– Но стоит ли мне рассмотреть его предложение? – позже на той же неделе спросила у Энн посетительница, и ее шипящий голос был едва различим из-за гула голосов прочих дам в магазине. Сегодня в Marshall Field’s проходила полугодовая распродажа, так что женщин окружали пакеты с товарами, которые они смогли ухватить в универмаге. В лавке крутили папиросную бумагу и бурно дискутировали о том, кто из присутствующих совершил самую выгодную покупку.

Заклинание, которое Энн растворила в особом чае дня, помогало разжигать беседы, завязывавшиеся между их клиентками. Все дело было в купаже с белыми пионами, от которого у незнакомых между собой развязывались языки, и Энн заметила, что гостьи, решившие его заказать, теперь наклонялись к соседним столикам с теплыми улыбками.

Окинув комнату взглядом, Энн подумала о том, что женщина, сидевшая напротив нее, напоминает голубя в клетке с попугаями ара. Миссис Стивенсон была вдовой средних лет, чьи серые блузки и юбки были неизменны, как неизменно облачение епископа. Недавно во время чтения по чайным листьям она попыталась разобраться в своих чувствах к мужчине, к удивлению сестер Куигли, которые (несмотря на то, что они прекрасно понимали: каждый скрывает некоторые стороны своей жизни, иногда даже от самих себя) были поражены тем, что утонченная, пропагандирующая воздержание миссис Стивенсон, видимо, нашла себе пару.

– Вы знаете, я не стану говорить своим клиенткам, что им делать, – ответила Энн. – И я предполагаю, что женщина с вашим опытом имеет право самостоятельно принимать решения такого рода, основываясь исключительно на собственных потаенных желаниях.

– Ох, лучше бы вам не использовать этого слова, – прошептала миссис Стивенсон, когда алый румянец залил ее худое бледное лицо.

– Какое слово? – сконфужено уточнила Энн.

– «Желания», – прошипела миссис Стивенсон, становясь краснее клубники, украшавшей верхушку ее пирожного.

– Мистер Стивенсон уже давно покинул нас, разве не так? – спросила Энн.

Миссис Стивенсон кивнула, но не смогла встретиться с ней взглядом.

– И я уверена, он бы не возражал против того, чтобы вы искали себе спутника жизни, особенно теперь, когда ваши дети выросли и живут отдельно, – заметила Энн.

– Ох, а вы не могли бы каким-то образом спросить его об этом? – осведомилась миссис Стивенсон, немного приободрившись при мысли о том, чтобы заглянуть за завесу и спросить совета покойного мужа.

– Нет, к сожалению, общение с духами не входит в спектр наших услуг, – твердо ответила Энн.

Обращение к тем, кто ушел из жизни, было непростым ремеслом. Лишь ведьмы, практиковавшие магию смерти, могли общаться с бедными душами, неспособными перейти в загробную жизнь. Поскольку у людей не было своих Задач, они чаще оказывались в ловушке в этом пограничье, не обретя чувства завершенности, которое было необходимо им, чтобы знать наверняка – их время в мире было потрачено с умом. И ведьмы, которые пользовались магией смерти, были одними из самых обеспеченных в ковене, поскольку пользовались высоким спросом у людей, готовых молчать о случайно замеченной плавающей в воздухе свече или дрожании предмета мебели, если это означало, что у них появится возможность вновь поговорить со своими близкими.

Но даже ведьмы со способностями к магии смерти не могли общаться с теми, кто полностью перешел на другую сторону, и поэтому Куигли никогда не прибегали к их услугам. У их родителей было столько времени, чтобы принять свои судьбы, что они наверняка смогли преодолеть границу смерти.

– Но вы можете порекомендовать кого-то, кто поможет с этим вопросом? – не успокаивалась миссис Стивенсон.

– Мне кажется, это не пойдет вам на пользу, – вздохнула Энн. – В конце концов, решение, выходить ли повторно замуж, должен принять не мистер Стивенсон, а вы и только вы.

Миссис Стивенсон, казалось, какое-то время обдумывала ее слова, а затем сказала:

– Но дамы в клубе сочтут мое решение абсурдным. Он почти на десять лет моложе меня!

– Верно, но я вижу, что он испытывает к вам искренние чувства и хочет прожить с вами остаток своих дней, – подчеркнула Энн, поднося чашку с чайными листьями ближе к глазам и обрисовывая кончиком пальца благоприятные знаки, которые она увидела. – Если вы желаете любви и близости, миссис Стивенсон, он, несомненно, именно тот человек.

После этих слов лицо миссис Стивенсон тронула едва заметная улыбка, и Энн догадалась, в каком направлении для нее подули ветры Судьбы.

– Я обдумаю ваши слова, – чопорно произнесла миссис Стивенсон, снова становясь деловитой.

Она поднялась со стула, и Энн проводила ее к входной двери.

– О, этот сладкий аромат юной любви, – радостно пропела Вайолет на ухо Энн, пока они наблюдали, как миссис Стивенсон выходит на холодный апрельский воздух, который дом изо всех сил постарался не запустить внутрь.

– Миссис Стивенсон уже не маленькая, Ви, – хихикнула Энн.

– Это все еще называется юной любовью, если прежде она никогда не испытывала подобных чувств. Когда дело касается языка любви, наша миссис Стивенсон все еще на первой букве любовной азбуки, – возразила Вайолет. – И ей давно пора было к кому-нибудь привязаться, раз именно этого она и хотела. Вот почему, когда она вошла в нашу чайную несколько месяцев назад и начала спрашивать про мистера Мортимера, я увидела жеребца, галопом мчавшегося по краю ее чашки.

– Ви! Только не говори, что ты рассказала ей, что это значит. Ее сердце могло не выдержать! – воскликнула Энн, думая о том, как женщина с чувствительностью миссис Стивенсон отреагировала бы на речи Вайолет, объясняющей значение столь чувственного символа.

– Конечно, рассказала. Ты же не ждешь, что я откажусь от подобной возможности, – отозвалась Вайолет. – И, должна тебе сообщить, сердце миссис Стивенсон не остановилось. Вообще-то, даже наоборот, если быть откровенной. Я даже подумала, что наши глазированные сконы растают к тому моменту, как она закончит выслушивать мои предсказания. А почему еще, по твоему мнению, она до сих пор с ним, а?

– Полагаю, все мы заслуживаем немного поразвлечься, – согласилась Энн, хотя ее слова были полны скептицизма.

Она была благодарна за этот момент легкости, учитывая события последних двух дней. С момента визита Совета и открытия Кэтрин сестры пытались войти в обычный ритм, обдумать свое будущее. Но они застряли на месте, поскольку ожидали, когда Совет сделает следующий ход, а параллельно пытались расшифровать дневник своей матери, копались на чердаке и поддерживали лавку на плаву.

Вдруг на двери звякнул колокольчик, и глаза Вайолет наполнились ужасом.

– Медузовы кудри, – выругалась она себе под нос в тот момент, когда увидела входящую в дверь ведьму из Совета, закутанную в слои потрепанной шали. Энн обернулась и содрогнулась при воспоминании о ледяных мурашках, которые ползли по ее спине, когда ведьма наблюдала за ней по другую сторону зеркала. Теперь, когда они стояли в одной комнате, Энн не могла не заметить, что Эстер была значительно выше, чем ей поначалу казалось, и чувство, будто ведьма смотрит на них сверху вниз, нервировало.

– Добрый день, – поприветствовала Эстер, окинув гостиную взглядом. – Вижу, сегодня ваши дела идут весьма неплохо.

Она напоминала Вайолет стервятника, который только что приземлился на ветку и осматривает кусты в поисках жертвы.

– Присмотри за клиентками, пока я с ней говорю, – шепнула Энн сестре и легонько подтолкнула ее, надеясь, что ведьма не устроит сцену. Им приходилось только раз использовать печенье с дневной лилией, чтобы заставить человека забыть, что он видел, и Энн не хотелось во второй раз открывать эту коробку.

– Не было необходимости отсылать твою сестру, – проворковала Эстер, когда Вайолет вернулась к своему столику, а Энн приблизилась к двери, где было меньше шансов, что их подслушают. – Я зашла всего на минуту.

– Как я могу вам помочь? – спросила Энн, выпрямив спину и стараясь казаться максимально высокой.

– Раскрыть Задачу первой ведьмы, – пропела Эстер с ухмылкой, – которая появится у вас к пяти часам.

– К пяти часам? – выдохнула Энн.

Магазин должен был закрыться только в шесть. Даже если бы они выпроводили всех своих покупательниц на улицу в данный момент, у сестер Куигли остался бы всего час, чтобы подготовить все необходимые для гадания инструменты. И снова Совет ставил их в практически безвыходное положение.

– А это проблема? – спросила Эстер, явно довольная растерянностью Энн.

– Совсем нет, – натянуто проговорила Энн. – Мы справимся.

– Очень хорошо, – кивнула Эстер, и по ее тону можно было предположить, что она надеялась на другой ответ. – Если мы можем быть вам чем-то полезны, прошу, не стесняйтесь, дайте нам знать.

Энн сомневалась, что она или ее сестры в ближайшее время обратятся к Совету.

– Разумеется, – ответила она, дерзко открыв для ведьмы дверь.

– Ты самая строптивая из вашей троицы, не так ли? – выскальзывая на улицу, молвила Эстер, да так тихо, что Энн сомневалась, должна ли она была это услышать.

Но, прежде чем она успела спросить, что Эстер имела в виду, ведьма уже завернула за угол и пропала из поля зрения.

* * *

– Но это слишком скоро! – закричала Вайолет, когда несколькими мгновениями позже Энн сообщила ей новости. – Мы не успеем спровадить их всех вовремя!

Энн удалось увести сестер в сторону и попросить Фрэнни и Пегги заняться покупательницами, но у них было не так много времени, прежде чем люди начнут спрашивать, куда запропастились Куигли.

– У нас нет выбора, – вздохнула Энн, прижимая ладонь к виску, где с той секунды, как она поприветствовала Эстер у двери, нарастала яростная головная боль.

Потрясенные, сестры принялись закрывать лавку, и только после долгих убеждений их последняя посетительница суетливо вышла на улицу, держа в руках тяжелые коробки с клубничным песочным печеньем Вайолет.

– Пусть в гостиной уберутся Фрэнни и Пегги, – с нажимом произнесла Энн, направляясь к затянутой мшисто-зелеными бархатными шторами самой дальней стене главной гостиной. – Мы должны все подготовить к приходу нашего визитера. Ведьма может прибыть с минуты на минуту.

Когда Энн одернула ткань, за ней оказалась дверь с вычурной резьбой с сотнями символов. Вайолет и Беатрикс присоединились к сестре, и втроем они прошептали тихое приветствие, от которого рунические знаки засияли, и дверь со скрипом отворилась сама по себе.

Сестры переступили порог, на мгновение застыв и проверяя, не внес ли дом каких-то изменений в это помещение с последнего раза, как они здесь были.

Круглая комната была заставлена стеллажами, высившимися от деревянного пола до слегка неровного потолка. Они были битком набиты книгами, колодами карт, рунами, перьями, пузырьками с разного рода субстанциями (некоторые из которых перемещались в своих стеклянных темницах), пучками сухих цветов, мешочками соли. А неподалеку, к удивлению сестер… в центре стола спала Табита, рядом с богато украшенным хрустальным шаром.

– Как, во имя Гекаты, Табита здесь оказалась? – удивилась Энн, делая шаг к столу и изучая существо, которое даже глазом не моргнуло, заслышав, как они вошли.

– Вероятно, это останется одной из величайших загадок жизни, – вздохнула Беатрикс, легонько подтолкнув Табиту, чтобы та проснулась и убиралась со стола. Кошка лениво шлепнула лапкой по висящим на шее Беатрикс очкам, но в конце концов смягчилась и не спеша направилась к выходу, обернувшись у двери, чтобы окинуть сестер неодобрительным взглядом, прежде чем окончательно выскользнуть за дверь.

Энн вздохнула и принялась готовить комнату к визиту их первой ведьмы. Они не представляли, какая именно форма гадания потребуется, так что весь инвентарь должен был лежать под рукой.

Обычно у сестер появлялось предчувствие о том, какой вид магии поможет тому или иному клиенту. Их специальностью, конечно, являлось гадание по чайной гуще, но они обучались и другим искусствам. И в каждом конкретном случае требовался свой подход. С разными видами гадания, которые могли использовать сестры, дело обстояло так же, как с чаем – горьковатый улун идеально подходил одной посетительнице, но вызывал неприязнь у другой. Вся суть заключалась в подборе подходящего в текущих обстоятельствах способа.

– Давайте начнем с простого и будем двигаться дальше, – предложила Энн, потянувшись за колодой карт таро. – Сначала чай, затем карты. Надеюсь, кроме этого, нам ничего не понадобится.

Когда они с Беатрикс перенесли хрустальный шар со стола на полку, Вайолет, которая быстро нашла причину покинуть заставленную комнату, вновь появилась, толкая перед собой тележку с горячим чаем и печеньем. Где-то по пути сюда с кухни она подобрала фиолетовую ленту, выпавшую из пакета одной из посетительниц, и повязала ее вокруг головы в попытке убрать челку с глаз. Если в конце концов им придется предсказывать судьбу ведьмы по углям, она не хотела рисковать и снова спалить волосы. Впрочем, несколько самых коротких прядей уже начали выбираться из плена.

– Пожалуйста, скажи мне, что у тебя была возможность испечь предсказательное песочное печенье, – произнесла Энн. Помимо того, что оно было вкусным, его рецепт был призван помочь тем, кто вкусил маслянистое лакомство, обрести более прочную связь со своим подсознанием.

– Да, хотя их было непросто держать подальше от Пегги, – кивнула Вайолет. – Пока никто не стучался?

Стоило этим словам сорваться с ее губ, как они услышали звон колокольчика на двери магазина.

Когда они подошли ко входу, в гостиной уже стоял пожилой джентльмен со шляпой в руках, оглядываясь, будто задавался вопросом, в правильном ли месте он оказался. Он был долговязым малым и таким худым, что порыв чикагского ветра наверняка сбил бы его с ног. Жидкие белые волосы держались с обеих сторон его головы только по милости Богини. Очки сидели на самом кончике его носа и увеличивали полные нерешительности глаза.

– Добро пожаловать, – подала голос Энн, делая шаг в сторону гостя. – Вы, должно быть, ведьмак, которого к нам направил Совет.

Вздрогнув, мужчина отшатнулся и едва не потерял равновесие.

– Да, – наконец произнес он, на мгновение замолчав, оглядывая сестер. – Они меня направили.

Он тоже явно был этому не слишком рад, но Куигли подозревали, что любой, кто оказался так близко к своему концу, не выполнив Задачу, не стал бы излучать энтузиазм, так что они решили не обращать внимания на его реакцию.

– Позвольте взять ваше пальто, – попросила Энн, подходя к мужчине и помогая ему снять длинное одеяние, настолько тяжелое, что казалось, будто оно придавливает его хрупкую фигуру.

Большинство ведьм надевали зачарованные пальто или мантии, когда выходили на улицы города. Одеяния помогали замаскировать их магию, пока они находились среди людей, не самых наблюдательных существ, но иногда чувствующих, что что-то… не так. Энн не смогла сказать, какой магией одарен их гость, до тех пора, пока он не сбросил плотное шерстяное пальто.

Когда он из него высвободился, его силы засияли ослепительно ярко, и сестры застыли на месте.

Специализацией ведьмака была магия смерти.

Было невероятно, что он не смог определить свою Задачу, поскольку ведьмы его рода напрямую сталкивались с последствиями провала и невозможностью перейти в загробную жизнь.

– Пожалуйста, сюда, – наконец прошептала Беатрикс, указав рукой в сторону задней комнаты, из приоткрытой двери которой пробивался манящий свет свечей.

Не проронив ни слова, ведьмак последовал за сестрами. Он шел медленно, и могло показаться – если бы сестры не знали причины его прихода, – что даже неохотно.

– Пожалуйста, займите свое место. – Энн указала на один из четырех стульев, стоящих вокруг стола. – Прошу нас простить, но мы не знаем вашего имени. Совет дал нам не так много информации; уверена, это было сделано, чтобы уберечь нас от любых преждевременных предположений.

Когда ведьмак сел на указанное место, землистый аромат хризантем заполнил комнату. Запах был не сладким, но Энн тут же его распознала и подумала, что это странный выбор одеколона для столь сдержанного и серьезного человека.

– О, да, уверена, что причина в этом, – буркнула Вайолет себе под нос, заслужив быстрый тычок в спину от Беатрикс.

– Я готов сообщить все необходимые детали, – после секундного колебания кивнул ведьмак. Он снял очки и начал нервно протирать их свои платком. – Меня зовут Кроули. Капризиуз Кроули, впрочем, я прошу не использовать данное мне имя.

Сестер заинтересовало, с чем связана его просьба – с тем, что имя ему не нравилось, или с тем, что он бы предпочел не слишком уж с ними фамильярничать.

– Прежде всего, можем мы предложить вам чашечку чая? – спросила Энн, уже потянувшись к чайнику, стоявшему на тележке.

– О нет, – помотал головой мистер Кроули. – Я не люблю чай.

В комнате повисла неловкая пауза, и сестры попытались сдержаться и не посмотреть друг на друга глазами, полными ужаса, но у них ничего не вышло.

– Но, мистер Кроули, – наконец нарушила молчание Энн, – мы гадаем по чаю.

– Да, – кивнул ведьмак, потеребив золотое кольцо-печатку на левой руке и окидывая взглядом комнату, но избегая смотреть на полные отчаяния лица Куигли. – Я был несколько обеспокоен этим, когда увидел вывеску.

– Вы уверены, что проблема не в каком-то особом сорте чая? – уточнила Беатрикс, скептически относясь к тому, что кто-то может в принципе не любить чай.

– Вполне уверен, – ответил мистер Кроули.

– Что ж, чай, к счастью, не единственный наш вариант, – дипломатично заметила Энн, пытаясь направить сеанс в нужное русло.

Однако не было похоже, чтобы мистера Кроули это заявление успокоило.

– Мне бы не хотелось доставлять вам хлопоты, – произнес он, переводя взгляд на дверь.

– Совершенно никаких хлопот, – заверила его Энн, сбитая с толку поведением этого человека, но готовая продолжать, несмотря ни на что. – Прежде чем выбрать подходящий метод гадания, давайте уточним несколько деталей.

– Когда вы обратились к Совету со своей проблемой? – поинтересовалась Беатрикс в надежде разузнать, в какой момент ведьмак понял, что не завершил свою Задачу.

– Это не я к ним обратился, – ответил мистер Кроули, пыхтя от раздражения, – а моя семья. Они начали подозревать, что со мной происходит, и решили, будто оповестить соответствующие инстанции будет хорошей идеей.

– А когда вы поняли, что с вами происходит? – не унималась Вайолет и наклонилась вперед, отчего ведьмак принялся отодвигаться, пока не откинулся настолько, насколько позволял стул.

– О, полагаю, когда к моему дому начали слетаться во́роны. Они птицы настойчивые, и у меня ушло много времени, чтобы от них избавиться, – поделился мистер Кроули.

Сестры обменялись, как они надеялись, едва заметными озабоченными взглядами.

Вороны означали, что время ведьмака подходит к концу. Вероятно, к нему уже и Жнец наведывался. Он не доживет до конца года, что означало одно – у него осталось совсем немного драгоценных недель, чтобы определить свою Задачу, не говоря уже о том, чтобы ее выполнить. От этой мысли пальцы на ногах сестер напряженно поджались.

– Не хотите ли песочного печенья, мистер Кроули? – поинтересовалась Вайолет, принявшись размахивать тарелкой с угощением практически под самым носом гостя.

– Благодарю, – чинно ответил он, отворачиваясь, – но я должен отказаться. Моя семья держит меня на весьма строгой диете, поскольку они верят, что вскоре я навечно стану призраком.

– Полагаю, это вполне объяснимо, – с явным разочарованием произнесла Вайолет, откусывая кусочек печенья.

– Итак, прежде чем мы приступим, – не сдавалась Энн, надеясь начать сеанс как можно раньше. Очевидно, в случае мистера Кроули нельзя было терять ни минуты. – Можете рассказать нам что-нибудь о вашей ситуации, что кажется вам полезным? Что, по вашему мнению, являлось вашей Задачей, пока не начали проявляться знаки? У вас есть какие-нибудь мысли на этот счет?

Мистер Кроули минуту хранил молчание, но в конце концов произнес с некоторым колебанием:

– Я верил, что моя Задача – продолжить дело моего отца. И я успешно справился с ней… или думал, что справился.

– Не беспокойтесь, мистер Кроули, – поддержала его Энн. – Мы сделаем все возможное, чтобы помочь вам разгадать вашу истинную Задачу.

Их гость, кажется, не оценил заявление Энн и ссутулился еще сильнее, будто надеялся, что это движение поможет ему исчезнуть. И после нескольких часов попыток заглянуть в будущее мистера Кроули, включающих несколько раскладов карт, вдыхание аромата сухих лепестков роз и даже общение с хрустальным шаром их прабабушки, Энн, Беатрикс и Вайолет тоже захотели раствориться. Знаки не собирались воедино, не складывались в цельное повествование, оставляя сестер с разрозненным набором предчувствий, между которыми было невозможно обнаружить связь. Казалось, что они пытаются собрать целую картинку из кусочков пазлов, которые они сгребли из разных коробок.

– Я ценю помощь, которую вы мне предлагаете, но, боюсь, уже близится время моей следующей встречи, – произнес мистер Кроули тем же вежливым, но твердым тоном, которым обращаются к продавцу в универсаме, если тот дольше необходимого заворачивает покупку.

– Это очень необычно, мистер Кроули, – с чувством отозвалась Энн, думая о том, что скажет Совет, когда узнает, что первая встреча не завершилась успехом. – На подбор подходящего способа гадания для клиента обычно уходит несколько минут, а не часов. Но я по-прежнему уверена, что мы сможем обнаружить вашу Задачу. Мы посвятим этому делу всех себя, уверяю вас.

Мистер Кроули только кивнул и начал подниматься со своего места, очевидно торопясь покинуть магазин.

– Завтра днем мы отправим к вам домой некоторые угощения, – сообщила Вайолет, помогая ведьмаку надеть пальто. – Их нужно будет употребить строго по инструкции, чтобы наша следующая сессия прошла успешно. Они должны посодействовать вам побольше узнать о своих подсознательных мыслях. После того как вы их съедите, вас могут посетить несколько странных сновидений, и вы должны будете записать в журнал все, что в них появится, – любые фантазии или насыщенные, эмоциональные образы.

– Да, эм… Я постараюсь, – с сомнением проговорил мистер Кроули. – Как я упоминал, моя семья держит меня на строгой диете.

Сестры не успели разъяснить ему, как важно следовать их указаниям, поскольку ведьмак выскользнул за дверь и торопливо пошел по улице, будто хотел поскорее оказаться как можно дальше от этой лавки.

– Как странно, – прокомментировала Вайолет, пока они наблюдали за ним через открытую дверь. – Может показаться, что он не хочет знать, в чем заключается его Задача.

– Быть того не может, Ви, – усмехнулась Энн. – Зачем кому-то обрекать себя на такую участь? Нет, очевидно, он просто нервничает из-за всего происходящего.

– Быть готовым ко всему – предмет гордости ведьм, имеющих дело со смертью. Уверена, это крайне позорная ситуация для него и его семьи, – добавила Беатрикс. – Нам нужно быть с ним более деликатными.

– А я и так деликатна, – подчеркнула Вайолет и закрыла дверь. – По крайней мере, деликатна настолько, насколько это возможно после дня, проведенного на ногах.

– Уже поздно, правда? – вздохнула Беатрикс, играя с цепочкой от очков.

Завтрашний день был единственным днем на неделе, когда двери «Лунного серпа» оставались закрытыми, но это не значило, что у Беатрикс не было планов.

– Полагаю, поздновато для отдыха в гостиной, – грустно протянула Энн, опустив взгляд на часы и начав перебирать в голове все, что ей нужно будет выполнить завтра утром. Она старалась давать сестрам и дому отдых в те дни, когда у них не было покупательниц, но кто-то все равно должен был позаботиться обо всех мелочах, которые откладывались всю неделю.

Поскольку Энн хотела сохранить крышу над их головами, она была только рада взять на себя дополнительны хлопоты, особенно если это поможет им противостоять проклятию. Но она не могла обходиться без сна, так что, как бы ей ни хотелось согреть ноги у огня и позволить мерной беседе сестер убаюкать ее, унося подальше от повседневных забот, она понимала, что этим вечером у нее не найдется времени на простые удовольствия.

У Вайолет тоже ныли кости, хотя она догадывалась, что ее тело не даст ей отдыхать слишком долго, если она отправится в кровать.

– Как думаете, Совет разозлится, что сегодня мы не смогли определить Задачу мистера Кроули? – спросила Беатрикс, когда они направились к лестнице.

– Вряд ли они будут довольны, – честно ответила Энн. – Но определить Задачу ведьмы не так-то просто. Сомневаюсь, что даже городской Провидице удалось бы во всем разобраться за один сеанс, так что едва ли они будут удивлены.

– В следующий раз будет лучше, – уверенно кивнула Беатрикс, надеясь завершить день, полный разочарований, чем-то обнадеживающим.

– Я в этом не сомневаюсь, – поддержала Вайолет, прильнув к сестрам, чтобы напоследок их обнять.

Когда Куигли пожелали друг другу доброй ночи и поднялись по ступенькам к своим кроватям, они смогли оставить некоторые из своих забот на первом этаже и соткать покрывало из самых радужных мыслей о будущем.

Но, несмотря на то что на какое-то время они притворились, будто не замечают нарастающую тревогу, дом так просто было не обмануть. Он чувствовал их беспокойство и знал, что источник его свой у каждой сестры. Испустив дрожащий вздох, от которого затряслись ставни, дом приготовился отдыхать и погрузился в беспокойные сны о том, что могут принести грядущие дни.