– Скукота.

Я закрыла глаза, лежа на траве, и стала слушать, как течет река. Ветер слегка пощекотал мои щеки.

Вода в реке, которая текла перед хижиной, была спокойна, словно никогда и не бушевала.

Я смотрю на эту реку все время, но она никогда не разливалась, за исключением того дня, когда меня принесло сюда. Поэтому я не могла поверить, что меня принесло так далеко ее волнами.

Небольшая деревушка в сельской местности, докуда из столицы было очень далеко. Хижина, где я оказалась, располагалась именно в таком месте.

Прошло уже довольно много времени с тех пор, как я попала сюда.

И это время шло так мирно, что я даже ощущала тоску.

Жизнь в хижине текла скучнее некуда. Тишина пробуждала в голове старые мысли. Я пыталась забыть о том времени, которое провела в замке принца, но иногда мысли об этом возвращались ко мне.

Сначала они приносили с собой обиду. Но постепенно это чувство угасло.

Нашли ли похитители Изеллу? Все ли в порядке с Элизабет? В моей голове остались лишь эти несущественные вопросы.

Вокруг хижины не было диких животных, поэтому стояла тишина. Время от времени одинокая косуля спускалась из леса, пила воду из реки и затем уходила обратно.

Все было слишком мирно. Настолько, что даже прекрасный пейзаж мне наскучил.

Я присела на корточки у реки и бросила в воду камешек. Чтобы тишину нарушил хоть какой-то звук. Камешек упал в реку, создав небольшую рябь.

Я не могла скрываться вечно. Мне следовало уехать из Империи как можно скорее, как только сеть наблюдения исчезнет. День, когда я покину эту хижину, должен стать днем, когда я покину Империю. С этой мыслью я снова взяла в руки камешек.

В чистой, прозрачной речной воде отразились черные волосы.

В тот момент, когда я бросила маленький камешек в воду, над моей головой возникла темная тень.

Это снова лист, опавший с дерева? Я подняла руку и похлопала себя по макушке, но на землю ничего не упало.

– Лейн, – вперемешку с ветром послышался сухой голос. – Лейн.

Я не обернулась, поэтому он позвал меня снова. На берегу реки, о который бились небольшие волны, я смогла различить неясный силуэт мужчины.

Он звал меня.

Точно. Здесь меня звали Лейн. Хотя я сама придумала себе это имя, иногда я его забывала. Я вздрогнула и откинула голову назад.

– Лейн, тебе нужно снова покрасить корни. Разве можно быть такой беспечной? – пожурил Тимо, глядя на мою макушку.

В хижине охотника не было зеркала, поэтому я не могла сделать этого сама. Чтобы узнать, когда мне снова пора красить волосы, приходилось просить других проверить. Именно Тимо всегда говорил мне, что время пришло.

Я тихонько вздохнула:

– Они уже отросли? Насколько?

– Где-то на ширину ладони. Если отрастут еще хоть немного, думаю, всем станет очевиден твой натуральный цвет.

Опять они отросли…

О ходе времени я судила лишь по тому, когда приходила пора окрашивать волосы. Это был уже четвертый раз.

Как однажды сказала Сурен, рыжий цвет можно перекрыть только черной краской. Сначала я покрасилась в каштановый, но, когда на волосы ярко светило солнце, они постепенно приобретали рыжеватый оттенок, которого не должны были иметь. В итоге мне пришлось купить черную краску для волос и использовать ее.

Поскольку я выбрала самую дешевую и агрессивную краску, мои волосы постоянно неприятно пахли. Постельное белье, мебель и даже печь в охотничьей хижине были пропитаны запахом краски, который становился тем сильнее, чем дольше я оставалась здесь. Я чувствовала вину, но Тимо, похоже, это нисколько не волновало. Он продолжал приносить мне краску, несмотря на ее сильный запах, и не думал меня как-то за это отчитывать.

Племянника охотника звали Тимо. Раньше он лишь изредка заходил в хижину за оружием, но со временем начал со мной говорить, постепенно ослабил бдительность, и мы сблизились. Когда приходило время красить волосы, он приходил сюда каждый день. Со слов охотника я знала, что хижина расположена в горах, вдали от деревни, и, хотя место было невероятно глухим, Тимо каждый день поднимался сюда.

– Сегодня снаружи опять ничего не произошло?

– Да. Как и всегда.

Мое облегчение оттого, что я благополучно сбежала, продлилось недолго. Я не могла передвигаться свободно, потому что в любой момент на меня могли напасть рыцари.

Мое положение ничем не отличалось от добровольного заключения. Как долго мне придется жить трудной и скучной жизнью беглянки? Из груди вырвался вздох.

Хижина охотника находилась вдалеке от столицы. Там, где не было ни привычных газет, ни особняков аристократов. Поэтому единственным способом получить новости из внешнего мира был Тимо.

Он говорил, что изредка в деревню заходили рыцари и о чем-то расспрашивали, но и только.

Из столицы пришло известие, что император находится на грани смерти, и по прошествии времени поисковые отряды совсем перестали заходить, как будто ничего и не было. Когда люди в форме и с мечами, вызывавшие беспокойство у местных жителей, исчезли, в деревне снова стало мирно.

Я продолжала узнавать о происходящем, опасаясь, что это было сделано лишь для того, чтобы ослабить мою бдительность, но казалось, что поиски впрямь закончились.

Прошло довольно много времени. Даже не слишком догадливый Деон уже должен был понять, что я, мертвая, лежу на дне реки, а следующее поколение крови очутилось у него в руках. Поскольку ребенок Элизабет уже родился, смысла искать меня, чтобы вернуть мешок с кровью, не было. Если Деон узнает, что я жива, он скорее прикажет убить меня, чем схватить живой.

Ребенок Элизабет родился совсем недавно. Сейчас у него нельзя взять кровь, до первого кровопускания оставалось как минимум три года. Тогда Деон догадается, что я еще жива. Я должна была пересечь границу до истечения этого срока.

По сравнению с образцами, описанными группой ответственных и докторами, кровь ребенка странно ненасыщенная, несмотря на то что предыдущий мешок мертв. У меня оставалась возможность дышать лишь до тех пор, пока они это не осознали.

Теперь пришло время отправляться в путь. Я уже сказала охотнику, что скоро уйду.

– Ешь.

Тимо, который был мне единственным другом и приносил еду, протянул кусок хлеба. Без этого человека я бы умерла от голода.

– Спасибо.

Я взяла его и откусила. Принесенный из деревни хлеб оказался еще теплым: то ли мужчина нес его за пазухой, то ли просто прибежал очень быстро.

– Если ты собираешься спуститься в деревню, тебе придется спрятать свои рыжие волосы. Хоть ты и покрасилась на случай, если в хижину зайдет кто-то из местных, нельзя быть такой беспечной. Если ты упустишь момент и не прокрасишь корни вовремя, у тебя будут большие проблемы, – сказал он серьезным тоном.

Тимо был прав. Поскольку хижина располагалась в безлюдном месте, куда никто не заходил, моя бдительность ослабла.

– Потому что я выгляжу как девушка из малого народа?

Теперь я понимала, почему Деон выбрал в качестве щита для Изеллы меня. Иногда я спускалась в деревню, где жил Тимо, и ходила по улицам, но ни разу не видела волос такого же цвета, как мои.

Поиски прекратились, но я по-прежнему оставалась беглянкой. Мне уж точно не следовало привлекать к себе внимание.

– Ты выделяешься. А еще в последнее время ходят слухи, что рыжеволосых девушек ловят, чтобы продать подороже. Если кто-то узнает твой натуральный цвет волос, похитители не станут сидеть сложа руки. На тебя начнут охоту торговцы людьми.

Мои руки перестали отрывать от хлеба куски и остановились. Этой новости я еще ни разу не слышала.

Поскольку я жила в хижине затворницей, то совершенно естественно отдалилась от новостей из внешнего мира. Точнее, я специально старалась их не узнавать. Я решила жить обычной жизнью среди простолюдинов, поэтому столичные слухи меня не касались. Но с этой новостью все было иначе.

– Почему только рыжеволосых?.. – напряженно спросила я.

Неужели Деон догадался, что я еще не умерла? Нет. Рыцари, приходившие в деревню, исчезли. Как будто они вообще никогда меня не искали. Я была дочерью аристократа низкого ранга, так что неудивительно, что мое исчезновение быстро перестали расследовать. А поисковые группы отправляли из чистого упрямства.

Я думала, что Деон отвернулся от меня. Но вдруг оказалось, что рыжеволосых девушек снова ловят. Мое сердце замерло в груди.

– Неужели это приказ императорского двора? – осторожно спросила я, подавляя дрожь в голосе.

– Нет. Вряд ли, – решительно помотал головой Тимо, затем недолго молча посмотрел в мои дрожащие глаза и продолжил: – Ты всегда напрягаешься, когда речь заходит о столице. Хотя сама рассказывала, что лишь недолго работала там.

– Так-то оно так, но…

Я сказала Тимо, что какое-то время работала служанкой в знатной семье. Он ничего не заподозрил. В семьях аристократов низкого ранга было много служанок по контракту, которые уходили после непродолжительной работы.

– Говорят, ловят не только рыжеволосых, но и девушек с каштановыми волосами, имеющими хоть какой-то рыжеватый оттенок. До нас дошли слухи, что у новой императрицы рыжие волосы. Похоже, это огромная редкость, к тому же особа весьма высокопоставленная, поэтому появились аристократы, которые начали этому завидовать.

Его лицо было серьезным. Вряд ли он преувеличивал, чтобы побудить меня соблюдать осторожность.

– Новая императрица…

После сообщения о том, что император на грани смерти, я перестала слушать новости о нем и не знала ничего о том, что происходит внутри императорского дворца.

Если император еще не умер, возможно, он взял себе новую жену, которая сместила нынешнюю императрицу. Мать Ажанти также свергла свою предшественницу, но власть всегда переходит из одних рук в другие.

Но если он умер, кто-то должен был унаследовать трон. И возможных кандидатов, в которых текла кровь императорского рода, было трое.

Может, новую жену взял как раз новый император… И если этим новым императором окажется Деон… то рыжеволосой супругой должна быть Изелла? Я подумала о том, какими видела их в последний раз в столице, но сразу же покачала головой.

Нет. Она не могла стать ему просто супругой. Они бы точно не ограничились этим.

В мыслях крутились знакомые имена. Я быстро покачала головой, чтобы поскорее выбросить их из головы.

Мои рассуждения заходили слишком далеко. Еще даже не состоялась церемония коронации. Если бы появился новый император, даже здесь, в глуши, поднялся бы шум. Ведь слухи о новом императоре так или иначе проникают во все уголки империи.

– Если аристократы ловят рыжеволосых только для того, чтобы показывать их публике и хвастаться, это еще ничего. Но что, если они запрут тебя в клетке, будут ждать, пока твои волосы отрастут, чтобы обрезать их и наделать париков на продажу? Это же настоящая эксплуатация! А ты так слаба, что не сможешь вынести подобного, Лейн.

– Тимо, я уже сталкивалась с эксплуатацией. Да и в клетке меня несколько раз запирали.

Возможно, из-за моей худобы, но Тимо обращался со мной как с нежным цветком в оранжерее. Он оберегал меня, словно меня мог сдуть любой порыв ветра. Меня и на Севере защищали так, что было тошно. Но в отличие от тех наблюдателей, которые прикрывались безопасностью и защитой, взгляд Тимо был теплым.

– Ты наконец решила спуститься в деревню?

– Да. Мне ведь скоро пора уходить. Я не могу жить здесь вечно.

Я сбежала из желания жить свободно, не опасаясь за себя. Но после побега от Деона расстояние, на которое я могла передвигаться, наоборот, стало только меньше и ограничивалось рекой, лесом и хижиной. Я не могла провести всю свою жизнь в этой маленькой хижине.

Пришло время двигаться вперед. Мне нужно было как можно скорее пересечь границу, прежде чем Деон начнет пить кровь ребенка. Прежде чем поймет, что я жива.

Когда Тимо услышал мой твердый ответ, его лицо стало угрюмым.

– Лейн, вопреки твоим мыслям, снаружи небезопасно. Если ты беспокоишься из-за меня, можешь оставаться и дальше. Можешь даже считать это место своим домом. Ты ведь даже не здорова, неужели сможешь пойти одна? Это опасно.

– За кого ты меня принимаешь? Я не так слаба, как ты думаешь.

Когда я только-только оказалась здесь, постоянно разговаривала с Тимо на «вы», чем вызывала у охотника ухмылку. Тогда он мне и рассказал, что Тимо на два года младше меня. Юноша просто оказался не по годам огромным.

– И все равно… Ходят странные слухи, и по всей Империи неспокойно. К тому же ты здесь чужая.

– Пусть там и опасно, я все равно должна идти. А все необходимое для дальней дороги возьму в деревне.

Я скрыла волосы под капюшоном и ненадолго спустилась в деревню. Завоевать благосклонность местных жителей оказалось проще простого. Мне нужно было просто лукаво сказать, что я работала в столице, и пообещать написать рекомендательное письмо, когда я отправлюсь в следующую знатную семью.

Поначалу меня мучила совесть, но вскоре я привыкла лгать. Я научилась говорить спокойно, не краснея и не заикаясь.

Я собиралась получить пропуск и надеялась, что смогу прикинуться служанкой из империи и найти хорошую работу в стране, где окажусь после пересечения границы. Мне казалось, что этикет, которому я научилась в замке принца, тоже пригодится.

Когда я невозмутимо пожала плечами, лицо Тимо помрачнело еще больше.

Немного поколебавшись, он пробормотал:

– Послушай, Лейн. Ты, конечно, этого не знаешь, но деревня… совсем не такая мирная, как тебе кажется.

– Что?

Если это место нельзя назвать мирным, то какое же тогда можно? По сравнению с кровавой столицей эта деревня была близка к раю на земле.

– Тимо, ты зря переживаешь. Я все же не жила как тепличный цветок. Когда мне что-то говорят, я не воспринимаю это легкомысленно.

Может, он боится, что меня обманут? Услышав мой уверенный ответ, Тимо поколебался, словно хотел еще что-то сказать, но потом махнул рукой.

– Ладно, я понял. Я сам попрошу для тебя пропуск у местных. Куда ты планируешь пойти, когда покинешь деревню?

– Как знать…

Я вспомнила карту, которую принес мне охотник. Империя располагалась в центре континента и была связана почти со всеми странами. Чтобы оказаться от Деона как можно дальше, лучшим вариантом было пересечь море и отправиться на остров.

– Что думаешь о Солане? Хотя он соседствует с Империей, там намного меньше враждебности по отношению к малым народам.

На карте Солан граничил с Империей. Когда-то я подумывала поехать туда, но отказалась от этой мысли, узнав, что они подписали соглашение с Империей, позволяющее свободно пересекать границу.

– Куда угодно, лишь бы подальше от Империи. Гонения меня не пугают. Цвет волос не станет проблемой. Ведь я могу просто покрасить их, и все.

– Я не понимаю, почему ты хочешь покинуть Империю. Вряд ли где-то малым народам живется лучше.

Даже лучшая страна для жизни для кого-то наверняка окажется ужасным местом. Я не стала произносить это вслух.

– Я понимаю, чего ты хочешь. Тем не менее снаружи может таиться опасность, поэтому я на всякий случай тебя предупреждаю. Если ты вызовешь подозрения у жителей деревни… – Тимо смутился, не в силах договорить.

Я с досадой поторопила его:

– Что я должна делать?

– А, ну… – Он еще какое-то время поколебался, а затем выпалил: – Если ты собираешься спуститься в деревню… Какое-то время… думаю, будет лучше притворяться, что мы супруги.

– Что?

Лицо Тимо стало ярко-красным, как будто он только что услышал это странное предложение, а не сам его сделал.

– У меня нет никаких иных намерений! Просто ходят слухи, что ищут в основном молодых девушек. Думаю, если ты притворишься моей женой, проблем удастся избежать. Когда жители узнают, что ты замужем за местным, они не будут относиться к тебе с подозрением, как к незнакомке, – пробормотал Тимо, добавив объяснение, которого я даже не просила.

Он выглядел так, будто у него вот-вот подкосятся ноги. Я ясно видела, что его шея покраснела, а вены вздулись. Широко распахнутые глаза налились кровью, вплоть до зрачков.

Я пристально взглянула на Тимо, затем улыбнулась и отрицательно покачала головой:

– Спасибо за предложение. Но я не хочу связывать себя с кем-то.

– Не нужно думать, что ты будешь связана. Я просто… предлагаю договор. Ради твоей безопасности.

– Нет, – решительно ответила я и еще сильнее покачала головой.

Контракты мне совершенно надоели.

– Я уже много раз повторял, но это опасно. Я говорю так не только из страха, что твоя личность будет раскрыта. Люди стали осторожней, чем раньше. А уходишь ты тогда, когда меня не будет, и я даже не смогу проследить, что все в порядке!

– В приграничных районах обычно безопасно. Не беспокойся за меня слишком сильно.

В конце концов упрямство Тимо было сломлено и он опустил голову. Но на его лице по-прежнему читался дискомфорт.

* * *

Прежде чем покинуть хижину, я еще раз покрасила волосы. После этого они стали настолько черными, что больше напоминали парик. Я провела рукой по голове. Рыжие волосы тоже были не совсем моими, но черные, к которым я к тому же давно не прикасалась, казались еще более непривычными.

Я погасила огонь в печи и заправила постель. Затем тихо закрыла дверь и отряхнула руки.

Пришло время прощаться с хижиной. Хоть я и пробыла в ней недолго, но уже успела привыкнуть.

Дом, про который я знала уже все: в каком направлении лечь, чтобы утром солнце не слепило глаза, сколько дров нарубить, чтобы внутри стало тепло, какие места закрыть во время дождя.

Я хотела остаться подольше, но мне нужно было уходить.

Закрыв дверь, я отошла от хижины. Поскольку она служила лишь временным жилищем, нигде не было ни замка, ни ключа.

Идя по тропе, по которой всегда приходил Тимо, я могла видеть деревню как на ладони. Когда я вышла из хижины, было раннее утро, но пока спустилась с горы, время уже приблизилось к полудню.

Спустившись, я медленно пошла по улице. Лавка, в которой Тимо обещал оставить для меня пропуск, располагалась неподалеку.

Я посмотрела на карту, но она была размечена так непонятно, что я не смогла найти дорогу.

– Эй, девушка! – окликнул меня мужчина из фруктовой лавки, как только я подошла к деревне.

Я нервно вжала голову в плечи.

– Что?

– Ты ведь та черноволосая девушка, да? Тебе еще пропуск нужен. Тимо попросил передать его тебе.

Я боялась, что он заметил, что с моими волосами что-то не так, но беспокойство оказалось беспочвенным. Услышав его слова, я расслабилась и подошла ближе. От задернутых штор лавки исходил сильный фруктовый аромат.

– У тебя же совсем нет вещей? Тимо говорил, что ты собираешься через границу.

– Да.

Увидев, что я налегке, он удивленно наклонил голову, но затем кивнул.

– Подожди немного. Я быстро закончу дела и провожу тебя к повозке, на которой ты сможешь уехать из деревни, – сказал он, задвинул коробку с фруктами внутрь лавки, а затем вытащил свернутую ткань и накрыл коробку сверху.

Пока мужчина заканчивал дела, я оглядывала улицу, прислонившись к дереву.

Хотя деревня была небольшой, она оказалась довольно оживленной. Я несколько раз спускалась сюда с покрытыми волосами, но осмотреться как следует сегодня смогла впервые. Как и рассказывал охотник, стариков здесь было больше, чем молодых.

Я шла, внимательно разглядывая улицу.

Особенно много здесь оказалось крепких мужчин. Их руки были большими и толстыми, как у Тимо и охотника.

Это здешняя особенность? Весьма странная. Удивительно, что люди с такими ручищами остались в захолустной деревне, а не работали наемниками. Так они могли бы зарабатывать больше денег, чем занимаясь торговлей.

На улице, заполненной всякого рода магазинчиками, обнаружилась даже мясная лавка. Перед ней ждало много покупателей.

Толпа, окружившая мясную лавку, внимательно следила за действиями человека, который, судя по всему, был хозяином. Мужчина энергично перерезал большим ножом сухожилия мышц на ноге, напоминающей коровью.

– Это ты связан с той гильдией?

При этих словах мужчина, который только что равнодушно рубил мясо, остановился. Я тоже замерла вместе с ним.

Группа людей, стоявшая перед мясной лавкой, задавала слишком странные вопросы, чтобы сойти за покупателей. Вместо того чтобы смотреть на нарезанное мясо, они пристально уставились на лицо мужчины.

Несмотря на провокационный вопрос, мясник не смутился и снова продолжил рубить мясо.

– Ничего об этом не знаю.

– Как ты можешь не знать?

– Если не собираетесь покупать мясо, лучше идите своей дорогой.

– Вот как? Тогда дай немного мяса вон с той ноги. А заодно и предмет, который ты спрятал.

Их взгляды пересеклись. Атмосфера стала напряженной.

Только тогда я почувствовала, что в деревне творится что-то странное. В каждом уголке находились люди в одинаковой одежде.

Я уже давно не спускалась в деревню, поэтому решила, что они – местные жители, но, судя по повисшему напряжению, было ясно, что это чужаки.

Как только один из группы впереди подал сигнал, мужчины сразу же бросились к мясной лавке. Не обращая внимания на мужчину с ножом, они начали рыться у него в вещах. Произошедшее не вписывалось ни в какие рамки.

Когда мужчина открыл крышку стоящего рядом с ним ящика, оттуда появилось несколько длинных ножей. Такие точно не используют для разделки мяса.

«Ох!» – чуть не вскрикнула я.

Когда я огляделась и прочитала атмосферу в воздухе, то увидела группы людей, которые сновали по деревне здесь и там. Они выглядели здесь слишком чужеродно, чтобы их можно было считать местными жителями.

Я быстро попятилась и попыталась отдалиться от них. Но вскоре меня остановили солдаты. Тот из них, кто неторопливо преградил мне путь, плюнул на пол.

– Ты кто такая?

Он просмотрел список, написанный на бумаге.

– Человек, собирающийся вернуться в другую деревню, – ответила я спокойно.

Но он пристально посмотрел на меня, как будто я дала не тот ответ, которого он ждал.

– Значит, ты не из этой деревни?

Его глаза быстро сверкнули. Стоило мне встретиться с его яростно горящим взглядом, как все мое тело замерло. За его спиной стояли мужчины с копьями.

Я вспомнила слова, сказанные мне Тимо в хижине. Его совет был таков: если я в кризисной ситуации притворюсь его женой, то не вызову подозрений.

– Нет. Я… Я уже замужем. Просто живу в другой деревне.

Мне показалось, что вряд ли мои неубедительные оправдания сработают. Но я решила ответить, что замужем, как советовал Тимо.

– Ты? Тебя же даже в списке нет. В деревне недавно кто-то женился?

Мужчина быстро развернул бумагу, как будто мое поведение показалось ему подозрительным. На листе был список жителей деревни. Я мельком увидела, что в документе оказались карта, генеалогическое древо и имена жителей деревни.

– И за кого же ты вышла замуж?

– За Т-Тимо.

Конечно, я сказала ему, что не стану пользоваться этим способом, но ведь ничего страшного не случится, если я разок прикроюсь его именем? Тимо все равно уехал на охоту и вернется в деревню не раньше, чем через десять дней.

– Тимо… Неужели это племянник охотника?

Я уверенно кивнула. Мужчина сделал какую-то большую пометку на карте.

Вот и славно. Как только я почувствовала облегчение, солдат махнул мужчине позади него.

– Значит, она с ними заодно. Забирай ее.

* * *

Солдаты в одно мгновение перевернули деревню вверх дном.

Всех людей, которые были в домах, независимо от возраста и пола, вытащили наружу и заставили склониться, пока их вели солдаты. Те грубо заставили пленных встать на колени на земле.

– Эх! Вся деревня оказалась пристанищем нелегальных торговцев.

– Следи за ними как следует. Скоро будем продавать пленных.

Солдат отряхнул руки и плюнул на землю, как будто сказал что-то грязное.

– Куда их продадут?

– Мне почем знать? Возможно, отдадут в рабство. Говорят, это деревня, где прячут и незаконно продают оружие, поэтому вряд ли пленных отправляют в хорошее место.

Господи!

«Ты, конечно, этого не знаешь, но деревня… совсем не такая мирная, как тебе кажется».

Я с опозданием вспомнила разговор с Тимо.

Почему местные жители оставались в изоляции, не взаимодействуя с другими деревнями? Почему мне удалось так легко получить пропуск на выезд в другую страну? Почему рыцари Деона не смогли найти хижину? Улики складывались вместе одна за другой.

Может быть, Тимо в самом деле назвал деревню не такой уж мирной? А они с охотником в самом деле охотятся на зверей? Тимо мог бы сразу рассказать мне обо всем, прежде чем уйти!

На то, чтобы успокоиться, нам не дали времени: солдаты бросили жителей деревни в клетки, как животных.

Люди, с которыми я встречалась несколько раз по пути в хижину и обратно, оказались внутри один за другим. Среди тех, кого заперли в клетках, были даже дети. Меня тоже бросили туда.

А затем железная дверь клетки с лязгом закрылась.

Уже наступил поздний вечер, и на улице плясали огни факелов в руках солдат.

Сквозь холодные железные двери, расположившиеся перед глазами, мы могли видеть солдат, заключающих нас в клетки. На плечах, пуговицах и спинах их одеяний был вышит знакомый узор. Это оказались солдаты Империи.

Когда я снова увидела узор, который, как мне казалось, остался далеко в прошлом, мое сердце пропустило удар.

Они искали не меня. Но как только я заметила знакомые развевающиеся плащи, пульс заметно ускорился.

Солдат толкнул за решетку последнюю захваченную им девушку и запер дверь. Через открытые стены клетки можно было разглядеть, сколько людей оказались в заточении.

Я посчитала число клеток. Одна, две, три… Всего их оказалось шесть. Похоже, за решетку посадили всех жителей деревни. Они выглядели совершенно безобидно и не были похожи на людей, преступивших закон. Но судя по ножам, которые я видела в ящике, думаю, не стоит судить об этих людях только по внешности.

Видя, что в железной клетке оказались маленькая девочка с заплетенными в косички волосами и седой старик, трудно было понять, какую цель преследуют солдаты.

Но когда я прислушалась к их разговору, выяснила одно. Все, в ком они видели возможных изменников Империи, вскоре отправлялись в рабство. Меня схватили и собирались продать лишь за то, что я оказалась там.

Кроме того, я солгала о том, что замужем за Тимо, что еще больше усложнило ситуацию.

По обе стороны клетки я видела только крепкие железные прутья. Между ними не было отверстия, через которое я могла бы проскользнуть.

Я посмотрела на небо, которое становилось все темнее. Я могла легко разглядеть его даже через прутья решетки.

Открытую клетку из железных прутьев точно не назовешь хорошими условиями. Если днем будет палить солнце и захочется пить, я не смогу попросить воды, а если пойдет дождь, придется мокнуть под ним. Даже если я промокну насквозь и заболею, они явно не станут обо мне заботиться. Никому нет дела до судьбы пленников, которые вскоре станут рабами.

– Хоть командир и говорит, что никто не нужен, но хоть одна-то служанка быть должна, верно?

У меня перед глазами становилось все темнее, но тут я услышала голос, похожий на скрежет металла.

Один из солдат взял в руки факел. Когда темнота рассеялась, я увидела нескольких солдат, которые разговаривали под деревом. Они сидели в маленьких группах. Пленников охраняли несколько солдат, но никто из них не обращал особого внимания на клетки.

– Я как раз одну приглядел. Молодую девушку. Весьма привлекательную.

– Все точно будет в порядке? Командир ведь продолжает отказываться, говоря, что никто не нужен. Да и нельзя так грубо обращаться с пленниками.

– Все нормально. Только так и обращаются с заключенными. Вот почему молодой командир – это лишняя головная боль. У таких никакой гибкости. Если мы не приставим туда пленницу, придется все обязанности выполнять нам.

Другой солдат также согласился:

– Верно. Она ведь просто молодая девушка, разве она кого-то обидит? Вражеские шпионы и прочее уже давно остались в прошлом. Это просто глупые страшилки.

– Нам командир не рассказывает, но наверняка сейчас дрожит от страха, потому что впервые отправляется на подобное дело, а? Конечно, звание рыцаря присвоили, но от знатного происхождения никуда не денешься. Интересно, а аристократы вообще когда-нибудь видят кровь?

– Вот-вот! При первом взгляде я даже не поверил, что наш командир может держать в руках меч.

После этих слов все захохотали. Но ведь речь все-таки об их командире. А они говорили таким тоном, словно его презирали.

Один из солдат крутил в руках связку ключей от клеток. Если он сделает что-то не так, связку могут украсть или он просто потеряет ее, но, по-видимому, осторожности в нем не было ни капли.

Ленивые солдаты, недавно назначенный молодой командир и небрежное обращение с пленниками.

Это прекрасная возможность. Возможность сбежать отсюда.

Я внимательно слушала все, о чем они говорили. Касаясь при этом браслета, который был у меня на запястье. Я не снимала его никогда, даже после побега. Этот браслет Лиони смастерила на Севере, а я носила его на приемах в столице и принесла с собой даже сюда.

Поскольку он был сделан неуклюже, мне не приходилось беспокоиться о том, что его кто-то украдет, поэтому я продолжала носить его. Даже эти наглые солдаты, которые отбирали украшения и другие ценности у жителей деревни, когда сажали тех в клетки, не прикоснулись к этому браслету, возможно, посчитав, что он не будет иметь никакой ценности.

Я гладила бусины браслета, и они перекатывались по моей коже. Хотя я еще оставалась худой, но все же немного набрала вес, и мои движения стали медленнее, чем раньше. Повернув браслет, я остановила его на гербе Деона.

Лавр и сокол.

Узор, хоть и небольшой, был виден достаточно четко, чтобы любой, кто знал герб герцогства, мог с первого взгляда распознать, кому он принадлежит.

Может быть, и этому браслету найдется достойное применение? Командир впервые вышел на дело и не был знаком с тем, как вести себя в таком месте. Если я раскрою, что связана с Деоном… Если мне повезет, меня, возможно, освободят.

Откуда простолюдинке знать герб герцогства? Более того, использование эмблемы знатного рода без разрешения – тяжкое преступление.

Первым делом солгу, что связана с императорской семьей, и выберусь из клетки. Это место находится далеко от столицы, поэтому отыскать здесь транспорт казалось мне невыполнимой задачей, так что было бы славно, если бы удалось бесплатно раздобыть карету.

Это все равно, что снова постучаться в логово тигра ради того, чтобы выбраться… Я не могла остаться здесь навсегда.

С каким трудом я обрела свободу! Я оставалась беглянкой и скрывалась в хижине, поэтому не могла насладиться этой свободой должным образом. И тем более не могла позволить схватить меня здесь.

* * *

Похоже, пришло время пересменки, и солдаты, чей разговор я слушала, уходили один за другим. После того как мужчины, которые шумно переговаривались, сидя под деревом, исчезли, в лагере воцарилась абсолютная тишина.

В клетке было много людей, но я не слышала даже их дыхания.

Я подняла взгляд на небо. Звезды сияли еще ярче, чем раньше. Наступила глубокая ночь – если я упущу этот момент, последний шанс исчезнет. Я должна была действовать. Дверь клетки нужно было открыть до того, как командир уснет, и до того, как девушка, которой предстоит его обслуживать, войдет в палатку.

– Эй!

Все рано легли спать. Я позвала солдата, который охранял железные клетки, достаточно тихо, чтобы никого не разбудить.

Но он даже не пошевелился. Лишь вопросительно наклонил голову, вероятно, думая, что ослышался, но затем снова скрестил руки на груди и прислонился спиной к двери.

– Эй! – снова позвала я солдата, немного повысив голос.

Он наконец повернул голову и посмотрел на меня.

– Возьмите меня.

– Что?

Он нахмурился. Похоже, его раздражало уже то, что пленница посмела с ним заговорить.

– Отведите меня к своему командиру. Я буду служить ему. Я слышала, что ему нужна девушка.

Он повернулся ко мне и внимательно оглядел с головы до ног. Затем нахмурился и проговорил:

– Не нужно. Мы уже выбрали девушку, которая будет служить нашему командиру.

– Я справлюсь лучше.

Я тяжело сглотнула. Хотя я сказала всего несколько коротких фраз, по моей спине бежал холодный пот.

– Да разве ж я в это поверю? Ты же так убого выглядишь… – фыркнул он.

Как и ожидалось от человека, который не уважает собственного командира, он смотрел на всех людей свысока. И я, пленница, не стала исключением.

– Я… однажды была служанкой в знатной семье Империи. Я весьма искусна в этикете и исполнении желаний аристократов.

При этих словах он повернул голову и сделал шаг к железной клетке. А затем высокомерно вскинул подбородок:

– Ты?

Похоже, он все еще не верил моим словам.

Я прямо посмотрела ему в глаза, даже не думая отводить взгляд, и отчеканила:

– Если вы отправите к командиру простолюдинку, вам придется учить ее этикету от начала до конца. Разве это не лишние хлопоты? Командир может отругать вас и спросить, почему вы выбрали такую неумелую девушку.

При моих словах солдат опустил поднятый подбородок. В его темных глазах появился намек на сомнение. Сейчас. Мне нужно было его убедить.

– Служанка еще не вошла к командиру, так что вы можете заменить ее мной. Если вы мне так не доверяете, проверьте сами. Всего за один час я смогу удовлетворить вашего командира. Вероятно, вы шли сюда долго и утомились. Прямо сейчас аристократу нужен кто-то, кто поможет совершить омовение.

Когда я упомянула об обычной рутине аристократов, солдат потерял дар речи.

– Но ты все равно…

– Обещаю. Я обязательно выйду из палатки, удовлетворив вашего командира.

Возможно, если не выйду из палатки в течение часа, меня посчитают аферисткой, которая сразу же обольстила аристократа, либо убьют, решив, что я сыграла глупую шутку. Возможно, варианта только два? По крайней мере, смогу подумать об этом, когда встречусь с этим солдатом снова после успеха моего плана.

При моих словах он цокнул языком и поднял связку ключей, которая висела на ветке дерева.

Дверь железной клетки, которая еще пару мгновений назад была закрыта, скрипнула. В тот момент, когда она открылась в первый раз, я думала, что меня просто утащат в другое место. Но мне улыбнулась удача.

Железная дверь была такой низкой, что мне пришлось пригнуться, чтобы пройти через нее. Я наклонилась и вышла наружу. Когда я отряхнула юбку, солдат снова повесил связку ключей на ветку дерева. Ее мог сдуть сильный ветер или украсть вражеский шпион, но солдаты все равно не проявляли ни малейшей осторожности.

Очень надеюсь, что и командир окажется под стать своим подчиненным. Пусть и всего лишь на короткий момент, но я изо всех сил взмолилась неизвестному богу.

Солдат равнодушным жестом показал следовать за ним и пошел вперед. Я засеменила быстрым шагом. Оттого, что я долго сидела, у меня затекли ноги, но беспокоиться о мелочах было некогда.

– Так и знай: если ты совершишь какую-то грубость, твоя голова полетит с плеч на месте. Если командир разозлится, сразу выскакивай наружу. Ну ты же сказала, что была служанкой в знатной семье, так что в дальнейших объяснениях нет необходимости, верно?

– Да.

– Смотри у меня. Если скажешь что-то не то, голову тебе отрублю я сам, а не командир, которому ты прислуживала, – пригрозил солдат, когда мы подошли к палатке.

Чем ближе мы подходили, тем больше он разговаривал. Хоть он и не относился к командиру с должным почтением, потому что того недавно назначили рыцарем, похоже, солдат все же боялся обидеть аристократа.

Палатки стояли на поле, где заранее скосили траву. Казалось, они были расположены в случайном порядке, но у них точно была какая-то своя система.

Снаружи находились более светлые палатки, а чем глубже внутрь, тем темнее они становились. Над ними развевался великолепный флаг Империи.

Вход в палатку командира также охраняли солдаты. Это означало, что там остановился кто-то высокого ранга. Хотя размеры палаток были одинаковыми, количество людей внутри постепенно уменьшалось. Чем дальше мы продвигались, тем спокойнее становилась атмосфера вокруг.

Я наступала на траву вслед за солдатом, который шел с факелом впереди.

Похоже, большинство солдат уже спали, и в казарме стояла тишина, которую не нарушил ни один звук. Время от времени я видела лишь несколько солдат, которые вышли в ночной патруль.

– Вон там. Теперь тебе просто нужно делать то, что скажет командир.

Солдат толкнул меня в спину. Он лишь немного сжал кулак, и толчок оказался совсем легким, но моя кожа там заболела.

Я провела рукой по месту удара. Солдат развернулся и пошел обратно в сторону других палаток.

Я осмотрелась и заметила, что из стоящих тут и там палаток за мной наблюдают внимательные взгляды. Поскольку больше никто здесь не ходил, все они устремились только на меня.

Я бы никак не смогла убежать. Теперь у меня не оставалось иного выбора, кроме как обмануть командира, воспользовавшись своей картой.

Я оказалась перед палаткой, о которой говорил солдат, и с трудом сглотнула. Ее полог был покрыт узорами мелкой вышивки. Такой роскошной палатки я еще никогда не видела.

Моя рука лежала на пологе. Я пришла сюда с такой уверенностью, но никак не решалась войти.

Это карательный отряд. В Империи оставалось немало мест, где вспыхивали небольшие беспорядки. А имущество и женщины всегда были главной целью грабежей.

Что, если их желания не такие, как я думаю? Хотя изначально им нужна была просто служанка, они могли попросить о чем-то большем. Что бы ни случилось, я не могла жаловаться. Такова участь пленницы.

Возможно, я иду слишком рискованным путем. Может быть, безопаснее было просто тихо ждать?

Огни с обеих сторон колебались, точно попадая в ритм моего колотящегося сердца.

Я нервничала у входа, все не решаясь сделать шаг внутрь, но вдруг почувствовала острый взгляд.

Он словно впился мне в спину. Кто-то с подозрением наблюдал за мной – девушкой, которая нерешительно переминалась с ноги на ногу перед палаткой командира.

Верно. Отступать уже поздно. Я крепко сжала браслет, как будто это была веревка, которая могла меня спасти. Затем твердо взялась за край полога, быстро подняла его и оказалась в палатке.

* * *

Похоже, в палатке горел огонь – здесь было теплее, чем снаружи.

Воздух оказался удушающим и тяжелым. Я услышала, как за моей спиной опустилась ткань. Она сразу же заглушила звуки, доносившиеся снаружи.

Вскоре вокруг меня опустилась тишина, и я слышала лишь потрескивание горящих дров. А перед моими глазами постепенно открылась палатка.

Я видела раскладные кровать и диван, которыми пользовались во время походов. В центре пылала большая жаровня. А в отдалении я заметила, хоть и не совсем отчетливо, чью-то фигуру. За столом сидел человек, который, похоже, и был командиром. Склонив голову, этот человек подписывал стопку документов. Перо в руке проворно двигалоcь из стороны в сторону.

– Я же говорила, что мне не нужны слуги, – вскоре из-за стола послышался голос.

Слова прозвучали тихо, потому что их произнесли, даже не подняв головы.

Это оказалась женщина. Несмотря на то что она была одета в доспехи, я сразу отметила, что ее тело тонкое и крепкое.

Мое зрение, затуманенное страхом, прояснилось, и я смогла разглядеть лицо командира. Мне не показалось. Маленькое лицо и черты лица точно принадлежали женщине. Только тогда я смогла ясно рассмотреть быстро двигающего пером человека.

Я боялась, что у солдат могут быть скрытые мотивы, но, похоже, им действительно нужна была служанка, которая позаботится об их командире. Я вздохнула с облегчением. Мелкая дрожь в моем теле успокоилась.

– Поверить не могу, что они отправили к своему командиру постороннюю! Что у них в головах? Вся эта система…

Она потерла виски. Между бровями образовались глубокие морщины.

– И выбрали такую же бестолковую девчонку, как они сами. У тебя рот слипся? Или слух пропал? Убирайся немедленно!

От ее холодного тона я напряглась.

Лишь когда она заметила, что, даже несмотря на резкие слова, я не пошевелилась, она подняла голову. Ее длинные, туго завязанные волосы упали ей на плечи.

– В системе бардак, и с заключенными они обращаются как попало.

Она покачала головой. В ее легком вздохе слышалось глубокое беспокойство.

Я потянула браслет, который был обернут вокруг моего запястья, спрятанного в рукаве. Он представлял собой украшение, сделанное из камней, которые хоть и считались драгоценными, не имели никакой цены. Тем не менее этот браслет стал единственным способом спасти мне жизнь, и то лишь потому, что на нем был изображен старый узор герцога.

Я сжала браслет пальцами и глубоко вздохнула. А затем сделала несколько больших шагов в направлении командира. Палатка, конечно, была довольно тесной, но расстояние от входа до стола почему-то казалось мне большим.

Когда женщина увидела, что я не собираюсь уходить и приближаюсь к ней, несмотря на грубое требование уйти, перо в ее руке замерло, а глаза постепенно округлились. Взгляд, который только что был сфокусирован на документах, медленно поднялся.

«Как ты посмела не выполнить приказа уйти и предстать перед аристократкой? Какое бесстрашие, какая бестактность!» – читалось в ее глазах.

Я тоже прекрасно знала, что за такое меня могли обезглавить в любой момент. Но мне пришлось подойти к ней, чтобы показать браслет.

Повезло, что других солдат в палатке не было. Окажись здесь кто-то еще – и меня могли бы остановить или поставить на колени еще до того, как я бы дошла до командира.

Когда я приблизилась к столу, она посмотрела мне в глаза. В ее теле оставалось прежнее напряжение. Она отложила перо и откинулась на спинку стула.

– Что это за грубость? Как ты посмела подойти без разрешения?

Ее голос звучал еще тише. Когда она произнесла эти слова, я ощутила холод.

Вблизи она оказалась не такой, как я думала. Эта женщина была молодым командиром, как ее и описали солдаты, но, похоже, ее не зря посвятили в рыцари. Суровый нрав, который скрывался под усталым видом, вышел наружу. В этой женщине была неукротимая энергия, которую редко встретишь в столь юном возрасте.

– Мне нужно кое-что вам сказать, – выдавила я, переведя дух.

Исходящая от нее сила давила на меня, не давая заговорить. Мне пришлось набраться смелости, чтобы открыть рот, но она лишь коротко фыркнула:

– Тебе? Ты же всего лишь пленница. Если ты пришла сюда просить о милости, чтобы я освободила твою семью…

– Нет, – прервала ее я и решительно помотала головой. – Я неверно выразилась. Мне нужно кое-что вам показать, а не сказать.

Она еще сильнее нахмурилась. Словно ситуация казалась ей абсурдной. В ее взгляде читалось нечто свирепое.

Она все еще сидела за столом, поэтому уровень ее глаз был ниже моих. Хотя она смотрела на меня снизу вверх, ее поза была такой, словно это она возвышалась надо мной. Ее мощь заставляла сжаться.

– Вопиющее нарушение дисциплины. Как вообще смеет простолюдинка пытаться помыкать аристократкой? Убирайся из моей палатки!

– Ваши сомнения развеются, как только вы посмотрите сюда.

– Есть кто-нибудь снаружи? Сейчас же… – громко крикнула она, собираясь позвать стоящего у входа солдата.

Я быстро сняла браслет. Ее взгляд сам собой обратился на мое запястье.

– Взгляните сюда. Не будет поздно позвать солдат и после того, как вы посмотрите.

Я положила браслет на стол, а затем подвинула его поближе к ней.

– Что это?

– Посмотрите своими глазами.

Она бросила быстрый взгляд на меня и все-таки взяла браслет.

– Поскольку вы – аристократка и вас назначили командиром отряда в такой глуши, какое-то время вы наверняка служили в столице. Вы ничего не узнаёте?

Она подняла браслет, поднесла его к свету и не забыла снова украдкой взглянуть на меня. Командир явно подозревала, что я хочу над ней подшутить.

– Вы видите этот узор?

Я указала на герцогский герб, который осветил свет лампы. Рука женщины, поворачивавшая браслет, остановилась на бусинах с узором герцогского рода.

– Это… – медленно проговорила она.

«Попалась!»

Я быстро сделала вид, что промокаю глаза рукавом.

– Раз вы были в столице, то наверняка знаете этот узор, верно? Я не должна была стать пленницей. По дороге в другое место я остановилась в этой деревне и попала в неприятности. Солдаты, не узнав, пленили меня.

– Какая ты бесстрашная. Имитация узоров высокопоставленных аристократов – тяжкое преступление.

Ее глаза сузились. Она все еще мне не верила.

– Это не имитация. Я очень хорошо знакома с хозяином этого герба. К тому же он дал мне разрешение.

Тем не менее ее голос, в котором только что слышалось раздражение, немного успокоился.

Я, стараясь не упустить свой шанс, продолжила:

– Этот браслет подарил мне сам хозяин узора.

Стоило мне набраться решимости, как слова полились рекой. Они звучали так складно, что даже я сама обманулась, пока произносила их. Будто у меня в самом деле были какие-то особые отношения с Деоном.

Командир выпрямила спину. В какой-то момент она даже наклонилась вперед, чтобы тщательнее рассмотреть браслет. Хотя сомнения до сих пор не отпускали ее, по позе, в которой она теперь сидела, уже было очевидно, к чему она склоняется.

Она попалась в точности так, как я и задумывала. Ее нахмуренное лицо тоже немного расслабилось. Но вместо победоносного смеха я проливала печальные слезы.

Затем, словно продолжая колебаться, командир заговорила:

– Меня назначили совсем недавно, поэтому подробностей я не знаю, но это…

Все шло так, как я и ожидала. Похоже, она испытывала затруднение.

– Одного этого узора мало, чтобы я тебе поверила.

– Но ведь еще более невероятно выглядит простолюдинка, которая знает его! Северная эмблема, которая больше нигде не используется.

– Да, но…

– Если у вас остаются сомнения, может быть, вы заберете меня с собой?

– Тебя?

– Да. Вы можете взять меня с собой и убедиться лично. Если вам трудно поверить моим словам, освободите меня и отвезите в столицу. Этот мужчина за меня заплатит.

Выпалив последние слова, я поняла, что пути назад нет и отступать больше некуда. Я стояла у края обрыва. Если сбежать живой так сложно, я изо всех сил постараюсь выпутаться при помощи хитрости. Ведь Деон уже столько играл со мной! Даже сейчас нельзя сказать, что мы квиты.

Нужно как-нибудь раздобыть лошадь и свернуть по дороге в столицу. Солдаты здесь беспечны до безобразия. Убежать будет проще простого.

Меня могут отправить на смерть за оскорбление императорской семьи, но это произойдет только в том случае, если я предстану перед Деоном и моя личность будет раскрыта. Я планировала сбежать до того, как это случится.

– Будь я и правда простолюдинкой, которая всю жизнь прожила здесь, как бы я узнала старый узор герцога?

С какого-то момента она начала внимательно меня слушать. Оторвавшись от спинки стула, она полностью наклонилась в мою сторону.

– Всю ответственность я возьму на себя. Если выяснится, что меня взяли здесь в плен по ошибке, это же у вас будут проблемы, командир? Потому что вы здесь главная. Особенно если станет известно, что я была в вашей палатке и рассказала всю правду, но вы все равно отдали меня с другими заложниками.

При этих словах она откинула назад выбившиеся пряди волос. Затем глубоко вздохнула.

– Не стоит принимать поспешных решений. К тому же я не понимаю, зачем мне брать тебя с собой.

Моя карта оказалась слишком слабой? Нужно было сказать что-то, что могло бы заставить ее колебаться и принять нужное мне решение. Надеюсь, за это время Деон занял какое-то достойное место в столице.

– Говоришь, он готов даже заплатить за тебя? В каких же отношениях ты с хозяином этого узора?

Вот и прозвучал неизбежный вопрос. Я, пытаясь выглядеть решительно, подняла дрожащие уголки рта.

Прикидываться служанкой, которая какое-то время работала на него и перед которой он оказался в долгу, было совершенно бессмысленно. Мне нужен был такой статус, который позволил бы получить от Деона браслет. Только так командир могла бы выделить для меня лошадь.

– Я… – Сделав глубокий вдох, я продолжила: – Раньше я была возлюбленной хозяина этого узора. Или, может быть, до сих пор ею считаюсь? Мы ведь не расставались.

После этих слов я с грустным видом промокнула глаза. Как будто изо всех сил сдерживала слезы.

Поскольку раньше я и так выдавала себя за любовницу, наверное, было вполне правдоподобно назваться его бывшей возлюбленной, не так ли?

У принцев часто бывали любовницы. Ходили слухи, что у Ажанти их было не меньше восьми. Сказав, что я была одной из многочисленных любовниц, по крайней мере я могла гарантировать себе статус аристократки. Все средства хороши, когда тебя собираются продать! Конечно, я была готова расстаться с дурацким браслетом, если это сулило мне обретение свободы.

Прошу… Поддайся на мою уловку!

Командир выглядела даже моложе, чем я ожидала. Было ясно, что ее совсем недавно назначили рыцарем. В противном случае такая молодая женщина не приехала бы в столь отдаленный район. Было очевидно, что службу в глуши сваливали на неопытных новичков.

Я вложила все силы в актерскую игру и старательно вытирала слезы, но ответа не слышала. Командир не задавала вопросов о наших с Деоном отношениях и не обвиняла меня в том, что я посмела обмануть аристократку.

Я приоткрыла глаз и, прищурившись, оглядела лицо женщины.

Ее рот был широко открыт, а взгляд оставался прикован к браслету, как будто время замерло.

Но почему?

Реакция оказалась даже сильнее, чем я ожидала.

Я опустила закатанные рукава. Актерская игра нужна была мне для того, чтобы казаться печальней, но, судя по реакции командира, она, похоже, уже поверила мне.

Нет, видимо, она даже слишком прониклась ситуацией. Неужели я сыграла настолько реалистично?

Она переводила взгляд с меня на узор и обратно с открытым ртом. А затем ударила по столу и встала. Стул упал за ее спиной.

– Что? Вы…

– Да, я с его высочеством принцем… – тихо ответила я, опустив голову.

Но она не услышала меня, потому что мои слова заглушил ее крик. Она кричала так громко, что я невольно прикрыла рот рукой. Ее лицо стало ярко-красным.

– В-вы возлюбленная его величества императора?

Вот это поворот.

Кажется, я попалась.

* * *

Ее голос был столь громким, что казался похожим на крик. Она резко вышла из-за стола. До этого равнодушное лицо командира наполнило волнение, а шея покраснела. Она закричала с такой силой, что сухожилия на шее напряглись:

– Это определенно узор нынешнего императора! Поскольку он унаследовал герб прошлого императора как есть, лишь несколько человек во дворце знали о том, какой узор он использовал раньше. Но у вас этот браслет… Неужели вы правда связаны с его величеством?

Я зашла слишком далеко, чтобы отступить сейчас.

Мне едва удалось заставить свое окоченевшее тело кивнуть. Я не могла скрыть свою нервозность, но командир была так взволнована, что, казалось, не заметила моей реакции.

– Я чуть не совершила огромную ошибку!

Теперь она даже стала говорить со мной вежливо. Как же мне поступить?

Но она продолжала, окончательно покраснев:

– Я планировала передать пленных завтра и сразу уехать в столицу. Как же я рада, что узнала о вас хотя бы сейчас!

Как быстро они приняли решение! Замешкайся я хоть ненадолго – и не смогла бы с ней встретиться.

Я не понимала, радоваться мне этой новости или грустить. Глядя на происходящее, я подумала, что, возможно, лучше было тихо оставаться в клетке. Мои мысли перепутались.

Командир, не подозревая о моих чувствах, продолжала расхаживать туда-сюда. В руке она держала мой браслет.

– Вам следует вернуть браслет мне…

– Его сохраню я. Дорога назад непростая – что, если он будет случайно поцарапан? Давайте положим его в коробку и передадим на хранение достойному солдату.

– В этом нет необходимости.

«Не такой уж он и ценный…» – я проглотила эти слова, не решившись их произнести.

Почему все так запуталось? Я ведь точно планировала просто раздобыть лошадь и сбежать. Никаких новостей о церемонии коронации в столице я не слышала. Что вообще произошло?

Похоже, командир не заметила моей растерянности – она была так взволнована, что продолжала ходить туда-сюда.

Не бросив на меня ни единого взгляда, она пробормотала:

– Нельзя относиться к этой вещице так небрежно. А что, если кто-то украдет ее?

Да кто же ее украдет? Этот браслет не нужен даже разбойникам, которые несколько дней голодали. Да и ее собственные подчиненные, промышлявшие мародерством, не обратили на него внимания.

Она взяла браслет в обе руки и подняла его над головой. Как будто он имел какую-то ценность.

Браслет, внезапно превратившийся в символ императорской власти, сиял под ярким светом, словно стал семейной реликвией, передаваемой из поколения в поколение на протяжении сотен лет. Он аккуратно лежал в руках у командира, но из-за этого выглядел еще более жалко. Поскольку я не ухаживала за ним должным образом, на свету были отчетливо видны каждая царапина и потертость.

– Мы будем бережно хранить браслет до тех пор, пока не доставим вас в целости и сохранности к его величеству. Посторонним вход в императорский дворец воспрещен, поэтому по прибытии вам придется немного подождать снаружи. Возможно, это покажется вам неприятным, но… вы ведь сможете это принять? – Теперь она тщательно подбирала слова, чтобы никак меня не задеть. – Подождите совсем немного. Я немедленно прикажу подать вам карету.

Она поспешно убрала документы, как будто сейчас было не время возиться с ними. Ее суетливые движения только заставили меня еще больше тревожиться.

– Мне нужна всего лишь лошадь, правда, – сказала я, быстро замахав руками.

Но она, кажется, не слыша меня, достала из кармана платок и обернула им мой браслет.

Мое положение изменилось в мгновение ока.

Может, я молилась слишком усердно? Конечно, я надеялась, что Деон занял высокое положение и это спасет меня, но мне точно не хотелось, чтобы он занял главный трон Империи.

Я хотела вести себя уверенно, но изменившееся отношение командира вызывало у меня дискомфорт. К тому же мой план получить лошадь и сбежать провалился. Я снова оказалась в затруднительном положении.

* * *

Мы вместе вышли из палатки. Все солдаты, которые оказались снаружи, оставили свои дела и разом склонили головы.

Принимая их приветствия, мы пошли по траве. Каждый раз, когда солдаты склонялись, чтобы проявить вежливость, я не могла избавиться от ощущения, что что-то идет не так.

Очевидно, я шла по тому же пути, что и около часа назад, но теперь он казался намного короче. Частично это произошло из-за уступавших нам дорогу солдат, но также и потому, что я приближалась к Деону, и от этого чувствовала тревогу.

За спиной солдаты гадали, кто же эта пленница, которая идет следом за их командиром. Какой девушке удалось получить защиту их госпожи? Даже солдаты, склонившиеся перед нами, с напряженными лицами смотрели на то, как я шла. Это лишь вопрос времени, как скоро распространятся слухи.

Командир направилась к клетке, в которую меня поначалу заключили.

Солдат, что продолжал зевать, стоя перед железной решеткой, тер глаза. Было ясно, что еще минуту назад он дремал. Ощутив наше приближение, он убрал выступившие на глазах слезинки и медленно открыл глаза. Затем подскочил, увидев перед собой командира.

На его штанах и боках был белый песок. Должно быть, он спал, прислонившись к дереву, а не стоял на страже, охраняя железные клетки.

– На посту без происшествий! – отдал честь солдат, а затем засуетился. – Что случилось? В столь поздний час…

– Это ведь ты привел ко мне пленницу? Назначил ее служанкой, которая должна была мне помогать, верно?

На короткий миг на лице солдата, который привел меня в палатку, мелькнуло сожаление, словно он сразу подозревал, что все будет именно так. Как только он увидел, что я неловко стою сзади, его сомнения, похоже, переросли в уверенность. Он смотрел на меня, а его лицо становилось все бледнее и бледнее.

– Командир, неужели она доставила вам дискомфорт?

Потирая руки, солдат подошел к нам. Он торопливо начал стелиться перед командиром, кланяясь все ниже и ниже:

– Я так и знал. С пленниками всегда так, ведь они плохо подготовлены. Прошу, не гневайтесь. Я как следует ее обучу.

– Я здесь не поэтому.

– Верно, нет смысла ее обучать. Хотите, я разберусь с ней прямо сейчас?

Солдат положил руку на пояс справа, чтобы коснуться меча. Рука нащупала пустоту, как будто он забыл, где точно находится его оружие, и он поспешно потянулся к своему левому боку.

Но прежде чем его пальцы смогли наконец дотянуться до меча, командир произнесла:

– Хорошая работа.

– …Что?

Руки солдата замерли, и он перевел взгляд на госпожу.

– Не открывай рот без дела и обращайся с этой леди с величайшим почтением. Она наша дорогая гостья. Есть ли поблизости карета? Подготовь ее скорее, – приказала она солдату, заложив руки за спину.

– …Что? – переспросил тот, широко распахнув глаза.

Затем он начал растерянно переводить взгляд с командира на меня.

Оно и неудивительно. Я ведь тоже боялась показать, что внезапно свалившаяся на меня реальность – это нечто само собой разумеющееся.

Я мягко схватилась за край одежды командира и тихо прошептала:

– Не нужно менять планы из-за меня. Не спешите отправляться.

На первый взгляд эти слова могли бы показаться заботой, но на самом деле они были отчаянной мольбой. Я хотела отсрочить приговор за мою ложь хотя бы на день.

В тихом голосе было легко скрыть вызванную страхом дрожь. Поскольку вокруг было тихо, командир без труда услышала мои слова, но вот дальше возникла проблема.

– Ваша забота так глубока! Но я сразу планировала уходить как можно скорее. Кстати, обращайтесь ко мне неформально. Вы ведь гостья его величества, так что нет нужды проявлять ко мне излишнюю вежливость.

Теперь, в дополнение ко всему, удивленно вздрогнули еще и окружившие нас солдаты.

От этого я ощутила только больший дискомфорт.

В горле застрял крик. Я зачем-то облизала пересохшие губы.

Набравшись смелости, я ослабила руку, которой держалась за край ее одежды. Мои руки стали холодными. Как только я ощутила этот холод, приподнятые уголки моего рта задрожали.