Оранжевая молния продолжала преследовать Тэрэю, страх гнался за ней тенью, почти прилипнув к спине, казалось, сама смерть безостановочно размахивала за ее ухом своей косой, порывистые звуки ветра обратились острыми лезвиями, готовыми в любой момент перерезать ей горло. Она задействовала свою духовную силу почти до предела, на полной скорости летя вперед и оставляя на заснеженной земле цепь неглубоких следов, – Тэрэя напоминала ком света и тени, мчащийся сквозь царство льда и снега. Яростный ветер крутил хлопающий Подол богини, отчего тот казался беспокойным лотосом посреди снежного поля.
Сила Тэрэи стремительно сокращалась, однако она не смела сбавить ход. Оранжевая тень позади двигалась с поразительной скоростью. Много лет Тэрэя изучала мир духовной магии в крае воды, однако на ее памяти в Асланде никогда не существовало мастера духа, способного достигать настолько поразительной скорости, опираясь исключительно на духовную силу. Даже Ци Ла, способный развить скорость настолько, что это позволяло ему перемещаться на короткие промежутки во времени, без дара не мог достичь скорости ее преследователя.
И дело было не только в скорости – Тэрэя четко ощущала скрытую внутри него разрушительную мощь и обжигающую, как палящее солнце, жизненную силу. Среди мастеров духа подобное сочетание встречалось крайне редко. Шестой князь Силюр, обладающий невероятной регенерацией, не обладал высокой скоростью маневров, а имеющий преимущество в скорости Ци Ла не мог атаковать так же разрушительно, как Ю Мин… В этом мире словно существовала некая сила, что контролировала магический мир и поддерживала в нем этот хрупкий баланс.
Однако преследователь позади, казалось, рушил его. По тому, что считывала Тэрэя, все его способности находились на превосходном уровне, в нем не было очевидных слабостей и недостатков.
И все же больше всего ее пугало другое…
Дар этой неразличимой, собирающейся лишь в размытый мерцающий оранжевый клуб, тени по-прежнему оставался скрыт густым туманом неизвестности. Вся эта бушующая духовная сила и редкостная скорость являлись всего лишь его обычной боевой формой.
Без какой-либо магии элемента воды, без какого-либо духовного зверя его преследование было простым и прямым, но при этом крайне эффективным. Он действовал в лоб и направленно, не прибегая ни к каким уловкам. В отчаянии Тэрэя наконец-то поняла, почему серебряные жрецы послали за ней именно подобного монстра… Перед лицом настолько прямой, почти отчаянной, близкой атаки предмет ее гордости, одно из древних духовных орудий Асланда – Подол богини, – в своей бесполезности выглядел нелепо и смешно. Могущественное орудие, прежде оставлявшее бессильными бесчисленных князей и апостолов, превратилось в красивую на вид, но совершенно не обладающую никакой защитной способностью тонкую юбку.
Неодолимая духовная сила позади становилась все яростнее, и Тэрэя чувствовала, что ее вот-вот разорвут на куски.
Она прекрасно понимала, что рано или поздно ее настигнут. На скорости, которая позволяла ей оставаться непойманной, духовная сила расходовалась слишком быстро, и бежать ей оставалось недолго. Как только силы станет не хватать, она замедлится, и яростная энергия преследователя в секунды перережет ей горло. Тэрэя уже чувствовала, что ее сила начала постепенно убавляться, но что касалось монстра позади, то его духовная сила клокотала так же сильно, как в тот момент, когда он только вышел из пещеры, словно все это время он оставался в состоянии максимальной боевой мощи.
Но как такое могло быть возможно? Неужели он мог достигать настолько поразительной скорости всего лишь за счет физических возможностей своего тела? Совершенно не расходуя духовную силу? В это было сложно поверить.
Удостоверившись, что впереди лишь просторный и пустой участок земли, девушка решительно закрыла глаза, полностью отказавшись от обычного зрения в обмен на духовное. В глазах под ее дрожащими веками заклубился белый туман, она направила всю возможную силу в дар и теперь пыталась отыскать в своем преследователе прореху или изъян. Вот только, даже полностью отказавшись от зрительного восприятия, позади она чувствовала лишь хаотичную, беспорядочную духовную силу. Ухватиться в этом яростном вихре энергии хоть за что-либо было так же сложно, как определить точный поток ветра в свирепствующем урагане.
Она сжала зубы, резко остановилась и развернулась. Раздался скрип. Над безмятежными снегами резко и пронзительно пронеслось несколько визжащих звуков, оранжевая молния вмиг остановилась и стремительно понеслась назад. Во всем этом процессе практически не было пауз: не замедляясь, он спокойно повернул обратно и ускорился, выглядело так, словно физические законы этого мира уже не действовали на его тело, однако было поздно, пространство мгновенно заполнилось густым запахом крови.
Еще совсем недавно прекрасное, волнующее изгибами тело теперь напоминало разорванный бесчисленными штыками кожаный мешок. Из тела Тэрэи, визжа и шелестя, наружу прорывались похожие на острые лезвия длинные конечности. Казалось, под кожей заперли десятки огромных богомолов, и те, размахивая своими лапами, пытались прорваться наружу. Очаровательное лицо девушки безжалостно вспорола дюжина острых, похожих на клинки, коротких отростков – можно было даже услышать, как те проламывали ее носовую кость. Когда лезвия наконец-то прорвали плоть, то поднялись на ветру и смертоносно выстрелили вперед. Снежный ветер заполнил пронзительный скрежет.
На просторной снежной равнине, залитой таким ярким светом, что он ослеплял, все словно застыло. Ледяной холод поглотил все звуки, оставив в ушах лишь жуткую тишину. Посреди бескрайних снегов замерло два непроглядно черных силуэта. В одном из них определялся крепко сложенный высокий парень, в другом можно было распознать очертания чувственных изгибов женщины, вот только из этих самых очертаний наружу один за другим вырывались лезвия и безостановочно впивались в тело юноши. На прекрасном лице Тэрэи, изрезанном лезвиями до кровавого месива, целыми остались лишь прелестные сочные губы, слегка изогнувшиеся в самодовольной улыбке. И тому имелась причина: ее контроль над теневым состоянием давно превзошел неумелость маленькой девочки, которой она была раньше. Теперь она умела держать идеальный баланс… Шажочек влево мог погрузить ее в вечную ночь, шажочек вправо – лишить контроля над всем.
Вот только улыбка на ее ужасающем расколотом лице продержалась недолго и очень скоро застыла каменной дугой. Тэрэя беспомощно наблюдала за тем, как истыканный лезвиями парень шел к ней, словно не замечая своих ран и совершенно не чувствуя боли. Шаг за шагом он уверенно ступал против лезвий, пока те пронзали его грудь, плечи, ягодицы… и, проходя насквозь, выходили позади. От скрежета трущихся о лезвия костей по коже побежали мурашки.
Парень протянул к ней свою длинную сильную руку, и перед глазами девушки все поплыло – правую часть груди пронзила резкая разрывающая боль: кисть незнакомца, словно тонкое лезвие, легко вошла меж ее ребер. Грудную мембрану Тэрэи разорвало, в легкие хлынула кровь и вдоль дыхательных путей двинулась вверх. Горло моментально заполнило море солоновато-сладкой крови, постепенно лишая воздуха. Она отчетливо чувствовала пальцы внутри себя – они двигались умело и что-то искали. И вот наконец-то нашли. Он схватил ее ключицу и с силой рванул.
Безграничное белое царство застелил блеск брызнувшей крови.
Ю Мин неотрывно смотрел на девочку с мрачным, жутким лицом. Точнее, на девочек.
После слов «я голодна» они больше не двигались.
Девочка, обращенная к Ю Мину, смотрела на него пустыми глазами, которые на ее худощавом лице выглядели необычно большими – настолько, что становилось не по себе. Ее взгляд, мутный и абсолютно расфокусированный, накрывал Ю Мина липкой сетью холода.
Тошнотворное, холодно-влажное ощущение ужаса внутри князя становилось все сильнее, соединенные девочки наводили на него чувство крайнего дискомфорта, однако он не мог удержать себя и не смотреть, ему было никак не отвести взгляда – с ног до головы покрытые кровью и кусочками плоти девочки напоминали черную дыру, которая притягивала взгляд с такой силой, что Ю Мин не мог и пошевелиться. Он с трудом поднял руку, и из кончиков его пальцев хлынула золотая духовная сила, из земли вырвался кинжал из затвердевшего льда и снега, запястье Ю Мина повернулось наружу, и ледяное лезвие метнулось в сторону девочки, вот только она, совершенно не пытаясь уклониться, осталась стоять на месте, даже не отводя взгляда. Хрусть. Кинжал вошел прямо в переносицу между ее глазами, над беззвучной пустошью раздалось несколько отчетливых хрустящих звуков ломающейся кости.
Девочка продолжала стоять неподвижно, спустя какое-то время ее горячая кровь растворила ледяное лезвие, и меж ее глазами, на раздробленной переносице, осталась лишь кровавая черная дыра.
Ю Мин невольно согнулся пополам, его горло разразилось звуками рвотных позывов. Из желудка в который раз хлынуло жуткое ощущение ужаса, он сжал кулаки, из-за всех сил сдерживая в теле дрожь.
Раздался звук задвигавшихся костей и суставов. Ю Мин поднял голову и увидел, что тело девочки, еще мгновение назад неподвижной и выглядевшей так, словно та уже была мертва, как-то одеревенело задвигалось. Ее взгляд оставался затуманенным, а пробитая кинжалом дыра в переносице, казалось, вот-вот собиралась слить два ее глаза в один. Она с трудом развернулась, обратившись к Ю Мину спиной. На него вновь оказалось нацелено лицо, точно такое же, как только что, но при этом целое и невредимое, мрачные глаза были абсолютно идентичны, и их мутный, липкий взгляд пал на него холодной охотничьей сетью. Зрачки Ю Мина сузились, на его правой руке моментально проступили золотистые узоры, и, вытянув ее, он рассек воздух. Из снега под ногами девочек шумно выстрелили острые ледяные шипы. Из их глоток тут же вырвался вопль боли, тонкий, пронзительный звук расколол тишину равнины холодным лезвием, и спустя короткое душераздирающее мгновение все снова погрузилось в мертвую тишину.
На фоне ослепляющего белого сияния снега в бедра девочки сверху вниз, по диагонали вошло несколько острых ледяных шипов, пронзивших тело. Два из них вышли прямо из груди, один вошел в бледную шею, еще один косо вынырнул из правой щеки. Все тело завалилось назад, словно повисло на этих шипах, наружу, стекая по льду, стремительно засочилась кровь, и клубы теплого белого пара подняли в воздух приторный запах крови, накрывший девственную снежную равнину.
Ужас внутри Ю Мина становился лишь тяжелее. Серебряные жрецы велели привести новых разрушителей обратно в Гланорт, поэтому, пусть он и не знал, кто же стоит перед ним – человек или монстр, – он не собирался убивать это существо. И это нынешнее положение сбивало его с толку.
С трудом сдерживая рвотные позывы, прикованным взглядом он следил за тающими шипами.
Снова послышался хруст костей, и только что изрешеченная девочка снова повернула к Ю Мину второе тело.
Его зрачки моментально сузились: от раны, оставленной совсем недавно меж ее глаз, не сохранилось и следа, лицо девочки выглядело так же, как прежде, и даже шрама было не видно. Она смотрела на Ю Мина неизменным взглядом своих страшно затуманенных глаз, тихо мыча какую-то неразличимую мелодию и звуча при этом крайне жутко.
Лицо Ю Мина из белого стало пепельно-серым, словно кто-то поглотил в нем все краски и жизнь, но сам он вовсе этого не осознавал, крепко схваченный тисками ужаса.
От сильного рывка Тэрэя мгновенно пролетела дюжину метров. Ее тонкое тело бессильно рухнуло вниз, и брызнувшая кровь застыла на снегу красными ледяными цветками. Девушка тяжело упала на выступающую из снега черную породу. От сильной, иступляющей боли все перед глазами поплыло и тут же потемнело. Ей казалось, что в теле сломаны все кости, а место, где находилась ключица, горело так, словно туда всадили кусок раскаленного железа.
Накатывающая волнами мощная боль полностью поглотила ее способность видеть и слышать, перед глазами стояла сплошная черная пелена, а в ушах звучал пронзительный металлический гул. Ее острые лезвия, лязгая, втянулись обратно в окровавленное тело, словно опаленные конечности паука. Плечи Тэрэи украшала огромная кровавая дыра, ее ключевая кость вместе с присоединенными к ней сухожилиями и мышечной тканью была целиком вырвана сильными руками. Тэрэя раскрыла рот, желая позвать на помощь Ю Мина, однако из ее заполненного кровью горла смог вырваться лишь неразборчивый, булькающий звук.
Зрение постепенно восстанавливалось, и она увидела все ту же оранжевую фигуру, в очередной раз рванувшую к ней. Парень снова вскинул руки, однако на этот раз он не спешил обрушивать их на нее.
На снежном поле, помимо завываний ветра, слышалось одно лишь тяжелое дыхание. Спустя несколько мгновений Тэрэя, наконец, увидела перед собой почти полностью обнаженного молодого парня: его короткие волосы в беспорядке торчали на макушке, напоминая языки пламени. В его лице чувствовалась глубокая вдумчивость, при этом взгляд оставался кротким и чистым, темно-красные глаза напоминали два гладких рубина, что мерцали чудесным блеском посреди снежных земель. Брови парня, густые и мягкие, напоминали спинки черных лис, переносица была высокая и прямая, губы налитые и слегка приоткрытые, словно застывшие на полуслове, отчего он выглядел невинно и простодушно.
Его внешность никак не вязалась с кровью и убийствами.
И еще Тэрэя отчетливо чувствовала в его взгляде громоздящееся желание, то самое что ни на есть первобытное, самое пламенное желание – резкую похоть, которая возникала между мужчиной и женщиной. Проследив за его взглядом, она посмотрела на себя: ее черное облегающее платье превратилось в лохмотья, большие участки белоснежной кожи были открыты ледяному воздуху, морозный ветер касался ее, окрашивая розовым румянцем, а ее стройные бедра были практически полностью оголены перед ним.
Казалось, в неуязвимой, высоченной ледяной стене внезапно появилась едва заметная трещинка.
Глаза Тэрэи тут же залила белая снежная буря, перед ней развернулась и сплелась золотистая охотничья сеть. Именно этого мгновения она и ждала – мгновения его слабости, когда она могла изменить ход боя.
Она ясно чувствовала, как духовная сила внутри парня в этот момент вышла из-под его контроля вслед за все учащающимся и путающимся дыханием, текла беспорядочно. Тэрэя закрыла глаза и быстро ощутила перемену в его силе: «Нашла!» Она стремительно вскинула руку и, из последних сил рванув вперед, прикоснулась к обнаженному нижнему левому боку парня – месту, где, как она только что определила, находилась Печать духа. Из кончиков ее пальцев быстро вырвались нити духовной силы и, подобно извивающимся ядовитым змеям, вцепились в загорелую кожу. Он успел почувствовать лишь, как ледяные иглы боли пронзили Печать, и, тяжело повалившись на черный камень, потерял сознание.
Духовная сила Тэрэи была на пределе, потому она наконец-то облегченно вздохнула, словно только что вернулась в мир живых. Она закрыла глаза, позволив телу расслабиться и прекрасно осознавая, что посреди этого снежного царства, полного бескрайних запасов элемента воды, сможет восстановиться.
Когда Тэрэя открыла глаза, день клонился к закату. Все снежное поле потускнело, лишившись своей прежней ослепляющей белизны.
Она тихонько села, после чего прогнала по линиям духовную силу внутри: за исключением серьезной раны между плеч, которая еще не успела восстановиться до конца, остальные ранения уже почти полностью зажили. Она встала на ноги и внимательным взглядом изучила неподвижно распластавшегося на камне рыжеволосого парня.
Его Печать на левом боку по-прежнему укрывал слой крепкого льда – шанс на жизнь, что вырвала для себя Тэрэя, находясь на волоске от смерти. Если бы она не запечатала его духовную силу, то сейчас бы, возможно, лежала бездыханной.
Незнакомец не спал, своими чистыми глазами он неподвижно наблюдал за Тэрэей. В его взгляде не было жажды убийства, не было злобы, лишь безграничная кротость и чистота, под мягкими ресницами его блестящие глаза напоминали чистейший янтарь, от которого нельзя было отвести взор.
Тэрэя подошла ближе и присела рядом. На всем его теле имелась лишь одна выкованная из серебра защитная повязка, охватывавшая поясную зону и самую интимную часть тела, пока все остальное оставалось обнаженным, почти всю поверхность его кожи покрывали таинственные темно-синие татуировки, имевшиеся в малом количестве и на щеках и слегка выпирающие на коже, что делало их похожими на вздувшиеся вены. Фигура у него была высокой и крепкой, с невероятно развитой мускулатурой, на подбородке виднелась слабая щетина, а на руках, ногах и даже на нижней части живота под пупком имелась заметная растительность.
– Я пришла, чтобы забрать тебя, я тебе не наврежу, понимаешь? – вглядываясь в лицо молодого парня и проговаривая каждое слово, произнесла Тэрэя, между тем опустив пальцы на его Печать духа. – Сейчас я собираюсь снять ледяную печать с твоей силы, но, если снова нападешь, я сразу же тебя убью. Понимаешь?
Он не кивнул, но и не покачал головой, лишь неподвижно смотрел на Тэрэю своими похожими на глаза олененка глазами, словно пытаясь заглянуть в душу.
Из пальцев девушки появились несколько ниточек силы, и лед на Печати стал медленно таять, однако она не спешила убирать руку. Тэрэя считывала изменения силы внутри его тела, она готовилась атаковать в случае, если он вновь попытается напасть.
Его тело постепенно стало обретать способность к движению и, пока девушка отвлеклась на его чарующие, будто бы янтарные глаза, неожиданно и едва заметно сдвинулось. Сердце ее оборвалось, и рука уже собралась направить силу на разрушение его Печати, но тут он крепко обнял ее, после чего застыл в неподвижном спокойствии. Его раскаленное дыхание, что касалось ее уха, имело особый, сильный мужской аромат – казалось, кто-то разжевал во рту немножко сандалового дерева с мускатным орехом, а потом прошептал что-то прямо у кончика ее носа. Даже посреди подобного царства льда и снега его тело пылало жаром.
Тэрэя неосознанно подняла руку и тихонько провела по спине парня. Она чувствовала, что сейчас духовная сила внутри него протекала ровно и спокойно, как горный ручей весенним днем, – исчезло яростное влечение, исчезла неконтролируемая ярость, вместо этого возникло чувство мягкого единения.
Спустя какое-то время он выпустил Тэрэю из рук и посмотрел на нее взглядом глубоких глаз, из его горла с хрипом вырвалось несколько неразборчивых звуков, и девушка, не понимая, нахмурилась.
На лице молодого человека появилось небольшое беспокойство, и сердце Тэрэи кольнуло. Он нетерпеливо указал пальцем на себя, а потом снова попытался четче произнести застревающие в горле невнятные звуки. Тэрэя старательно пыталась разобрать два хриплых низких слога.
– Ни… Ни Хун? – Она попробовала повторить.
Парень тут же радостно закивал и вновь принялся указывать на свое лицо.
– Это твое имя? – не удержавшись, тоже улыбнулась девушка.
Парень уверенно закивал, после чего поднялся и несколько раз взмахнул руками. Он выглядел восторженным, словно ребенок, получивший новую игрушку, хоть и имел тело взрослого крепкого мужчины.
У наблюдавшей за ним Тэрэи неожиданно смягчилось сердце:
– Ты не можешь говорить?
Ни Хун остановился, его лицо потемнело, а взгляд укрыла тонкая пелена грусти. Он в очередной раз кивнул и, вернувшись к ней, уселся рядом, не зная, куда деть свои длинные ноги, очевидно, положение у них было не очень комфортное. Тэрэя подняла руку и провела по его волосам, чувствуя жалость. Ей самой с трудом верилось в то, что человек, еще совсем недавно намеревавшийся ее убить, вызывал в ней подобное чувства.
Неожиданно со спины в нее проникла волна мрачного, жуткого ощущения, казалось, холодная, гладкая рука вошла в ее горло в попытках погладить ее пищевод, – это было то ощущение ужаса, от которого появлялось желание опустошить желудок.
При виде побледневшей, издающей звуки рвотных позывов Тэрэи лицо Ни Хуна приняло озадаченный вид.
Девушка повернула голову: на бескрайних просторах ничего было не разглядеть. В ее глаза хлынул белый цвет, и тут выражение на ее лице стало серьезным, она поднялась на ноги и произнесла Ни Хуну:
– Пойдем, у Ю Мина серьезные проблемы.
Вдвоем они стремительно рванули в сторону Второго князя. В глазах девушки остались лишь клубы белого, она считывала движения духовной силы перед ними и одновременно с этим тайно изумлялась держащемуся рядом Ни Хуну. Они оба неслись вперед на невероятной скорости, и все это время духовная сила Тэрэи утекала прочь, и пусть на скорость это пока влияло мало, однако она уже чувствовала легкое изнеможение, а ее дыхание все сильнее учащалось. В это же время в теле Ни Хуна духовная сила оставалась абсолютно безмятежна, словно неподвижная озерная вода. Его дыхание звучало так же ровно, как и в начале, и скорость тоже не менялась, казалось, все его тело неизменно оставалось на вершине своих возможностей. Это было просто невообразимо.
Неожиданно из-за ужасной нахлынувшей тошноты в ушах девушки загудело. Споткнувшись, она тяжело повалилась вперед и заскользила по снегу. В попытках подняться она не выдержала и, согнувшись пополам, начала яростно высвобождать содержимое желудка, в горло хлынула бурая жидкость, и рот заполнила горечь. Тэрэя подняла голову и вытерла губы, впереди стояла высокая фигура Ни Хуна, он преградил к ней путь, защищая. Его ноги были слегка согнуты, он находился в положении полуприседа, готовый в любой момент ринуться вперед. Все его мышцы были напряжены, а в конечностях скапливалась и назревала духовная сила. С согнутой дугой спиной он напоминал гепарда, что столкнулся со зверем поопаснее и теперь готовился в любое мгновение дать отпор.
Неужели существовало нечто, способное заставить напрячься такого, можно сказать, почти не знающего страха человека, как Ни Хун? Тэрэя отползла в сторону и устремила взгляд за него – она хотела разглядеть, откуда все-таки шла волна духовной силы, ужаса перед которой было не сдержать. А когда увидела, взгляд ей было уже не отвести.
Впереди, в десяти метрах от них, сжавшись, припал коленями к земле высокомерный Ю Мин. Все его тело дрожало, контроль над ним был утерян, его руки безостановочно метались вокруг, а из горла вырывался непрекращающийся рев боли, он выглядел так, словно лишился рассудка.
С каждым движением его руки из воздуха вырывались острые, ледяные кинжалы и один за другим летели в стоявшее перед ним… Глаза Тэрэи задрожали, она совершенно не представляла, как можно было описать то, что находилось перед ним: то был медленно шевелящийся и исходящий сильным горячим паром огромный кусок плоти, из комка мяса безостановочно вытекала смердящая кровь, а сверху свисали спутанные густые черные длинные волосы, прядки которых переплетались с кусочками плоти и осколками костей… Раны, которые на плоти вырезали ледяные кинжалы, раскрывались наружу, подобно цветочным бутонам, в них проглядывались расколотые белые кости. Лишь внимательно присмотревшись, можно было кое-как определить ноги и руки, вот только и рук, и ног было по две пары… Искривленные конечности жутко и уродливо торчали из разных участков комка и все не переставали двигаться. Сопровождая это копошение, огромный кусок плоти издавал зверский пронзительный крик, напоминавший острый кинжал, снимающий с твоей головы скальп, а еще мрачный зов призрака, идущий из глубочайшей бездны.
Обезумевший Ю Мин продолжал безостановочно метать в него ледяные клинки, и те вонзались в ком, делая его крики еще громче.
– Перестань! – в отчаянии прокричала Тэрэя. – Это бесполезно!
Ни одной его атаке не удавалось нанести устрашающей штуковине сильный вред, наоборот, по мере того как Ю Мин продолжал атаковать, духовная сила внутри огромного куска плоти бурлила лишь яростнее. Ужас в сердце Тэрэи становился все больше, потому что даже ей было не под силу определить верхний предел этой силы, казалось, она увеличивалась гигантскими шагами… Или, другими словами, с таким непрекращающимся неистовым ростом у нее вовсе могло не быть так называемого верхнего предела…
– Останови Ю Мина, вытащи его! – Борясь с тошнотой, Тэрэя повернулась к Ни Хуну. Тот кивнул и уверенной вспышкой устремился в направлении князя, а ему навстречу полетели бесчисленные ледяные кинжалы. Однако он даже не скривился от боли и, добравшись до Ю Мина, схватил обеими руками, после чего поднял и, закинув себе на спину, стремительно понесся прочь.
Тэрэя встала, окруженная хлынувшими белыми волнами воздуха. Вверх взметнулись бесчисленные полосы белоснежного шелка и облачными нитями одна за другой стремительно ринулись к деформированной куче плоти. Свистя, Подол богини принялся обматывать визжащее тело. Полностью окутав ком, непроницаемый белый шелк моментально положил конец выводящему из равновесия, тошнотворному визгу – огромный кусок плоти затих.
Тэрэя подняла руку, и в воцарившейся тишине прозвучал треск формирующегося льда – существо застыло внутри огромного ледяного кристалла, точно насекомое в янтаре. Снаружи осталась лишь влажно свисать небольшая прядь волос, покрытая дурно пахнущей кровью.
Тэрэя подавила подступившее омерзение. Ее руки все еще непроизвольно дрожали. Она опустилась на снег, на нее резко навалилась ни с чем не сравнимая усталость. Возможно, потому, что две битвы, что она только что пережила, были уж слишком невообразимы, а возможно, и потому, что двое новых разрушителей слишком ее потрясли. Ее вдруг посетила мысль, что и они с Ю Мином вышли из того же места, что и это жуткое, ужасающее нечто перед ее глазами, принадлежали к одному и тому же тайному виду существ, разве могло что-то вселять большее отчаяние, чем сам этот факт?
Она повернула голову: вдалеке на земле тихо и тяжело дыша сидел Ю Мин, его волосы в беспорядке свисали впереди, закрывая лицо. Он сидел неподвижно, очевидно, что его разум серьезно пострадал. Сколько Тэрэя помнила, он всегда отличался резкостью и черствостью, а дерзкая усмешка не покидала его лица. Это он всегда был тем, кто разрушал чужой разум, разрушал чужие судьбы, – это он вечно выступал в роли возвышающегося над другими холодного божества смерти. А теперь напоминал беззащитного мальчика, в отчаянии трясущегося посреди снежного поля.
Ни Хун стоял рядом с ним. Попавшие в него ледяные кинжалы таяли от тепла его тела и, смешиваясь с кровью, светлыми красноватыми полосами стекали вниз. На его лице по-прежнему не было боли, не было страха, тот звук, которому под силу было уничтожить Тэрэю с Ю Мином, практически не имел на него никакого действия. Парень повернул голову, и на его лице тихо расцвела ясная улыбка, нежный, уверенный взгляд внимательно смотрел на Тэрэю. Ей нужно было доставить Ни Хуна и эту вещицу обратно в Гланорт.
С этой мыслью девушка побрела к Ю Мину.
На лбу Дун Хэ сверкали капельки пота. Лицо его выглядело разрумяненным, словно он целый час провел, парясь в подземной пещере с горячим источником.
Пусть Хэхэ и считался территорией Асланда, однако внешне не имел с поселениями империи ничего общего: повсюду стояли примитивные постройки, сложенные из твердых земляных стен и увенчанные не черепичными крышами, а сетками из сплетенных ветвей, которые сверху устилали широкие пальмовые листья в несколько слоев. Между ними оставляли небольшие зазоры, которые обеспечивали движение воздуха, чтобы температура внутри домов в таком засушливом и жарком месте, как Хэхэ, не приводила к обезвоживанию. Листья заблаговременно вымачивались в оливковом масле и высушивались, чтобы во время дождя капли скатывались с крыш, как бисер, а не затекали внутрь.
Гланш нарядился в популярный у местных жителей жилет с глубоким вырезом, выставлявший напоказ крепкие, красивые руки и широкую грудь. Его загорелую кожу озарял свет факелов и масляных ламп. Держа во рту соломинку, молодой человек наклонил голову и печально взглянул на Дун Хэ.
– Неужели тебе не жарко? Выглядишь ты как-то неважно. – Тоскливый взгляд парня следил за держащимся чинно, с достоинством Дун Хэ, тот по-прежнему был облачен в просторное длинное одеяние, в котором покинул Гланорт, с застегнутым до последней пуговки воротником, и своим видом напоминал сурового, праведного служителя храма, лишь лицо его успело покраснеть, и выглядел он изнывающим от жары. – Точно уверен, что не хочешь переодеться?
– Ничто из местной одежды не подходит. – С каменным лицом Апостол морей провел языком по сухим губам. – Лучше потерплю, нежели, подобно тебе, выставлю напоказ руки, грудь и ноги.
– Руки и грудь у меня и правда открыты, но ноги-то? Эти штаны чуть ли не до колен! Разве это ноги? Это так, ступни! – закатил глаза Гланш и, закинув одну ногу на другую, облокотился на нее.
– Ох, я… – В висках у Дун Хэ резко запульсировало, и он молниеносно отвел взгляд от широких штанин Гланша, словно увидел что-то грязное, и зажмурился. – Да ты хоть бы исподнее надел! Ничего святого!
– Местный климат может сказаться на развитии. Я, как-никак, юн, организм еще растет, – произнес Апостол земли, вытащив из рта соломинку и указывая ею на собеседника. – Мне вообще все равно, боишься ты жары или нет, но, уверен, стоит показаться снаружи в таком виде, как на тебя точно станут все глазеть. И пусть глазеют, вот только если мы привлечем ненужное внимание, то это вызовет проблему на границах, и тут уже будет не до шуток. К тому же ты из императорской семьи. Как думаешь, что позорнее: обнажить руки и ноги или же оказаться высланным обратно в Гланорт пограничной стражей? Князь Гильгамеш велел нам действовать тихо и ни в коем случае не выдавать себя.
Дун Хэ с мрачным видом глубоко вздохнул, очевидно, сомневаясь в своем решении. Гланш тихонько приблизился к нему и протянул кучу грубой, холщовой коричневой одежды:
– Ну же, закрой глаза, стисни зубы, глядишь – все и закончится.
Апостол морей неподвижно посмотрел на товарища, из его горла в очередной раз вырвался крайне недовольный стон. Схватив одежду, он развернулся и зашел за шкаф в углу.
– Чего прячешься? У тебя на заднице что, хвост растет или, может, по шесть пальцев на ногах? – Гланш вытянулся, тайком пытаясь заглянуть за шкаф, однако тут же ударился головой о невидимую стену.
Из-за шкафа донеслось холодное хмыканье:
– Даже не пытайся.
Вытянув руку, Апостол земли провел рукой по воздушному щиту и недовольно проворчал:
– Пф, как только вернусь на Зеленые острова на озере Уинь, сразу же попрошу князя научить меня этому трюку, и уж тогда-то я тебе… – Молодой человек неожиданно замолчал, во все глаза уставившись на появившегося из-за шкафа Дун Хэ.
Парень надел жилет, обнаживший его грудь и живот, и теперь напоминал заклинателя змей, игравшего на дудочке в начале улицы. Он стоял на земляном полу босыми ногами и выглядел крайне серьезно и неуютно.
Гланш согнулся пополам от смеха:
– Расслабься, обещаю, никому не расскажу о том, что у тебя кожа как у молочного поросенка. Ну и ну, только посмотри, какая белая! Да разве у настоящих мужчин такая бывает? Разве что у принцессы, сидящей во дворце и в жизни не видевшей солнечного света.
– Да чтоб тебя! – На лбу Дун Хэ вздулась венка, и, развернувшись, он молча и угрюмо вышел из маленькой земляной хижины.
Поглаживая разболевшийся от хохота живот, Гланш поспешил за ним. Смеясь и хватая ртом воздух, он прокричал:
– Подожди меня!
Дорога была забита людьми, все толкались в одном направлении.
Гланш и Дун Хэ, смешавшись с толпой, шли вперед вместе со всеми. Конечная цель у людей была одна – торговая площадь в западной части поселка. Очень скоро там должно было начаться первое представление странствующего цирка. Труппа имела большую известность и гастролировала только в поселениях у восточной границы Асланда, однако делала это нечасто, поэтому обычно до каждого города очередь доходила лишь раз в год. И каждый приезд в Хэхэ считался маленьким праздником.
Гланш и Дун Хэ, скрываясь за нагруженной разной всячиной деревянной телегой, поглядывали на огромный шатер. Апостол земли задумчиво кивнул, после чего серьезно сказал своему спутнику:
– Подними чуть погодя песчаную бурю. Климат здесь очень сухой, да и вокруг один песок, а я воспользуюсь суматохой и заберусь на крышу шатра – видел вон ту круглую дырку наверху? Через нее попаду внутрь. Жди меня у выхода, я вытащу оттуда Инь Чэня через несколько минут.
– С чего бы мне зря расходовать духовную силу? – Дун Хэ повернул голову и холодно глянул на Гланша.
– Потому что Гильгамеш велел нам не устраивать никаких беспорядков! Я и без тебя знаю, что с нашей-то мощью мы в одно мгновение можем и сотни, и тысячи человек поднять в воздух, только это привлечет внимание. Можешь хоть на секундочку перестать задирать нос? Сколько же тщеславия у вас, императорской семьи, а оно делу не поможет, нужно знать, когда следует проявить скромность.
– В этом мире существует такая вещь… – Дун Хэ холодно посмотрел на него, – под названием «деньги».
Затем грациозно прошествовал ко входу в шатер и, подойдя к бородатому крепкому мужчине средних лет, вынул несколько серебряных монет:
– Два билета: для меня и моего конюха. – Повернув голову, он бросил взгляд на приближающегося с недовольной физиономией Гланша.
Тот поднял руку, указал на себя пальцем и вытаращил глаза, одними губами произнеся:
– Конюх? Я?
– Лошадей хорошо привязал? – бросил Дун Хэ.
Гланш, хорошенько, но мысленно обругав парня, расплылся в ослепительной улыбке:
– Лучше некуда.
Апостол морей улыбнулся еще шире:
– Вот и славно. Должно быть, тебе, ребенку из бедной семьи, прежде и не доводилось видеть цирковые представления? Сегодня я тебя свожу, разве ты не рад?
Белоснежные зубы Гланша, казалось, вот-вот сотрутся в порошок:
– Р… Рад…
– Тогда ступай за мной. – С довольным видом Дун Хэ прошел внутрь.
– Я обязательно все расскажу князю, когда вернусь, Дун Хэ, ты… – Бормоча себе под нос, Апостол земли неожиданно врезался в спину своего спутника – тот внезапно остановился прямо на входе. Гланш, хоть и не видел его лица, все же понял: что-то не так. Он шагнул вперед, встал рядом и проследил за взглядом напарника, после чего тоже вмиг сделался серьезным.
Через другой вход, прямо напротив, в шатер заходила группа людей, одетых в облегающие одежды бордового цвета. Их лица украшали разнообразные орнаменты красных татуировок, а на коже рук виднелся словно оставленный кипятком отчетливый бледно-красный цвет.
– Люди края огня…
– Не делай ничего необдуманного, – понизив голос, произнес Дун Хэ, а затем потянул парня в толпу людей, чтобы тихо занять места на последних рядах.
Гланш опустился на дугообразную деревянную скамью и, наклонив голову, посмотрел на напарника, который выглядел необычайно серьезно. Молодой человек понимал его беспокойство: пусть формально Хэхэ и принадлежал Асланду, однако на деле в последние годы его тайно контролировали люди края огня, взявшие под контроль торговлю внутри поселка, сельскохозяйственный рынок, переходы через границу… Практически превратили это место в свою колонию.
Все упиралось в географическое положение – поселение располагалось практически на границе пустыни, где неизменно стояла засушливая удушающая жара, а влаги имелось скудное количество, отчего мастерам духа края воды здесь приходилось невероятно тяжело, поэтому мало кто из них хотел жить в таком месте. К тому же под Хэхэ протекала тайная огненная река. Несколько десятков лет назад она еще находилась очень далеко от поселка, однако с увеличением подземных разломов обжигающая магма постепенно проникала и под него, что сделало поселок еще менее подходящим местом для проживания людей края воды. Географическая обстановка Хэхэ изо дня в день придавала ему облик, что носили земли края огня, и все больше их мастеров духа с границы перебиралось сюда. Поэтому Асланд оставил эту приграничную область.
Зрители потихоньку расселись по местам. Шатер заполнил мелодичный звук флейты, и вслед за ним публика постепенно смолкла.
Из-под купола неожиданно донесся щелкающий, металлический звук.
Гланш вскинул голову: сверху медленно опускалась ржавая, похожая на огромную птичью клетка. Клетка приземлилась в центре круглой сцены, и зрители задержали дыхание – каждый был в ожидании того, что последует дальше, во взглядах людей застыло предвкушение.
Тут занавес открылся и железная дверца, оказавшаяся прямо напротив него, медленно отворилась. Казалось, внутрь должно было что-то войти.
Апостолы замерли в ожидании.
На обжигающий желтый песок шагнули две худощавые ноги, их белокожие лодыжки выглядели ужасно тощими. Гланш вскинул голову, притянутый глазами цвета синего льда, в этих глазах не было никаких эмоций, они казались холодными, словно поверхность замерзшего моря. В ржавую железную клетку медленно вошла юная девочка с заплетенной косой. Ее волосы имели редкий серебристо-серый цвет, словно были из чистого серебра, и переливались чарующим блеском. Ресницы у нее были длинные и мягкие, лицо изящное и в то же время обладавшее некой мальчишеской твердостью, в ней не было ни капли девичьей хрупкости. Ее губы были тонкие и мягкие, и в это мгновение она слегка закусывала нижнюю, словно немного волнуясь.
– Инь Чэнь? – выпучил глаза Апостол земли и недоуменно повернулся к Дун Хэ. – Инь Чэнь – девчонка?
Прежде чем Дун Хэ успел что-то ответить, притихшая публика неожиданно взорвалась восторженными возгласами, их лица залило кровожаное предвкушение.
Гланш повернул голову обратно – серебряноволосая девочка уже спокойно стояла в середине клетки, фигура у нее была высокая, но тощая, а перед ней невесть откуда взялась обросшая острыми лезвиями двухметровая пятнистая волчья ящерица. Рептилия высунула блестевший от яда алый язык.
Восторженные возгласы зрителей становились все яростнее, заполнивший глаза интерес горел все сильнее с каждым новым опасным уворотом девочки от атаки противника.
Они беспокойно ожидали начала кровавого зрелища, ему предстояло разбавить их бессмысленные жизни в этом пустынном, пограничном поселке хоть чем-то.
Люди не сильно отличались от тех же зверей, а часто были даже более кровожадны. Не существовало дикого зверя, который бы испытывал наслаждение и возбуждение от лицезрения расправы. Не существовало такого льва, который взволнованно наблюдал бы за охотой другого. Дикие звери убивали из-за голода, инстинктов, необходимости выжить, тогда как у людей для убийства имелось уж слишком много уму непостижимых причин.
Ящерица уже успела изорвать длинное, сделанное из грубой ткани одеяние девочки, ее белая кожа постепенно оголялась и покрывалась отчетливыми царапинами и кровавыми пятнами. Ее дыхание все учащалось, однако взгляд смотрел все так же решительно, она сосредоточила все свое внимание на свирепом звере впереди, готовая в любой момент уклониться от его яростной атаки.
На ладонях Гланша проступил пот, он сжал кулаки и нахмурил брови. В его прекрасном, вдумчивом лице таился гнев. Он не понимал возбуждения и восторга людей вокруг, все, что происходило перед глазами, вызывало у него лишь глубокое отвращение.
Дун Хэ протянул руку и опустил ему на колено:
– Успокойся. Не горячись.
Напарник повернул голову:
– Эта девочка долго не протянет. Она и есть Инь Чэнь, ведь так? Даже если и нет, это все равно слишком жестоко. Мы правда так и будем сидеть?
Дун Хэ взглядом указал на мастеров духа края огня, которых они заметили прежде, и тихо произнес:
– Будем действовать напрямую – всполошим мастеров края огня. Я вовсе не думаю, что им удастся нас одолеть, однако князь сказал не поднимать шум.
Дыхание Гланша звучало слегка сбивчиво:
– И что же нам тогда делать?
– Я владею магией края ветра, а ты – магией края земли. Предлагаю поступить так: чуть погодя я устрою маленькую бурю и закрою обзор, а ты, пока люди ничего не видят, заберешься в клетку и создашь в земле проход, по которому уведешь Инь Чэня прочь. Встретимся в хижине.
Гланш кивнул, вытирая ладони о штанины, и сделал глубокий вдох, внутри его тела стала постепенно просыпаться духовная сила.
Неожиданно в шатре поднялся причудливый ветер, развешанные повсюду разноцветные флажки шумно захлопали. Потоки воздуха, усиливаясь, закружили вокруг железной клетки и постепенно сложились в воронку, поднимая лежащий на земле песок в воздух и стремительно разнося по всему шатру. Люди один за другим начали закрывать глаза и поднимать рукава к носу, в горла испускавших удивленные вскрики женщин тут же забивались горсти песка, и они, опустив головы, принялись кашлять.
Серебряноволосая девочка неожиданно почувствовала, что рядом мелькнула чья-то тень. Перед ней оказался высокий молодой парень, он стоял спиной к ней и лицом к ящерице впереди, все его мышцы были напряжены, а загорелая кожа искрилась энергией. Его волосы были беспорядочно связаны на затылке, а колени слегка согнуты, словно он в любой момент мог ринуться вперед. Пока вокруг яростно кружил песок, он повернул голову. Его полные дикарства, глубины черты лица оказались прекрасными и резкими, подняв уголки рта, он слегка улыбнулся серебряноволосой девочке. И неизвестно, из-за попавших в них песчинок или же нет, но ее глаза цвета синего льда немного раскраснелись.
Глядя на нее, Гланш неожиданно смутился и неловко почесал голову, не зная, что сказать, он поднял голову и вдруг увидел, как ее лицо вмиг побледнело, в то же мгновение он четко ощутил хлынувшую в спину силу. Когда он развернулся, в него уже летел блестящий от яда длинный язык. Молодой человек отклонился назад, и из-под его ног моментально поднялась большая куча песка, превратившись в стену, – яд попал на нее. Раздалось шипение. Воздух наполнился зловонием, Гланш по неосторожности вдохнул немного ядовитых испарений и тут же ощутил, как сдавило грудь, виски начало ломить от боли.
«Какой сильный яд», – подумал он.
Через несколько мгновений стена из песка рухнула. Вокруг было мало твердой почвы, которую проще использовать для атаки или защиты, а воды имелось еще меньше. Первый апостол пожалел, что часто прогуливал тренировки и сбегал на озеро вылавливать мальков, черепашек и раков, – сейчас бы ему очень пригодилось знание магии ветра или огня.
Он обернулся, молниеносно подошел к серебряноволосой девочке и мягко произнес, глядя на нее сверху вниз:
– Я уведу тебя, так что держись крепче. – Его лицо выглядело на редкость серьезным и строгим.
Молодой человек протянул руку и схватил девочку за запястье, ее белая кожа оказалась очень холодной, что казалось странным в таком жарком месте, как Хэхэ. Он сжимал ее руку, а чувствовал, словно держит гладкий холодный нефрит.
Повторяя движение Гланша, серебряноволосая девочка присела на корточки, и апостол провел рукой по песку под ногами, считывая подземное устройство, после чего внезапно побледнел.
Он повернул голову и попытался отыскать в зрительном зале Дун Хэ, вот только кружащий песчаный ветер полностью заслонил его обзор, за пределами железной клетки бушевал непроглядный вихрь. Он хотел сообщить Дун Хэ, что под песчаной землей повсюду бурлила раскаленная магма, ему было никак не создать проход для побега…
Время стремительно утекало, Дун Хэ смотрел на укутанную песком клетку, чувствуя растущее внутри беспокойство: он по-прежнему ощущал духовную силу Гланша в клетке, тот стоял и не двигался. Апостол морей понятия не имел, что же пошло не так, и ему оставалось лишь поддерживать вихрь. Однако долго это продолжаться не могло, люди могли догадаться о рукотворном происхождении песчаной бури в шатре, а это могло привести и к обострению на границе. Лоб Дун Хэ все сильнее покрывался испариной.
Гланш почувствовал, что запястье девочки задрожало. Он сжал зубы и в отчаянии произнес:
– Держись за моей спиной. Я тебя защищу.
В освещении, приглушенном песком, в его лице появилась горечь. Молодой человек склонил голову и укусил кончик своего пальца, аккуратно перевернул запястье, и в воздух поднялось несколько алых капель крови – единственный доступный ему источник воды в этом месте. Руки апостола покрылись золотыми линиями духа. Он осмотрелся по сторонам: за пределами клетки стали появляться различные духовные потоки – очевидно, кто-то заподозрил, что песчаная буря началась не случайно.
Глядя на ржавые прутья решетки толщиной в запястье, Гланш прикидывал, сможет ли пробить их каплями крови или лучше сначала разобраться с ящерицей, а потом сбежать через вход с занавесом… Вдруг воздух наполнил приятный древесный аромат. Их, пригнувшихся к земле, ни с того ни с сего окутала свежесть, мягко накрыло длинное одеяние. Атласная ткань, прохладная и гладкая, моментально легла на них, окруженных раскаленным песком, приятным ощущением комфорта. На плечо каждого крепко и уверенно опустилась чья-то рука, легонько приобняв двоицу.
Этот запах был ему знаком. Гланш, тут же расслабившись, радостно заулыбался.
Серебряноволосая не обернулась, однако отчетливо чувствовала, как ее заключил в объятия высокий, взрослый мужчина. До ее носа донесся неизвестный, однако чрезвычайно благородный аромат, напоминавший благовоние из древней страны, сохранившееся до наших дней и смягчившееся с течением лет. Перед ее глазами летали несколько прядей светлых волос, напоминая выкованные из золота сверкающие нити.
Она повернула голову и увидела возникший рядом профиль взрослого мужчины, прекрасного, словно божество. Высокий нос, вдумчивое лицо и прикрытые мягкими, вьющимися, похожими на золотистые перья ресницами, потрясающе красивые глаза. В его взгляде читалась твердость и в то же время ласка, и ни капельки смятения. Высокое и крепкое тело украшало просторное одеяние, наполненное прохладой снежного горного ручья, что ласково накрыла их с Гланшем. С самого детства подрастая в таком жарком и диком месте, как это, она ни разу не ощущала подобной свежести. Незнакомец повернул голову, ласково улыбнулся и низким, пленяющим голосом произнес:
– Доверься мне. Не двигайся.
Он поднял руки и аккуратно накрыл их с Гланшем глаза, после чего мягко повел руками вниз, не в силах воспротивиться этим пальцам, девочка закрыла глаза. Его ладони окружал свежий аромат, который, казалось, обладал способностью погружать людей в глубокий сон.
Гильгамеш повернул голову и, определив знакомую духовную силу сквозь песок, посмотрел в направлении Дун Хэ. Неожиданно в песке открылась брешь, и в затуманенном обзоре апостола появился небольшой ясный участок, похожий на окно, в котором сияла спокойная и легкая улыбка князя. Одними губами он произнес:
– Ступай.
Парень кивнул и, протиснувшись сквозь толпу из зрителей, тихонько покинул шатер.
Удостоверившись, что тот ушел, мужчина улыбнулся и опустил руки с век Гланша и девочки, затем проверил, что глаза их закрыты, и на тыльных сторонах его ладоней появились невероятно тонкие, почти неразличимые золотистые линии. Вот только узоры на двух руках совершенно отличались: правую укрывали плавные, завивающиеся линии, похожие на переплетения туманов и облаков, в то время как линии левой руки напоминали молнии.
Он поднял и перевернул левую руку – во всем шатре резко поднялась температура, а затем вдоль стен на земле запылали красные языки пламени.
С исчезновением Дун Хэ ветер слабел, песок мало-помалу опускался, видимость улучшалась.
Заметив загоревшийся шатер, растерянная публика с криками бросилась к выходам.
Следом Гильгамеш повторил движение правой рукой, и их троицу окутал ласковый прохладный ветер.
Под напором языков пламени шатер быстро обрушился, и посреди песка осталась стоять лишь ржавая железная клетка.
У единственного входа в нее по-прежнему лежала ящерица, однако никаких следов людей внутри уже не было.
– Когда моя духовная сила достигнет хоть половины той, что владеете вы, князь?
– Во многих битвах победы или поражения определяются вовсе не количеством духовной силы, Гланш. Есть сила куда важнее – то, от чего на самом деле зависит успех или поражение.
– Что же это?
– Воображение.
В подземном дворце Сердца Гланорта в левой и правой комнатах серебряных жрецов в Крестовом Коридоре стояли разные люди.
Высокие стены на концах обеих комнат из твердого темного камня медленно превратились в сверкающие темно-голубые кристаллы, внутри которых появились, словно окруженные божественным свечением, жрецы. В левой комнате перед кристальной стеной тихо стояла Тэрэя. Склонив голову, она обдумывала услышанное секунду назад. В ее голове роились вопросы, однако выражение лица оставалось непроницаемым. Девушка почтительно кивнула и, развернувшись, вышла из комнаты.
Вместе с дожидавшимся за дверью Ни Хуном она двинулась по протяжному коридору, с каждым шагом приближаясь к дворцовым палатам наверху.
Она внимательно приглядывалась к шагающему рядом парню, который только что стал ее апостолом. Он выглядел невинным и прекрасным, его глаза, ангельски ясные, с интересом рассматривали все вокруг. Он относился к Тэрэе с неким кротким и послушным подчинением и исправно выполнял все указания. В мыслях девушки продолжали без остановки звучать произнесенные мгновения назад серебряным жрецом слова.
– Ни Хун – разрушитель нового поколения, он имеет дар чувственной слепоты: он равнодушен к боли, страху, усталости, смерти… Дар наделил его устойчивостью к любым воздействиям на психику, поэтому он всегда находится на пике своей мощи. Его невозможно ослабить, одурманить, взять под контроль, невозможно пробить его чувства. Его духовные линии сплетены крайне сложным узором, он отличается от остальных князей и апостолов – у Ни Хуна нет явных слабостей и недостатков, а физическая сила, скорость, выносливость находятся на высшем уровне. Все его атаки выглядят примитивно и прямо, однако это вовсе не значит, что он слаб в контроле элемента воды. Пусть он и уступает князьям, властвующим над элементальными атаками, тем не менее все равно хорош в использовании стихии. Он совершенная машина для убийства.
– Именно его сила смертельно опасна для меня. Почему вы выбрали на роль моего апостола того, кто превосходит именно мои способности? Вы не считаете, что для меня он представляет угрозу?
– Будучи твоим апостолом, Ни Хун станет для тебя лучшей защитой. Пусть ты не даровала ему Печать напрямую, однако при стирании памяти в него вложили эмоциональную связь, существующую между апостолом и его князем. Тебе ведь не хочется, чтобы однажды он стал твоим врагом? Поэтому позволь ему стать твоим апостолом и сделай так, чтобы этого никогда не случилось.
– Я поняла, серебряный жрец.
Тэрэя вынырнула из воспоминаний, она посмотрела на профиль несведущего, наивного Ни Хуна, и неожиданно ее сердце едва заметно заныло. Она не знала, по нему ли или по себе самой. Или по разрушителям. Она холодно усмехнулась, отчетливо чувствуя на языке привкус горечи.
В правой комнате все еще в ожидании тихо стоял Ю Мин.
Внутри было пустынно и ровно так же, как тогда, перед их отправлением, разве что стена в конце помещения в этот момент все еще представляла собой влажный черный кусок скалы, а не сверкающий прозрачный кристалл синего цвета.
Огромная глыба льда возвышалась в центре зала, сквозь прозрачный слой проглядывалась застывшая внутри окровавленная куча костей и рваной плоти. Удивительно, но она по-прежнему дышала, а сердца ее тихо бились – упрямство, с которым это отвратительное существо цеплялось за жизнь, поражало.
Парень неотрывно смотрел на ледяную глыбу. Казалось, он все еще отчетливо чувствовал ту жгучую тошноту в желудке, она напоминала приставший к коже огонь, что не переставал гореть.
Если бы Тэрэя не подоспела вовремя, возможно, его сознание бы просто раскололось на части там, посреди снегов крайнего севера. Две жуткие срощенные девочки, без сомнений, обладали способностью беспрепятственно влиять на психику других, могли без перерыва разрывать на куски сознание любого человека.
Каменная стена загудела и преобразовалась в сверкающий прозрачный кристалл – в глубине показалась фигура жреца. Ее лицо по-прежнему выглядело совершенным, словно его вырезали из драгоценного камня. Несмотря на сомкнутые губы, в комнате раздался ясный голос:
– Ты привел особенного разрушителя, можно даже сказать, прекрасную случайность. Близнецы, развиваясь в материнской утробе, по неизвестной причине не разделились, и плоть их срослась. У каждой из девочек есть собственное полноценное тело и облик, вот только их спины срощены…
– Почему бы их просто не разделить?
– Их плоть, конечно, разделить можно, с той силой, что имеют они, регенерация не станет проблемой. Однако, к сожалению, в общем теле лишь один позвоночник на двоих, как и одна Печать духа. Она находится в верхней части спины, на шее. Поэтому при разделении из двух сможет выжить только одна. Печать способна существовать лишь с одним видом духовных линий, однако их узоры отличаются, поэтому и дары абсолютно разные. Два разных потока энергии не смогут сосуществовать долгое время, Печать рано или поздно сделает выбор. Однако сейчас этот выбор должны сделать мы, потому что в настоящее время их тела после боя с тобой начинают сливаться. Изолированные прежде наборы духовных линий поглощают друг друга, и в итоге, вероятно, погибнут обе девочки.
– Каким даром обладает каждая из них?
– Один дар – психическое проникновение, способность издавать особую, высокочастотную звуковую волну, неслышимую человеческим ухом, но воспринимаемую. Этот звук полностью лишает рассудка, вселяет в человека невероятный ужас, вызывает тошноту и в конце концов приводит к психозу. Этот дар из тех, что и у Тэрэи, – действует на больших площадях. Другая девочка обладает пассивным совершенствованием, благодаря которому впитывает и трансформирует в духовную силу полученные травмы, ее линии постоянно самосовершенствуются, позволяя постоянно увеличиваться ее духовному пределу. Чем могущественнее ее противник, тем больший прыжок в развитии она совершает, и, если один и тот же враг атакует повторно, она даже сможет присвоить особенности его силы или частично дар. Главное для нее – остаться в живых, а после отдыха и регенерации ее духовная сила значительно вырастет. Этот дар…
– Относится к тому же типу, что и мой?
– Верно, – ответил голос после недолгой паузы.
Ю Мин смотрел на огромную глыбу льда перед собой, теряясь в собственных мыслях. Он подозревал, что новых разрушителей с ним и Тэрэей связывало множество незримых нитей, и сейчас следовало сделать выбор между близнецами и взять одну из них на роль своего апостола…
– Я решил. Можно приступать.
В комнате неожиданно вспыхнул круг синего света, воздух, словно от трения, стал стремительно разогреваться, ледяная глыба начала медленно таять, и на полу быстро собралась лужа мутной кровавой воды. Ком плоти вновь зашевелился. В желудке Ю Мина в очередной раз поднялось все то же тошнотворное, темное чувство.
Клацанье выворачивающихся костей, пронзительный вопль девочек, хруст раскалывающегося льда… Бесчисленные звуки, словно отчаянно скребущие по стеклу острые когти, царапали слух Ю Мина. Куча плоти вновь приняла форму двух девочек, которые, стоя друг к другу спиной, продолжали кричать в агонии.
Ю Мин поднял руку и стремительно рассек воздух перед собой.
Раздался сильный вопль, и близняшек разорвало посередине: спина одной из них выглядела плотнее – она сохранила их единственный позвоночник. Вторая девочка лежала на ледяном полу, завалившись на бок, в спине у нее зияла огромная дыра, похожая на рану от укуса монстра. Внутренности, хлюпая, вытекали наружу клубком, напоминая белых огромных аскарид, горячие кишки на ледяном полу источали пар и распространяли резкий запах, лицо девочки стало как мел, а в уголках корчившегося в судорогах рта собиралась кровавая пена. Она безуспешно пыталась вдохнуть, но вскоре застыла.
Позвоночник живой костяной змеей с шумом вошел в тело первой из близнецов, и плоть на спине принялась медленно затягиваться, напоминая собирающийся в бутон цветок.
Лоб Ю Мина успел покрыться тонким слоем холодного пота.
По комнате разнесся голос жреца:
– Конечно, ты выбрал ту, что похожа на тебя, – кто в теории не имеет предела в духовной силе. Твой дар, что позволяет тебе поглощать силу противника, нападая и разрушая его Печать духа, действительно во многом похож на ее дар, что обращает ранения в силу, – разница лишь в деталях.
Ю Мин молчал, прекрасно понимая, что выбор сделал по другой причине: он был неспособен противостоять дару погибшей, тому извращенному омерзению, появившемуся из самых глубин первородной тьмы, тому смертоносному воздействию на рассудок. Князь не хотел еще раз пережить чувство, будто с тебя живьем снимают скальп.
– Девочка еще юна. Отдай ее на воспитание клану Шэнь в Гланорте. Когда придет время, ты заберешь ее себе в апостолы. Мы уже исправили воспоминания семье – всем членам будет казаться, что она всегда являлась младшей дочерью. А когда повзрослеет, ты расскажешь, что на самом деле она является разрушителем. Она не будет помнить ничего из того, что происходило в пещере Нинсин. Хотя, возможно, запомнит, как ты только что убил ее сестру. Прежде они делили одну плоть и даже жизнь, поэтому мы не уверены, что сможем стереть это воспоминание. Но даже если ей удастся его сохранить, оно все равно будет размытым, без сколь-нибудь точных деталей.
Ю Мин молча смотрел на теперь уже разделенных девочек. За спиной раздался грохот открывающейся каменной двери.
Тэрэя стояла за поворотом, в пустынном коридоре царила абсолютная тишина. По углам, укрытые тенью в неподвижном безмолвии, стояли серебряные посланники, создавая гнетущую атмосферу таинственности. Они напоминали статуи, и, не обратив особого внимания, можно было и не заметить, что в Крестовом Коридоре незаметно стояло целых четверо посланников.
Высокое, но узкое пространство от начала и до конца заполняли темно-голубые лучи горящих в нишах огоньков. Никто не знал, что поддерживает их горение, – никому еще не доводилось видеть, чтобы кто-то менял в нишах масло или какое-нибудь другое горючее. Пламя не гасло сотни лет, заливая само по себе беспросветное глубокое подземелье голубовато-серым холодным светом, какой обычно укрывал мир на поверхности в первые мгновения рассвета.
Ни Хун уже отправился во дворец Темной Горы в сопровождении посланника Тяньгэ.
Тэрэя же не спешила уходить, ее терзала тревога. Всего лишь несколько часов назад ее жизнь чуть не оборвалась из-за этого похожего на оранжевую молнию парня, а сейчас он уже стал ее апостолом. Ее забавила ирония жизни: изначально предназначение разрушителей заключалось в том, чтобы уничтожить загнивающую глупую систему наследования среди князей и апостолов, однако сейчас Тэрэя неожиданно сама стала той, к кому раньше относилась с презрением и насмешкой.
Девушка подняла голову и взглянула на плотно закрытую каменную дверь справа: Ю Мин все еще не вышел, и это беспокоило ее. Совсем недавно среди снегов она своими глазами наблюдала ужасающую мощь сестер, она являла собой противоречащую всему человеческому дикость, их неслышимый зов ужасал сильнее страшнейших из звуков. Царапанье ногтей по зеркалу, скобление серебряной ложки по дну чаши, звон мертвой тишины в ушах… Ни один непереносимый человеческим ухом звук не мог сравниться с их беззвучным гулом.
Тишину в коридоре нарушил грохот открывшейся тяжелой каменной двери. Раздались беспорядочные шаги, и в поле зрения появилась стройная фигура Ю Мина, закутанная в черное боевое одеяние. Позади него следовали четверо серебряных посланников, разбившись по парам, они несли в руках два огромных ящика из черной древесины, напоминавшие небольшие гробы. Они шагали за князем молча и ровно в такт.
До Тэрэи донесся слабый запах крови, несущий в себе тошнотворную приторность.
– В ящиках… они? – Тэрэя обратилась к Ю Мину, подавляя внутренний дискомфорт от вида сочащейся из щелей ящиков темной крови. – Их разделили?
– Да. – Мужчина остановился перед ней и с невозмутимым видом кивнул. Двое посланников продолжили нести один из ящиков дальше. Двое других, держащих второй, почтительно остановились, ожидая указаний князя. – Выжившую нужно отправить в клан Шэнь на воспитание. Так велели жрецы, – тихо произнес он, глядя на Тэрэю. Его лицо по-прежнему выглядело бледным, словно Ю Мин до сих пор не отошел от той встречи с близняшками.
– Выжившую? Что же другая? – Она удивленно вскинула голову, ушедшие вперед серебряные посланники исчезли в конце прохода к наземному дворцу. – Что будет с ней?..
– Она уже мертва. Нужно избавиться от тела – девчонка больше не представляет ценности, – холодно ответил Второй князь. К нему наконец-то вернулась прежняя черствость.
– Почему решили убить вторую?
– Отнесите ящик наверх и ждите меня у выхода из дворца. Я скоро подойду. – Мужчина проигнорировал вопрос и обратился к держащим ящик посланникам.
Лишь когда они ушли, Ю Мин произнес:
– Обсудим по пути.
Затем бросил взгляд на молча стоящих по углам и похожих на статуи, неподвижных посланников коридора. Тэрэя кивнула и направилась вслед за Карающим князем к выходу из Сердца.
– Близнецы считались за одного разрушителя. Пока находились в утробе, что-то пошло не так, и их тела склеились. У каждой сформировалось собственное тело и лицо, однако позвоночник остался один на двоих. Спины девочек срослись, из-за этого выжить при разделении могла только одна. Мне велели самому выбирать, кому из них умереть… – произнес Ю Мин, хмуря прямые густые брови. В памяти все еще стояла ужасная картина случившегося в каменной комнате: вывалившиеся белые-пребелые кишки, похожая на гнилой цветок спина, входящий в тело костяной змеей позвоночник…
– Но зачем понадобилось их разделять? Разве срощенная форма не делала их сильнее в бою? У них было бы вдвое больше духовной силы, два набора линий, два дара… Это и есть заветная вершина могущества, о которой мечтают все мастера мира, разве не так? – тихо спросила Тэрэя.
– Уверена, что каждый мечтает именно об этом? Сама хотела бы превратиться в подобного монстра? – В голосе Ю Мина послышалась насмешка.
– Ты не считаешь монстрами нас? – бесстрастно спросила она. – Разделение всего лишь подарило им нормальную внешнюю оболочку. Я не верю, что тебе велели убить одну из них только из-за уродства.
– Помимо позвоночника, они делили и одну Печать, и находилась она на шее чуть ниже затылка. Тэрэя, ты и сама должна понимать, что одна Печать духа может поддерживать лишь один набор линий, а у них они различались, и поэтому развились разные дары. По словам жреца, если бы не выбрал я сейчас, то рано или поздно Печать сама бы сделала это. К тому же своими атаками на снежной равнине я искромсал на части их плоть заодно с линиями, и она начала беспорядочно срастаться, а линии быстрее взаимопроникать. Борьба разных наборов линий, скорее всего, разрушила бы Печать, а с ней и тело…
– Значит, у них были разные дары? – после глубокого раздумья еще раз уточнила Тэрэя.
– Верно, совершенно разные. У одной очень похожий на мой – способность безостановочно пробивать верхний предел духовной силы, а что касается другой… И ты, и я прочувствовали весь ужас ее дара еще на снежной равнине. Ты не позабыла то ледяное, тошнотворное чувство страха? Это и есть ее дар. Называется психическим проникновением – особый, неслышимый звук, лишающий рассудка и способности мыслить здраво, заставляющий испытывать невероятный ужас и омерзение, приводящие к психозу, а после и к полному безумству.
– Ты выбрал ее? – По спине Тэрэи пробежал холодок, казалось, разрушительный звук вновь заполнил ее голову.
– Конечно, нет. Подобному дару в этом мире не место, он слишком страшен… – Голос Ю Мина слегка дрогнул. – К тому же, думаю, две сестры не успели овладеть дарами в полной мере. Мы тоже, когда только вышли из пещеры Нинсин, не очень хорошо умели использовать свои. Если учесть ограниченную духовную силу, им просто было не под силу раскрыть весь потенциал… Не представляю, что могло бы случиться, получи психическое проникновение кто-то с большой духовной силой, кто-то в совершенстве владеющий контролем над сознанием… Я не мог позволить подобному дару существовать. – Он замолчал и закрыл глаза. Веки его слегка дрожали. Тэрэя подумала, что впервые в жизни видит в его лице такую хрупкость.
– Поэтому выбрал ту, чей дар похож на твой? – недоуменно спросила она.
– Да, – кивнул Ю Мин. – Наши дары похожи, ему будет сложно мне навредить. Пусть мы с тобой и обзавелись апостолами, однако это не значит, что я отброшу или забуду об особой миссии разрушителей. Меня не получится заменить по ненадобности.
Тэрэя молчала.
В тишине князья продолжили подниматься к городу над Сердцем.
– Мне пора. Для начала следует наведаться к клану Шэнь. – В вечерней мгле Ю Мин завернулся в свое длинное, похожее на черный туман одеяние. В передней галерее дворца уже зажгли масляные лампы.
Тэрэя проследила, как Второй князь исчез в сгущающихся сумерках. Внутренний голос звучал все отчетливее и отчетливее, из раза в раз повторяя: «Он лжет. И серебряные жрецы тоже лгут».
Она вскинула голову, и беспокойная белая дымка затянула глаза девушки, через несколько минут спустя уголки ее губ приподнялись в таинственной улыбке. Ее взгляд прояснился, и, развернувшись, Тэрэя резко устремилась в другом направлении.
Ночь постепенно сгущалась.
Поднялся ветер, кружившаяся в нем мелкая снежная пыль касалась лица отрезвляющим холодом. Сейчас Тэрэе это было необходимо, чтобы привести мысли в порядок.
Она преследовала поток теперь уже едва различимой духовной силы вплоть до этого места – пустоши за чертой Гланорта, где повсюду торчали голые черные скалы. Снег первых дней зимы собрался на грудах камней, превратив все вокруг в мир, состоящий исключительно из черного и белого. Искрящийся в лунном свете, он отражал холодное сияние, отчего в окружающей природе не чувствовалось ни капельки тепла.
Очень напоминало их мир – в котором превосходство определяла духовная сила. Полный крови, интриг, расправ и трупов… Прекрасный и безмолвный.
Тэрэя стояла на верхушке высокого, массивного камня, перед ней находилась образованная собранными вместе по кругу гигантскими камнями яма, дно этой ямы укрывал тонкий слой снега, а в середине лежал брошенный труп девочки, ее искалеченное тело постепенно остывало и твердело.
«Ложь…»
Тэрэя удостоверилась в своих догадках.
Она начала сомневаться еще тогда, когда Ю Мин сказал, что два вида духовных линий не могут сосуществовать. Не существовало такого человека, кто был способен воспринимать духовную силу, духовные линии с большей точностью и знанием, чем она, ее глаза повидали бесчисленные узоры и Печати, ее взгляд прекрасно видел, как действовали бесчисленные дары. Она отчетливо понимала: если девочки делили Печать, если из-за невозможности сосуществования двух наборов действительно нужно было выбрать лишь одну, то близняшки не протянули бы так долго внутри пещеры Нинсин, не достигли бы своих двенадцати лет.
В случае наделения мастера духа новым набором линий он не смог бы продержаться и десяти минут, не говоря уже о десятке лет. Даже в особо сильном теле взаимное просачивание двух наборов быстро сбило бы поток духовной силы, а это приводит к скорой смерти. Каждая из близняшек просто обязана была иметь собственную полноценную Печать. Однако по-настоящему Тэрэя засомневалась, когда Ю Мин описал дар выжившей девочки – его тон звучал слишком уж непринужденно, он лишь описал его как похожий на свой… Вот только зачем выбирать в апостолы разрушителя с похожим даром? Чем сильнее он отличается, тем сложнее заменить обладателя. Более того, для чего серебряным жрецам понадобилось выращивать в пещере Нинсин повторяющийся дар, так еще и соглашаться, чтобы выжил именно он?
Тэрэя легко спрыгнула на дно каменной ямы и подошла к телу девочки. Она опустилась на корточки и, положив обе руки на искалеченное тельце, мягко провела по ее гладкой как шелк коже, по успевшей уже застыть крови. Из ее ладоней равномерно и медленно сочилась духовная сила, ниточка за ниточкой вливаясь внутрь, подобно дождевой воде, наполняющей сухие русла. Проступили отчетливые, похожие на разветвляющиеся потоки воды золотистые линии. Что и требовалось доказать.
– Она все еще жива…
Вот только…
Тэрэя резко встала и, в ужасе отступив на несколько шагов назад, беспомощно упала на камни. Она не могла поверить в то, что видела перед собой: золотистая духовная сила Тэрэи медленно текла по плотному узору линий девочки, собираясь в одном месте! Грудь князя быстро вздымалась от волнения, ее догадка подтвердилась: девочка перед ней имела собственную Печать духа, которая находилась вовсе не на затылке, а на внутренней части бедра. И сейчас эта наполнившаяся силой Печать отчетливо сияла.
Тэрэя вдруг осознала: духовные линии девочки слишком, слишком напоминали ее собственные, даже расположение Печати оказалось почти идентичным.
Успокаивая бешено бьющееся в груди сердце, Тэрэя вновь с осторожностью приблизилась к девочке и протянула дрожащие руки: она прощупывала, она срисовывала, она крала, она изучала духовную технику этой девочки, которая так сильно напоминала ее собственную.
Огромный лунный диск висел высоко на черном небосводе, его белое сияние освещало снежную пустошь меланхоличными оттенками, в то время как на дне окруженной гигантскими черными камнями ямы рос, крепнул, поднимал голову огромный секрет.
Сердце Тэрэи забилось с невероятной радостью, казалось, из ее груди в нетерпении пытался прорваться наружу запертый дикий зверь.
– Получилось, – произнесла она про себя. – Душа, изначально обреченная на смерть, даровала мне наищедрейшую милость. – Тэрэя ослабленно оперлась о камни.
Рваная рана на спине девочки постепенно затягивалась, даже вывалившиеся белые кишки, напоминая оживших червей, начали медленно втягиваться обратно, а внутри тела неторопливо рос новый позвоночник.
Тэрэя сдерживала внутренний восторг, в это мгновение внутри ее тела тоже кое-что росло, то была отступническая сила, сила, которой было не место в этом мире. Но тут она ощутила поток резкой, пробирающей до костей энергии.
Она легким движением поднялась на ноги и, выпрыгнув из ямы, скрылась за скалами. Высунув голову, Тэрэя увидела в лунном свете стоящего на огромной черной глыбе Ю Мина, чье длинное одеяние развевалось на ветру, подобно крыльям черного ястреба, черты князя заливало меланхоличное сияние луны. В его взгляде чувствовалась холодная жестокость. Узкая линия взгляда напоминала глубокое ущелье, а сверкающие холодом глаза – бурлящие изумрудные воды. Посреди снежной пустоши мужчина казался мечом из вороненой стали.
Его лицо резко скривилось, трясущиеся руки и дрожащие плечи ясно указывали на то, что в это мгновение он находился в безграничной агонии. Благо резкое чувство омерзения почти сразу исчезло.
Карающий князь бросил взгляд на все еще находившуюся в забытье девочку, не веря, что даже в таком состоянии она могла использовать свой дар. Он спрыгнул на камни и поднял ее тельце, после чего стремительно скрылся в ночной тьме.
– Не вынуждай меня, Ю Мин. – Глаза Тэрэи, спрятавшейся за каменной глыбой, постепенно стали наполнять слезы. – Я не хочу тебя убивать.