Когда Энн проснулась от металлического дребезжания канистр в фургоне молочника, у нее было очень четкое представление о предстоящем дне. Утро пройдет так: она поможет дому начистить до блеска набор серебряных ложек, которые требуют особого внимания, поскольку на крошечных фазах луны, вырезанных на их ручках, иногда оставалось немного полироли. Затем она напишет специальное меню на неделю на бумаге, украшенной нарциссами и гиацинтами. А после, если ей удастся исправить тот беспорядок, что устроила Вайолет на полках с банками, и если она запишет, что закончилось в кладовой, то сможет посвятить остаток дня задаче, которую она всегда оставляла напоследок, потому что та была самой интересной, – экспериментам с новыми зачарованными чайными смесями.

Хотя Вайолет и Беатрикс помогали готовить волшебные смеси, когда они только открыли магазин, Энн постепенно взяла эту задачу в свои руки. Беатрикс всегда была слишком педантична, несмотря на то что сам день мог располагать к внесению незначительных изменений. Ее страх совершить ошибку не позволял ей ни на шаг отступить от рецепта, который ей давали. Вайолет, с другой стороны, вела себя слишком непредсказуемо, когда на нее возлагалась эта задача, и была готова бросить в смесь любое заклинание, пришедшее ей в голову, не заботясь о магической основе, способной связать все воедино. Но когда их делала Энн, смеси выходили идеально сбалансированными, сочетая в себе силу и сюрприз. Когда именно она смешивала чай, клиентки всегда становились гораздо более чуткими к себе и к чудесам лавки, так что эта ответственность превратилась в ее личную.

Сегодня она хотела создать смесь, которая поможет человеку, выпившему ее, вспомнить свою самую приятную весеннюю историю. И если ей удастся завершить свой список дел и проверить прогресс Вайолет и Беатрикс с поисками на чердаке и расшифровкой дневника их матери, Энн позволит себе роскошь позаниматься заклинаниями час или два.

При мысли о сестрах плечи Энн напряглись. С момента катастрофического визита мистера Кроули она только больше уверилась, что единственный способ победить проклятие – сопротивляться ему.

Грохот, разносившийся по чердаку каждую ночь, значил, что Вайолет прикладывает все усилия, чтобы исследовать дом на наличие дополнительных зацепок. Но никакие новые секреты не показывались из-под половиц, хотя она уже и начала их вскрывать, и Энн серьезно сомневалась в том, что когда-нибудь покажутся. Хотя дом иногда и терял особенно важные вещи, Клара Куигли совершенно точно этим не страдала. Вот почему она доверила шкатулку с бархатцами Кэтрин, и Энн, верившая, что из всей троицы она знала их мать лучше всех, была убеждена, что ничего полезного найти не удастся. И все же охота Вайолет за сокровищами занимала ее, и Энн была благодарна, что энергия сестры тратилась в зоне дома, которая была далеко от лавки на первом этаже.

С другой стороны, Беатрикс, кажется, делала успехи с материнским дневником. Когда сестры укрывались в своей гостиной на втором этаже после того, как «Лунный серп» закрывал свои двери, она рассказывала им о кратких фрагментах из прошлого, которые ей удавалось выманить на поверхность страницы. Энн и Вайолет нравилось слушать, как их мать пересказывает эпизоды из их детства, но у них возникало чувство, что в пересказах Беатрикс пропадало нечто важное. Слова, которые никогда не появлялись, стоило сестрам собраться вместе, всегда исчезали прежде, чем Беатрикс могла их им показать. Изначально Энн возлагала надежды на дневник, но теперь, слушая рассказы Беатрикс, ей казалось, что они нашли старую фотографию в глубине гардеробной – приятное отвлечение от складывания белья или поиска вещей, которые нужно починить, но в конечном счете никак не способствующее наведению порядка.

Сейчас лучший способ со всем справиться – удовлетворить Совет и держать магазин открытым. Энн верила, что этого хватит, чтобы сдержать проклятие и остаться вместе.

Ей просто нужно было найти способ немного склонить шансы в их сторону, а это значило, что необходимо добавить еще один пункт в ее список дел на день.

Легко ступая по коридору, Энн осторожно толкнула дверь в комнату Вайолет и увидела, как из-под одеяла выглядывают растрепанные кудри сестры. Уверенная, что она проспит еще час или два, Энн спустилась по ступенькам и прислонила ухо к двери кабинета и расслышала, как перо царапает бумагу. Очевидно, Беатрикс уже с головой ушла в свои собственные дела на день и не оторвется от них, пока запах обеда не просочится в коридор и у нее не заурчит желудок.

Довольная тем, что обе сестры при деле, Энн вошла в переднюю гостиную, откинула тяжелую штору и проскользнула в комнату для предсказаний.

И снова Табита растянулась на столе, посапывая, пока Энн зажигала свечи и пробегалась рукой по полкам, то и дело останавливаясь, чтобы погладить кожаный корешок книги или заглянуть в стеклянную баночку.

С той ночи, как она заметила знаки, кружащие на дне ее чашки, способности Энн продолжили расти. Как-то днем она уловила предсказание о будущем Вайолет в муке, которую та оставила на рабочей поверхности. Белые скопления формировали нечто, похожее на музыкальную партитуру. А когда Энн просматривала бухгалтерские книги и наткнулась на чернильный отпечаток пальца Беатрикс, ее оглушил тот же едкий запах, что просачивался с городских бумажных фабрик.

Однако она сдерживалась, не пытаясь заглянуть в собственное будущее. Мысль о том, чтобы впервые взглянуть за пределы существующей реальности, вызывала у Энн замешательство. Провидицам не положено читать свою судьбу, и для этого должны были быть причины. Сделать это значило нарушить правило.

Но Энн всегда знала, когда стоит отбросить сомнения и действовать, и этот случай не был исключением. Они провалились, даже пытаясь определить, какие способы гадания использовать в работе с мистером Кроули. Если она не воспользуется преимуществами всех имеющихся в распоряжении инструментов, у сестер не будет никакой надежды определить его Задачу и спасти лавку.

И если быть с собой до конца честной, Энн хотела понять хотя бы раз, каково это – быть безответственной.

Когда Энн подошла к хрустальному шару, она остановилась и поднесла свечу ближе, так что на его гладкой поверхности заплясали тени. Выдохнув воздух из легких, она закрыла глаза и начала избавляться от бесполезного мусора в своей голове. Это заняло некоторое время, пришлось отодвинуть мысли о меню и мешках с мукой, но когда Энн наконец смогла это сделать, она открыла глаза и всмотрелась в хрустальный шар.

Прошла пара мгновений, и неясные завихрения в центре сферы начали принимать форму, сливаясь воедино и создавая целостный образ. Энн знала, что, должно быть, заглядывает в ближайшее будущее, речь шла скорее о минутах, чем о месяцах и годах, потому что изображение оказалось резко очерченным по краям.

Энн увидела саму себя, вглядывающуюся в шар, но с другой перспективы, будто кто-то смотрел на нее из дверного проема. Подавив желание повернуться и убедиться, что она одна в комнате, Энн не сводила глаз с хрустального шара. А затем она увидела, как ее миниатюрная копия развернулась и потянулась к металлической коробке, стоявшей на полке справа. Прищурившись, Энн придвинулась ближе, чтобы разглядеть, на что похожа жестянка, но успела лишь заметить крошечные вспышки оранжевого и желтого, прежде чем видение растворилось.

Когда Энн убедилась, что изображение в хрустальном шаре не вернется, она подошла к стене с жестяными коробками, банками и пучками трав. Ее взгляд метался по полкам, рассматривая все возможные варианты, но остановился на металлической коробочке с крошечными маргариткам, нарисованными по бокам. Энн поднесла ее к носу и уловила легкий аромат сухой земли и солнечного света. Но крышку она не открыла, каким-то образом ощутив, что время еще не настало.

Легкая улыбка коснулась губ Энн, когда она поставила жестянку на место на полке, еще раз напоследок погладила по спине Табиту и задула свечи в комнате.

Может, им и приходилось бороться с проклятием, но у нее имелось сильное подозрение, что удача повернулась к Куигли лицом.