Втемной пещере где-то над головой то и дело слышались звуки падающих капель воды.
Ляньцюань укоротила Цепь воскрешения: та кругами обвила ее руки, а два острых конца свободно свисали с запястий. Девушка направила духовную силу в орудие, и его концы, напоминая драгоценные камни, засияли мягким белым светом, достаточным, чтобы осветить путь.
Она посмотрела на каплю воды, упавшую на тыльную сторону ладони, и невольно нахмурилась: жидкость имела кроваво-красный цвет. Апостол подумала, что пробирается сквозь тело Вечного князя, и от этой мысли по коже у нее побежали мурашки. Однако она не замедлилась и продолжила осторожно идти вперед, усиленно ища Силюра. Ее смущало лишь одно – Цепь, проникнув в пещеру, очень четко определила источник духовной силы Шестого князя, вот только теперь, чем дальше апостол забиралась, тем более размытым, спутанным становился ее ориентир, словно ведущий ее яркий маяк неожиданно принялись загораживать слоями матового стекла, он тускнел, мутнел, сбивал ее с пути… Разволновавшись, Ляньцюань ускорила шаг. Она знала, что брат передал ей большую часть своей духовной силы, а оставшейся у него едва ли могло хватить, чтобы удержать под контролем призванных зверей. Использование настолько масштабного гипноза, в случае нехватки духовной силы, могло привести лишь к потере контроля над животными. А значит, ближайший к этим водам город Ренн мог утонуть в крови…
Время шло, и чем глубже забиралась Ляньцюань, тем меньше покоя чувствовало ее сердце. Казалось, незатухающее чувство разочарования в себе только усиливалось. Скорость ее продвижения вовсе нельзя было назвать медленной, такими темпами она должна была бы уже добраться до центра архипелага или даже пройти его весь насквозь, однако по какой-то причине впереди ее по-прежнему ждала лишь непроглядная тьма. Сила Силюра, что она ощущала, продолжала ускользать от нее – чувствовалась то далеко, то близко, иногда сильно, а иногда слабо, временами казалось, что она далеко в небе, а иногда – в двух шагах от нее и ее дыхание вот-вот коснется уха девушки.
Поступь Ляньцюань стала слегка шаткой, белесый свет Цепи воскрешения падал на ее бледное лицо, а сердце сжимал в тисках ужас. Возможно, дело было в том, что пещера становилась все глубже и воздух более разреженным, но периодически она стала чувствовать приступы головокружения, после которых перед глазами у нее плыло и зрение только постепенно и с трудом прояснялось снова.
– Признаю, я тебя недооценила, Силюр. Знаю, что ты меня слышишь, – холодно произнесла Тэрэя, обращаясь к просторным глубинам пещеры, она стояла во мраке, ее фигура и черное тонкое платье утопали в непроглядной темноте. – Теперь я взглянула на тебя другими глазами. Выходит, ты смог перестроить собственное тело до такой степени и изменил пещеры внутри архипелага, превратив в настоящий лабиринт. Неплохо… Даже мне, князю с лучшим восприятием духовной силы в Асланде, очень непросто отыскать в нем верный путь! Вот только я…
Внезапно кокетливый взгляд женщины остановился, она на мгновение опустила веки. Когда же подняла их вновь, в глазах уже бушевал белый шторм, казалось, стремящийся выплеснуться наружу и поглотить мир.
– Ошиблась. – Женщина вдруг недобро улыбнулась. Для ее глаз каменные пещерные стены вокруг исчезли, сменились тьмой, в которой ее окружали десятки ярко мерцающих золотистых пятнышек. – Столько врат… Надеялся поймать меня в ловушку? Раз уж ты сделал свой выбор, то будь готов к последствиям. После Силюра, Гуйшань Ляньцюань настанет и твоя очередь, Ци Ла. – Произнеся эти слова, она черной тенью стремительно метнулась в глубь островов. Ее фигура, уверенная и гибкая, привидением понеслась вперед, с идеальной точностью уклоняясь и оставляя позади одно за другим мерцающие золотистые пятна, видимые лишь ее серовато-белому, заволоченному пеленой взгляду.
Послышался звон.
Ляньцюань резко остановилась. Цепь в ее руке поднялась, зависнув, словно кто-то невидимый впереди потянул за ее конец, а потом дернул в сторону. Девушка совладала с ужасом, выпрямилась, и тут орудие потянули еще раз. Из темноты донесся мягкий низкий мужской голос, казалось, он звучал из очень отдаленного места, пробираясь к ее ушам сквозь бесчисленные, съедающие звук стены, его едва можно было расслышать:
– Следуй за цепью.
Сердце апостола дрогнуло, и она быстро устремилась вперед.
В какой-то момент цепь словно перестали тянуть, и та повисла в руке хозяйки. Ляньцюань вскинула голову: она находилась в огромной пещере внутри островных скал, место было настолько высоким, что потолка было почти не разглядеть, а от его просторности шаги девушки зазвучали с отчетливым эхом. Сложно было представить, что внутри островов вообще могла скрываться настолько необъятная полость, казалось, что из-за своих размеров она могла в любой момент обрушиться внутрь.
– Шестой князь Силюр? Я здесь, чтобы найти вас, выслушаете ли вы меня?
Во мраке пещеры неожиданно появился свет. Взгляд Ляньцюань обратился к багряно-красному свечению чуть сбоку впереди – свет разгорался все ярче и ярче, высвечивая четкие контуры и текстуру камня вокруг, сияние, напоминающее цветом лаву, разрослось по потолку пещеры, будто бы по каменной стене расползлись бесчисленные, огромного размера вены.
Ярче всего горел камень, похожий своей формой на гигантское сердце, глыба, поддерживаемая двумя изогнутыми каменными колоннами, свисала сверху в середине пещеры. Красное сияние исходило лучами изнутри, и казалось, словно источник этого света живой – он мерцал в том же темпе, как если бы то было его дыханием.
– Ты меня уже нашла, вот только зачем привела столько монстров? – Из темноты вновь раздался мягкий и низкий мужской голос, однако теперь он звучал четко, прямо перед ней, с силой разносясь по просторной пещере.
– У нас с братом не было выбора, нам пришлось подчинить зверей. Он – Пятый князь, а я его апостол, наш дар – контроль над духовными зверями. Если бы мы этого не сделали, возможно, мне бы не удалось добраться до вас. Мой старший брат все еще на поверхности, отвлекает врагов, но его духовная сила на исходе. Князь, прошу, вы должны ему помочь. Он прибыл сюда ради вас! Если эти монстры выйдут из-под контроля… Мы не хотели…
– Монстрами я называю не тех зверей, которых вы подчинили… – В голосе Силюра послышалась печаль. – А людей, с которыми сейчас сражается твой брат, вот кто настоящие монстры. Прошло больше десяти лет… Скольких же существ, которым не место в этом мире, успел породить Асланд… А та, что последовала за тобой, ужаснее их всех…
– Последовала за мной? – У Ляньцюань мороз пошел по коже. Она обернулась, но никого не увидела, хотя интуиция подсказывала про таящуюся во тьме опасность.
Вдруг огромные камни с грохотом сдвинулись, и массивы по обеим сторонам пути, по которому ее привела Цепь, стали передвигаться, как бы смыкаясь. Скалы быстро соединились, и очень скоро путь, по которому она пришла, исчез из виду.
– Как вам это удалось? – удивленно спросила девушка. – Князьям и апостолам Асланда под силу лишь управлять элементом воды, над камнем властвуют только князья и апостолы края земли, как вы…
– Чем, по-твоему, я был занят последнюю дюжину лет, девочка? Верю, тебе уже известно, что все эти острова – моя плоть, эти скалы прошли медленный процесс сплавления и давно стали моими костями и мышцами, моя кровь течет внутри этих островов, передвигать их скалы для меня так же просто, как прежде было шевельнуть пальцем ноги.
– Если все действительно так, значит, вам под силу спасти моего брата! Ему многое нужно вам рассказать, мы оба рисковали жизнью, пытаясь добраться до вас!
– Разве я не сказал: люди снаружи – настоящие монстры. Система князей Асланда теперь не та, что была знакома мне прежде. Прошло время, и духовная сила, дары новых князей значительно превзошли прежнюю систему магии, их развитие зашло слишком далеко. Асланд полагает, что движется к господству, однако в моих глазах стремится к разрушению… Пусть прежде я хоть и с трудом, но смог бы им противостоять, но прошло слишком много времени: большая часть моей духовной и физической силы ушла на слияние с островами. И ноша, что я несу на своих плечах, почти истощила всю мою мощь… В этой пещере, внутри этих островов, им не убить меня – моя способность к регенерации намного сильнее вреда, что они могут мне причинить. Однако стоит мне выйти на поверхность… Боюсь, я не выстою даже перед одним из них…
– Хорошо… Я сама его спасу. – Гуйшань Ляньцюань резко похолодела, к ее глазам подступили слезы, но голос звучал твердо.
С самого детства Фэнхунь говорил ей: «В наших венах течет благородная кровь, наша вера всегда тверда, нерушима и непреклонна».
– Я пришла, чтобы передать слова брата, и я уйду, как только сделаю это, – стерев слезы и приведя в порядок дыхание, серьезным тоном произнесла она.
– Ты очень упряма… Но, думаю, уйти тебе уже не удастся. Я смогу задержать ее, но не остановить, уже совсем скоро она доберется до этого места, – со скорбью произнес Силюр. – Да и если бы не твой союзник, помогающий тебе всю дорогу, ты бы не успела даже добраться до этой пещеры, она бы тебя уже отыскала. – Низкий мужской голос внутри пульсирующего красного свечения звучал очень мягко, и в то же время в его сиплом звучании чувствовалась крайняя усталость.
– Мой союзник? Вы говорите о моем брате? – с сомнением спросила Ляньцюань. – Мой брат не пошел со мной, он остался снаружи, чтобы сдерживать зверей и замедлить Карающего князя Ю Мина и его апостола Шэнь Инь.
– Твоему брату под силу создать огромный лабиринт, наслоив и передвинув пространства? – тихо произнес Силюр.
– Конечно же нет, наш с братом дар…
– Значит, союзник, о котором говорю я, вовсе не он, – прервал ее Шестой князь. – У нас осталось мало времени, я могу помочь тебе выбраться живой из смертельной битвы, которой тебе не избежать. Но у меня есть одно условие.
В темноте затуманенные глаза Тэрэи резко прояснились, она смотрела на неожиданно запечатавшийся проход перед ней. С ухмылкой она подняла тонкую руку и, смущенно прикрыв уголок рта, тихо произнесла:
– Все еще пытаешься бороться, Силюр? А смысл? Думаешь, подобное меня остановит? Ха-ха. – Она подняла голову, ее взгляд снова заволок белый туман.
Легким движением она вскинула свои тонкие, словно вырезанные из белого нефрита, пальцы и провела ими по холодному черному камню. С кончиков на поверхность протянулось несколько тонких золотых жилок: ниточки духовной силы золотистыми червями стали проникать внутрь скалы, и уже через мгновение та напоминала обросшую лозой стену. Плотный узор сплетенными дорожками въелся в каменную стену, и каждая золотая нить определяла влагу в скале. Тут глаза Тэрэи сузились и прогремел взрыв – просачивавшаяся сквозь щели вода резко превратилась в лед, с треском расколов стену на части. Камень обвалился вниз маленькими обломками, и пещеру наполнил отчетливый запах крови…
– Должно быть, больно… – Тэрэя прикрыла небольшой смешок рукой. Закончив смеяться, она поднялась на носочки и двинулась дальше – внутрь пробитого прохода.
Ревущий ветер разрывал поверхность моря, ожесточенно подтягивая к небесам морскую воду, казалось, острые когти огромных орлов выхватывали бессильных овец, поднимая их в небо, где те обращались обильным дождем и вновь обрушивались вниз.
Наверху словно прорубили черную дыру, которая всасывала в себя весь свет, пока он не исчезнет совсем. В темноте промокшие до нитки фигуры князей и апостолов напоминали силуэты путников, застрявших посреди проливного дождя.
Ожесточенный бой, длящийся уже не один час, не собирался заканчиваться. Из глубин моря продолжало вырываться все больше зверей, они становились крупнее и диковиннее. Существа рычали, бросались на Ю Мина и остальных князей и апостолов. На поверхность их поднимал уже не дар Гуйшань Фэнхуня, казалось, они, сами чувствуя происходящее, один за другим пробуждались с морского дна.
Фэнхунь сцепил зубы, он стоял, опустившись на одно колено, на спине Сумракокрыла, его духовная сила поглощалась с неконтролируемой скоростью, и даже тот факт, что он находился внутри собственного поразительного магического круга, созданного на поверхности моря, не помогал замедлить ее поглощение. Сила его теперь была направлена не на атаку Ю Мина одурманенными духовными зверями, а наоборот, большая ее часть уходила на попытки сдержать их.
Он чувствовал, как из него яростным потоком утекает жизнь, как некая черная дыра поглощает его духовную силу. Страх князя рос, и на него постепенно нашло осознание того, насколько ужасную ошибку он совершил. Фэнхунь еще раз воззвал к духовной силе и направил ту в Печать. Несколько сотен зверей, направлявшихся в сторону Ренна, яростно зарычали и, сменив направление, понеслись обратно в море. Из уголка рта Пятого князя потекла кровь, но малая часть тревоги оставила его.
Однако тут морская поверхность вновь разлетелась яростными брызгами, и из нее вырвались три ледяных дракона, обитавших на самой глубине моря.
– Ты понимаешь, что делаешь, Гуйшань Фэнхунь? – Пятый князь повернул Сумракокрыла навстречу драконам, когда в воздухе впереди неожиданно засияло золотое свечение и перед вскинутым взглядом в непонятный момент появился Ци Ла. Под ногами Третьего князя медленно вращался похожий на ореол золотистый магический круг, бесчисленные частицы света парили над его узорами, очерчивая края длинного плаща яркой золотой линией. Чистая духовная сила символизировала превосходящие других мощь и дар. – Если эти звери лишатся контроля, ближайший к этим островам город Ренн ждет разрушение, ты готов взять на себя ответственность за это?
– Князь Ци Ла, собственной жизнью и честью моей семьи я клянусь, что не предавал серебряных жрецов, я… я не могу объяснить все сейчас, как и не могу надеяться на твою помощь, на то, что ты встанешь на мою сторону… Я лишь хочу попросить об одном – если сегодня моя… моя жизнь подойдет к концу, прошу, ты должен помочь мне избавиться от этих зверей, простой народ Ренна не должен пережить боль разрушений из-за моего бессилия… Ци Ла, я знаю, что с тобой это возможно… – Гуйшань Фэнхунь стер кровь с уголка рта, его твердый взгляд смотрел на Третьего князя, он явно не собирался отступать. Его лицо, все такое же решительное и полное духа праведности, напоминало лицо благородного рыцаря, вернувшегося с почетом домой.
Ци Ла смотрел в его полные решимости глаза, которые нисколько не избегали его взгляда. Князь опустил голову, и спустя недолгое молчание за его спиной выросла сплетенная из золотого света дверь. Он развернулся и, войдя в нее, растворился на ветру.
Время тянулось минута за минутой, черные тучи нависали плотной стеной, вокруг завывал ураган.
Острова постепенно превращались в пропитанную свежей кровью преисподнюю. Бесчисленные куски плоти, кости, разорванные крылья и гигантские когти, клыки духовных зверей усыпали разрушенные острова, их скалы теперь напоминали поломанные древние руины. Вниз продолжал лить дождь красной крови, и ревущий ураган поднимал ее невыносимый, заполнивший все вокруг запах высоко в небо.
Без подпитки духовной силой хозяина Подол богини, столкнувшись с непрекращающимися атаками, лишился прежней изящности и безмятежности. Бесчисленные полосы разрушенного белого шелка вымочил кровавый дождь, и теперь они были окрашены в красный. Мокрая ткань тяжело вилась на ураганном ветру и напоминала щупальца ужасающей алой актинии, неистово извивающейся в поисках добычи на морском дне, отбивающей прочь все больше духовных зверей все более высоких уровней.
Тяньшу Юхуа тихо стояла в центре щита, крепко сжимая свой ледяной лук, а на тыльной стороне ее ладоней заметно мерцали духовные линии. Она ждала, что защитный барьер Подола рухнет в любую секунду.
Однако взгляд стоявшего рядом с ней Ци Лина был исключительно сосредоточен на Инь Чэне внизу – того окружало все больше духовных зверей. Орудий в земле тоже постепенно становилось все меньше, они то и дело ломались или застревали в твердой коже очередного зверя. Юноша сжал зубы и, неожиданно вскочив, ринулся наружу.
– Дурак! Ты умрешь, если выйдешь! – Юхуа схватила его за рукав, гневно сверкнув глазами.
– Инь Чэнь в опасности! – Он попытался стряхнуть с себя руку девушки, но та крепко вцепилась.
– Каждый на этих островах в опасности! И если даже Инь Чэню не под силу выстоять, то ты, всего лишь жалкий апостол, точно погибнешь! – Голос ее дрожал от беспокойства, а в уголках глаз едва заметно сверкнули слезы.
– Пусть так! Я не собираюсь просто смотреть, как он умрет! – На лице Ци Лина вдруг появилась невероятная решительность, от прежней взбалмошной юности не осталось и следа, ее сменили резкость и пыл. Он высвободил руку и, развернувшись, быстро пошел наружу. Пересекая окрашенный кровью шелк, его фигура колыхнулась, словно пошла рябью, и по щеке принцессы покатились слезы, казалось, его от нее теперь отделял целый мир.
Ю Мин и Шэнь Инь, держащие первую линию обороны, уже не выглядели такими спокойными, как раньше. На лице князя от напряжения вздулось несколько венок, из-за непрекращающейся бойни прежняя ухмылка превратилась в оскал. Четыре нити Драконьего узла носились вихрем и ревели в воздухе, со всей силой отбивая атаки всевозможных духовных зверей. Больше Шэнь Инь не осмеливалась самодовольно принимать удары, ведь на них надвигались звери с колоссальной духовной силой и любая пропущенная атака могла теперь стоить жизни. Жажда силы по-прежнему горела внутри, тем не менее больше рисковать апостол не могла.
Рядом с Инь Чэнем упала пара отрубленных крыльев дракона, тонкое лезвие в его руках пришло в негодность, и князь рванул к длинному мечу в отдалении. Как только он взялся за рукоять, тут же ощутил резкую волну духовной силы позади. Мужчина обернулся и замер от неожиданности – перед ним раскрылась зияющая пасть зверя. Он хотел занести клинок, но было поздно. Раздался звук рвущейся плоти.
Зияющая пасть резко и тяжело упала вниз.
Перед глазами Инь Чэня неожиданно на землю опустился Ци Лин. Дышал юноша глубоко и жадно – похоже, он мчался весь путь к нему.
– Почему ты здесь?! – Мужчина сурово посмотрел на молодого человека, сердце снова сжала невидимая рука.
– Пришел помочь! Сам говорил, что князь и апостол всегда сражаются вместе! – Лицо Ци Лина покрылось пылью и каплями крови, похоже, ему пришлось несладко, пока он мчался со своего обрыва. Вот только в это мгновение в его выражении не было ни следа боли, одна лишь радость. Глаза апостола сияли, а в уголках губ играла теплая улыбка, которая мгновение спустя резко застыла.
Картинка перед глазами на миг размылась, и он увидел, как взгляд Инь Чэня смертоносно сверкнул, длинный меч в руках князя молниеносно устремился к его правому глазу.
Горячая кровь брызнула на щеку юноши, и на миг он забыл, как дышать.
Огромных размеров духовный зверь справа от апостола медленно рухнул на землю. Клинок прошел у самого виска, едва не задев ухо, и проткнул зверя всего в дюжине сантиметров от парня.
Фигура Инь Чэня взмыла высоко в воздух навстречу надвигающимся зверям. Ци Лин обернулся, кровь внутри него вскипела, и сломанный меч в руке яростно завибрировал, словно к нему воззвала некая сила. Парень ринулся вслед за князем, разрубая свирепых зверей одного за другим.
Две фигуры ловко запорхали по обрывистым скалам, словно связанные друг с другом невидимой веревкой. Они вместе атаковали и оборонялись, выручали друг друга, их чувства поглотило сильное и молчаливое взаимопонимание, и лезвия сверкали вспышками молний, живо расправляясь с врагами.
Последний зверь, пав от их объединенных мечей, тяжело рухнул с обрыва.
Инь Чэнь повернул голову к Ци Лину, взгляд его наполняла гордость. Обычно бесстрастные, словно ледышки, глаза князя в это мгновение напоминали играющие бликами чувств озера.
Над их головами резко загорелся золотой свет, и, вскинув голову, апостол увидел быстро спускающегося с воздуха Ци Ла. Он открыл было рот, но прежде, чем успел сказать Инь Чэню хоть что-то, Ци Лин почувствовал, как мир вокруг резко сотрясло. Острова затрещали по швам с разрушительной скоростью, словно из-под земли на поверхность вырывался гигантский монстр.
Всех на островах затрясло, само их основание, не останавливаясь ни на мгновение, обваливалось и раскалывалось, огромные куски породы сползали вниз, в море, поднимая сильные волны. Инь Чэнь схватил плечо Ци Лина и вместе с Ци Ла моментально, взлетев с земли, вскочил на скалу чуть выше.
Неистовый морской ветер резко наполнился колоссальной духовной силой, она расходилась волнами, словно невидимыми гигантскими лезвиями, и острова протяженностью в десятки тысяч метров рушились и раскалывались под их непрекращающейся атакой.
Свирепствующая энергия прошлась по тем участкам кожи, что не скрывала броня, моментально оставив после себя бесчисленные порезы, и прежде, чем успела брызнуть кровь, ураган подхватил ее, разнеся красной пылью по воздуху.
– Что… происходит? – Ци Лин, перепугавшись, схватил рукав Инь Чэня.
Мир сотряс еще один взрыв, еще более громкий, чем прежде, и острова взорвались в самом центре. Разбитая порода взлетела ввысь бесчисленными обломками огромных камней, которые с грохотом обрушились обратно вниз. Каждый, кого бедствие застигло на островах, изо всех сил пытался укрыться, даже занимающие вторые ранги Ю Мин и Шэнь Инь, лица которых в это мгновение были полны ужаса перед неведомым.
– Мне кажется или там… Пятый апостол Гуйшань Ляньцюань? – Ци Ла, твердо стоя на ногах, смог разглядеть сквозь ураган, как из недр земли вырвался самый страшный духовный зверь моря – Серебро Морей. На огромной девятиглазой драконьей голове гордо стояла Ляньцюань.
Скалы продолжали рушиться под оглушительный грохот, когда из их глубин неожиданно с разлетевшимися от взрыва глыбами вылетела фигура, облаченная в длинное черное платье.
Ю Мин повернул голову и не поверил увиденному: он никогда прежде не видел Тэрэю в настолько жалком состоянии.
Ее волосы трепал безумный ветер, из уголка рта струилась ниточка крови, а на белоснежной коже бедер виднелись три глубоких пореза, из которых наружу бились красные жемчужины.
– Тэрэя! – Князь почувствовал, что наверняка произошло нечто ужасное, непредвиденное, иначе с даром Четвертого князя и Подолом богини никто бы не смог нанести ей настолько серьезный урон за такой короткий промежуток времени.
Он молнией устремился к ней, в то же время с еще более дикой скоростью к падающей в воду Тэрэе метнулся и Ни Хун.
Они подхватили ее на лету и опустились на все еще сохранившуюся часть скал.
– Ю Мин, ты должен сейчас же убить Гуйшань Ляньцюань. – Тэрэя захлебывалась кровью, и вырывавшийся вместе с ней из горла голос звучал испуганно и жутко. – Если формирование новых линий на ее теле завершится, нам никогда ее не убить…
– Что? О каких линиях ты говоришь? – Ю Мин повернул голову на стоящую высоко на голове Серебра Морей девушку – все ее тело светилось ослепляющим золотым светом, колоссальная духовная сила скапливалась и переделывала организм изнутри, превращая все ее существо в куда более могущественную сущность.
Каждый мог отчетливо это почувствовать – духовная сила, бурлящая внутри находящейся высоко в небе Гуйшань Ляньцюань, уже достигала немыслимого уровня.
Девушка, управляя Серебром Морей, постепенно двигалась в сторону Гуйшань Фэнхуня и Сумракокрыла. Из-за яростной духовной силы в ее мыслях царил хаос, но и даже так в глубине подсознания она отчетливо понимала, что должна найти Фэнхуня и вместе с ним бежать из этого места. На ее лице висело пугающее выражение безумия, глаза девушки смотрели бессвязно, казалось, рассудок уже почти оставил ее…
Земная кора неистово содрогалась, острова все продолжали разваливаться. Огромное тело Серебра Морей постепенно поднималось, та часть зверя, что была видна прежде, являлась всего лишь верхушкой айсберга его гигантского туловища. Инь Чэнь стоял на хвосте зверя, с трудом уклоняясь от обваливавшихся вокруг скал, в то время как Ци Ла взлетел на спину Серебра, направляясь к Ляньцюань. Однако бушующая вокруг духовная сила словно исказила пространство, князь двигался к ней, но шаги давались ему с невероятным трудом.
– Гуйшань Ляньцюань больше не Пятый апостол, она… – Зрачки Тэрэи резко сузились в невероятном ужасе, кровь в уголках ее рта высушил ветер. – Она – новый Шестой князь, новый Вечный князь на этих водах…
– Как это возможно?! – Ю Мин резко ослабил хватку, и его лицо заполнила ярость. Он сжал зубы, своим мрачным видом он напоминал огромную ледяную змею.
– Перед смертью Силюр даровал Гуйшань Ляньцюань свои духовные линии, сделал своим апостолом. – Женщина стерла кровь с губ и прижала руку к ранам на своем бедре, глубоким настолько, что виднелась кость. На тыльной стороне ее руки замерцали золотые узоры, и разрезы накрыло большое количество духовной силы – плоть начала медленно стягиваться.
– В теле Ляньцюань уже были линии Пятого князя, если она получила новый набор линий, то между двумя совершенно разными духовными силами должно было тут же начаться резкое отторжение, ее тело должно было разорвать в клочья, почему она все еще жива? – Выражение на лице Шэнь Инь было полно недоверия, которое в данный момент чувствовал каждый. Однако в ее глазах присутствовал и некий особый блеск, отсутствующий во взглядах других, то была сводящая с ума зависть.
– Два набора простых духовных линий не смогли бы сосуществовать, однако линии Шестого князя особенные, они даруют превосходную способность к регенерации, близкую к бессмертию, позволяя двум наборам существовать внутри одного тела. Но есть еще кое-что… В мгновение, когда умер Силюр, Гуйшань Ляньцюань унаследовала ранг и духовную силу Шестого князя, его духовные линии в ее теле удвоились: сейчас в ней три набора линий… Кроме Первого князя, ни одному не вместить столько. Сейчас ее сила превосходит нас всех… – Голос Тэрэи звучал все слабее из-за глубоких ран и накатившего на женщину отчаяния. Однако взгляд на Ю Мина вновь подарил ей надежду, казалось, чьи-то руки развеяли застилавшую прежде глаза густую тьму.
– Нет! Невозможно! Шестой апостол – я! Я должна была унаследовать ранг Силюра! – Тяньшу Юхуа резко вырвалась за границу Подола богини. Ее лицо покраснело от злости, по щекам катились слезы. Только принцесса забыла, что мир трещал по швам, и ревущая вокруг духовная сила моментально, подхватив ее, тяжело отбросила на камни позади. Девушка потеряла сознание.
– Ю Мин, Ци Ла, Инь Чэнь, Ни Хун, Шэнь Инь… Как глава Тяньгэ я приказываю вам всем: немедленно уничтожьте Гуйшань Ляньцюань! Не дайте ей уйти! – с трудом поднявшись на ноги, прокричала Тэрэя, в рот хлынуло еще больше крови.
Едва прозвучали эти слова, Второй князь немедленно бросился к береговой линии, а вслед за ним кинулись еще четыре фигуры: Ци Ла, Инь Чэнь, Ни Хун и Шэнь Инь. Словно метеоры, они понеслись к берегу. Однако не имея возможности выпустить своих духовных зверей, добраться до находящейся очень высоко Ляньцюань и Фэнхуня было невозможно – даже Ю Мину.
– Ю Мин, создай ледяной мост! Я позабочусь об опоре! – прокричала Тэрэя.
Тот вскинул руку, и из его ладони к морю пронеслась золотистая сила.
С громким треском из воды потянулись пять ледяных полос, похожих на мечи. Мосты росли все дальше, поднимаясь все выше, и давление на их основание становилось сильнее. Тэрэя рванулась к берегу и, направив руки к началу мостов, сжала ладони – мрачная, но невероятно податливая духовная сила прочным шелком окутала основание ледяных дорожек. Лед пополз, замораживая морскую поверхность и расширяя опору, казалось, из моря поднялись пять сверкающих кристальных островов, которые теперь крепко поддерживали мосты над водой. По ним на сумасшедшей скорости взбирались князья и апостолы, двигаясь лишь быстрее. Подгоняемые духовной силой Ю Мина ледяные поверхности стремительно тянулись ввысь, отчего в небесах стоял громкий, непрекращающийся треск затвердевающего льда, словно само небо раскалывалось на части. Ледяные мосты находились уже совсем близко от Гуйшань Ляньцюань…
Неожиданно Фэнхунь, которому следовало бы отправиться на помощь младшей сестре, словно заколдованный, сменил направление и ринулся навстречу Ю Мину и остальным. Спрыгнув со спины Сумракокрыла на ледяную полосу Второго князя, он со всех сил устремился вдоль нее вниз, золотистые узоры на всем его теле резко налились до предела.
Ю Мин усмехнулся и, подняв руку, разодрал себе горло: меж пальцев сверкнула яркая золотая вспышка, и он направил сжатый кулак за спину. Раздался режущий слух треск кристаллов, и позади него появилась огромная черная зеркальная поверхность, которая теперь неслась следом. Уголок рта Ю Мина приподнялся в зловещей улыбке, зеркало, словно жидкое, пошло сильной рябью, после чего в нем появилось два Ю Мина. Призраки Карающего князя выбрались наружу и побежали по оба плеча от него, напоминая две злые, неотступные тени. Вся троица с острыми клинками из черного льда в руках молниеносно ринулась на Гуйшань Фэнхуня. В эту атаку Ю Мины вложили всю свою духовную силу.
– Нет! Не убивай! – глядя вверх, резко закричала Тэрэя. – Он этого и добивается!
Раздался громкий звук взрыва. В небе, застеленном клубящимися тучами, мгновенно образовалась дыра, напоминающая брешь, выбитую в небесном пространстве этим самым взрывом.
Пять ледяных путей тут же разнесло на куски. Волна воздуха отбросила Ни Хуна, Ци Ла, Инь Чэня и Шэнь Инь далеко прочь. Освободившись от силы, они позволили ураганному ветру подхватить себя и унести назад, точно сорвавшихся с веревок воздушных зммеев, – лишь это могло помочь уменьшить эффект от невероятно разрушительной волны энергии.
Когда ослепительный золотой свет рассеялся, тем, кого отбросило прочь в поражении, оказался весь усыпанный ранами, истекающий кровью Ю Мин. Сознание уже покинуло его, дыхание стало едва заметным, он камнем летел вниз.
Следом летело мертвое тело Гуйшань Фэнхуня.
Оно успело стать ледяным, однако глаза мужчины по-прежнему были широко раскрыты. Оставшиеся в них слезы, смешиваясь с кровью из глубокой раны на лбу, разлетались над безбрежным морем Ренна. В его теле все еще оставались клинки из черного льда – особенного оружия Ю Мина, – из сердца, из живота, из правого колена – из трех мест в его теле, точно могильные камни, торчали черные кристаллы.
Тэрэя открыла глаза, с трудом веря мощи ощущаемой духовной силы – родился невиданный прежде, переступающий все правила и обладающий невероятной силой двойной князь. На свет появился монстр, вмещающий в себя четыре набора духовных линий.
– Брат!!! – Издалека, с головы Серебра Морей раздался душераздирающий голос, однако полный боли вопль поглотили огромные просторы.
Мир погрузился в несколько секунд абсолютной тишины, словно невидимое чудище проглотило все его звуки. Вселенная застыла в пустоте, застилавшие небо капли дождя и крови остановились, словно подвешенные за ниточки, обломки камней медленно поплыли в воздухе… Через мгновение раздался оглушительный взрыв, словно с небес упал метеорит, и в то же мгновение все поглотил яркий свет.
Когда белое свечение пропало, все увидели, что острова окончательно разрушились, оставив лишь россыпь незначительных рифов. Посреди моря возвысился совершенно новый остров – окончательно пробудившийся Серебро Морей. Зверь рычал, являя свое гигантское тело во всей красе под холодным светом луны. Меж его девятью кроваво-красными глазами непоколебимо, с бесстрастным лицом и взглядом, полным неисчерпаемой жажды мести, стояла Гуйшань Ляньцюань. С моря раздался ее пронизанный ледяным холодом голос:
– Вы убили моего старшего брата… Все вы убили его… Но ничего, он умрет не один… Сегодня вы все отправитесь вслед!
Тэрэя смотрела на гордо стоящую на ветру Гуйшань Ляньцюань, лицо той выглядело спокойным и отрешенным, словно в беззвучном, безмятежном безумии, оно было пустым, человеческие эмоции полностью оставили ее черты – негодование, радость, скорбь, отчаяние, страдание, счастье… Все эмоции, что могли заставить человека чувствовать, казалось, исчезли из ее искрящихся отрешенным состраданием глаз – верно, состраданием, то был взгляд божества, взирающего с высоты на простых смертных. Божества не способны любить людей, но это и делало их божествами.
Павшие с небес князья и апостолы, насквозь мокрые от воды, вышли обратно на берег. Ни Хун, волоча за собой тело бессознательного Ю Мина, поднял глаза на Тэрэю, его взгляд оставался как всегда спокойным и чистым – неожиданно в ней это вызвало зависть, ведь для Ни Хуна оставалось непостижимым то, что такое ужас, что такое отчаяние.
– Она одновременно является и Пятым князем, и Шестым князем… Она – первый князь в истории Асланда с двойным рангом… – хмуро и тихо прозвучал голос Тэрэи, соответствуя укрытому мраком, опечаленному миру вокруг. – Теперь нам ее не убить…
– Кто сказал? – Неожиданно сзади появился Ци Ла, вслед за взглядом Тэрэи он посмотрел на Серебро Морей, который, рыча, двигался к ним. – Карающий князь больше не в силах сражаться, поэтому ответь мне: красная весть Тяньгэ с распоряжением об убийстве все еще в силе? Если да, то ее исполню я.
Женщина удивленно повернула голову и увидела в глазах Ци Ла лишь непроницаемый холод.
– Но ты… – В мыслях Тэрэи пронесся огромный лабиринт, что он совсем недавно устроил в глубинах островов, и она резко осознала, что не понимает, что у него на уме, – возможно, она и вовсе никогда не понимала этого всегда окруженного туманом загадок человека. Она хотела бы договорить, но, промолчав, отвела от его взгляда свой.
Неожиданно с поверхности моря раздался громкий рев: Серебро Морей, извиваясь, стал взбивать огромные брызги, а Гуйшань Ляньцюань почему-то повалилась на его спину. Словно позабыв свои слова о страшной мести, она стремительно направила духовного зверя прочь, и огромное, размером с целый остров, тело Серебра двинулось прочь, поднимая гигантские волны.
– Не дайте ей уйти! – учащенно задышав, произнесла Тэрэя. В глазах ее клубился белый туман, она почувствовала перемены в духовной силе Ляньцюань. – Слияние разных наборов линий не окончено, они еще борются. Ее духовная сила во временном вакууме… Нужно действовать сейчас, убейте ее!
– Ци Ла, отправь меня к ней! – неожиданно подал голос Инь Чэнь.
Третий князь поднял руку, и на берегу выросли сияющие врата, в то же мгновение на пути побега Ляньцюань, преграждая ей путь, с поверхности воды поднялись еще более огромные, высотой, казалось, в несколько десятков метров, идентичные врата. Инь Чэнь резко пришел в движение и стремительно понесся к первым. По воздуху прошла невидимая волна, и фигура князя моментально исчезла, уже секунду спустя он вылетел из огромных золотистых врат посреди моря, а вместе с ним в сторону Ляньцюань из врат полетели тысячи сверкающих холодным блеском острых лезвий. Редкие клинки выплыли из сияющих золотом врат косяком рыб и яростно рванулись к девушке.
Сердце Гуйшань Ляньцюань резко упало, казалось, все духовные линии в ее теле связались в спутанный узел, полностью блокируя поток силы, вся ее плоть, жилы остро болели. Она смотрела на движущуюся к ней яростную формацию из мечей и несущегося позади них Инь Чэня – безжалостный взгляд делал его похожим на равнодушное божество смерти.
Первый тонкий кинжал устремился прямо к ее лицу, а следом полетел и второй точно такой же. Ляньцюань инстинктивно закрыла глаза…
Все произошло в две короткие секунды.
В первую секунду кинжал номер один пролетел мимо ее правого уха настолько близко, что она ощутила холод его лезвия, и в полете из металлического оружия голосом Инь Чэня прозвучала первая фраза:
– Не двигайся.
Во вторую секунду кинжал номер два едва не задел ее левую щеку, и снова пронесся голос Инь Чэня:
– Верь мне.
– Брат, ты уверен?
– Нет. Но такова была наша клятва, помнишь? Во веки веков защищать Асланд, кровью лощить его славу.
– Разве это того стоит? Возможно, мы оба умрем.
– Возможно, умру я, но тебе умереть я не позволю. Помни мои слова – верь ему.
– Я верю ему. Потому что я верю тебе.
Никто не успел понять, что произошло, а летящие в сторону Ляньцюань лезвия, резко сменив направление, понеслись к стоявшим на берегу.
Взгляд Ци Ла застыл, а на его лице появилось редкое выражение гнева. Он сложил руки за спиной, и в воздухе перед ним возникли бесчисленные пятна золотистого света, сложившиеся в нечто похожее на огромные пчелиные соты у берега, и полностью поглотили первую волну лезвий!
Инь Чэнь взмахнул руками. Все остальные клинки, словно живые, очертив в воздухе причудливую дугу, миновали сверкающие золотые пятна – пространственные магические круги Третьего князя, которые моментально переместили поглощенные орудия первой волны в неизвестное место.
Мечи загудели, словно рой ядовитых пчел, и понеслись к князьям и апостолам. Тэрэя усмехнулась, глаза ее залил белый свет. Береговые рифы резко разорвало – с треском из земли вырвались бесчисленные полосы белого шелка, укрыв всех внутри мягкого кольца.
В воздухе расцвели плотные круги золотой ряби – пространственные искажения, вызываемые бесчисленными вонзающимися в Подол богини клинками. Орудия неистово кружили вокруг щита, яростно снуя туда-сюда, однако внутри его границ было спокойно, словно на морском дне. Лезвия без остановки входили и выходили из шелковой материи, но никак не могли пробиться в пространство внутри Подола богини.
Вдруг раздался звон. Словно стая мертвых птиц, все оружие упало на камни.
Тэрэя убрала Подол богини, и взгляды присутствующих устремились к морю: на бескрайних морских просторах от Гуйшань Ляньцюань и Инь Чэня не осталось ни следа.
– Что произошло? – спросил Ци Ла, посмотрев на Четвертого князя.
– Среди выпущенных Инь Чэнем лезвий находилось два клинка, способных вмещать в себе голос, – их называют Клинками-вестниками. Они передали его послание Гуйшань Ляньцюань.
– Что он сказал?
– «Не двигайся», а затем «Верь мне»
Ветер обдувал бледное лицо Тэрэи.
Взгляд Ци Ла напоминал зимнее утро – такой же колючий и пробирающий холодом. Заметив дрожащие губы Четвертого князя, он не удержался от еще одного вопроса:
– Почему тебя тревожат его слова? Даже если Инь Чэнь решил встать на сторону Гуйшань Ляньцюань, чего бояться с твоей силой тебе?
– Меня испугали вовсе не те слова, что Гуйшань Ляньцюань сказал Инь Чэнь… – Во взгляде Тэрэи бушевала безграничная злоба и ненависть, однако за ними виделся бесконечный ужас, который скрыть было невозможно. – Меня пугает то, что она ответила ему, пока мы укрывались от атаки его мечей. – Тэрэя подняла глаза и, смотря на Ци Ла, произнесла, выделяя каждое слово: – Она сказала: «Пойдем со мной, я отведу тебя к Гильгамешу».
Ледяная ночь наконец-то подошла к концу, на горизонте между безбрежными небом и морем постепенно собирались лучи утренней зари, и яркая дымка света красочным рукавом девичьего платья расползлась по воде.
Всю играющую бликами поверхность моря заливало алое сияние зари, отчего то походило на пылающий огнем океан.
В это мгновение играющий красный свет озарял юные, нежные лица Ци Лина и Юхуа. Они лежали ничком на мохнатой спине размахивающего в полете крыльями Снежного Клыка и с растерянными, печальными лицами смотрели на воду под ними, словно два брошенных ребенка, они вглядывались в бескрайние просторы, не имея понятия – что же им делать дальше?
Вокруг летали остатки духовных зверей – несколькими часами ранее мятежное звериное полчище, вслед за смертью Гуйшань Фэнхуня и исчезновением Гуйшань Ляньцюань, стало постепенно просыпаться от яростного дурмана, и с ног до головы умытые кровью всевозможные морские львы, моржи, меч-рыбы, морские ангелы, змеи, угри… один за другим вновь начали погружаться в темные морские глубины. Оставшееся малое количество все еще не до конца отделавшихся от гипноза зверей по одиночке сновали на широких просторах, издавая скорбные стоны. Утренние лучи падали на их усыпанные ранами тела, лишь оттеняя кровоточащие ранения особенно четко.
Острова оказались разрушены, огромные камни разнесло по сторонам, и те медленно обваливались и тонули, мутная сероватая морская пена, напоминая пасть голодного чудища, вгрызлась в остатки архипелага, поглощая их и утаскивая вниз. От гигантских скал осталась лишь горстка торчащих острых рифов.
На воде плавали большие пятна звериной крови, которая в свете утренней зари выглядела еще гуще, и глаза застилал сплошной багряный цвет.
Море, освещенное красными лучами солнца, напоминало полыхающую преисподнюю.
Ци Лин стер слезы с уголков глаз, растерянно смотря на мир.
Взгляд его был устремлен в том направлении, где, бросив его, безоглядно скрылся Инь Чэнь.
Студеный морской ветер, приносимый взмахами огромных крыльев Снежного Клыка, обдувал его мало-помалу обретающие зрелость черты. На суровом, холодном ветру его лицо сбросило прежнюю юношескую незрелость и прибавило скорби, не полагающейся кому-то его лет.
Решительное и холоднокровное выражение Инь Чэня, когда тот уходил, все еще стояло перед глазами парня. Он направил в князей и апостолов, включая и самого Ци Лина, острые и сокрушительные, смертоносные орудия, а в лице его была твердая уверенность и ни капли сожаления, в глазах – беспощадность без намека на сомнения. Парень неожиданно почувствовал боль от того, что его бросили, искреннюю и яростную.
Он не сдержался и громко закричал в ту сторону, где исчез Инь Чэнь, и голос его ничем не отличался от болезненных воплей снующих вокруг духовных зверей, в хриплом крике, казалось, прозвучало имя князя.
Вдруг к нему вернулись воспоминания одиноких юношеских лет, когда не на кого было опереться и когда никто о нем не беспокоился.
– Ци Лин, не убивайся ты так… Гильгамеш все же его князь, а для апостола нет никого важнее, – глядя на страдающего юношу, не удержалась от тихих слов утешения Юхуа. – Если бы сегодня на его месте оказался ты и услышал, что об Инь Чэне, после многих лет бесследного исчезновения, стало что-то известно, то ты бы тоже непременно бросил все и немедленно отправился на его поиски.
Седьмой апостол молчал, морщинка меж его бровей углубилась. Он изо всех сил изображал невозмутимость, однако на режущем морском ветру его глаза постепенно покраснели, у нижних век заблестел тонкий слой слез. Прочистив горло, юноша тихо кивнул.
Юхуа не повернула головы, ей было тяжело видеть его таким. Ее глаза тоже слегка покраснели.
Оставленный Инь Чэнем Подол богини вернулся в свою изначальную форму, напоминавшую белый камушек. Ци Лин сжимал в ладони единственную вещь, все еще хранившую частичку князя, проявление его заботы и желания защитить Ци Лина. А теперь, забрав эту защиту, он растворился за бесконечным горизонтом.