На следующее утро сестры проснулись и обнаружили, что изнутри окна покрыты инеем. Неестественный холод пронизывал воздух, и они бы задрожали, если бы не тот факт, что дом черпал эту стужу в самих Куигли.

Фрэнни и Пегги, оставшиеся в пальто после того, как поняли, что на кухне холоднее, чем на улице, сумели немного согреть дом, увещевая его комплиментами и обещая подать яблочный штрудель, наполнявший первый этаж дрожжевым ароматом, который так любили эти стены.

Но к тому времени, как через порог начали переступать первые покупательницы, легкая прохлада все еще ощущалась в гостиной, где сестры умудрялись трудиться бок о бок, не замечая присутствия друг друга.

Их клиентки чувствовали, как по кончикам пальцев рук и ног ползет пронзительное онемение, но быстро отмахивались от странного ощущения, списывая его на надвигающуюся среднезападную зиму и сквозняки, обычные для большинства домов в Чикаго.

Это был странный день для предсказаний. Там, где сестры надеялись увидеть сердца, они обнаруживали песочные часы. Знаки располагались далековато от края чашек, чтобы можно было сказать посетительницам, что удача уже за поворотом. А чаще всего на дне чашки оставалась пара глотков, которые смывали остатки чайной гущи, когда чашку для гаданий переворачивали и осушали.

И снова клиентки подметили, что их мысли уплывают прочь от чайной, цепляясь за воспоминание или поручение, не позволяющие им попросить еще одно гадание, как это было у них заведено. Даже тыквенный пирог Вайолет с пряностями и приветственные композиции из хризантем и подсолнухов, стоявшие на каждом столе, не могли удержать их в этот день.

Когда последнее блюдце было убрано, а Табита слизала с пола каждую крошку, было еще светло, и дом, опустевший без шума покупательниц и терзаемый тревогой за Куигли, вновь начал остужаться.

Огорченный напряжением, накалившимся до предела между его обитателями, дом изо всех сил пытался задержать всех внутри на этот вечер. Когда он почувствовал, как Беатрикс, надев плотную шерстяную мантию, бесшумно выскользнула из кабинета, он стал удлинять половицы и менять местами комнаты. Дверь, которая некогда открывалась в коридор, теперь привела Беатрикс на чердак, ступени вели в подвал, а короткий путь к парадному входу растянулся так, что она почувствовала, как заныли мышцы в ее икрах.

Но Беатрикс, перед открытием лавки получившая от мистера Стюарта письмо с просьбой навестить его вечером, была полна решимости и уже знала достаточно уловок дома, чтобы обойти их.

Хотя по возвращении она могла обнаружить, что в ее комнате была проведена полная перестановка как знак недовольства дома, Беатрикс все же сумела выбраться и сесть на трамвай, который высадил ее перед зданием «Донохью & Компании» ровно за четыре с половиной минуты до назначенной встречи.

Едва переведя дух после того, как она была вынуждена в такой спешке мчаться по Чикаго, Беатрикс воспользовалась моментом, чтобы в холле собраться с мыслями, но ей так и не представилась возможность пригладить растрепанные ветром кудри и убрать их с лица, прежде чем она услышала голос Дженнингса.

– Мисс Куигли! – воскликнул он, стоя у своего стола, а затем швырнул бумаги, которые держал в руках, на пол и направился к ней. – Я так рад вас видеть!

– И я тоже рада, – ответила Беатрикс. На ее губах заиграла улыбка, когда в ее памяти всплыл дымный вкус бурбона.

– Мы все закончили читать книгу, – прошептал Дженнингс, будто делился особо важным секретом.

– О, – выдохнула Беатрикс, удивившись, что они так быстро прочитали всю историю. – И что вы думаете?

На лице Дженнингса промелькнуло странное выражение: складывалось ощущение, что он собирается произнести нечто с благоговейным трепетом.

– Это было абсолютно… – начал он, но тут его прервал раскатистый голос мистера Стюарта.

– Потрясающе! – закричал мистер Стюарт, бросившись к ним навстречу. – Честно говоря, это лучшее, что я когда-либо читал.

Шокированная такой оценкой, Беатрикс только и могла, что стоять в тишине, охваченная трепетом.

– Пойдемте, пойдемте, – сказал мистер Стюарт, подхватывая ее под локоть. – Нам нужно обсудить дела!

Осыпая Беатрикс комплиментами и бурными похвалами на каждом шагу, мистер Стюарт увел ее в свой офис в конце коридора, где она в полнейшем оцепенении устроилась на стуле по другую сторону его стола.

– Перейдем к делу, – объявил мистер Стюарт, вытаскивая рукопись Беатрикс, которая, к ее удивлению, выглядела так, будто выпала из повозки и так и лежала, пока по ней ходили и ездили во время самых оживленных часов чикагского уличного движения.

– Мы не могли отложить ваш роман, – сказал мистер Стюарт. Его пальцы властно сжимали страницы.

– Мы? – переспросила сбитая с толку Беатрикс.

– Дженнингс не смог держать руки при себе и не схватиться за рукопись. Прошло не так много времени, и ею заинтересовались и другие. Впрочем, уверяю вас, она не покидала здания! – объяснил мистер Стюарт, бросив укоризненный взгляд на Дженнингса, который выглядел смущенным, но совершенно точно не собирался приносить извинения.

– Она очаровывает, – подхватил Дженнингс, делая шаг к столу, словно собирался протянуть руку и схватить рукопись.

– Дженнингс, – предупредил его мистер Стюарт, прижимая страницы к груди и усаживаясь в кресло напротив Беатрикс, явно не намереваясь расставаться с романом ни на секунду.

Беатрикс попыталась усвоить услышанное. Эта похвала казалась невероятной, и она не знала толком, что делать.

– Мне приятно слышать, что вам обоим понравилась книга, – сказала Беатрикс. – Но у вас наверняка есть замечания, верно? Я понимаю, что в том, что касается создания текстов, всегда есть место для совершенствования.

– Только не в вашем случае, – покачал головой мистер Стюарт. – Со мной такое впервые, и я не желаю, чтобы прикасались даже к одному-единственному слову в этой книге. Мы издадим ее в таком виде, и вы станете сенсацией. Абсолютной сенсацией!

– Вы же не всерьез, мистер Стюарт, – возразила Беатрикс. – Я никогда не слышала, чтобы книга была настолько идеальной, что не требовала ни одной правки.

– Мисс Куигли, – произнес мистер Стюарт, наклонившись вперед и положив руку на стол, – это сложно объяснить, но, когда читаешь вашу работу, слова словно сходят со страниц и вплетаются прямо в душу. Понимаю, звучит театрально, но, когда вы описываете запах, до моего носа действительно доносится аромат. Когда ваши герои приступают к особенно вкусному блюду, я тоже чувствую вкус и текстуру еды. Это не похоже ни на что, с чем я когда-либо встречался, и я искренне не представляю, как вы это делаете. Но главное, что это работает!

Эти слова заставили Беатрикс на минуту задуматься, но, прежде чем она в полной мере осознала значение сказанного мистером Стюартом, он перешел к следующей части своего спича.

– Обычно мы не торопимся так сильно с публикацией, но в вашем случае мы с коллегами верим, что лучше всего действовать немедленно. Мы уже напечатали ваш рассказ в текущем еженедельнике, чтобы подогреть интерес…

– Вы напечатали мой рассказ? – изумилась Беатрикс. – Но я думала, он выйдет еще очень нескоро.

– Все дело в продвижении, мисс Куигли, – объяснил мистер Стюарт. – Надо публиковать тогда, когда это принесет наибольшую выгоду. Дальше – книга!

– Подождите, мистер Стюарт, – прервала его Беатрикс, вскинув руки, будто хотела остановить несущийся поезд. – Когда именно вы планируете опубликовать книгу?

– Немедленно, – ответил он.

– Немедленно? – переспросила она.

– Ну, по крайней мере, как можно скорее. Надеясь, что вы согласитесь на мои условия, я уже поручил команде корректоров начать работу над текстом. Правда, пока они не нашли ничего, что нуждалось бы в правках, – сказал он.

Для Беатрикс все это становилось чересчур. Комната будто слегка наклонилась под странным углом, что было привычной вещью в ее доме, но не в стенах «Донохью & Компании». Однако куда больше волнения вызывало покалывание, которое распространялось по ее ладоням. Под мягкой кожей перчаток кожа зачесалась, а нерв, ведущий от запястья к большому пальцу, начал подергиваться, словно она часами держала перо без намека на передышку.

– Сейчас мы работаем над дизайном обложки. Впрочем, нам, разумеется, хочется получить ваше одобрение. Обычно мы не спрашиваем мнения авторов, но ваше, скорее всего, окажется бесценным, – продолжил мистер Стюарт, все глубже погружаясь в фантазии, начавшие принимать разные формы в его голове в тот момент, когда он прочел последнюю строчку романа Беатрикс. В них фигурировали заоблачные тиражи, переполненные книжные магазины и прибыль… о, какая прибыль!

– Я с радостью помогу, чем смогу, но – и мне жаль об этом говорить – я не очень много знаю о… – начала Беатрикс, но ее тут же перебил мистер Стюарт.

– И нужно срочно начать составлять расписание вашего тура! И прошлая неделя – это уже поздно! – воскликнул он.

– Тур? – только и смогла выдавить Беатрикс. Горло стало сухим, как вчерашняя булочка.

– Да, ваш книжный тур!

– Но я никогда не слышала, чтобы у начинающего автора проходил тур, – прохрипела Беатрикс. – Кто вообще захочет прийти и послушать меня?

– Все! – провозгласил мистер Стюарт. – Все будут требовать встречи с вами, как только прочтут вашу книгу. Полагаю, уже к следующему году у вас будет расписание лекций, способное посоперничать с расписанием самого Марка Твена, – добавил он, и глаза его засияли при мысли о толпах людей.

Пока он тараторил о маршрутах и продажах, в голове Беатрикс всплыла одна-единственная картинка. Она увидела себя в личном купе на Центральном вокзале, окруженную грудами багажа, склонившуюся над маленькой записной книжкой. Ее перо лихорадочно царапает страницы, а на заднем фоне гудят свистки и галдят спешащие пассажиры. Поезд трогается с места, и Беатрикс вдруг понимает, что ее воображаемая версия даже не подумала посмотреть в окно, где стоят две неясные фигуры, почти полностью сокрытые плотной серой дымкой.

Шокированная увиденным, она вернулась к реальности, где мистер Стюарт все еще рассуждал о деталях плана, не подозревая, что Беатрикс не обращала на него ни малейшего внимания.

– Мы забронируем вам билет до Филадельфии через две недели, – говорил он, размахивая руками над своим настольным календарем, словно капитан над картами, которые проведут его команду по безопасному пути.

– Через две недели? – ахнула Беатрикс. – Вы хотите, чтобы я начала так скоро?

– Разумеется. Что мы выиграем, если потеряем темп на этом этапе? Нам нужно идти вперед! – ответил мистер Стюарт, и Дженнингс с энтузиазмом закивал в подтверждение.

– Но… но как же книга? Как мы успеем завершить все за такое короткое время? – попыталась вразумить его Беатрикс.

– Предоставьте это нам! Мы только попросим вас просмотреть финальный экземпляр, прежде чем запустим процесс печати, но я бы предпочел, чтобы вы не перерабатывали историю, учитывая, что она уже в таком хорошем состоянии, – произнес мистер Стюарт.

– Не уверена, что дела обстоят именно так, – отозвалась она.

– Вы скоро поймете, если держать текст у себя, пока он не покажется совершенным, его никто никогда не прочитает, – засмеялся мистер Стюарт.

– А он действительно совершенен такой, какой он есть, мисс Куигли, – тихо добавил Дженнингс, очевидно опасаясь, что Беатрикс все равно решит что-то изменить в написанном и тем самым разрушит хрупкий шедевр, уже ставший ему близким другом. – Не думаю, что изменение даже одного слова принесет хоть какую-то пользу.

– Но у меня совершенно нет времени подготовиться к такой поездке. Как долго она продлится? – спросила Беатрикс.

– Месяцы, а может, и год. Разумеется, мы не собираемся держать вас вдали вечно. Вам потребуется время, чтобы написать следующую книгу, но я сомневаюсь, что публика, когда она прочтет ваш роман, останется довольна коротким туром, – ответил мистер Стюарт.

– Мои сестры… – прошептала она, но слова растаяли на выдохе, который она так долго сдерживала.

– Ах, какие же мы глупцы! Конечно, вы захотите обсудить дело с семьей. Можете взять их с собой, не стесняйтесь, – заявил мистер Стюарт, лихорадочно листая ежедневник и делая пометки.

– Не думаю, что это возможно, – пробормотала Беатрикс. Представить Энн в самом центре Нью-Йорка – или, если уж на то пошло, где-либо за пределами чайной – было так же сложно, как посреди Антарктиды.

Она вздохнула от этой мысли, и мистер Стюарт наконец заметил, что разговор явно выматывает ее.

– Но довольно на сегодня, мисс Куигли! – воскликнул мистер Стюарт, поднимаясь со своего кресла и протягивая ей руку. – Загляните в начале следующей недели, к этому времени мы успеем подготовить договор, и тогда мы сможем обсудить все наши планы. А пока просто наслаждайтесь своим триумфом. Вы его определенно заслужили, и мы в «Донохью & Компании» счастливы принять вас в свои ряды. Вы станете сенсацией! Настоящей сенсацией!

Беатрикс тоже поднялась и приняла его руку, рассеянно пожала ее, а затем Дженнингс проводил ее к двери и вниз по коридору.

– Вы в порядке? – поинтересовался он, когда они дошли до выхода на улицу, заметив, как напряженно поднялись ее плечи и как побледнело лицо.

Беатрикс задумалась, прежде чем ответить. Нужно было во многом разобраться, чтобы найти правильные слова.

– Все это кажется чередой случайных совпадений, не находите? – спросила Беатрикс.

– По-моему, это судьба, – рассмеялся Дженнингс, и в его голосе звучала неподдельная искренность. – И подумать только, я ведь едва не пропустил ваш рассказ в стопке рукописей.

– Что вы имеете в виду? – спросила Беатрикс, и по ее спине пробежал холодок.

– Каждую неделю мы получаем огромное количество писем, – объяснил Дженнингс. – И в тот день, когда пришел ваш рассказ, стопка была такой высокой, что рухнула. Бумаги разлетелись по всему полу, и ваш конверт залетел прямо под шкаф в дальнем конце комнаты. Там бы он и остался, если бы один человек его не нашел и не передал мне.

– Кто его нашел? – спросила Беатрикс, боясь того, что может услышать, но не понимая, откуда взялся страх.

– Забавное дело, но я точно не знаю, – ответил Дженнингс, проводя рукой по растрепанным волосам. – Никогда его раньше не видел. Наверное, какой-то писатель или клиент, пришедший разместить объявление. Все, что я запомнил, – у него самые странные глаза, которые я когда-либо видел. Такие серые, что, казалось, можно было видеть сквозь них.

Мысли Беатрикс тут же вернулись к той ночи, когда Совет впервые пришел с визитом в чайную, и перед ее мысленным взором мгновенно возникло лицо Айзека, молчаливого третьего члена Совета, зловеще уставившегося на нее сквозь дымку прошлого.

Беатрикс почувствовала, как от ее лица отлила кровь, а колени задрожали так, что она испугалась, как бы не упасть.

– Мисс Куигли? – окликнул ее Дженнингс. Его голос был наполнен тревогой, и он сделал шаг к ней. – Вы точно в порядке?

– Да, да, – выдохнула Беатрикс, плотнее закутываясь в мантию и направляясь к двери. – Просто все это слишком неожиданно. А сейчас мне нужно возвращаться.

– Хорошо, – сказал Дженнингс, хотя все еще выглядел встревоженным. – Значит, до встречи на следующей неделе? Когда придете подписывать договор?

– Разумеется, – пробормотала Беатрикс и быстро кивнула, хотя вкус лжи уже разливался у нее на языке.

Она пошла по тротуару к ближайшему трамваю, размышляя о том, как все фантазии, которые она вынашивала годами, вдруг начали сбываться. Она была на расстоянии вытянутой руки от успеха, признания и, что еще важнее, от осознания того, что незнакомые люди с радостью поселят ее истории в своих сердцах.

Но теперь эта победа казалась ей искусственной, поскольку, возможно, все, ради чего она так усердно работала, могло быть вмешательством Судьбы или надоедливого Совета.

Контролировала ли она хоть что-то или нити, определяющие ее будущее, были натянуты так искусно, что она даже не чувствовала, как они сковывают ее, ведя по заранее заданному пути?

И когда все закончится, сможет ли она вообще отличить одно от другого?