– Ну, вряд ли это конец света, – успокаивала сестер Энн, когда они разместились вокруг кухонного стола. В руке каждой была чашка крепкого «Эрл Грея».

После того как в зеркале исчезли отражения членов Совета, Куигли потребовалось несколько минут, чтобы взять себя в руки.

Энн приготовила всем еще чая. Беатрикс достала чистые листы бумаги, чтобы записать каждое сказанное Советом слово, а Вайолет встала и принялась расхаживать взад-вперед по коридору, отчего ее тревога только усилилась. К тому же это никак не помогло бедному дому успокоиться. Все газовые лампы с первого этажа по третий теперь непрестанно мерцали, а от погреба поднимался странный кислый запах.

Табита, пытавшаяся вздремнуть под ящиком для расстойки теста, без колебаний покинула их, как только они вошли в комнату, и прокралась с кухни вверх по лестнице в одно из своих любимых убежищ на чердаке.

Теперь Куигли были готовы обсудить следующие действия. Впрочем, казалось, что Вайолет вскочит со своего стула в любую секунду, а Беатрикс так крепко сжимала изящное блюдце, что метла и совок подобрались к ней чуть ближе, готовые подмести осколки фарфора, которые могли вот-вот посыпаться на пол.

– Конечно нет, всего лишь прелюдия к нашему личному апокалипсису, – вздохнула Беатрикс опустив чашку на стол и потянув за цепочку своих очков.

– Ну и кто теперь драматизирует? – пробормотала Энн.

– Не думаю, что она слишком бурно реагирует, Энн! – воскликнула Вайолет. Она поддалась сильному внутреннему импульсу и вскочила с места, принявшись расхаживать по комнате. – Помочь трем ведьмам разгадать свои Задачи – не такое уж маленькое дельце.

С этим Энн, по крайней мере, могла согласиться. Проблема с раскрытием чьей-то чужой Задачи заключалась в том, что в процессе нужно было одновременно принимать во внимание и прошлое, и настоящее, и будущее. Разобраться с Задачами сразу трех разных ведьм будет непросто, и чтобы не дать всему запутаться окончательно, сестрам нужно было собраться.

– У нас нет выбора, – отозвалась Энн. – На кону магазин.

Куигли затихли, всех поразила мысль о возможной потере «Лунного серпа». Без магазина они вряд ли смогут заработать на жизнь. Дом-то, конечно, принадлежал им, но вся сумма, которую оставили им родители, могла бы поместиться в ласточкином гнезде. Все деньги были вложены в магазин, и, хотя их клиентская база все время росла, сестрам пока не удалось скопить достаточно, чтобы прожить хотя бы несколько месяцев, если вдруг дверь в лавку окажется наглухо заколоченной. И что они тогда будут делать?

Вдруг их беспокойство было прервано мягким стуком в заднюю дверь.

– Кэтрин, – в один голос произнесли сестры, а затем обернулись и увидели фигуру в мантии, ступившую в заполненную ароматом шалфея и ладана кухню.

К сожалению, их подруга в тот вечер выглядела старше своих лет. Она тяжелее опиралась на трость и сутулилась, поддерживая перекинутый через плечо бархатный сверток. Общей картине не помогало и то, что ее губы, обычно приподнятые в веселой улыбке, сейчас были плотно сжаты.

– Присядешь? – предложила Энн, поднимаясь со своего места и беря Кэтрин за руку, чтобы проводить ее к кухонному столу.

– Может, чашечку чая? – уточнила Беатрикс.

– И печенья? – добавила Вайолет.

Кэтрин опустилась на придвинутый ей стул, но отмахнулась от предложенных угощений.

Это само по себе было зловещим знаком.

– Я должна сказать вам нечто чрезвычайно важное, – наконец начала Кэтрин. Ее голос был тверже гранита. – Боюсь, дело очень серьезное.

– Это связано с тем, что произошло сегодня днем? – спросила Энн, надеясь пролить немного света на странное поведение Кэтрин.

Кэтрин кивнула и со вздохом продолжила:

– Когда я сегодня взглянула на тебя, Энн, я увидела в твоих глазах отблеск заклятия. Ты была проклята.

Уже во второй раз этим вечером Куигли застыли в немом молчании.

– Проклята? – наконец выдавила Вайолет. – Как это возможно? Как мы могли этого не заметить?

– Полагаю, это дремлющее проклятие, – пояснила Кэтрин. – То, что накладывается в раннем детстве. Заклинание бездействует, пока не произойдет нечто такое, что запустит процесс. Это проклятие должна была наложить очень талантливая ведьма, потому что я совершенно его не ощущала до этого дня, когда взглянула на тебя, Энн, и увидела легкое мерцание в самой глубине твоих глаз. Сейчас оно еще очень слабое, словно светишь фонариком в темноте на кошку, но оно там. И, догадываюсь, с каждым днем становится все сильнее.

– Я не понимаю, – сказала Энн. Ее слова прозвучали резко. – Зачем кому-то проклинать меня, когда я была ребенком?

От этих слов лицо Кэтрин окаменело еще больше, и она помолчала, потирая висок, прежде чем продолжить.

– В этом-то и проблема, – вздохнула Кэтрин. – Дело не только в тебе.

Сестры окинули друг друга быстрыми взглядами, когда пазл этой безрадостной картины начал складываться у них в головах.

– Вы все прокляты. Я вижу это в зеркалах ваших душ, – объявила Кэтрин, указывая на их глаза. – И, если мои предположения верны, а они обычно верны, вряд ли у вас осталось много времени, прежде чем проклятие войдет в полную силу.

– Сколько? – спросила Беатрикс, потянув за цепочку, свисавшую с ее очков.

– Дремлющие проклятия обычно пробуждаются к жизни, когда происходит некое событие, имеющее большое значение для проклятого человека, – ответила Кэтрин. – Учитывая, что вас прокляли, когда вы были детьми, ведьма, наложившая его, должна была выбрать день, который, как она знала, был важным для вас на протяжении всей жизни. День, когда ваша магия раскроется достаточно, чтобы впустить что-то чужое.

– Наш день рождения, – пробормотала Энн. Ее сердце в груди забилось так часто, что она забеспокоилась, как бы не разошлась застежка на часах.

– Да, я верю, что именно тогда проклятие наберет полную мощь, – согласилась Кэтрин.

– Значит, у нас времени только до конца осени! – вскрикнула Вайолет.

– Ты можешь почувствовать, что проклятие сделает с нами? – спросила Энн, и ее мысли заметались от одного ужасного варианта развития событий к другому.

– Боюсь, что и на этот счет у меня есть свои подозрения, – тяжело вздохнула Кэтрин, открывая бархатный мешок и вынимая из него небольшую деревянную шкатулку.

На ее крышке были изображены бархатцы, выкрашенные в ярко-желтый и оранжевый цвета. Как только Кэтрин разместила шкатулку на столе и цветочно-землистый аромат просочился сквозь ее щели, Куигли осознали, что уже видели ее раньше. Сейчас она казалась инородной, будто до этого не стояла на туалетном столике их матери в окружении атласных лент и изящных стеклянных флакончиков с духами, источающих запахи летних цветов.

– Когда вы были совсем малышками, ваша мать начала спрашивать меня о моей магии. Она хотела разузнать больше о проклятиях, – начала Кэтрин. Для ушей сестер это прозвучало как первая строчка сказки из книг, что пылились на чердаке. – Поначалу она задала всего пару вопросов, и я решила, что это было праздное любопытство. Ведьмы всегда интересуются магическим ремеслом своих подруг. Но вскоре я заметила, что ее интерес проистекал из чего-то более серьезного. И я начала чувствовать, что она боится.

– Чем она была напугана? – спросила Энн. Она приблизилась, чтобы взять своих сестер за руки.

– Я пыталась уговорить ее рассказать мне, – продолжила Кэтрин. – Когда ее вопросы начали становиться все детальнее и я стала замечать, что в ее голове поселились тяжелые думы, я начала умолять ее поделиться со мной своим бременем, чтобы я могла помочь. Но единственное, что она мне раскрыла, – ей необходимо убедиться, что вы трое всегда будете вместе. Что у вас будет выбор.

– Она боялась, что нас разлучат? – удивилась Беатрикс, изо всех сил стараясь сохранить ровный голос, хотя сама дрожала от страха.

– Когда ваша мать покинула ковен, чтобы быть с вашим отцом, она оставила за спиной кучу недовольных ведьм, – пояснила Кэтрин. – Многие с самого начала завидовали ее талантам, а потом были возмущены тем, что она решила от них отказаться. Они верили, что город станет более безопасным местом для нашей сестры, если она займет место Провидицы в Совете. А потом у нее вдруг появились вы. Первые за несколько поколений Дочери Судьбы.

Дочери Судьбы – это три провидицы-сестры, родившиеся одновременно, и ведьмы верили, что они обладают особым даром заглядывать в будущее. Их мать была осторожна и не говорила ни о чем подобном, когда они были младше, но до Энн, Вайолет и Беатрикс долетали шепотки их посетительниц, говоривших о Дочерях Судьбы.

– Я начала подозревать, что ваша мать беспокоится, будто кто-то наложил проклятие, чтобы разлучить вас троих, или в качестве акта мести за то, что она ушла, или чтобы не допустить развития ее силы. – Кэтрин сделала паузу, чтобы собраться с мыслями, а затем продолжила: – Но потом внезапно все вопросы Клары прекратились, а темные круги под глазами исчезли. Она стала казаться такой беззаботной, как в те дни, когда она только встретила вашего отца, и я предположила, что беспокоиться не о чем. Теперь я вижу, что ошибалась.

– Так ты считаешь, что проклятие разлучит нас до нашего следующего дня рождения? – уточнила Энн.

– Верно, – кивнула Кэтрин. Затем она положила голову на руки и осталась в таком положении, будто тяжесть того, чем она поделилась с ними, стала невыносима.

– Что ж, это объясняет визит Совета, не так ли? – подала голос Вайолет, хлопнув ладонями по столу. Затем она заметалась туда-сюда по кухне.

– Какой визит Совета? – встрепенулась Кэтрин. Она вскинула голову так резко, что Энн и Беатрикс едва не подскочили.

– Они только что были здесь, – объяснила Энн. – И сказали, что мы должны помочь трем ведьмам обнаружить свои Задачи, прежде чем они покинут наш мир. И если мы провалимся, то они закроют магазин.

– Боже мой, – ахнула Кэтрин, ее лицо побелело. – Похоже, проклятие проявляется с удвоенной силой. Я знаю, что лишь самые опытные гадалки могли помочь кому-то раскрыть их Задачу. И на это требовалось огромное количество усилий и времени. Надо заметить, это очень странная просьба.

– Что нам делать? – спросила Энн. – Как остановить действие проклятия?

Кэтрин отвела взгляд, и сердце Энн ухнуло вниз.

– Это невозможно? – прошептала она.

– Нет ничего невозможного, – отозвалась Кэтрин. – Но не стану врать, что это будет просто. Проклятия – сложная и капризная вещь, и, если быть совершенно откровенной, я почти ничем не смогу помочь вам, поскольку оно давно укоренилось в ваших душах. Только вы сможете разобраться с тем, как его снять.

– Значит, шанс есть? – прошептала Беатрикс.

– Да, дитя мое, – кивнула Кэтрин и подалась вперед, накрывая ладонью дрожащую руку Беатрикс. – Шанс есть всегда. И если у вас троих есть хоть капля материнского упорства, я уверена, что наши надежды не беспочвенны.

– Так что нам нужно делать? – переспросила Энн, выпрямившись на своем стуле и готовясь к предстоящим испытаниям.

– У вас не получится просто перечеркнуть проклятие, – предупредила их Кэтрин. – Магия такого рода не подчиняется четкому плану, как, например, создание зелья или наложение чар на метлу для полета. Вам предстоит обратиться к своим инстинктам и разобраться, какие из них принадлежат вам, а какие могут быть следствием проклятия. Но самое важное, что вы можете сделать, – попытаться противостоять заклятию и прежде всего понять, как оно было наложено. – С этими словами Кэтрин приподняла крышку шкатулки с бархатцами и осторожны вытащила из нее тетрадь в кожаном переплете. – Это дневник вашей матери, – сообщила она, пододвигая тетрадь ближе к сестрам.

Беатрикс первая потянулась и положила руку на истертую обложку. И стоило ей это сделать, как поток воспоминаний, никак не связанных с магией, накатил на нее волной, отчего в уголках глаз выступили слезы. Желая поскорее прочесть слова, скрытые под обложкой, Беатрикс открыла дневник и посмотрела на первую страницу.

– Он пустой, – выдавила Вайолет. В ее голосе сквозили удивление и разочарование.

– Нет, – пробормотала Беатрикс, пробегаясь пальцами по страницам и ощущая их едва заметное биение. – Он зачарован.

– Очень хорошо, – довольно кивнула Кэтрин. – Ваша мать, должно быть, приобрела этот дневник у очень способной ведьмы, обладающей даром слова. На поверхности текст вы не найдете – вам придется раскопать его.

Ведьмы-словесницы специализировались на письме, и хотя обычно они использовали свой талант, чтобы связывать воедино собственные слова, порой они были не прочь помочь другим водить пером по бумаге, особенно если у кого-то возникала необходимость скрыть написанное от любопытных глаз.

– Кажется, это работа для тебя, – сказала Энн, повернувшись к Беатрикс и одарив ее слабой улыбкой.

– После смерти вашего отца ваша матушка поняла, что у нее осталось не так много времени, так что она отдала дневник мне и сказала передать его вам, когда я пойму, что настало подходящее время, – продолжила объяснения Кэтрин. – Это был единственный случай, когда она вновь упомянула о своем намерении сохранить ваш союз. Теперь я понимаю, что она, должно быть, оставила в этом дневнике нечто, что может направить вас. Если вы расшифруете ее записи, то, вероятно, узнаете больше о том, кто наложил проклятие.

– Возможно ли, что в доме осталось еще что-то подобное? – задумалась Вайолет. – Может, она спрятала и другие подсказки?

Дом, удивленный тем, что он внезапно оказался центром обсуждений, со свистом задернул занавески на кухне. Сестры понимали, что он помог бы им, если бы мог, но у него имелась привычка прятать некоторые вещи между стенами спален и забывать о том, что он их туда запихнул. Если мать и оставила им другие подсказки, то пройдет немало времени, прежде чем дом о них вспомнит.

– Это вполне возможно, – согласилась Кэтрин.

– Значит, это мое задание, – сказала Вайолет, хлопнув в ладоши.

Дом содрогнулся при мысли о том, что она начнет рыться в аккуратно сложенном белье в шкафу и примется стучать молотком по недавно отполированным половицам.

– А что остается мне? – спросила Энн, повернувшись к Кэтрин, страстно желая услышать, что есть еще хоть что-то конкретное, чем можно сдержать проклятие.

– Продолжай руководить магазином, – ответила Кэтрин. – Если Совет запугивает вас тем, что закроет «Лунный серп», подозреваю, его потеря послужит толчком к вашему расставанию. Так что вам нужно сделать все возможное, чтобы узнать Задачи ведьм, которых к вам направят.

Энн кивнула, радуясь тому, что именно их чайная могла стать ключом к преодолению очередного испытания, как тогда, когда они пытались справиться с болью от утраты родителей, еще свежей и незнакомой. Потерявшись в собственных мыслях, она по привычке подняла пустую чашку и скользнула взглядом по ее дну, где скопилась чайная гуща, оставшаяся от «Эрл Грея».

И когда взгляд Энн наконец сфокусировался, она почувствовала, как краска отхлынула от ее лица.

– Мои дорогие, все будет в порядке! – заверила их Кэтрин, похлопывая Энн по руке. – Я сделаю все, что в моих силах. У вас, быть может, и нет связей в ведьминском круге, зато они есть у меня. И я пойду на все, чтобы мы получили представление об общей картине.

– Даже выразить трудно, как мы это ценим, Кэтрин, – наконец выговорила Энн, отставляя чашку и медленно отводя взгляд от чайной гущи.

– Это меньшее, что я могу сделать, чтобы отблагодарить вашу матушку за то, сколько счастья она мне принесла, – сказала Кэтрин и встала из-за стола. – Отправьте мне весточку, если что-то выясните, и будьте уверены, я сделаю то же самое.

Сестры проводили Кэтрин к задней двери, обняв ее на прощание.

– Помните! – окликнула их Кэтрин, переступая порог. – Прислушивайтесь к своим инстинктам!

Сестры наблюдали, как их гостья пробирается по тропинке из лунных цветов, которые сад вырастил специально, чтобы направить ее к улице, а затем повернулись друг к другу.

– Это был очень насыщенный вечер, – вздохнула Энн, закрыла дверь и услышала, как щелкнул замок.

– Ты правда думаешь, что у нас получится? – прошептала Беатрикс, положив руки на талии сестер и притягивая их к себе. – Успеем ли мы разрушить проклятие?

– У нас нет выбора, – пробормотала Вайолет. – Нам нельзя разлучаться.

Мгновение сестры стояли, склонив головы и прижавшись друг к другу лбами, как делали в детстве, и тени на чердаке, казалось, начинали жить своей собственной, пугающей девочек жизнью.

Затем они услышали бой напольных часов и поняли, что настало время отпустить этот миг покоя и двигаться дальше.

– Я, пожалуй, поднимусь и отдохну, – объявила Энн, не готовая встретиться лицом к лицу с грязной посудой, скопившейся в передней части магазина. Им придется разобраться с ней рано утром, но сейчас все можно было оставить так, как есть.

– Как пожелаешь, – отозвалась Вайолет и направилась к двери, ведущей на лестницу. – Я планирую покопаться на чердаке, вдруг смогу что-нибудь найти.

После этих слов дом тяжело вздохнул, отчего все занавески на окнах потянуло внутрь.

– А я займусь этим, – добавила Беатрикс и погладила корешок дневника. Ей не терпелось узнать, какие секреты, скрытые на этих пожелтевших страницах, ей удастся обнаружить.

– Не засиживайтесь допоздна. Помните: нам предстоит долгая дорога, – предупредила их Энн, забирая свою пустую чашку со стола. Если бы ее сестры обратили чуть больше внимания, они бы заметили, как она держала чашку – так, чтобы скрыть от их взглядов чаинки на дне.

Вайолет и Беатрикс кивнули в знак согласия, но Энн догадывалась, что, когда утром взойдет солнце, она скорее всего найдет их обеих спящими, одну – на горе старых льняных простыней на чердаке, а другую – за столом в кабинете.

Но она решила больше ничего не говорить и поцеловала их обеих в щеки.

На этом сестры пожелали друг другу хорошей ночи и разошлись в разные стороны, а их голоса эхом разнеслись по дому, будто затихающие звуки колыбельной.