А в магазине тем временем Энн засела в семейной гостиной, прикладывая все усилия, чтобы избежать чтения знаков, которые начали выступать из углов комнаты, желая завладеть ее вниманием теперь, когда она освободилась от своих уз.

Дом, полностью сосредоточившись на Энн после безуспешных попыток удержать внутри Беатрикс и Вайолет, перенаправил свою энергию на то, чтобы успокоить оставшуюся в нем обитательницу. Он гремел чашками, висевшими на крючках под шкафчиками на кухне, создавая фарфоровый перезвон до тех пор, пока Энн не сдалась и не приготовила себе чашку ромашкового чая. Затем, пока вода все еще вскипала в медном чайнике, дом разжег огонь в камине гостиной и подвинул кресло Энн с откидной спинкой на парочку сантиметров ближе, чтобы тепло точно коснулось пальцев ее ног. Когда она взобралась по лестнице на второй этаж и устроилась в кресле, дом даже отщипнул немного духов, пропитавших любимую шаль их матери, которую когда-то унесли на чердак и положили в кедровый сундук, и направил этот запах сквозь половицы, пока он не защекотал нос Энн.

Аромат бархатцев окутал ее, и она вдохнула, разрываясь от пробужденных запахом воспоминаний.

– Спасибо, старый друг, – промурлыкала Энн дому, с любовью похлопав подлокотник своего кресла. – Но мне нужно сосредоточиться на настоящем, а не на прошлом.

– А что насчет будущего? – послышался голос от камина.

– О, – удивленно ахнула Энн. Она подняла глаза и увидела лица членов Совета, глядящие на нее сверху вниз с каминной полки.

Они выглядели так же, как и в прошлый раз, сидели посреди гостиной, и каждый – на месте одной из сестер. По выражениям их лиц можно было предположить, что им не терпится поговорить.

– Вы не сказали ни слова, мисс Куигли. Неужели смена сезона наградила вас легким насморком? – спросила Эстер тоном, который подразумевал, что ее нисколечко не беспокоило состояние Энн.

– Нет, я чувствую себя прекрасно, – ответила Энн. Ее пальцы крепче сдавили ручку чашки.

– Хм-м, – фыркнул Натаниэль, ясно различив ее раздражение.

– Вы пришли обсудить дела ведьм, которых направляли к нам? – поинтересовалась Энн, надеясь сдвинуть разговор с мертвой точки, чтобы они поскорее оставили ее в покое. – Думаю, будет лучше закрыть этот вопрос, учитывая, что мы с сестрами сделали для них все что могли.

– Совет считает, что вы успешно справились с поставленной задачей со своей стороны, – объявила Эстер, на минуту замолчав, будто тщательно обдумывала, что сказать дальше. – Мисс Пиквикс уверенно движется к завершению своей Задачи, и мистер Гундерсон также приступил к выполнению своей. Он недавно пропустил одно письмо, то самое, которое вы велели ему прочитать, я полагаю. Старый друг с севера сообщил ему, что тот сосновый бор, к которому он некогда так привязался, вновь находится под угрозой. Он убежден, что его спасение – и есть его финальная Задача, так что мы, в свою очередь, вполне удовлетворены результатом. Нет, мы здесь, чтобы обсудить нечто другое.

– Я приношу свои извинения за то, что мы не смогли сделать ничего большего для мистера Кроули, но я не представляю, как мы с сестрами… – начала Энн, но тут ее прервал Натаниэль, который наклонился вперед в своем кресле и гневно взглянул на нее через стекло.

– Кроули – безнадежный случай, – огрызнулся он. – Вы определили его Задачу, но он отказался завершать ее. И хотя это ситуация беспрецедентна, мы не принуждаем ведьм избегать вечного неупокоения, каким бы идиотским ни казалось это решение. Кроули – ведьмак средних способностей, которому было совершенно неинтересно развивать свои силы, поэтому мы ожидаем, что любые разрушения, которые возникнут в результате его выбора, будут незначительными и с ними будет легко справиться.

– Рада слышать, что вы удовлетворены нашей работой, – произнесла Энн, позволив себе легонько выдохнуть от облегчения. – Если мы каким-то образом сможем помочь Совету в будущем, Куигли только рады услужить.

– Но нам не нужны услуги всех Куигли, – продолжила Эстер, наклонившись так близко к зеркалу, что от ее дыхания запотело стекло. – Только твои.

Энн хранила молчание, напрягшись, пока смысл этих слов раскрывался в полной мере и заполнял все ее естество чувством, которое охватывает любого, кто осмеливается заглянуть за край невероятно высокого обрыва.

– Не понимаю, что именно вам может от меня потребоваться, – нарушила тишину Энн, подтягивая одеяло поближе в попытке унять дрожь.

– Больше нет необходимости притворяться, – ответила ей Эстер. – Мы знаем, что твои силы выросли, да так, что ты превзошла все ожидания, что мы возлагали на Клару.

Энн окоченела при упоминании своей матери.

– И что ты наблюдала за нами из прошлого, – добавил Натаниэль. – Весьма необычная способность для ясновидящей – физически оказаться в будущем.

– Я по-прежнему не понимаю, о чем вы меня просите, – обрубила Энн, ожидая, что они перейдут к сути.

– Мы хотим, чтобы ты присоединилась к Совету в качестве городской Провидицы, – ответила Эстер; ее слова прозвучали просто и прямо.

– Вы же не серьезно, – тут же выпалила Энн.

– О, заверяю тебя, мы более чем серьезно относимся к этому вопросу, мисс Куигли, – буркнул Натаниэль. – Эта позиция оставалась незанятой слишком долго. Без Провидицы мы не в состоянии предвидеть, что грозит ковену, или помочь ведьмам найти их путь и выполнить Задачу.

– Но, разумеется, должен быть кто-то гораздо сильнее меня, – с недоверием проговорила Энн.

– Нет, – отрезала Эстер, как будто и сама была удивлена этой мыслью. – Никого нет. Ты одна из сильнейших ясновидящих, с которыми мы сталкивались, и без тебя ведьмы Чикаго обречены на страдания.

Энн хранила молчание, утопая в море собственных мыслей.

– Быть может, мы видимся тебе злодеями, мисс Куигли, – со вздохом произнес Натаниэль. – Но уверяю тебя, истина куда как сложнее. Без нас тонкая ткань бытия разорвется на кусочки, которые никто не сможет сшить обратно даже всей магией мира. Это тяжкая ноша, которая требует принятия непростых решений, но она того стоит.

– Ты можешь оставить магазин, – добавила Эстер. – Даже расшириться, если захочешь, с теми ресурсами, что появятся в твоем распоряжении как у члена Совета. Но, если быть до конца откровенной, по этому пути тебе придется идти одной. Наша работа требует секретности, и ты не сможешь делиться своими тайнами с Вайолет или Беатрикс.

– Как я могу согласиться работать с людьми, которые пытаются разлучить меня с сестрами? – горько спросила Энн, разозлившись, что их имена были упомянуты в разговоре.

Эстер и Натаниэль нерешительно переглянулись.

– Расскажи ей, – заполнил комнату безликий голос Айзека.

– Будет лучше, если… – начал Натаниэль, но его тут же прервали.

– Расскажи ей, – повторил Айзек. – Она должна знать.

– Что я должна знать? – переспросила Энн. Ее пульс бился так бешено, что опережал тиканье ее часов.

– Секрет твоей матери, – ответила Эстер, и голос ее дрогнул от горя.

Спина Энн напряглась, и она заколебалась, одновременно желая и выйти из комнаты, и узнать ответ на вопрос, который поселился в ее голове с последнего визита Кэтрин.

Что скрывала ее мать?

– Селеста лишилась своей силы, потому что решила, что нельзя больше хранить секрет твоей матери, – продолжила Эстер. – Когда вы втроем были совсем малышками, ваша мать осознала, в чем заключается ее Задача. Она была напугана тем, что ей предстоит сделать, и отправилась к Селесте, чтобы расспросить ее, возможно ли изменить ее судьбу. Ваша мать была сильной ведьмой, и если бы она не завершила Задачу, у этого были бы ужасающие последствия, разрывы в паутине судьбы, которые даже мы бы не могли себе вообразить. Так что, когда Селеста узнала, что Клара может попытаться намеренно избежать ее выполнения, но еще не поняла почему, она пообещала вашей матери, что не выдаст ее секрет, чтобы лучше разобраться, как можно справиться с этой ситуацией. И именно тогда она узнала, почему ваша мать избегала выполнения своей Задачи.

– И почему же? – спросила Энн, и от нетерпения волоски на ее руках встали дыбом.

– Ее Задача заключалась в том, чтобы сделать все возможное для разлучения своих дочерей, – мягко произнес Натаниэль, понимая, какую боль вызовут его слова.

Сердце Энн остановилось, и на мгновение она зависла где-то между прошлым, настоящим и будущим.

– Селеста не могла ясно различить ваше будущее, но она все-таки узнала вот что: вам троим, чтобы завершить собственные Задачи, необходимо пойти разными дорогами. Вы не сможете остаться вместе навсегда, – заключила Эстер. – И работа вашей матери заключалась в том, чтобы убедиться: вы разделитесь и последуете каждая за своей судьбой.

– Но она этого не сделала! – воскликнула Энн. – Она не завершила свою Задачу.

И вновь Эстер и Натаниэль обменялись нервными взглядами.

– Если верить Селесте, есть вероятность, что ваша мать могла… запустить этот процесс, – наконец выдавил Натаниэль.

– Что это значит? – спросила Энн.

– Мы верим, что Клара наложила на вас проклятие, – ответила Эстер, и ее слова вышли грубыми, будто оставили привкус горечи у нее на губах.

– Нет, – тут же выпалила Энн. – Она не могла поступить так с собственными дочерями. Не могла.

– Селеста приходила к Кларе в этот самый дом вскоре после того, как Клара обратилась к ней за помощью, – подхватил Натаниэль. – Она сказала, что ваша мать больше не казалась обеспокоенной, и когда Селеста заглянула в ваши глаза, она уловила отблеск свежего заклинания. Мы полагаем, Клара знала, что должно быть сделано, но не нашла в себе сил встретиться лицом к лицу с последствиями. Она должна была запустить весь процесс, чтобы вы расстались уже после ее смерти, но не раньше.

– Нет, – вновь возразила Энн, отказываясь складывать воедино кусочки головоломки, которые так идеально подходили друг к другу. – Если бы все было так, зачем вам потребовалось бы пытаться разлучить нас своими силами? Почему бы не подождать, когда проклятие вступит в полную мощь?

– Потому что, несмотря на то что ваша мать была талантливой ведьмой, проклятия не были ее специальностью, – пояснила Эстер. – Ранее в этом году Селеста начала замечать небольшие намеки на то, что решение вашей матери отложить выполнение своей Задачи начало оказывать свое влияние. Некоторые ведьмы стали замечать, что их часы идут назад, а не вперед. Листья на деревьях, растущих на берегу озера, окрасились в желтый цвет в апреле, а тротуары, похоже, сужались ровно на пятнадцать сантиметров в самое оживленное время дня. И это были лишь первые звоночки того, что случится, если ваша мать действительно провалила свою Задачу. Она была невероятно могущественна, и если энергию такой силы не направить в нужное русло, она создаст хаос. Так что Селеста решила поведать нам секрет Клары ценой потери собственной силы, чтобы уберечь чикагский ковен.

– Мы не могли отдаться на волю случая, – добавил Натаниэль. – Поэтому вмешивались как могли, не нарушая того, что уже начала ваша мать.

– И что вы сделали? – спросила Энн, до смерти напуганная тем, что сейчас услышит.

– У Беатрикс всегда имелся интерес к писательской работе, – сказала Эстер. – Так что мы убедились, что ее рассказ, отправленный в местное издательство, попадет в нужные руки. У нее особый талант, и она смогла написать целый роман. Пока мы разговариваем, ее редактор как раз обговаривает детали ее книжного тура.

Энн остолбенела, припомнив запах свеженарезанной бумаги, который возникал всякий раз, когда она мельком заглядывала в будущее Беатрикс.

– И, думаю, всем вполне очевидно, что Вайолет нельзя назвать человеком, способным усидеть на одном месте, – продолжил Натаниэль. – Ей нужно движение. Хватило всего лишь донести до нее шепоток музыки и убедиться, что она войдет в цирк на берегу озера, как ее поглотила возможность прожить полную движения жизнь.

Теперь Энн наконец поняла, почему в ее видениях мелькали блестки.

– А я? – спросила она. – Как вы собирались отдалить меня от сестер?

– Магазин, – просто сказала Эстер. – Его, в конце концов, ты любишь больше всего на свете, не считая твоих сестер. Мы и не рассчитывали, что ты раскроешь Задачи ведьм, и так мы смогли бы закрыть двери «Лунного серпа» и, возможно, вбить клин между вами тремя в процессе. Но ты превзошла наши ожидания и преуспела там, где мы ожидали твоего провала.

– Значит, все это ваших рук дело, – пробормотала Энн, вцепившись в подлокотники кресла.

– Нет, моя дорогая, – покачала головой Эстер. – Здесь действует нечто большее. Мы верим, что дело в проклятии, но что-то в этой истории не так. Так что мы не можем быть до конца уверенными.

– Но вы нас изменили, – настаивала Энн.

– Единственное, что мы сделали, – это направили вас к вашему пути, – ответил Натаниэль. – Мы никогда не меняем ход судьбы. Мы только слегка подталкиваем людей в нужном направлении, над которым они уже раздумывали. И только они выбирают, идти этой дорогой или нет.

– Значит, еще есть шанс, что мы останемся вместе? – спросила Энн, не понимая до конца, что все это значит.

– Единственное, что мы можем утверждать, – если вы это сделаете, то последствия будут самые непредсказуемые, – вздохнула Эстер. – Мы надеемся, что вы примете правильное решение.

– Вы говорите так, будто у нас есть выбор, – усмехнулась Энн.

– Выбор есть всегда, – заметила Эстер. – В противном случае какая нам была бы нужда направлять людей к их судьбам?

Они сидели в молчании. Даже дом замер, пытаясь впитать откровения, услышанные в гостиной.

– Мне нужно время, чтобы все обдумать, – наконец сообщила Энн; ее голос звучал глухо, как будто из ее души выкачали всю любовь.

– Очень хорошо, – кивнула Эстер, – но не думай слишком долго. Ты нужна ковену, Энн.

Она кивнула, в то время как Эстер и Натаниэль принялись слегка ерзать на своих креслах, как будто собирались покинуть комнату.

Но Айзек не сводил взгляда с Энн.

– Что? – спросила она, больше не пугаясь призрачного выражения в его глазах. Все ее самые потаенные страхи и желания все равно уже оказались на всеобщем обозрении.

– Настало время принять свое будущее, – молвил Айзек. – И перестать цепляться за прошлое.

Попрощавшись на этом, члены Совета испарились, оставляя Энн глядеть на свое одинокое отражение в зеркале.

Утонув в кресле, она обратила внимание на мысли, от которых отмахивалась, как от назойливых мошек, последние несколько месяцев. Похоже, действительно настало время заглянуть в будущее.

Так что она позволила дому подоткнуть ее плед и опустила взгляд на чайные листья на дне своей чашки.