наружу!

– Богиня движется! – в ужасе завопил кто-то.

Прежде нога и обе руки статуи были подняты вверх, причём одна из них тянулась к небу, являя картину поистине изящную и возвышенную. Однако сейчас, в свете красно-жёлтых языков пламени, и руки, и ноги её оказались опущены. И это был отнюдь не обман зрения!

В следующий миг статуя вновь подняла ногу – и вышла из огня!

– Бегите! Нечего мечами махать: не поможет! – закричал Вэй Усянь.

Никто толком не обращал на него внимания. Пожирательница душ, которую все с таким упорством искали, явила себя – как можно упустить этот шанс? Но сколько бы они ни рубили и ни кололи мечами, сколько бы талисманов ни метали, статуя даже не дрогнула. Высотой в два человеческих роста, она была подобна гиганту, в котором крылась невероятная мощь. Схватив пару нападавших, богиня поднесла их к лицу. Каменный рот открылся и снова закрылся. Мечи выпали из рук совершенствующихся и зазвенели по камням, а головы поникли: богиня поглотила их души.

Только когда ни одна атака не достигла цели, все наконец послушали Вэй Усяня. Толпа хлынула наружу и со всех ног бросилась врассыпную. Кругом мелькало множество лиц, и Вэй Усяня захлестнула тревога: Цзинь Лина нигде не было видно. Тогда он вскочил на осла и помчался к бамбуковой роще, а оглянувшись, заметил нагоняющих его учеников клана Лань.

– Дети! – позвал Вэй Усянь.

– Кто тут дети? – возмутился Лань Цзинъи. – Ты хоть знаешь, из какого мы клана? Думаешь, умылся, так тебя теперь все признают за старшего?

– Ладно-ладно, братцы, – сказал Вэй Усянь. – Пошлите сигнал своему… Ханьгуан-цзюню!

Юноши закивали и принялись искать сигнальные огни.

– Все огни, – заговорил Лань Сычжуй, – мы израсходовали той ночью в деревне Мо.

Вэй Усянь остолбенел.

– Вы что, не пополнили запасы?

Сигнальные огни обычно использовались раз в сто лет.

– Забыли, – виновато признался Лань Сычжуй.

– Что значит «забыли»?! Вот Ханьгуан-цзюнь узнает – попляшете вы у него! – припугнул их Вэй Усянь.

Лицо Лань Цзинъи побелело от ужаса.

– Нам конец. Теперь Ханьгуан-цзюнь нас точно накажет, просто убьёт…

– Накажет! Ещё как накажет! – подтрунивал Вэй Усянь. – Если вас не наказать, так ничему и не научитесь!

– Молодой господин Мо! Как вы узнали, что пожиратель душ не злобный дух или оборотень, а статуя богини? – спросил Лань Сычжуй.

Вэй Усянь тем временем мчался дальше, высматривая Цзинь Лина.

– Как узнал? Увидел, конечно же.

Их догнал Лань Цзинъи, и теперь ученики бежали по обе стороны от ослика.

– И что ты там увидел? Мы тоже много чего видели!

– Ну видели, а толку-то? Что вы заметили на кладбище?

– Только души усопших – что ещё там может быть?

– Правильно, души усопших. Вот почему это не злобный дух или оборотень: на горе столько неприкаянных душ – неужели такая тварь упустила бы возможность ими полакомиться? Разумеется, нет!

– Почему? – хором спросили юноши.

– Знаете, что я скажу о вашем клане Гусу Лань… – начал Вэй Усянь, и тут его прорвало: – Вот зачем вас учат всякой заумной ерунде? Зачем зазубривать правила этикета, бесконечные родословные, истории кланов – и как не знать вещей, которые пригодятся в деле? Неужели так сложно понять, что поглотить душу усопшего гораздо легче, чем душу живого? Человеческое тело сродни щиту, и, если некое существо захочет отведать живой души, сначала ему придётся этот щит разрушить. Например… – Он мельком глянул на осла, который громко пыхтел на скаку и возмущённо закатывал глаза. – Например, если одно яблоко положить перед вами, а другое – в запертый ящик, какое из них выберете? Конечно же, то, что перед вами. Местная тварь питается только душами живых и знает, как их получить; она и сильна, и разборчива в еде.

– Вот оно что! Вполне разумно. Погоди, выходит, ты не сумасшедший? – изумился Лань Цзинъи.

– Мы думали, раз после оползня и удара молнии люди начали терять души, из разбитого гроба вырвался злобный дух, – на бегу объяснил Лань Сычжуй.

– Ошибка, – заявил Вэй Усянь.

– Как это – ошибка?

– Вы путаете причину и следствие. Скажите-ка, что случилось раньше: оползень или появление пожирателя душ? Что здесь причина, а что следствие?

– Сначала случился оползень, потом появился пожиратель душ. Первое – причина, второе – следствие, – не раздумывая ответил Лань Сычжуй.

– Ничего подобного, – возразил Вэй Усянь. – Пожиратель душ появился раньше, а уж потом случился оползень. Пожиратель душ – причина, оползень – следствие! В ту ночь полил сильный дождь, потом сошёл оползень и молния угодила в гроб – запомните это. Первым душу потерял городской лодырь. Он провёл всю ночь на горе, а через несколько дней вдруг взял и женился.

– И что здесь не так? – не понял Лань Цзинъи.

– Всё! – заявил Вэй Усянь. – Где бездельник-голодранец нашёл деньги, чтобы закатить пышную свадьбу?

Юноши потеряли дар речи. Оно и неудивительно: их клан никогда не озадачивался вопросами богатства и бедности.

– Вы осмотрели всех духов усопших на горе Дафань? – снова заговорил Вэй Усянь. – Среди них был старик, погибший от удара по голове и облачённый в богатое погребальное одеяние. Раз уж ему справили такие великолепные одежды, то и гроб вряд ли пустовал. Наверняка туда положили похоронные принадлежности. Один из разбитых гробов, скорее всего, принадлежал именно этому старику. Но люди, которые пришли забрать и перезахоронить останки, не нашли никаких погребальных предметов. Их вполне мог прикарманить тот самый бездельник – это объясняет, почему он зажил на широкую ногу. Городской лодырь неожиданно разбогател после оползня – значит, ночью произошло что-то из ряда вон. В тот вечер разразился сильный ливень, и ему пришлось укрыться в горах. Где тут можно переждать непогоду? В храме богини. А когда простые люди попадают в храм, они там непременно кое-что делают…

– Молятся? – предположил Лань Сычжуй.

– Именно. Скажем, он мог попросить у богини удачи, денег на свадьбу и ещё чего-нибудь такого. Молитва была услышана: молния ударила в гроб, и там, внутри, лодырь обнаружил сокровища. Его желания сбылись, а богиня пришла к нему в первую брачную ночь и в качестве платы забрала душу!

– Это же просто догадки, верно? – встрял Лань Цзинъи.

– Да, просто догадки, – хмыкнул Вэй Усянь. – Но следуя этой логике, можно объяснить и дальнейшие события.

– Как тогда объяснить случай с той девушкой, а-Янь? – поинтересовался Лань Сычжуй.

– Отличный вопрос! Вы, ребятки, наверное, поговорили с местными жителями, прежде чем подняться на гору. А-Янь только-только обручилась, а все обручённые невесты, конечно, желают лишь одного.

– И чего? – спросил неискушённый Лань Цзинъи.

– «Хочу, чтобы муж дорожил мной и обожал меня, чтобы до конца своих дней любил только меня»! – ответил Вэй Усянь.

– Разве такое желание можно исполнить? – недоумевали юноши.

Вэй Усянь развёл руками:

– Да проще простого. Если жених умрёт, не будет ли это считаться за «до конца своих дней любил только меня»?

У Лань Цзинъи словно пелена с глаз спала, и он потрясённо воскликнул:

– О-о! Так-так… Значит, жениха а-Янь разодрали волки потому, что накануне она помолилась в храме богини!

Вэй Усянь решил ковать железо, пока горячо.

– Кто знает, волки там на него напали или не волки. Но в истории а-Янь есть ещё кое-что необычное: почему из всех жертв душа вернулась только к ней? Чем эта девушка отличается от остальных? А тем, что у неё есть родственник, который тоже потерял душу. Или, другими словами, обменял свою душу на её! Отец а-Янь, кузнец Чжэн, нежно любил дочь. Итак, он увидел, что она лишилась души и все средства бессильны – что ещё тут можно сделать?

– Только доверить последнюю надежду Небесам! – быстро ответил Лань Сычжуй. – Поэтому он тоже отправился в храм богини и попросил: «Пусть душа моей дочери а-Янь вернётся!»

– Именно так она получила назад свою душу, а кузнец Чжэн потерял свою, – с одобрением подтвердил Вэй Усянь. – Но без последствий не обошлось: душа девушки была серьёзно искалечена. А-Янь невольно начала подражать богине.

Скорее всего, пострадавших людей связывало одно: все они молились каменной статуе. А ценой исполненного желания становились их души.

Изначально статуя богини была обычным камнем, чьи грубые очертания напоминали женскую фигуру. Из столетия в столетие ей поклонялись и делали подношения безо всякой на то причины – так она со временем обрела некоторые силы. Однако ненасытная жадность извратила её натуру: стремясь приумножить свою мощь, статуя начала пожирать людские души. Полученные в обмен на исполнение желания, они считались за добровольное пожертвование. Словом, дашь на дашь, всё по справедливости и без обмана.

Вот почему не двигались стрелки компасов тьмы, вот почему не работали флаги призыва нечисти и вот почему мечи и талисманы оказались бесполезны. Тварь на горе Дафань была не оборотнем, не демоном, не духом и не чудищем, а настоящей богиней! И это безымянное божество породили сотни лет поклонения и молитв. Пытаться одолеть её средствами, которые годятся против злобных духов и оборотней, всё равно что пожар тушить огнём.

– Постойте-ка! В храме кто-то лишился души, но желания мы не услышали! – громко крикнул Лань Цзинъи.

Сердце Вэй Усяня пропустило удар. Он замер.

– Чью-то душу забрали прямо в храме? Расскажите мне всё, слово в слово.

Лань Сычжуй быстро описал, что случилось. Как только он дошёл до слов Цзинь Лина: «Если эта статуя и правда слышит молитвы и исполняет желания, пусть сделает так, чтобы местный пожиратель душ появился передо мной здесь и сейчас», Вэй Усянь сразу воскликнул:

– Вот же оно, желание!

Спутники поддакивали Цзинь Лину, так что богиня посчитала его слова за их общую молитву. В тот миг пожирательница душ находилась как раз перед ними, а значит, желание исполнилось. После этого настала пора платить по счетам!

Внезапно осёл замер и рванулся в обратную сторону. Застигнутый врасплох, Вэй Усянь едва не полетел на землю, но успел ухватиться за поводья. Спереди послышались чавканье, чмоканье и хруст. В зарослях копошилась исполинская фигура; голова её была опущена к земле, а тело дёргалось и приплясывало. Услышав шум, она тут же подняла голову. Их взгляды встретились.

Поначалу лицо богини было расплывчатым и на нём с трудом различались глаза, нос, рот и уши. Но после того, как она поглотила души нескольких людей за раз, черты проявились гораздо чётче. Рот улыбался, с его уголков капала кровь: богиня жадно пожирала оторванную руку.

Все тут же рванули прочь вслед за ослом.

Лань Сычжуй не знал, что и думать.

– Это неправильно! Старейшина Илина говорил, что высшие твари питаются душами, а низшие пожирают плоть!

– Да что вы так слепо ему верите? – не сдержался Вэй Усянь. – У него даже собственные изобретения работали кое-как!

Незыблемых законов не существует. Возьмём, к примеру, младенца: пока зубов нет, он ест жидкую кашу да рисовый отвар, а как прорежутся, тут уж ему захочется мяса. Силы богини вмиг возросли, вот её и потянуло на новые блюда!

Тем временем пожирательница душ выпрямилась во весь свой немалый рост. Казалось, богиня пришла в дикий восторг, а её руки и ноги пустились в неистовый пляс. Вдруг просвистела стрела – и пронзила каменный лоб насквозь, так, что наконечник вышел из затылка.

Услышав звук выстрела, Вэй Усянь повернул голову. На крутом склоне стоял Цзинь Лин с луком наготове. Он до упора натянул тетиву – и ещё одна стрела угодила в голову богине, отчего та пошатнулась и сделала несколько шагов назад.

– Молодой господин Цзинь! Скорее, сигнальный огонь! – закричал Лань Сычжуй.

Твёрдо решив разделаться с тварью, Цзинь Лин пропустил его слова мимо ушей и с невозмутимым видом наложил на тетиву сразу три стрелы. Хоть богине и попали в голову дважды, разгневанной она не выглядела; улыбаясь во весь рот и приплясывая на ходу, статуя двинулась прямиком к Цзинь Лину. Её скорость ужасала: за какой-то миг богиня преодолела половину пути. Сбоку пожирательницу душ атаковали совершенствующиеся, путаясь у неё под ногами. На каждый шаг богини Цзинь Лин выпускал стрелу за стрелой – должно быть, задумал использовать все до последней, прежде чем вступить в ближний бой. Рука его была тверда, каждый выстрел – точен, вот только духовное оружие такому врагу нипочём!

И Цзян Чэн, и Лань Ванцзи ожидали новостей в городке. Кто знает, когда они заподозрят неладное и примчатся на подмогу! Как говорится, хочешь потушить пожар – неси воду. Если духовное оружие бесполезно, то что насчёт тёмных искусств?

Вэй Усянь выхватил меч из ножен Лань Сычжуя, срубил тонкий побег бамбука, вырезал на скорую руку флейту и поднёс к губам. Глубокий вдох – и ночное небо рассекла пронзительная трель, словно пущенная ввысь сигнальная стрела.

Это средство Вэй Усянь приберегал на крайний случай. Но раз обстоятельства сложились таким образом, неважно, кто явится на его зов, – лишь бы смог разбить богиню на куски!

Лань Сычжуй потрясённо застыл, а Лань Цзинъи закрыл уши ладонями.

– Нашёл время играть на флейте! Что за адские звуки?

Тем временем душ лишились уже трое или четверо совершенствующихся. Цзинь Лин поднял меч. До каменной статуи оставалось не больше дюжины шагов. В груди бешено заколотилось сердце, кровь застучала в висках.

«Не снесу ей голову одним ударом – мне не жить. Что ж, смерть так смерть!»

И тут из глубины леса донёсся звон.

Дзынь-дзынь! Дзынь-дзынь! То быстрее, то медленнее; вот он смолк, а вот зазвучал вновь. Этот звук эхом отдавался в безмолвных лесах, напоминая лязг железных цепей, которые кто-то волочил по земле. Ближе и ближе, громче и громче.

Почему-то звон этот сеял тревогу – словно надвигалась неведомая угроза. Даже богиня перестала плясать. Она подняла руки и уставилась в темноту, откуда доносился звук.

Вэй Усянь опустил флейту и начал пристально вглядываться туда же.

Зловещее предчувствие всё росло, но, раз уж нечто откликнулось на призыв, оно должно подчиняться приказам.

Внезапно повисла тишина. Из тьмы вышла чья-то фигура.

Рассмотрев её как следует, все изменились в лице.

Каменная богиня могла поглотить их души в любое мгновение, но даже перед ней никто не отступал в страхе. Теперь же крики были полны нескрываемого ужаса:

– Призрачный Генерал! Это он! Это Вэнь Нин!

Дурная слава Призрачного Генерала простиралась так же далеко, как зловещая слава Старейшины Илина. В мире совершенствующихся каждый знал: где один, там и второй.

Титул этот носил не кто иной, как подручный Старейшины Илина, Вэй Ина. Именно Призрачный Генерал творил беды, помогал злодею в его преступлениях и пособничал во всех тёмных делах. А главное, то был свирепый мертвец, чьи кости якобы стёрли в порошок и развеяли по ветру много лет назад.

То был Вэнь Нин.