Заполнивший весь мир гневный рев продолжал усиливаться, в оглушающих звуках бурлила переплетающаяся, плохо различаемая между собой яростная духовная сила. Бесконечное полчище зверей под контролем дара брата и сестры Гуйшань вырывалось из глубин моря наружу, те из них, что не летали, барахтались на поверхности, взбивая мутную белую пену, пока те, что летали, взмывали к клубящемуся черными тучами небу и яростно двигались к островам.
Проступившие в глазах Гуйшань Ляньцюань капельки крови к этому моменту уже выбрались за края и теперь струились по щекам двумя полосками кровавых слез. Она вскинула голову на стоящего к ней спиной Гуйшань Фэнхуня – его возвышающуюся фигуру окружал вихрь золотистого сияния, лютая, бушующая вокруг духовная сила и нескончаемая атака черных ледяных кристаллов Ю Мина значительно истрепали его серебристые доспехи. На участках тела, не скрытых доспехами, словно живые, вниз и вверх расползались золотистые узоры, готовые, казалось, вот-вот вырваться из-под кожи наружу.
Ляньцюань постепенно охватил ужас, Гуйшань Фэнхунь выглядел так, словно не собирался останавливаться, словно хотел вытащить из морских глубин всех зверей до единого, вот только даже их объединенной силы было недостаточно, чтобы одновременно контролировать настолько огромное число, особенно после пережитой совместной атаки Шэнь Инь и Ю Мина. Они уже истратили большую часть своей духовной силы, с трудом поддерживать контроль над уже имеющимися разгоряченными до безумства зверями и так было пределом возможного, продолжи они увеличивать их число, их с Фэнхунем сила могла просто отказать…
Если бы контроль над сотнями тысяч духовных зверей исчез… для ближайшего города Ренн это могло обратиться настоящей катастрофой. При мысли об этом сердце Ляньцюань невольно сжалось.
– Брат… – Почти на грани обморока бледная девушка осела на мягкую спину Сумракокрыла. – Моя сила почти иссякла. Прошу, остановись. Если опустеем мы оба, все эти звери лишатся контроля, и тогда…
Гуйшань Фэнхунь обернулся и, подтянув сидевшую Ляньцюань к себе, мягко прижал ее к широкой груди. Крепкая рука помогла ей удержаться на ногах, в груди брата послышалось ясное, уверенное биение сердца, он склонился к ее уху:
– Ляньцюань, слушай меня: моя духовная сила еще какое-то время продержится, скоро я отправлю всех зверей в атаку на князей и апостолов внизу, и тогда они разделятся в попытке уклониться или же вступят в бой. После этого энергия на островах придет в полный беспорядок, а Тэрэе станет сложно проследить за тобой. Обязательно воспользуйся этим: спустись в глубь острова, найди Вечного князя и расскажи ему все, что поведал тебе я. Если он поверит, то, возможно, у нас появится шанс выбраться отсюда живыми… Если нет… – Взгляд Фэнхуня неожиданно помрачнел, в голосе его послышалась опустошенность, точно в зимних сумерках поднялся печальный, одинокий ветер. – Я надеялся, что с даром у нас будет шанс справиться с Ю Мином и Шэнь Инь, но не ожидал встретить здесь Тэрэю с Ци Ла. Пусть рангом они ниже Второго князя, тем не менее каждый из них может стать противником страшнее Ю Мина… Я не знаю, на чьей стороне Ци Ла, но даже с одной Тэрэей справиться будет очень сложно, а если и Третий князь решит выступить против нас, то без Силюра у нас нет шансов…
Гуйшань Фэнхунь не продолжил. Его полное решимости лицо было обращено к наполненным болью глазам Ляньцюань. Она смотрела на брата, который с самого детства заботился о ней. В уголках ее глаз постепенно собирались горькие слезы, смешиваясь с кровью. Бушующий вокруг ураган подхватил их и растянул на ветру сверкающими нитями. Ляньцюань казалось, что ее сердце сдавили непомерной тяжестью, что беспросветное отчаяние руками смерти сжало их обоих в крепких объятиях. Она и сама прекрасно понимала: с могущественным Ци Ла, когда-то служившим Первым князем и обладающим непостижимой духовной силой и даром, властвующим над временем и пространством, им никак не справиться. По сей день никто на землях Асланда не знал даже его духовного орудия и зверя, и не потому, что он стремился хранить их в тайне, а потому, что его мощь достигала такого труднопостижимого уровня, что никакая сила не могла вынудить его их использовать. Иными словами, если кому-то и выпал бы крайне редкий шанс столкнуться с духовным орудием или зверем Ци Ла, то за это ему пришлось бы расплатиться собственной жизнью, чтобы секреты князя и дальше могли оставаться в тени огромными, тихими монстрами, присутствие которых было очевидно, но очертаний было не разглядеть.
Сердце Ляньцюань наполнила скорбь – в это самое мгновение из поддерживающей ее за плечи, широкой и крепкой ладони Фэнхуня внутрь ее тела хлынула чистая духовная сила. Ярким, волевым ключом она распространялась по всему телу, собираясь внутри Печати князя.
Апостол подняла голову, встретив ясные, уверенные глаза брата. Его взгляд, тяжелый, но полный нежности, отозвался в ней болью, словно клинок полоснул ее по груди.
Неожиданно и с горечью она осознала, что в этот самый момент Гуйшань Фэнхунь отказывался от остававшейся туманной надежды на собственное спасение, он отдавал все шансы спастись ей, его сердце уже давно сделало для себя этот выбор…
Горло девушки сдавило, духовная сила, вскипая, вливалась в ее тело, пока слезы жемчужинками медленно падали вниз.
– Глупое дитя, не стоит плакать. – Гуйшань Фэнхунь приподнял пальцы, перепачканная кровью ладонь казалась жесткой и в то же время нежной, и тихонько погладил плотно сжатые, влажные веки Ляньцюань. Его лицо вовсе не было печальным, в его глазах сверкало счастье.
– Брат, неужели ты оставишь меня… – с горечью, сдавленно спросила апостол, задыхаясь от слез.
– Неважно – умру я или останусь жив… – Склонив голову он нежно поцеловал ее лоб. – Я не оставлю тебя, никогда не оставлю.
Слезы Ляньцюань капали на руку Фэнхуня.
– И обязательно помни самое важное… – Глядя ей в глаза, Гуйшань Фэнхунь произнес, выделяя каждое слово: – Что бы ни произошло – ты должна ему верить.
Девушка кивнула:
– Хорошо.
С небес в сторону Ци Лина молнией спустилась полоса серебристого света. Коснувшись земли, свет разбился и рассеялся, и в белом сиянии появилось прекрасное, но в этот момент укрытое мраком лицо Седьмого князя, который хмурился из-за ветра.
– Инь Чэнь! – закричал апостол, но бушующий ураган развеял его голос, стерев до тонкой паутинки на ветру. – Инь Чэнь! Что произошло?! – еще раз, теперь громче, прокричал Ци Лин.
Князь приблизился к ним и вошел за серебристый щит, свист ветра тут же притих. Он взглянул на напряженные, бледные лица Ци Лина и Юхуа и вздохнул. Не было ничего удивительного в том, что эти дети настолько перепугались, даже он, когда-то носивший имя самого Апостола небес, редко становился свидетелем зрелищ, подобных тому, что разворачивалось перед ними сейчас. В его мыслях неожиданно промелькнули события четырехлетней давности, когда весь огромный мир окрасился в жестокий кроваво-красный цвет.
Сердце его кольнуло, приблизившись к Ци Лину, князь опустил на его плечи руки и полным убеждения, мягким голосом произнес:
– Карающий князь и Карающий апостол преследуют изменщиков Пятого князя Гуйшань Фэнхуня и Пятого апостола Гуйшань Ляньцюань. Думаю, это связано с тем таинственным бледным юношей из Коридора Бездны… – Он прервался, взглянул на Тяньшу Юхуа и, немного помолчав, продолжил: – Сейчас на этом острове собрались все действующие апостолы и князья Асланда, за исключением Сючуань Дицзана, но все они пока лишь наблюдают и хранят нейтралитет, однако кто знает, какого масштаба может достичь эта битва. Ци Лин, послушай меня: что бы дальше ни произошло, вы с Тяньшу Юхуа должны оставаться внутри защитного барьера этого щита, ни в коем случае не покидайте его, вам не под силу участвовать в этой битве… – Не успел он закончить, как заметил в глазах апостолов резко возникшую тревогу. Инь Чэнь тут же обернулся и проследил за их взглядами туда, где все застилал мрак. Прошло несколько секунд, прежде чем мужчина наконец разглядел: духовные звери, заполнявшие все вокруг, хлынули в их сторону, словно грозовое облако. Неимоверная сила, собранная в яростных криках, разрушала поверхность островов и моментально обращала гигантские черные волны в высокую водную пыль. Острова с грохотом задрожали, огромные куски скал стали рушиться вниз, сползая в темное море, где к разрушающимся скалам катились громоздящиеся волны.
Грудь Ци Лина сдавило, во рту появился металлический привкус, и юноша обернулся на Тяньшу Юхуа. В ее бледном лице не было ни кровинки, взгляд расфокусировался под давлением душераздирающих криков зверей, из уголка рта, капая на юбку, текла тонкая струйка крови.
– Ждите здесь! Не вздумайте выходить за щит! – Седьмой князь стремительно выпрямился и взмахом руки приподнял серебристый щит, который молниеносно превратился в несколько полосок белого света и вернулся внутрь его тела. Со вторым взмахом у ног Ци Лина звучно стукнулся маленький белый камешек, и в следующее мгновение из земли наружу проросло множество белоснежных штуковин, напоминающих нежные морские водоросли. Казалось, пространство вокруг резко застыло: всевозможные пронзительные звуки, готовые вот-вот разорвать им грудь, и шквал духовной силы полностью исчезли, словно эти огромные белоснежные полосы шелка перед глазами остановили весь мир, заперев его снаружи. От внезапно наступившей тишины в ушах Ци Лина даже загудело.
Внутри этого куста живых белых водорослей в воздухе замедлилась пыль, исчезли ветер и волны, само время, казалось, замедлило ход… Ци Лин пораженно застыл. Лишенный от удивления слов, он уставился на тихий, как если бы тот находился на морском дне, небольшой кусочек пространства перед глазами. И, лишь когда снова собрался с мыслями, заметил, что Инь Чэнь уже находился совсем далеко. Силуэт князя исчез меж отвесных скал.
Заполнившие все небо духовные звери продолжали подниматься из морских глубин; вода, стекая с их гладких тел, превращалась в огромные падающие на землю капли дождя. Черные точки всевозможных размеров бороздили небеса.
Ци Лин смотрел на царящий снаружи хаос сквозь окружавшие их белоснежные полосы травы и слышал лишь дыхание Юхуа, словно они вдвоем оказались в безмолвном лесу после большого снегопада. Он протянул руку и аккуратно погладил растущее из земли полотно.
– Что это такое? Похоже на водоросли, – пробормотал он себе под нос, не ожидая, что Юхуа рядом вдруг ответит.
– Это не водоросли, присмотрись, сразу увидишь, что это – куски невероятно тонкого шелка. Если не ошибаюсь, это одно из известнейших духовных орудий Асланда, оно называется Подолом богини, – произнесла апостол.
– Подол богини? А что он делает? По виду напоминает плети, сильно больно, если под такие попасть? – озадачился Ци Лин.
– Вовсе нет, Подол богини – не оружие, а доспехи. – Юхуа глубоко вздохнула. – Точнее, щит.
Взгляд стоящей на обрыве Тэрэи сверкнул, она невозмутимо наблюдала издалека за мягкими полосками танцующего белого шелка, в уголках ее рта висела холодная усмешка.
Дыхание Ни Хуна участилось.
Князь протянула руку и ласково погладила его по груди:
– Не переживай, это всего лишь отколовшаяся когда-то частичка щита – едва ли она выдержит по-настоящему сильные атаки. Что же касается истинного Подола богини, ха-ха…
Беснующиеся в небесах духовные звери черным дождем направлялись вниз к островам. Против неистового звериного полчища вместе стояли князья Асланда. Они давно достигли вершин владения духовной силой, бескрайнее море служило для них неиссякаемым источником мощи, а вздымающиеся до небес волны под их контролем могли в любое мгновение обратиться в оружие, которому под силу стереть города и империи.
Прежде они уже сражались плечом к плечу и когда-то жестоко бились против друг друга. Однако, несмотря ни на что, в это мгновение инстинктивно выстроились в четыре линии защиты – от дальней и до ближней. Пусть в этом жестоком мире кровопролитий их постепенно лишили сочувствия и доверия друг к другу, глубоко внутри них по-прежнему струилась кровь, полная благороднейшей чести, защита простого народа являлась их вечной миссией, и оттого они были резки, но не злы, одиноки, но не жалки.
Ближайшую к зверям береговую линию пляжа заняли высшие из присутствовавших по рангу – Ю Мин и Шэнь Инь, но, несмотря на титулы, на лицах их не было ни намека на расслабленность. Драконий узел в руке девушки разделился на четыре жила и молниеносно заскользил вокруг пары, наполняя пространство внутри холодным сиянием. Глаза Второго князя сверкнули золотом, открытая урагану кожа заискрилась того же цвета узорами, длинное одеяние, похожее на черную дымку, свободно взметнулось. Под его ступнями завращался магический круг, об эффекте которого не знал никто, но на лице князя играла недобрая улыбка – немаядемонстрация своего превосходства над каждым и всем.
На возвышающихся сразу над пляжем скалах за всем наблюдал Ци Ла. Его лицо – холоднокровное и бесстрастное, прекрасное настолько, что граница между мужской и женской красотой в нем стиралась, – не выдавало ни следа эмоций. Под его ногами медленно кружил мерцающий магический круг, его мягкое свечение то затухало, то загоралось. Третий князь, как всегда, использовал минимальное и при том достаточное количество духовной силы. Для него существовали противники, которых он не мог уничтожить, но не существовало тех, кто способен уничтожить его, – стоило Ци Ла открыть под ногами врата, и в любой момент он мог спокойно покинуть разворачивающееся не в его пользу сражение. Полы длинного одеяния князя словно в замедленном действии трепал ветер, будто бы он пребывал в отдельном мире, в который другим было не попасть. Он казался самой противоположностью Ю Мина, для которого духовная сила была почти неистощима, чья вскипающая мощь всегда свободно струилась наружу, готовая в любой момент мгновенно вступить в действие и сокрушить врага. Но таков был Карающий князь.
Еще чуть дальше стояли Тэрэя и Ни Хун. В глазах женщины клубился неистовый белый ураган, заполнившую глазницы пугающую бледность дополняла игривая усмешка в уголке рта, отчего она напоминала прекрасную посланницу смерти, стоящую у врат преисподней и приветствующую мертвецов. С ног до головы цвета загара, с крепкими мышцами и высокой фигурой, Ни Хун в неподвижной оборонительной позе стоял перед ней, напоминая лишенную эмоций статую божества войны. Бесчисленные золотистые полоски струились по его рукам, в любой момент готовым обратиться двумя смертоносными лезвиями, способными уничтожить все, что попадется ему на пути.
Завершающую линию обороны держал проворно спустившийся с высоты Инь Чэнь. Облаченный в белое как снег одеяние и с сияющими золотым глазами, он стоял на плоской возвышенности черных скал. Под его ногами завращался световой магический круг, и лепестками раскрывающегося цветка князя принялись окружать плотные ряды духовных орудий – мечей, щитов, цепей, копий и тех, вид которых было сложно даже разобрать. Более сотни орудий резонировали между собой и звонко гудели.
Князья и апостолы смотрели в небеса на бросившихся в атаку духовных зверей, которые напоминали ливень из черных метеоритов, полных сокрушительной мощи, способной уничтожить и небо, и землю. Они были нерушимой защитой, и если не в их силах было сдержать эту катастрофу, то сотням тысяч обычных людей предстояло оказаться безжалостно погребенными ею.
Пульс Инь Чэня участился. Мужчина обернулся на маленькие фигурки Ци Лина и Тяньшу Юхуа внутри Подола богини, боясь подумать о том, что будет с ними, такими юными, такими прекрасными, если последний рубеж, то есть он, не выдержит атаки орды зверей… Неожиданно и едва заметно в его сознании что-то мелькнуло. Ему вдруг показалось, что прямо перед ним скрывалось окутанное дыханием коварных тайн, холодное и резкое нечто. Но что же это могло было? Инь Чэнь никак не мог ухватиться за нить.
Фэнхунь и Ляньцюань вместе с плотно окружившими их десятками тысяч зверей спускались к островам. Пятый князь повернулся к своему апостолу, его бездонные глаза обратились к сестре, и голосом, полным печали в преддверии близкой разлуки, он произнес:
– Ляньцюань, обещай мне, что, после того как разбудишь Силюра, ты покинешь этот остров живой. – Его слова звучали теплым ручьем, а шершавые сильные руки сжимали лицо сестры, духовная сила неутихающими волнами лилась из его ладоней внутрь Печати Ляньцюань под ухом – это была вся та сила, что все еще у него оставалась. Слезы девушки обжигающими жемчужинами падали на тыльную сторону его рук.
Чем меньше силы оставалось в Фэнхуне, тем больше зверей выходило из-под контроля, превращаясь в неистовствующих жестоких монстров и нападая на князей внизу.
– Давай же, Ляньцюань! Пора! – прорычал мужчина.
Сотни тысяч духовных зверей одновременно взревели, духовная сила сотрясла воздух, посылая по нему прозрачную рябь, мешающую князьям и апостолам видеть ясно. Гуйшань Фэнхунь силой оттолкнул Ляньцюань, и тело девушки полетело со спины Сумракокрыла назад.
Она смотрела на печальную фигуру Фэнхуня перед собой, та становилась от нее все дальше, рот девушки приоткрылся, и по щекам заскользили слезы.
– Если ты умрешь, Гуйшань Фэнхунь, никогда тебе этого не прощу. Я не настолько сильна, я не хочу быть князем, всего лишь хочу быть твоей младшей сестрой. Не мне спасать этот мир! Неважно, как сильно он прогнил и сбился с пути. В нем уже есть те, кто жаждет геройствовать больше меня, те, кто хочет обрести силу больше, чем того хочу я. Ты не можешь оставить меня, Гуйшань Фэнхунь, я всегда буду гнаться вслед. Куда бы ты ни отправился, я отправлюсь следом и буду жить, только если будешь жить ты.
Плавно извернувшись, Ляньцюань понеслась в сторону огромного морского ангела и, решительным движением взобравшись на его обросшую чешуей и усиками гладкую от воды спину, спряталась за огромными крыльями. Апостол прикоснулась ладонью к загривку моллюска, ее глаза засветились золотом. Загипнотизированный зверь, словно сорвавшийся с веревки воздушный змей, тихо и покорно отделился от общей массы и незаметно направился к тому входу в скале, где девушка прежде почувствовала присутствие Силюра.
Ветер уносил нити ее слез прочь к очертаниям спины Фэнхуня, укрытым тенью надвигающейся смерти.
Все апостолы и князья затаили дыхание, наблюдая и готовясь отбивать первую волну зверей. Их взгляды крепко приковали к себе первые ряды стремительно несущихся в атаку чудовищ, и никто не заметил, как со спины Сумракокрыла, спрятанного внутри многотысячного полчища, исчезла Ляньцюань, а на орле остался лишь припавший на одно колено ее брат – ослабший, но держащийся все еще твердо.
Никто, кроме Тэрэи.
– Ах, они решили разделиться… В такой толпе зверей ее будет непросто отыскать. – Князь заинтересованно, в полуприщуре сузила глаза, в которых буйствовал белый, снежный ветер.
В воздухе находились тысячи и тысячи зверей с огромной яростной, бушующей духовной силой, которая отличалась между собой и переплеталась, напоминая ураган. Легче было отыскать в песочной буре нужную песчинку, нежели отследить, используя восприятие духовной силы, во всем этом перемещения Ляньцюань.
Обостренное восприятие Тэрэи тонкой сетью потянулось ввысь. Однако беснующиеся звери моментально поглощали высвобождаемую ею духовную силу, кое-как, словно маленький колибри, пытающийся нагнать в урагане потерянное семечко, она продолжала искать. Но кто бы мог подумать, сколько колибри ни махал своими крылышками, ему никак не…
– Неужели ты успела забраться настолько далеко? Младшая сестра – и вот так бросила своего брата! Никаких манер у современных детишек! Думаю, стоит преподать тебе урок, ха-ха… – Глаза Тэрэи прояснились от клубов белого урагана, и, повернувшись, она провела рукой по груди Ни Хуна. – Жди меня здесь. Я очень скоро вернусь.
Князь двинулась вслед за Гуйшань Ляньцюань. И спустя несколько молниеносных прыжков ее фигуру от Ляньцюань уже отделяло лишь несколько сотен метров. Она умело и легко миновала бесчисленных духовных зверей, для этого даже не требовалось задействовать дар, с ее способностью воспринимать силу на десяток тысяч метров она заранее знала траектории зверей и направления атак. Не имело значения – на нее несся один зверь или тысячи, подобное передвижение для Тэрэи было все равно что беззаботная прогулка по саду. Она словно гуляла посреди опадающих лепестков вишни, при этом оставляя свою одежду чистой от их цвета.
Ей даже не потребовалось прибавить скорость, стоило дичи однажды попасть в лапы ее дара, как на теле животного оставалась метка. Эта метка словно протягивала между Тэрэей и добычей нерушимую, упругую шелковую нить, и, пока сама князь ее не снимала или не расходовалась духовная сила, было неважно, убежит ли дичь на край мира – Четвертый князь все равно видела ее как на ладони.
Тэрэя остановилась перед входом, за которым исчезла Ляньцюань, посмотрела внутрь темной пещеры и еще раз взглянула на орду зверей, готовых вот-вот столкнуться с островами, после чего улыбнулась:
– Двое против одного… Непростое дельце. – Она распахнула полные белого тумана глаза и без тени страха проследовала внутрь.
– Щит? – Ци Лин озадаченно почесал затылок. – Какой же это щит, если он из ткани!
– Он не такой, как другие щиты. Магия Подола богини в том, что эти полоски шелка в зависимости от направления атаки и ее силы сами по себе вьются и переплетаются, позволяя людям, находящимся внутри, избегать непрямые атаки. Например, стрелы, выпущенные моим орудием, ледяным луком, считаются непрямой атакой, поэтому не могут попасть внутрь Подола богини и не способны нанести вред тому, что защищает щит. – Юхуа вытянула руку и провела по белой полоске шелка, та мягко покачивалась, словно находясь в воде, во взгляде апостола читалась легкая зависть.
– Но если он способен отражать лишь непрямые атаки, то разве в нем много толку? Стоит врагу приблизиться и атаковать прямо, то он тебя не защитит. Не лучше ли надеть на себя более твердую броню – так хотя бы можно выдержать удар мечом. Да и мало кто использует в качестве оружия лук со стрелами. – Ци Лин озадаченно посмотрел на Юхуа.
– Подол богини – щит, но не в привычном понимании, он своего рода аномалия. Для него непрямыми атаками считаются не одни лишь стрелы, цепи и подобные типичные атакующие с расстояния орудия, он блокирует и все атаки, основанные на элементе, например, стрелы, созданные из застывшей воды, ледяные лезвия, лозы, как и атаки, основанные на прямом управлении водой в ее жидком состоянии, – искусственно созданные сильные волны, летящие капли и прочее. Это Подол богини тоже воспринимает как непрямые атаки. Для любого мастера в Асланде, да даже на всем материке Один, этот щит – настоящий кошмар, если он не силен в прямых физических атаках. Но что еще поразительнее, Подол богини абсолютно невосприимчив к нападению и духовных зверей. Иными словами, его нелогично мощная защита списывает любую атаку на непрямую, если только мастер духа не решит напасть прямо и сам. Поэтому в Асланде это орудие считают одним из лучших щитов среди духовных орудий защиты, оно даже превосходит щит Ю Мина – Призрачное зеркало, который может считаться и первоклассным атакующим орудием.
– И что же тогда вообще способно навредить хозяину подобного оружия? – с серьезным видом спросил парень.
– Разве я только что не объяснила? Физическая атака, исходящая напрямую от тела врага на близком расстоянии, – рубящий удар лезвием, проникновение меча, укус зубами, пинок ногой. Так понятно? – бросила на него возмущенный взгляд девушка, но тут же покраснела, увидев, что прекрасное лицо парня находилось всего лишь в десятке с лишним сантиметров от нее.
Отвернувшись, она тихо пробурчала:
– Тупица.
– Вот это орудие так орудие! – глубоко вздохнул Ци Лин и, вдруг о чем-то подумав, резко помрачнел. – А я вынес из Усыпальницы Духов какой-то обломок, глупую безделушку в сравнении с Подолом богини… – Однако тут он снова вспомнил про собственный дар, что мог бесконечно собирать орудия, а раз так, то и мог немного погодя выпросить у Инь Чэня взаймы для собственной защиты и Подол богини.
«Вряд ли князь настолько малодушен, чтобы отказать» – при этой мысли юноша довольно прищелкнул языком и, улыбнувшись, неожиданно задался еще одним вопросом:
– Юхуа, откуда ты столько всего знаешь про магический мир Асланда?
– У тебя вместо памяти решето? Моя семья принадлежит к императорской линии Асланда – у нас с нынешним правителем общие предки. В моей семье очень многие служили военными и чиновниками высших рангов при дворе. Моя мать заведовала данными обо всех мастерах духа в Асланде и всеми записями о важных исторических событиях в мире духовной магии. Поэтому я кое-что да знаю о происходящем в империи. Ты всего лишь мальчишка из деревни, который никогда в жизни не встречал магии… Откуда тебе знать, какое положение в Асланде занимает императорская семья? Если говорить простыми словами, между императорским родом и мастерами духа отношения как между правящим домом и армией, где князья выступают в роли командующих, а все вместе мы – войско на страже империи. Мастера составляют крайне малую часть населения, и обычные люди, которых мир магии не касается, подчиняются монарху. Сейчас Асландом управляет Император Льда Эос, сам он тоже является выдающимся мастером духа. По рассказам, его духовная сила может сравниться с силой Первого князя Сючуань Дицзана, и духовные линии на теле императора вовсе не похожи на те, что носят князья. Но даже я не знаю, чем именно они отличаются, но одно скажу точно: такие духовные линии, как у Эоса, встретить и даже вообразить почти невозможно. Вообще в императорской семье лишь он один обладает силой уровня князя, остальные же просто считаются мастерами духа высокого уровня. Поэтому, с точки зрения одной лишь духовной силы, князья и апостолы стоят выше императорского дома… А еще есть три серебряных жреца, образующих религиозную систему Асланда. Они считаются божествами нашего народа. – Не успела Тяньшу Юхуа договорить, как спокойно покачивающиеся полосы белого шелка неожиданно и стремительно взмыли вверх на добрый десяток метров и уплотнились.
Ци Лин проследил взглядом за беспокойной материей: в атаку пошла первая волна освирепевших зверей. Подол богини в несколько слоев накрыл апостолов, подобно лепесткам белого цветка.
Духовные звери обрушились на пляж.
Первый удар, конечно же, приняли Ю Мин и Шэнь Инь. Даже с их уровнем духовной силы быстро уничтожить всех зверей казалось задачей трудновыполнимой, однако если они собирались всего лишь пережить атаку без серьезных ран, то это уже было проще простого. В их глазах заискрился азарт. Один мог безгранично увеличивать силу, разрушая Печати зверей и поглощая их духовные линии, а другая – использовать любой полученный урон для восстановления и улучшения собственных линий. Для них, двух разрушителей с похожим даром, нынешнее буйство зверей, сравнимое с настоящим бедствием, стало настоящим пиром, возможностью повысить свою силу.
Руки Ю Мина метались к летящим на него разнообразным противникам, воздух заполнился незатихающими воплями, словно они оказались в самой преисподней. На телах зверей в разных местах загорались большие и маленькие Печати и, разрываясь на осколки, превращались в мерцающую золотистую пыль, которая смешивалась с заполнившими все вокруг брызгами крови. Хватая воздух, Ю Мин с силой разводил руки, и запутанные сияющие паутины золотых переплетений на телах животных тут же отделялись от их плоти, словно из тел вырывали цельные системы нервов, золотистые сети распадались, превращаясь в парящие нити мерцающего золота, которые стекали внутрь ладоней Ю Мина. Его прекрасное, злодейское лицо заливало едва ли сдерживаемое выражение блаженства, в глазах горело лихорадочное возбуждение на грани беспамятства, а в горячем, частом дыхании чувствовалась безумная животная агрессия.
Шэнь Инь, находящаяся рядом, под атакой урагана колоссальной духовной силы меняла положение проворно и умело, белая плеть в ее руке звонко рассекала пространство вокруг, казалось, оставляя в нем невидимые трещины. Во взгляде апостола сияла сосредоточенность, однако с уголков рта не сползала легкая улыбка. Она встречала похожее на настоящую бурю наступление, практически не защищаясь, ран на ее теле становилось все больше, но она не забывала поддерживать крайне тонкий баланс, с точностью уклоняясь от ранений, которые действительно могли угрожать ее жизни, и одновременно принимая на себя свирепые на вид, однако на деле неопасные удары. Узоры на всем ее теле золотыми реками едва различимо сияли и активно менялись на фоне постепенно темнеющей ночи. Духовная сила, казалось, струящейся по ущельям тонкими ручейками горной водой собиралась в бурные реки и наполняла тело Шэнь Инь, превращая то из безмятежного озера в бушующий безбрежный океан.
Позади пары в небольшом отдалении с ясным, спокойным лицом стоял Ни Хун. Тэрэя бросилась в глубины островов за Ляньцюань, и без стимула рядом он постепенно успокоился, вновь вернув себе непорочный, по-ангельски мягкий вид. Он встречал приближающиеся тысячи духовных зверей в одиночку и совершенно бесстрашно, его дар мешал ему испытывать какие-либо негативные эмоции. Тэрэя, совершенно не переживая, оставила его в одиночестве, прекрасно понимая его силу. За кого и стоило переживать, так это за приближающихся к нему безумствующих зверей, потому что в каком-то смысле сам Ни Хун мало чем отличался от дикого зверя, даже наоборот, был более бессердечен, жесток и по-звериному кровожаден.
Звери первой волны, что пробили линию Ю Мина и Шэнь Инь, теперь достигли его.
Слегка согнув колени, Ни Хун моментально взлетел в прыжке.
Ци Лин и Юхуа смотрели с обрыва на сокрушительную волну зверей внизу, которые на фоне Ни Хуна внезапно стали казаться немощными и медленными. Скорость Четвертого апостола по-настоящему поражала, его загорелое тело скользило меж скал бронзовой молнией, и там, где она пролетала, духовных зверей мгновенно разрывало на части. Ни Хун, вымоченный в застелившей все пространство, обжигающей звериной крови, напоминал омытого кровью убийцу-демона, однако его лицо выглядело по-прежнему невинно и мягко, бездумно и юно. От вида его ангельских черт Тяньшу Юхуа слегка стало не по себе:
– Он нападает максимально прямо и примитивно, именно этот тип атак опаснее всего для Подола богини. Под прямой, чисто физической атакой Подол богини просто превратится в шелк, толщиной не плотнее крыла цикады, и моментально разрушится, – сказала она стоящему рядом Ци Лину, не сводя при этом взгляда с Ни Хуна, который, словно ураган, уничтожал наступающих зверей.
Но как только принцесса договорила, задумалась: «Почему силу, лучше всех подходящую для битвы с Четвертым князем, получил тот, кто точно не выступит против нее, – ее же апостол? Неужели сама Тэрэя этого захотела или так велели серебряные жрецы, чтобы увеличить ее боевую мощь? Разве это не нарушает баланс магического мира? Тот же Ю Мин может наносить невероятный урон, однако лишен способности Силюра к поразительной регенерации. Даже его духовное орудие, Призрачное зеркало, считающееся превосходным щитом, все равно больше выступает оружием, нежели доспехом, и усиливает именно его атаки, что делают его способность к нанесению урона исключительной, при этом оставляя способности к регенерации и защите на низком уровне. Серебряные жрецы всегда с чрезвычайной разборчивостью распределяли дары князей и апостолов, духовное орудие и зверей, соблюдая деликатный баланс в магической системе Асланда… Неужели теперь одна из чаш этих невидимых весов перевешивает другую?»
От таких мыслей по спине Юхуа пробежал холодок, и невыразимый ужас, скользнув в ее тело ледяной рыбой, забился внутри, взбивая мутную пену.
– Ци Лин, я хочу уйти, мне кажется, здесь… – Губы девушки слегка побелели.
– Инь Чэнь велел нам оставаться внутри Подола, забыла? Здесь безопаснее всего! – Юноша схватил Юхуа за руку и сжал, пытаясь успокоить. Ему стало не по себе от того, что она внезапно вся побледнела.
– Здесь вовсе не безопасно… – Ее дыхание участилось. – Здесь и сейчас – самое ужасное, самое кровавое место во всем Асланде…
– Я смогу тебя защитить! Будем сражаться плечом к плечу! – Ци Лин похлопал себя по груди и ослепительно улыбнулся. Под огромными черными облаками его улыбка казалась еще ярче, напоминая проблеск солнца на темном небосводе. – Да и чего нам бояться с Подолом богини?
– Он бесполезен… – прошептала принцесса.
– Почему? Ты же сама говорила, что Подол защитит от этих зверей. Значит, безопаснее всего оставаться здесь.
– Белая шелковая материя вокруг нас всего лишь осколок орудия, которое однажды разбили. В сравнении с настоящим щитом наш барьер просто жалок. К тому же, если хозяин духовного орудия не поддерживает его огромным количеством духовной силы, защитная способность постепенно истощается, щит начнет слабеть, а потом и вовсе перестанет действовать. Настоящий Подол богини принадлежит вовсе не Инь Чэню… – Тяньшу Юхуа замешкалась на несколько секунд, глядя на Ци Лина, и медленно закончила: – Его истинная владелица – Тэрэя.
– Что?! – Юноша открыл рот от удивления. – Но… даже если так, все равно не понимаю, почему ты назвала это место самым ужасным, самым кровавым местом во всем Асланде?
– На этих островах собрались все князья и апостолы, за исключением первых, думаешь, что это простая случайность?
– И правда как-то странно…
– Это тщательно спланированная партия. – Тяньшу Юхуа закусила губу. – За все это время слишком уж много было таких случайностей. Что-то одно еще можно назвать совпадением, но когда они происходят подряд и в большом количестве, то это уже самый настоящий умелый расчет.
– Не понимаю! – От ее слов у Ци Лина кровь стыла в жилах, он ощущал растерянность, а в груди словно заскребли мыши.
– Как ты можешь быть настолько недалеким! – Чувствуя, что вот-вот выйдет из себя, девушка топнула ногой и ущипнула его за предплечье.
– Ты сказала, «за все это время» совпадений было слишком много, за какое такое время?
– С того первого дня, когда я тебя встретила! – Она слегка покраснела.
– Ты о чем? – поразился Ци Лин.
– Ты был в Усыпальнице Духов и знаешь, что орудия в ее скалах все время появляются и все время исчезают, так? – спросила Тяньшу Юхуа парня.
– Так.
– А это значит, что без точного сигнала от человека за пределами Усыпальницы Духов никак не узнать, когда именно появится твое орудие. Верно?
– Верно…
– А значит, Гуйшань Ляньцюань и я обе получили одинаковый сигнал и только поэтому вошли внутрь Усыпальницы Духов в один и тот же день. Тэрэя передала мне весть через посланника Тяньгэ больше половины месяца тому назад, в ней говорилось, что я должна забрать Цепь воскрешения. Мне оставили горшочек со светлячковой травой, и тем вечером, когда мы с тобой встретились, я как раз собиралась войти в Усыпальницу, потому что загорелись ее жемчужины. Это был мой сигнал.
– Разве ты не говорила, что это Инь Чэнь умолял тебя войти, чтобы спасти меня?
– Я заставила его встать на колени и унизиться, чтобы отомстить за то, как он со мной поступил. Его мольбы не имели значения, тем вечером я все равно бы вошла в Усыпальницу.
– Значит, Цепь воскрешения Ляньцюань предназначалась тебе?
– Ты знаешь, что находится внутри Цепи? – Голос Юхуа вдруг зазвучал как-то странно.
– Что… – протянул парень, явно сгорая от любопытства.
– Локон Силюра.
– Что-о?
– Теперь тебе должно быть понятно, почему я была уверена, что Цепь воскрешения должна быть моей… Когда я увидела, что Ляньцюань завладела ей, я настолько разозлилась, что даже не стала думать, почему мы могли одновременно получить весть о Цепи воскрешения. Я лишь думала, что либо Ляньцюань лжет, либо в вестях произошла ошибка. Однако сейчас я понимаю, что ошибки никакой не было, информацию распространили и использовали, как и задумывалось… С того момента за все время произошло уж слишком много совпадений. – Юхуа успокоилась, в ее взгляде чувствовалась зрелость, не подходящая взгляду шестнадцатилетней девушки.
– А потом еще и врата на выходе из Усыпальницы оказались неправильными, так? – заговорил Ци Лин, также пытаясь разобраться в происходящем.
– Верно. И если судить по тому, как ситуация разворачивается сейчас, изменили и правые, и левые врата выхода. Думаю, даже те запретные врата, что должны были вести к «гибели», вели к руинам Ютула, потому что изменивший их человек должен был удостовериться, что вне зависимости от нашего выбора мы обязательно окажемся в руинах Ютула…
– Но зачем мы должны были оказаться именно там? В тех руинах ничего, кроме кучи призраков, и не было…
– Ты забыл, кого мы там встретили? – уставилась на него Юхуа.
– Ли… Ли Цзиэр? – Ци Лин побледнел.
– Именно, – кивнула она. – И почему мы оказались на этом острове?
– Потому что внутри руин Ютула было что-то не так и Ци Ла сказал, что нам нужен человек, способный считывать духовную силу на большой территории, а он как раз знает, где она находится, – теперь-то я знаю, что говорил он о Тэрэе, – поэтому мы и здесь.
– А почему мы вдруг решили отправиться в руины Ютула во второй раз?
– Потому что я сказал Инь Чэню про встречу с Ли Цзиэр и о том, что встречал ее еще в Фуцзэ…
– И как так получилось, что среди тысяч призраков в руинах Ютула мы, как нарочно, встретили именно призрак единственного знакомого тебе мастера духа?
У Ци Лина не было ответа.
– Если серебряные жрецы велели убить брата и сестру Гуйшань, потому что, согласно им, они совершили измену, то изначально на этих островах должны были собраться лишь Ю Мин с Шэнь Инь и брат с сестрой Гуйшань. – Тяньшу Юхуа посмотрела на заполненное свирепствующими зверями небо, и ее сердце наполнил холод отчаяния, словно перед ее глазами настала черная ночь, за которой не ожидалось рассвета. – Однако все мы, все мы оказались здесь из-за цепочки этих «случайностей».
– Ты хочешь сказать… – Ци Лин наконец-то сообразил, к чему вела Юхуа, однако не осмелился закончить.
– Красная весть пришла не только на убийство Гуйшань Фэнхуня и Гуйшань Ляньцюань, а на убийство всех находящихся на этих островах, кроме Ю Мина и Шэнь Инь, – абсолютно серьезно произнесла апостол.
– Включая Тэрэю, Ни Хуна, Ци Ла, Инь Чэня и нас? Мы же все совсем разные! – резко закачал головой Ци Лин, не принимая такой вариант, однако глубоко внутри него поднялся трудноописуемый ужас и чувство обреченности.
– Конечно, разные. И разделить нас очень просто: те, кого «случайности» привели сюда, – добыча, дожидающаяся смерти от чужого лезвия. А те, кто все это подстроил, – охотники.
Огромные полотна белого шелка медленно покачивались, напоминая белые молитвенные флаги на торжественных похоронах.
Ци Лин обессиленно осел на землю, мерзлая порода оказалась твердой и острой. Он невольно горько усмехнулся:
– А что же тогда я? В тот день это я тебя разозлил, и ты загнала меня в тот коридор, а потом я случайно попал в Усыпальницу Духов, разве такое кто-то мог спланировать? Или ты тоже из охотников? – Глаза парня раскраснелись, он отбросил свой сломанный меч к ногам и опустил голову.
– Один лишь ты и есть самая настоящая случайность… Думаю, ты – единственный понятный узелок в этой искусно связанной, огромной паутине хищников. Возможно, само твое существование в ней сможет привести Асланд к другому исходу. – Тяньшу Юхуа опустилась рядом с Ци Лином и, посмотрев на него, улыбнулась. – Разве не ты только что говорил, что собираешься сражаться со мной плечом к плечу? Предложение еще в силе?
Парень поднял голову, потер влажные от слез глаза и обнажил белоснежные зубы во вновь засиявшей улыбке. Он поднялся на ноги и закинул огромный сломанный меч на плечо:
– А то! Тебе не о чем беспокоиться, я о тебе позабочусь!
Юхуа не удержалась и поддразнила его:
– Сможешь позаботиться о себе – уже достаточно. – Апостол украдкой окинула взглядом крепкого, красивого юношу рядом, и по непонятной причине холод и ужас в ее сердце постепенно отступили. Словно в конце непроглядной ночи, она увидела первый луч мягко окрашивающего мир солнца.
Молниеносная скорость Ни Хуна не замедлялась ни на секунду, с каждым появлением и исчезновением его фигуры во все стороны брызгала алая кровь, и на кусочки разлетался духовный зверь. Однако волна из животных только увеличивалась, и некоторым из них то и дело удавалось пробить линию защиты даже такого бессердечного оружия для убийств в обличии человека, как Четвертый апостол, и, тряся своими огромными мясистыми крыльями, они неистово устремились к Ци Ла.
Вот только, звери, миновавшие две линии защиты – Ю Мина с Шэнь Инь и Ни Хуна, – уже истощили на них большую часть своей боевой силы, их многочисленные ряды тоже поредели.
Ци Ла поднял взгляд на сражающегося впереди в одиночку Ни Хуна, фигуры Тэрэи было не видно. Уголки губ князя приподняла едва различимая, чарующая улыбка, глаза сверкнули золотом – в одно мгновение несущиеся к нему по воздуху с ревом звери резко упали вниз, а на шее каждого появилась глубокая рана толщиной с палец, из которой фонтаном била кровь. Ни Хун обернулся назад на неподвижно стоящего на скале Ци Ла – руки мужчины скрывало длинное одеяние, развевающееся на ветру, подобно распустившемуся цветку огромного черного лотоса.
Духовные звери вокруг него продолжали лететь с высоты на землю, и очень быстро у его ног образовалась целая гора животных останков. Ни Хун нахмурился, его зрение с трудом уловило несколько тут же исчезнувших вспышек платинового света. Он очень смутно ощущал вокруг князя сложно сплетенную духовную силу, которая словно окружала его золотыми нитями, – подобное в корне отличалось от яростно клокочущей духовной силы Ю Мина или же его самого. Окружающая фигуру Третьего князя сила была едва различима, ее с трудом удавалось заметить, она мгновенно собиралась в невообразимо мощную золотистую нить и вмиг бесследно исчезала.
Ни Хун повернулся обратно, выискивая взглядом силуэт Тэрэи – было бы хорошо, если бы она находилась с ним.
Ци Лин остолбенело смотрел на неподвижного Ци Ла:
– Поразительно… Вот это скорость… Я даже не замечаю, как он двигается. Его дар позволяет контролировать пространство, время и даже скорость, но это уже слишком…
– Ты ошибаешься. Хоть Ци Ла обладает самой быстрой скоростью среди князей, но какой бы быстрой она ни была, ей не преодолеть границы зрения, то есть пределы восприятия нашими глазами света. Приглядись внимательнее, он выглядит неподвижным не потому, что его скорость высока, а потому, что и в самом деле не двигается. Этих духовных зверей убивает не он сам, а его духовное орудие. – Тяньшу Юхуа задумчиво наблюдала за Ци Ла под ними.
– Духовное орудие? Оно у него невидимое? – Ци Лин широко распахнул глаза и взглянул на князя, намереваясь его рассмотреть.
– Нет, оно вовсе не невидимое. Видишь появляющиеся и тут же исчезающие вспышки слабого, платинового света вокруг него? Думаю, это свет, отражаемый от его орудия, когда оно проносится и убивает зверя. Судя по узким глубоким ранкам на телах духовных зверей, его орудие – это что-то вроде тонкого длинного лезвия. Из-за того, что оно настолько тонкое, невооруженному глазу не различить его движения, можно только уловить оставляемый им блеск. Вот только невероятная скорость – не самая страшная особенность его духовного орудия…
– Оно обладает собственной волей, убивает само по себе… – медленно закончил Седьмой апостол, глядя на бледное лицо девушки.
– Верно, и сейчас, когда Тэрэя не здесь, никому не под силу разглядеть настоящую его форму, поэтому он может свободно им пользоваться. Думаю, если он один из тех охотников, то и его добычу вот-вот насмерть пронзит этот платиновый свет… – Тяньшу Юхуа посмотрела на Ци Лина, взгляд ее задрожал от страха.
Внутри парня резко проскользнуло дурное предчувствие, с лица девушки он перевел свой взгляд обратно на Ци Ла, который стоял под их обрывом, однако на пустой скале не осталось и следа князя.
– Куда делся Ци Ла? – удивился он, парень отвернулся на какое-то мгновение, а князь совершенно незаметно исчез из его поля зрения.
Звери с третьей линии обороны двинулись на Инь Чэня. Его стройная решительная фигура с точностью уклонялась в яростной атаке бесчисленных зверей, он двигался словно неуловимый призрак. Каждое его, казалось бы, ненамеренное уклонение помещало в его руки очередное торчащее из земли духовное орудие, которое он тут же отправлял в духовного зверя, и поток животных продолжал терпеть потери от безостановочно летящих в них орудий, не имея возможности дать отпор.
В это мгновение с обрыва за спиной Инь Чэня на него неожиданно ринулись три свирепых морских ящерицы, в его руку вонзились острые шипы их хвостов, оставив после себя длинные полосы кровавых ран.
– Инь Чэнь, осторожно! – взволнованно закричал Ци Лин.
Мужчина с силой уперся носками сапог в землю и оттолкнулся назад, изогнувшись в воздухе, в то время как из его ладони вылетел прозрачный тонкий кинжал, который на лету стал быстро делиться на два, четыре, восемь кинжалов… В мгновение ока плотный строй ослепительных клинков, напоминающий косяк сверкающих серебристых рыб, смел все на своем пути подобно урагану и оставил после себя лишь брызги алой крови. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, кинжалы полетели обратно к Инь Чэню, снова собираясь воедино, пока единственный тонкий клинок не вернулся внутрь ладони князя.
Сердце Ци Лина, подскочившее от волнения к самому горлу, слегка успокоилось, однако скоро он снова невольно нахмурился и беспокойно произнес:
– Хватит ли у него оружия? Зверей так много…
Юхуа посмотрела на взволнованного юношу, а потом снова – на невозмутимое лицо и уверенный силуэт Инь Чэня. Из каменной земли вокруг него продолжали появляться все новые разнообразные орудия – используя свой дар, он превратил скалу, на которой стоял, в собственную небольшую Усыпальницу. Оставив свое удивление при себе, она поспешила утешить Ци Лина:
– Не переживай, последние годы твой князь вел скрытый образ жизни, почти никто не мог с ним связаться, и сам он крайне редко выходил на контакт с другими мастерами духа. Долгие годы Инь Чэнь путешествовал и, судя по записям с границ, даже несколько раз бывал в империях ветра и огня. Думаю, он все это время собирал духовные орудия, оставшиеся на материке еще с древних времен…
Услышав такие слова, Ци Лин заметно расслабился. В его взгляде появилось глубокое восхищение, и, посмотрев на Инь Чэня, юноша произнес:
– По-моему, серебряные жрецы точно ошиблись… Как он может быть всего лишь Седьмым? Мой князь самый могущественный из всех!
Губы Юхуа слегка дрогнули, однако она промолчала. В действительности же она хотела спросить Ци Лина – были ли все эти орудия Инь Чэня пустыми или же хранили в себе неизвестных духовных зверей. Если в них и правда уже находились звери, то слова Ци Лина были верны: серебряные жрецы ошибались со своими рангами.
Девушка закусила губу.
Несколько отбившихся серьезно раненных зверей, покачиваясь, с трудом подлетели к апостолам. Они прорвались через четыре линии защиты из сильнейших мастеров духа и оказались перед Подолом.
Принцесса встала и, хмыкнув, достала свой лук. Тут же в ее руке собрались три стрелы, а уже через пару секунд поразили подлетающих зверей. Остался лишь один, все еще направляющийся к ним, – крылатый дракон.
Ци Лин поднял свой огромный сломанный меч и приготовился сражаться, но тут Тяньшу Юхуа протянула к нему руку и остановила.
– Что такое? – не понял юноша.
– Ему не пробить Подол богини. Я хочу посмотреть, как щит отражает непрямые атаки, я никогда не понимала, как именно это работает. – Девушка в ожидании сосредоточенно смотрела на дракона.
Седьмой апостол последовал ее примеру. Стоило крылатому зверю коснуться барьера, как тот пришел в действие. Весь процесс отражения атаки занял всего лишь какое-то мгновение. Ци Лин нахмурил брови, силясь понять ту крайне удивительную картину, свидетелем которой только что стал: когда зверь натолкнулся на шелковое полотно, исчезла его голова, а потом по мере его движения внутрь тело растворялось в тонком шелке, словно полупрозрачная ткань была вратами, ведущими в какое-то другое таинственное место. Ткань поглощала тело крылатого дракона в ту же секунду, как оно ее касалось, но тут из-за спины Ци Лина донесся рев. Он повернул голову и увидел картину еще более немыслимую – голова дракона вышла из другого конца полотна за его спиной, а потом вслед за ней из шелка выплыло и его тело. Но что важнее всего, пока задняя часть дракона все еще влетала внутрь щита перед Ци Лином, позади парня уже вылетала передняя часть его тела, а значит, стоило мысленно сложить переднее и заднее полотно вместе, и тело зверя оказывалось полностью цельным, без каких-либо отсутствующих частей посередине…
– Юхуа, я что-то не понимаю, мы же точно-точно стоим тут…
– А я начинаю догадываться… – глаза девушки вдруг засияли, – как работает Подол богини.
– Он, как врата, перемещает в пространстве? – опустил голову Ци Лин, усиленно думая.
– Нет, – покачала головой принцесса. – Врата Ци Ла соединяют два далеких друг от друг пространства, чтобы между ними могли быстро перемещаться физические тела. Врата работают так, что при любом твоем касании – неважно, какой частью тела, стоит всего лишь коснуться, – исчезает все тело сразу же и потом тоже сразу и целиком появляется в другом месте. Но, посмотри, с этим драконом все по-другому – его задняя половина все еще не вошла в подол, а передняя уже миновала круг щита, внутри которого находимся мы, и вышла за нами. Он вовсе никуда не исчез, исчезли мы…
– Да разве мы исчезли?! – У юноши побежали мурашки. – Мы же точно-точно стоим на месте, и вокруг нас ничего не изменилось! Я же не слепой!
– Это всего лишь сравнение, попробую объяснить точнее… – Юхуа вынула откуда-то из одежды шелковый платок, подцепила с земли немного грязи и пальцем нарисовала на белоснежной ткани кружок. – Представь две точки на противоположных концах этого круга. Если бы на этом платке находился муравей, которому нужно добраться из одной точки в другую самым коротким путем, то он бы точно пополз по прямой, верно? Но в таком случае ему пришлось бы пересечь центр, и он бы обязательно вошел во внутреннюю часть круга.
– Но мы же не муравьи… – пробормотал парень.
– Верно, не муравьи. Муравей не может оторваться от земли, как и не может сложить этот платок. – С этими словами Тяньшу Юхуа сложила шелковую ткань пополам, и круг превратился в два с точностью наложенных друг на друга полукруга. – Тогда как мы можем наложить одну точку прямо на другую и попасть из одной сразу же в другую. Таким образом круг остается на месте и вовсе не исчезает, но расстояния, которое необходимо пересечь между этими двумя точками, уже нет… Муравью это не под силу, а нам – да. Понимаешь почему?
– Потому что муравей находится на плоском платке, а мы не на плоском, мы на… Мы на… – Ци Лин чувствовал ответ на кончике языка, но не знал, как именно выразить нашедшее на него озарение.
– Муравей на плоском платке, а у нас, в отличие от него, есть еще одна мера, наш круг в трехмерном пространстве. Подол богини играет с измерениями.
– Но если так, почему он не отражает прямые близкие атаки? – Юноша вдруг заметил нестыковку в словах девушки.
– Разные измерения имеют свои особенности и законы, которые определяют, на что способна и не способна магия духа в конкретном измерении. Подол богини играет с особенностями других измерений, сводя на нет некоторые из атак нашего мира.
– Не понимаю! – Ци Лин схватился за волосы, пытаясь оторвать себя от земли.
– Взлететь не получится. – Девушка закатила глаза. – По крайней мере не с нашими законами физики.
– Сколько же всего странного ты начиталась в своей семейной библиотеке? – хмыкнул Седьмой апостол, приподняв уголки рта.
– Тебе бы тоже не помешало изучить пару книг, – покосилась на него Тяньшу Юхуа.
– Значит, пока мы внутри Подола, эти звери для нас неопасны… – Он воткнул свой сломанный меч в землю.
– У тебя вообще в голове все просто… Ты и дар Пятого князя недооценил. Взгляни на полчище зверей – это лишь первая волна слабейших. Хоть представляешь, сколько всего их кроется в глубинах моря? И разве я не говорила: защитная способность Подола богини постепенно слабеет по мере растраты сил владельца. Когда щит падет, надеяться придется только на себя. – Девушка с по-прежнему бледным лицом посмотрела в небо на вторую волну приближающихся чудовищ.