Когда дом начал оставлять на ночь несколько окон открытыми, впуская прохладный вечерний воздух, сны Энн приобрели новую глубину.

Дневные часы шли своим чередом, ни на минуту не сбиваясь с ритма, но как только голова ее касалась пахнущей лавандой подушки, казалось, будто границы между прошлым, настоящим и будущим тут же исчезают.

Бодрствуя, она по-прежнему улавливала проблески будущего. Знаки теперь были повсюду, начиная от облаков над домом и заканчивая тем, как ложки падают на пол. Но то были лишь намеки на грядущее, и если Энн не желала обращать на них слишком много внимания, то просто устремляла свои мысли к чему-то другому.

Но мир сновидений был совершенно другой историей.

Той ночью, когда дыхание Энн замедлилось, а взор устремился внутрь, она оказалась в сцене столь яркой, что ей потребовалось время сориентироваться. Такое уже случалось несколько раз, и Энн тогда поняла: единственный для нее способ отличить эти видения от реальности – обращать внимание на очертания предметов, которые становились слегка туманными, когда она засыпала.

Энн стояла в углу комнаты с четырьмя стульями, составленными в круг в центре. Один из них пустовал, но на остальных сидели члены Совета, вовлеченные в жаркую дискуссию. Хотя окна были раскрыты настежь, жаркий воздух в комнате удушал, так что Натаниэлю даже пришлось отбросить в сторону свой пиджак, а лоб Эстер покрылся испариной. Среди всех них только Айзек выглядел так, будто его не беспокоила духота. Энн поняла, что она, видимо, оказалась в разгаре лета, на месяц или два обгоняя настоящее.

Хотя она понимала, что ее не могли увидеть, Энн все же отступила в тень, дрожащую за кругом света от свечи.

– Они снова это сделали, – прошипел Натаниэль, от раздражения дергая себя за бороду.

– И к тому же с Кроули, – добавила Эстер, покачав головой. – Я не думала, что это возможно.

– Мы об этом их и просили, – монотонным голосом заметил Айзек.

– Но, как тебе хорошо известно, это не то, чего мы хотим, – взъелся Натаниэль. – Мы не ожидали, что они зайдут так далеко.

Энн в замешательстве сдвинула брови. Конечно, мысль о том, что члены Совета намеренно усложняют поставленную им задачу, приходила ей в голову, но она никогда всерьез не задумывалась, что они не желают сестрам успеха. Ведь неудача означала, что три ведьмы будут вынуждены страдать с вечном междумирье.

– Их силы, должно быть, куда опаснее, чем мы предполагали, – сказала Эстер. – То, что они использовали гидромантию, чтобы раскрыть Задачу Кроули, это доказывает.

Наливать краску в миску и читать по формам и ряби на ее поверхности – общеизвестно замысловатое искусство. И хотя их мать показывала им базовые приемы, когда они были детьми, Куигли никогда не пытались использовать гидромантию самостоятельно, зная, что вероятность расшифровать что-то полезное, читая по воде, была невелика.

Но если верить видению, Энн и ее сестры каким-то образом вовремя овладели этим искусством, чтобы спасти мистера Кроули от его неопределенной судьбы.

– Они должны провалиться, – не унимался Натаниэль, с силой ударив кулаком по подлокотнику своего кресла.

– У нас еще есть третий ведьмак, – подхватила Эстер. – Есть шанс, что они не раскроют его Задачу и им придется расстаться после того, как мы заберем магазин.

– Дело слишком деликатное, чтобы полагаться на волю случая, – решительно произнес Натаниэль. – Слишком многое на кону.

– Если бы только Селеста была здесь, – вздохнула Эстер, и искренняя боль потери отразилась на ее лице.

– Она нам больше ничем не поможет, – сказал Натаниэль, но его голос немного смягчился, когда суровость уступила место скорби. – У нас больше нет Провидицы, к которой мы могли бы обратиться.

– Все, что нам остается, – подождать и посмотреть, смогут ли они разузнать Задачу третьего ведьмака, – добавила Эстер. – И надеяться, что остальные ловушки, которые мы расставили, продвинут дело вперед.

Сердце Энн забилось быстрее, пока она пыталась осмыслить услышанное.

Когда она потянулась рукой к шее, нащупывая бешеный пульс, зловещие серые глаза Айзека вперились в нее с другого конца комнаты.

Энн подпрыгнула, но затем расслабилась, убедив себя, что он никак не может ее видеть.

– Здесь кто-то есть, – прошептал он.

И вдруг комнату начала заливать вода из открытых дверей и окон, будто все они были на корабле, который только что погрузил нос в море.

Энн подхватило течением, и она наблюдала, как разноцветные образы плывут рядом с ней по воде: колышущиеся кусты, указывающие на скрытые возможности, двери, выходящие в разные места, и лица всех форм и размеров, шепчущие о возможных заминках и грядущих переменах.

Когда Энн открыла рот, чтобы закричать, вместо ожидаемой ею ледяной воды она вдохнула теплый воздух, пахнущий лавандой.

Она вернулась в свою кровать, вся мокрая от пота – от корней волос до самых пяток.

Дом, удивленный ее резким пробуждением, наполнил стакан воды на прикроватном столике и попытался притянуть ее к себе хлопковой простыней. Но Энн, все еще потерянная где-то между сном и реальностью, не обратила на это внимания.

Теперь было кристально ясно, что Совет не желал, чтобы Куигли завершили поставленную перед ними задачу и сохранили магазин. У Энн не было даже туманных представлений о том, почему они так надеялись на неудачу сестер, но по крайней мере в одном она была уверена.

Совет не преуспеет. Она им не позволит.