На следующий день я открыла глаза ближе к полудню.

С опозданием пообедав, я пошла по длинному коридору, никого не встретив на пути.

Сегодня атмосфера в замке была какая-то странная. Кухарка, камердинер и даже горничная, которая задергивала шторы, избегали меня. Каждый из них, чтобы не встречаться со мной глазами, делал большой крюк или шел опустив голову. А если наши взгляды случайно пересекались, они уходили, неловко улыбнувшись. Благодаря этому я могла сосредоточиться на принесенной из библиотеки книге, но продолжала ощущать висящую в воздухе едва заметную неловкость, поэтому, сама того не осознавая, тоже начала следить за их реакцией.

Из-за искусственной тишины даже шаги звучали слишком громко.

Я отложила книгу, которую читала лежа на животе, и поднялась. В конце концов решила выйти в сад и найти Сурен.

Та оказалась вместе со служанкой, которая отвечала за стирку белья. Чисто выстиранные вещи висели на бельевых веревках и развевались по ветру. В основном это была униформа служанок. Вид одинаковой одежды разных размеров, которая висела на веревках, напомнил мне, что в этом месте живет множество разных людей.

С одной стороны стояла сода для стирки, а с другой – большой таз, в котором замачивалось белье. Похоже, это были одеяла, от которых поднимались пузырьки.

– Сурен.

Кажется, служанки что-то активно обсуждали, но мой голос заставил их внезапно оборвать беседу. Сурен, которая ступила ногами в корзину и, приподняв юбку, топтала белье, повернула голову, и улыбка исчезла с ее губ.

Служанка, которая прикрепляла одежду прищепками, оглянулась и уронила полотенце. Как раз в этот момент поднялся ветер и унес его довольно далеко. Смущенная моим внезапным появлением, она опустила голову и быстро ушла, как и все остальные в замке, сделав вид, что пытается схватить полотенце, но мне показалось, что даже она не хотела встречаться со мной.

К счастью, Сурен меня не избегала.

– Почему вы вышли?

На ее лице были капли мыла.

Мыльные пузыри, сорвавшись с ее рук, поплыли по воздуху. Прозрачные сферы отражали замок с остроконечными башнями, а затем взрывались. Было удивительно видеть так много башен замка, плавающих тут и там.

Когда пузырь подплыл ко мне, я ткнула ногтем, чтобы взорвать его, и сказала:

– Мне скучно. В замке никого нет. Ни Витера, ни Итана, ни его высочества… Ни даже леди Сноа.

Хотя сегодня выходной день, в замке необычно тихо. В нем словно не было жизни.

– Вы ждете его высочество?

Я упомянула четырех человек, но Сурен сразу поняла, о ком я спрашиваю.

Прежде чем я успела ответить, она покачала головой:

– Принца ждать не нужно. В другие дни, возможно, в этом есть смысл, но сегодня не ждите.

– Я и не жду его высочество.

Несмотря на мой ответ, Сурен все еще пристально смотрела на меня. Ее взгляд так и говорил, что она обо всем знает. Ничего с этим не поделать.

Я тихо вздохнула:

– Ладно, это так. Но почему?

Выражение лица Сурен заметно ожесточилось. Она всегда была резковатой, легко начинала ворчать и быстро обижалась, но сейчас стала необычно серьезной.

Сурен медлила с ответом, что было совсем на нее не похоже, ее лицо побледнело, словно она знала тайну, которую не должна была знать.

– В чем дело? – спросила я.

Она какое-то время колебалась, но затем медленно произнесла:

– Слышала, сегодня помолвка.

Неудивительно, что она медлила, прежде чем ответить.

– Что?..

– Сегодня они уехали для того, чтобы получить разрешение от храма. Они уехали за благословением на помолвку. Поэтому никого нет. Они вернутся поздно вечером.

Сурен, которая всегда держалась стойко, едва сдерживала слезы. По ее щекам струйками текла мыльная вода. Увидев, что она больше ничего не собирается добавить, я сразу поняла.

Это правда.

В ее черных глазах отразилось выражение моего лица. Казалось, душа покинула меня.

Не нужно было ничего добавлять, чтобы я все поняла. В конце концов Деон решил обручиться с Изеллой. И мне об этом не сказал.

Думаю, слуги избегали меня именно по этой причине.

– Леди, будьте сильной. Впредь подобное может происходить все чаще. Если семья Сноа пришлет своих служанок, ситуация еще ухудшится.

Сейчас Изелла привезла с собой только вещи, но после свадьбы она возьмет к себе несколько служанок из отчего дома. Я тоже это знала.

– Сурен, ты ведь и сама знаешь, что я для него не настоящая возлюбленная.

– Но все вокруг думают именно так. И видят в вас бессовестную любовницу, которая до сих пор не покинула замок.

Сурен крепко сжала мою руку. А затем вылезла из корзины для белья. По лужайке растеклась скользкая мыльная вода.

– Судя по вашему лицу, похоже, вы ничего не знали.

– Да, совсем…

– Неужели он не мог никак вам намекнуть? Даже служанки узнали, что они с Изеллой едут в храм, только сегодня на рассвете, поэтому слишком поздно начали подготовку. Пусть они оба уже достигли подходящего для свадьбы возраста, зачем так спешить? На улицах стоит невероятное волнение. И даже ходят неприятные слухи. Не потому ли они так спешат… что в животе Изеллы появился ребенок?

– Дело не в этом.

Но как я могу быть уверена? Изначально их отношения не были близкими. Но, поскольку оригинальный ход сюжета изменился, возможно, была причина торопиться с помолвкой. Да и другие причины, о которых я не знаю…

Хоть я и подумала об этом, но не была полностью уверена. Я плохо знала об их отношениях, даже не заметила, что они так внезапно сблизились.

– Больше всего я беспокоюсь за тебя. Сама-то я могу просто безвылазно сидеть в комнате, но тебе приходится мне помогать и часто с ними сталкиваться. Что, если тебя будут толкать в плечо, проходя мимо, или тайно подмешают песок в еду?

Сурен натянуто рассмеялась:

– Такие уловки со мной не работают. Леди, вам лучше беспокоиться только о себе самой.

* * *

Я мерила шагами комнату. Как и сказала Сурен, Деон, Изелла и остальные приехали только поздно вечером. Все вернувшиеся в замок широко улыбались, как будто в храме им дали благословение.

Я несколько раз хваталась за дверную ручку и снова отпускала ее. Может, вломиться в кабинет посреди ночи? Или же прямо сейчас задать вопрос, прервав его поздний ужин? В голове лихорадочно крутились мысли.

Наконец я повернула дверную ручку. Во мне теплилась слабая надежда, что он даст мне хоть какой-нибудь ответ. Если у него есть совесть, он придумает хоть какое-то, пусть и нелепое, оправдание.

Внезапно во мне вспыхнуло желание поспорить с ним, и я пошла по коридору, нарочно громко топая. Но когда я приблизилась к столовой, где они ужинали, то затаила дыхание, как воровка. Вместе со стуком моих туфель исчезла и моя смелость.

Вход в столовую никто не охранял. Вместо этого Витер, Деон и Изелла сидели вместе и неторопливо беседовали.

Я посмотрела на них через приоткрытую дверь. Перед ними стояла еда, но никто не брал в руки ложки, полностью сосредоточившись на разговоре. Я закрыла глаза. Посуда не звенела, поэтому их разговор можно было услышать довольно отчетливо.

– Я все время в шаге от того, чтобы потерять бдительность. Аж голова болит.

– Ведь именно для этого я вам и нужна, верно? Честно говоря, чувствую, что оказалась в убытке. Сегодня мне так хотелось сбежать посреди скучной речи священника, – мягко укорила Деона Изелла.

– Но мы все благополучно завершили. Я рад, что ты так быстро смогла переехать в замок. Это успокаивает.

– Вы должны непременно сдержать свое слово и возвысить меня до этого положения.

– Непременно сдержу.

Он тихо рассмеялся. Такого смеха в обычной жизни я от него не слышала.

Витер, который до этого молчал, добавил пару слов:

– Я рад, что леди стала частью семьи. Честно говоря, это предложение мне до сих пор не по душе…

– Витер, – тихо проговорил Деон, и Витер тут же замолчал.

Но затем продолжил:

– Просто хотел это сказать. Тем более сейчас уже нельзя отступать. Я тоже рад, что все разрешилось благополучно. А что касается леди Лиони…

– Ни в коем случае не говори ей. Она все равно скоро уедет, – легко заявил Деон.

Хоть он и сказал, что я скоро уеду, все же это случится не прямо сейчас.

– Думаете, она послушно на это согласится? – Витер был единственным, кого терзали сомнения.

– На мой взгляд, ей будет лучше переехать в другое место, хотя бы ради нее же самой. Неужели вы хотите, чтобы она осталась здесь, Витер?

На слова Изеллы Витер тихо ответил:

– Я согласен. Чем скорее она уедет, тем лучше.

Я затаила дыхание.

Затем с их губ сорвались слова «замена» и «защита». Контекст был таким же, как и в том письме, которое я подсмотрела.

Я поняла не все, но одно теперь знала наверняка. Они готовятся отослать меня. В этом не было сомнений.

Изелла добавила:

– Я стану верным мечом принца.

– Надеюсь, будешь еще и щитом.

– Если захотите, смогу и это. Стану вашим надежным щитом.

Я отпустила дверную ручку, за которую уже взялась. Я ушла точно так же, как пришла, поднявшись на носочки и тихонько отступив назад. Хотя они сидели далеко от дверей, их смех достиг самого конца коридора.

Я рухнула на пол, не в силах сделать даже несколько шагов. В ногах совсем не осталось сил. Я всегда готовилась покинуть Деона, но даже представить не могла, что меня бросят вот так.

Хотя прошло уже несколько часов после возвращения из храма, он так меня и не позвал. Не предлагал мне совместную трапезу и тем более не говорил ни слова о помолвке. Похоже, они были полны решимости скрывать все до конца.

Он уложил меня в постель, спас, вытащил из тюрьмы. Но вся его нежность была лишь частью актерской игры. Деон оказался прекрасным актером. Он умел не только владеть мечом, но и управлять человеческими душами.

И даже выбрасывать тех, кто больше не нужен.

Прием в честь помолвки прошел скромно – на него были приглашены лишь несколько ключевых фигур из столицы. Можно сказать, что этот прием был в замке принца первым за последние десять лет.

Двери зала, плотно закрытые на замок, открылись. Слуги внесли туда вещи, подмели и вычистили все внутри. Они принесли посуду, которая была нужна для приема, и расстелили в круглом зале ковер. Я шла в теплицу, но увидела, как слуги закрепляют концы ковра, и во мне взыграло любопытство.

Стоило войти в зал, как все взгляды сосредоточились на мне. Сузившиеся, округлившиеся, глядящие исподлобья глаза. Десятки глаз уставились на меня. В них читались недобрые эмоции. Все эти люди сторонились меня. Как только я ощутила взгляды, мои движения, которые только что были естественными, стали скованными.

Слуга, стоявший ближе всех к дверям, закончил вытирать подсвечник и собирался было опустить его, как вдруг снова поднял руку и начал протирать сухой тряпкой даже те места, которые уже не нуждались в чистке. Его прикосновения были слишком жесткими и сильными.

Я почувствовала, что зашла туда, куда не следовало. Тихо развернулась и вышла. Они только смотрели на меня, но атмосфера в один миг стала настолько давящей, что было невозможно дышать.

Узнав о помолвке, я несколько дней не выходила из комнаты. И все же мне следовало их поздравить. Ведь люди посчитают странным тот факт, что я все время избегаю Изеллу. Я не могла вечно сидеть взаперти в своей комнате, читая книги и изнывая от скуки.

Я обратилась к одной из служанок, которая убирала коридор. Девушка с каштановыми волосами, которая изредка поправляла мне платье. Она послушно последовала за мной в мою комнату, дверь которой я тут же закрыла.

– Хотите что-то мне приказать?

– Когда прием?

– Сегодня вечером.

По царящей вокруг суете я поняла, что прием состоится уже совсем скоро, но не ожидала, что это произойдет так внезапно.

– Я узнала о нем слишком поздно. Если бы мне сказали заранее, я купила бы подарки и подготовила платье. Нужно починить его хотя бы сейчас. Принесешь иголку?

Я достала одежду, которую хранила в шкафу. Это оказалось красивое платье, сверху фиолетовое, но переходящее книзу в розовый цвет. Я протянула платье служанке, но та не взяла его, и ее пальцы задрожали.

– А, ну… – Немного помявшись, она осторожно заговорила. – Леди, вам не нужно готовить одежду.

Державшая платье рука дрогнула.

– Почему?

– По приказу, вы не должны участвовать в приеме.

– Я?

Я не только не получила приглашения, но и совсем не должна была заходить?

– Это приказ его высочества?

– Да…

У меня вырвался смешок. Он оказался таким холодным и внезапным, что горничная застыла, а затем вжала голову в плечи. Я и сама знала, что она ни в чем не виновата.

Мне было обидно, но я не хотела отступать:

– Тогда я могу хотя бы помочь.

– Не нужно.

– Нет-нет. Мне было скучно сидеть в одиночестве.

Я закрыла книгу, которая лежала на постели, положила ее на стол.

По лицу служанки было ясно, что она испытывает смущение.

– Ну… На самом деле… – нерешительно начала она, – его величество приказал не позволять вам вообще ни к чему там прикасаться.

Рука, которой я только что собиралась расправить постельное белье, остановилась. Разные бесполезные мысли тут же заполнили мою голову.

Я что, грязная? Или они догадались, что это я предложила не менять обои в комнате Изеллы? Неужели они беспокоятся, что я испорчу все своей ограниченностью или мелкой ревностью?

– Вот как, – пробормотала я, пребывая в таком оцепенении, что не могла найти подходящего ответа.

Лицо служанки стало ярко-красным. Казалось, она была в смятении оттого, что должна передать мне нечто подобное.

– Если хотите надеть это платье не на прием, а куда-то еще, хотите, я его подошью? – робко спросила она, увидев, как помрачнело мое лицо.

Это великолепное платье сшили специально для приемов. Оно было слишком роскошным, чтобы носить его каждый день. На талии сверкали драгоценные камни, поэтому оно было слишком тяжелым для балов. Вряд ли я надену его в будущем. Но я не могла просто так оставить в шкафу платье с порванным краем. Я протянула его служанке.

Та достала из кармана своего фартука небольшую игольницу, сняла крышку, взяла иголку, которая была воткнута в катушку, и пропустила нить через маленькое ушко.

Взявшись за порванный подол, она зашила его стежок за стежком. Под ее пальцами нить вытягивалась, а порванный край затягивался. Тщательно отремонтированное платье выглядело как новое. Служанка искусно зашила его ниткой того же цвета, и теперь оно выглядело так, словно его никто никогда не рвал.

Но, даже несмотря на то, что она аккуратно починила платье, ее слова продолжали звучать в моей голове.

* * *

Сурен, которая обещала принести еды, куда-то пропала. Прошло уже много времени, но дверь все еще не открывалась.

Я понимала, что из-за приема все рабочие руки заняты, но странно было, что мне нельзя даже просто поесть. Это было абсурдно. Сурен обещала принести рагу, но неужели она сама готовит и отваривает ингредиенты?

Я вышла в коридор. Не желая встречаться с людьми, я старалась оставаться в своей комнате, но сейчас была слишком голодна, поэтому пошла туда, где собрались служанки, и в конце концов оказалась перед залом.

– Леди, дальше вы пройти не можете.

Я бросила взгляд на зал, и один из солдат тут же преградил мне путь.

– Я и сама знаю.

Мой резкий ответ заставил его склонить голову.

– Простите.

Мой взгляд точно не просверлит в зале дырку. Так зачем же так старательно преграждать мне путь? Было странно, что они так беспокоятся, как будто от меня идет что-то нехорошее.

За плечами остановившего меня солдата стояли два человека. На белых столах высились башни из наполненных шампанским бокалов. Деон и Изелла принимали поздравления от аристократа, и каждый из них держал в руке по бокалу.

Деон обнимал Изеллу за талию той же рукой, которой выбросил меня. Когда аристократ закончил свое поздравление, Деон слегка наклонил голову и что-то прошептал Изелле на ухо. Должно быть, они обменивались полными любви словами. Мне не нужно было их слушать, чтобы догадаться.

– Не мог бы ты позвать мою личную служанку? У нее серебряные волосы, и она пошла за едой.

– Хорошо. Как только вы вернетесь в комнату, я найду ее и пошлю к вам.

Солдат продолжал закрывать мне обзор, полностью загораживая вход.

– Я хочу, чтобы ты позвал ее прямо сейчас. Как я могу довериться тебе и ждать? Ты же не собираешься ослушаться моего приказа?

В тот момент, когда я попыталась хоть немного протестовать, из зала вышла группа.

Девушки посмотрели на меня и улыбнулись. Хотя они прикрывали губы раскрытыми веерами, я без труда разглядела приподнятые уголки их ртов, скрытые за разноцветными узорами.

Одно из лиц было мне знакомо. Девушка из семьи Мерди, которую я видела на прошлом приеме.

Не в силах говорить, я нервно ждала их насмешек. Но они прошли мимо, не сказав ни слова, как будто я совершенно зря так крепко сжала кулаки. Они не стали отпускать полные насмешек комментарии или ругать мои аксессуары, как в прошлый раз.

Унижения и насмешки – это тоже метод, который используют, когда хотят опустить собеседника ниже себя. А с любовницей, которая уже на дне, нет никакого смысла разговаривать. А я так напряженно готовилась ответить на их резкие слова. Я чувствовала себя опустошенной.

Они относились ко мне так, как если бы я была невидимкой. И не только они, а все внутри замка. Они устроили прием, как будто меня вообще здесь не было.

Меня охватило ощущение дежавю. И мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что оно значило. Все вернулось к тому, как было раньше, когда существовала группа ответственных за кровь, которые заставляли меня пить горькую луковую воду и не позволяли вмешиваться в дела замка.

Я ощутила во рту горечь. И медленно поплелась обратно в свою комнату.

В комнате была Сурен.

– Куда вы ходили?

Она держала тарелку со стейком. Он был нарезан на аккуратные кусочки и полит вкусно пахнущим соусом, но я уже не хотела есть. У меня все время перехватывало дыхание.

– Вы же ничего не ели, верно? Ешьте скорее, пока он не остыл.

– Ты принесла его с приема?

– Да.

На тарелке лежали грибы, жареные помидоры и спаржа. Судя по тому, что Сурен положила овощи сверху, мясо приготовили не для меня, она вынесла его тайно.

Должно быть, взяла стейк и бродила по кухне в поисках овощей к нему. Мне стало жаль Сурен. Если бы она служила другой леди, ей не пришлось бы так страдать.

Девушка, закончив красиво раскладывать еду, поставила тарелку на стол и отложила нож. Серебряные приборы необычно сверкали.

– Настрадалась ты…

– И хочу пострадать еще, – легко ответила Сурен. – Может, вы и не настоящая любовница, но мне хотелось бы, чтобы вы стали такой порочной, какой вам и полагается быть. Думаю, если вы хорошенько ударите его высочество, я даже буду рада называться личной горничной злодейки, которая забыла свое место.

Ее слова показались мне шуткой, и я рассмеялась.

Сев за стол, я вдруг поняла, что мое окно расположено прямо напротив окна зала, где сейчас шел прием. Все вокруг пытались обмануть меня, но разве могла я не заметить этот яркий свет? Как они вообще собирались это скрыть? Я обязательно увидела бы эти мерцающие огни. Или они думали, что я слепая?

Между нашими окнами рос тот же самый лес. Мы смотрели на него с разных сторон, и эмоции, которые мы испытывали, были очень разными.

Праздничные огни сверкали за густо посаженными деревьями.

Я затушила свечу на столе ножом, и окна напротив стали еще ярче по сравнению с темной комнатой.

Подперев подбородок рукой, я закрыла глаза. Даже так я все равно ощущала мерцание яркого света за своими веками.

* * *

Я пригласила Изеллу на чаепитие. Стол принесли из оранжереи, поставили на краю леса и накрыли скатертью. С каждым дуновением прохладного ветерка солнечный свет то падал на цветочный узор, то исчезал. Густые кроны деревьев закрывали небо, но лучи, изредка проникающие сквозь листву, были очаровательны.

Я не могу избегать ее вечно. Как она и сказала, я – законная гостья этого замка, и мне нет нужды испытывать дискомфорт из-за нее. Мне нужно сблизиться с ней. Раз мы живем в одном доме и встречаемся, нельзя вечно жить с этим чувством неловкости.

– Вот сюда.

Изелла, прячась от солнца под зонтиком, вошла в лес вслед за показывавшей дорогу служанкой.

– Какой прекрасный лес. Леди, вы лично занимались оформлением, не так ли?

Подойдя к столу, она закрыла зонтик и еще раз похвалила здешний пейзаж. Хотя я посадила много деревьев, лес рос не так беспорядочно, как я сначала думала. Через несколько лет, когда опоры деревьев удалят, он будет выглядеть еще лучше.

– Лиони, это вы все здесь спланировали?

– Да. На самом деле комнату, где вы остановились, также выбрала я.

При этих словах она на мгновение задумалась.

– Вот как. Я собиралась сменить там обои, но, может, лучше оставить как есть? Раз вы выбрали ее, руководствуясь своим вкусом, думаю, мне не стоит их менять.

Ой. Когда слуги вносили в комнату вещи, я решила оставить там неподходящие обои. Казалось, моя мелочность вот-вот раскроется, и я испытала неловкость.

– Леди, вам ведь там жить, поэтому украшайте комнату по своему вкусу. Хотите, познакомлю вас с хорошим торговцем?

Я тут же подумала о Филиппе. Он точно сможет быстро достать прекрасные товары.

– Разве есть необходимость в таких хлопотах? Я не хочу быть обязана принцу в таких мелочах. Необходимые вещи могут доставить мне из особняка графа.

Думаю, Изелла произнесла эти слова с заботой, но они едва заметно укололи меня в самое сердце.

Барон Сиэн недостаточно богат, чтобы просить о поддержке или оказывать финансовую помощь. Не только обои, но и украшения, заколки и даже тряпки для пыли были куплены на деньги Деона. Я ни с того ни с сего ощутила дискомфорт, почувствовав себя вечной должницей.

На короткое время повисло молчание.

Из маленького чайника пошел пар, из носика донесся звук, сигнализирующий о том, что вода закипела. Наблюдая через плечо, как горничные подают чай, я узнала о порядке проведения чаепития. Хотя я по-прежнему двигалась неуклюже, едва ли вкус чая сильно изменится, если я случайно пропущу несколько шагов.

Я специально попросила подать наиболее редкий сорт чая, для заварки которого требуются особым образом высушенные, а не свежие листья. Чайные чашки, скатерть и даже заварка, подготовленные для чаепития с Изеллой, были высочайшего качества.

Я взяла чайник. На лице Изеллы я не видела ни одной эмоции. Я заваривала для нее незнакомый чай, но, казалось, она не испытывала ни интереса, ни предвкушения.

Я, бросив на нее взгляд украдкой, произнесла:

– На самом деле причина, по которой я пригласила вас на эту встречу, состоит в том, что у меня есть важная просьба.

– И какая же?

– Я хочу, чтобы вы позаботились о моей птице.

– О птице? У вас есть птица? – Только теперь на ее лице появилась заинтересованность. – Так у вас есть питомец!

– Да. Эта птица жила в оранжерее в задней части замка… Но я выпустила ее сейчас. Если зайти в лес, можно увидеть висящую там птичью клетку. Сама птица летает где-то рядом. Она все никак не может улететь. Думаю, она не сумеет добывать себе пропитание в дикой природе, потому что я приручила ее, когда она была маленьким птенчиком.

– Леди, вы же можете продолжать заботиться о ней сами. Зачем просить об этом меня?

– Я планирую оставаться здесь долго, но, возможно, однажды мне придется покинуть этот замок. Конечно, до тех пор я буду заботиться о птице сама.

– Вот как…

Сама же недавно хотела, чтобы я переехала, а сейчас делает вид, что не в курсе.

Я вылила первую заварку и снова наполнила чайник. Вода медленно растекалась по высушенным чайным листьям. Я взяла чашку и протянула Изелле. Ее удивительные фиолетовые глаза красиво сверкали каждый раз, когда чайная поверхность дрожала.

Она взяла чашку, ничего больше не сказав. Я тоже последовала ее примеру и взяла чашку, а затем сделала глоток. Сладость окутала мой язык настолько, что его начало покалывать.

По поверхности чая плавали цветы. Чем сильнее они погружались в воду, тем ярче становились их лепестки и тем красивее они выглядели.

Интересно, Изелла чувствует то же самое? Туман, возникший перед моими глазами, не позволял разглядеть выражение на ее лице.

Звяк!

Я медленно наслаждалась чаем, когда услышала звук разбившейся чашки.

Я подняла голову. Плечи Изеллы дрожали. Она вскочила. Чай выплеснулся и промочил ее юбку. Она начала стряхивать жидкость руками, как будто обожглась, и даже сорвала ленту со своего пояса. За короткое время белая лента насквозь пропиталась и окрасилась в желтый.

Не остановившись на этом, она выплюнула на траву чай, который только что был у нее во рту.

Я не могла понять, почему она вдруг стала так себя вести. Не был ли чай слишком горьким? Затем, с опозданием, я рассердилась на ее грубость.

– Если вам так не понравился чай, могли бы просто сказать мне об этом. Я попросила бы подать для вас другой.

– Дело не в этом.

Она достала из кармана платок и начала вытирать губы. На нем была та же вышивка, что и на платке на рукояти меча Деона, которым тот перевязал мне руку. Это раздражало.

Она молча вытерла губы и сложила платок. А затем спокойно произнесла:

– Он отравлен.

Сказав это, она посмотрела на меня.

– Что?

– Я говорю, что чай отравлен. Моя семья обладает немалой военной мощью, поэтому у нас много врагов, и нас с юных лет учат подобному. Конечно, сейчас задело только язык, но этот яд… Думаю, он довольно сильный. Должно быть, позже немного заболит живот.

По спине пробежал холодок, и все мое тело застыло. Ведь это я устроила чаепитие и лично подала чай. В этой ситуации полная ответственность за просчет ляжет на мои плечи.

Во рту вдруг стало сухо. Я должна была что-то сказать. Придумать хоть какое-то правдоподобное оправдание.

– Я… Это не я…

Но с моих приоткрытых губ сорвалось лишь глупое отрицание. Пока я, заикаясь, пыталась что-то сказать, она подняла упавшую чашку.

– Думаю, вам лучше проявлять больше осторожности. Существует множество ядов, которые никак не обнаружить, даже если использовать столовое серебро, но все же безопаснее всего четко следовать основам. Во многих случаях яд подсыпают не для того, чтобы причинить реальный вред, а, скорее, для того, чтобы предупредить или проверить, нет ли брешей в безопасности. Если пойдут разговоры о том, что кто-то заболел, выпив что-то подобное, это будет не что иное, как сообщение внешнему миру, что безопасность в замке принца не идеальна.

Она смотрела на деревянную посуду, в которой я заварила чай.

– Мне посоветовали взять деревянную посуду, поскольку дерево хорошо подходит для этого чая. Дело не в том, что я хотела скрыть подсыпанный туда яд…

– Понимаю. Но вкус не может быть важнее жизни. Если вы хотите оставаться в замке принца, необходимо уделять пристальное внимание каждой детали. Нет ничего плохого в осторожности.

Она подозвала стоявшую вдалеке служанку и приказала ей принести серебро. Для леди, которая только что выпила яд, Изелла выглядела спокойной и хладнокровной.

Вскоре служанка принесла завернутые в ткань приборы. Изелла развернула их, взяла чайную ложку и помешала ею в чайнике, из которого мы только что пили. Как она и сказала, серебро сразу почернело.

Чем чернее становилась ложка, тем сильнее бледнело лицо служанки. Думаю, моя реакция ничем не отличалась от ее. Каждый раз, когда Изелла помешивала чай, костяшки моих пальцев все больше дрожали. Казалось, она размешала и выбросила не чай, а мою душу.

Лежащие на коленях руки задрожали. Мне не за что было схватиться, поэтому я просто сжимала и мяла свое платье. Чай все еще капал со стола. Чай с ядом, который я заварила собственноручно.

Чай, которым так дорожили, в одночасье превратился в яд. Меня больше беспокоило то, что меня могут заподозрить в желании отравить Изеллу, чем то, что мне грозила опасность. Не останавливаясь, она взяла новую, непочерневшую серебряную ложку и помешала мою чашку. Хотя она мешала довольно долго, цвет столового серебра не изменился.

Изелла отложила ложку с глухим стуком.

– К счастью, в вашем чае яда не было, леди.

Я знала, что это означает. Теперь заподозрить меня будет еще легче. Служанки вздрогнули. Они заметили, что в воздухе разлился холод, и наблюдали за нашими с Изеллой действиями.

Похоже, кто-то из слуг позвал рыцаря и Деона, и вскоре в лесу стало шумно.

– Изелла, – спросил Деон. – Говоришь, чай был отравлен?

Он подошел ближе и окинул внимательным взглядом Изеллу. Даже тогда я все еще растерянно смотрела на чай.

– Не подходите слишком близко. Даже если вы просто вдохнете его запах, яд может проникнуть через нос.

– Не волнуйся. Такой яд мне не страшен.

Изелла остановила Деона. Их руки соприкоснулись на чайной чашке.

Увидев это, я снова вздрогнула. Пусть лишь на короткий миг, но мне показалось, что они полны нежности. Ведь они не сразу отпустили руки.

Деон внимательно осмотрел чашку и тихо сказал:

– Похоже, в безопасности появилась дыра. Ее снова кто-то нарушил.

Он крепко сжал чашку. В его тоне не было упрека, но мне казалось, что эти слова адресованы мне.

Изелла.

Ты могла бы просто отчитать меня, ведь я готова стерпеть и насмешки, и критику.

Нет, лучше бы и в моей чашке оказался яд.

Все подбежали и начали осматривать Изеллу. Вполне естественное действие, но почему-то оно меня огорчило.

Взгляды окружающих показались мне суровыми. Рыцарей, которые ждали в лесу, служанок, которые складывали посуду. Не было ни налитых кровью глаз, ни обращенных ко мне слов критики, но я все равно ощущала, что задыхаюсь.

Служанки подмели осколки и все убрали. Изелла тихо кашлянула. Она наклонилась вперед, как будто не хотела, чтобы в ее теле осталась даже капля яда. Каждое движение ее худой спины заставляло меня вздрагивать. Я чувствовала, что это моя вина. Случившееся не ощущалось как мелкое, незначительное происшествие.

– Как ты?

Она снова вытерла губы платком.

– Все в порядке, ваше высочество. Поскольку в чашке леди Лиони яда не было, думаю, проблема не в чае. Возможно, яд нанесен на кромку чашки, поэтому, на мой взгляд, следует хорошенько ее осмотреть.

В конце концов она сказала, что в моей чашке яда не оказалось.

– Это не смертельный яд, которым можно кого-то убить. Похоже, в замке есть шпион, который наблюдает за тем, хорошо ли выполняется работа, – проговорила Изелла.

Сейчас был подходящий момент, чтобы сказать что-то в свое оправдание.

– Извините, я… – Мой голос дрожал.

Я лепетала какие-то глупости, но меня все равно словно не услышали.

Трудно было сделать шаг вперед. Вместо того чтобы передать Изелле ленту, которая была повязана у нее на талии, я крепко сжимала ее в руке. Служанка, Деон и Изелла, глядя на чашки, серьезно обсуждали, нет ли здесь еще каких-нибудь опасных веществ. Похоже, на меня вообще не обращали внимания.

Когда шум улегся, все предметы, стоявшие на столе, разложили по ящикам. Было печально видеть, как тщательно подготовленная посуда стала ядовитыми уликами.

– Лиони, зайди ко мне ненадолго. Нужно поговорить, – позвал меня Деон, когда все привели в порядок.

* * *

– Хочу, чтобы ты переехала, – сказал он, прежде чем дверь в кабинет успела закрыться.

Его внезапные слова пугали, поэтому я вздрогнула. Это был четкий приказ уехать отсюда.

– Но это сделала не я… – Наконец я смогла произнести слова, которые едва сдерживала.

Я старалась не дать волю слезам и, к счастью, смогла произнести все слова четко, хотя мои губы покалывало.

– Мне очень жаль, что подобное случилось с леди Изеллой. Я была невнимательна. Но я не подсыпала ей яд. Прошу, поверьте мне.

– Это неважно, – сказал он холодно.

– Тогда почему…

– Это логичный шаг. Ты ведь сама хотела уехать, не так ли? Чем раньше ты это сделаешь, тем лучше.

Его слова пронзили меня, как кинжал. Он вел себя так, будто сгорал от нетерпения поскорее выставить меня. Я ясно ощутила, что никому в этом замке не нужна.

– Только… из-за этого?

Я не просто так сидела все это время взаперти. Мне было неприятно, что Деон, как только что-то случилось, сразу же решил выгнать меня, как будто только этого и ждал. Может быть, это они с Изеллой спланировали подсыпать ей яд, чтобы избавиться от меня побыстрее? Во мне зародился росток сомнения.

– А есть еще что-то?

Он смотрел на меня так, будто действительно ничего не понимал. Я нервно рассмеялась. Услышав мой смешок, он нахмурился.

– Ведете себя так, как вам не свойственно. Почему вы все ходите вокруг да около? Разве это не ради вашего спокойствия и будущего?

Будущего с этой девушкой. Желание как можно раньше избавиться от препятствий. Уж лучше бы он сказал мне чистую правду. Что я помеха для его женитьбы на Изелле. Каждый раз, когда он отвечал молчанием, мое воображение будоражилось все больше, опустошая меня.

– О чем ты говоришь?

– Принц, вы ведь надеетесь, что я уеду как можно скорее, потому что стою на пути в ваше светлое будущее, не так ли?

Температура воздуха, который и без того уже был ледяным, опустилась еще ниже. Из-за ощущения, что я вот-вот задохнусь, я резко вдыхала и выдыхала.

– Вы ведь все время желали, чтобы я уехала. И отсылаете меня, как только кто-то причинил вред леди Изелле… Сразу же.

Как будто только этого и ждали.

На мгновение повисло молчание.

Нарушив его, он произнес:

– Верно… Ты права. Все так, Лиони.

Его ответ прозвучал спокойно. От его невозмутимого тона мое сердце снова упало. Он хоть понимает, что сейчас сказал? Он так легко согласился, словно вообще не хотел со мной говорить.

– Будет лучше, если ты быстро соберешься и уедешь прямо сегодня. Возьми с собой только необходимое, а остальное перевезешь постепенно, – сказал он и повернулся ко мне спиной.

Что я только что наговорила?! Мне следовало цепляться за него и умолять, и то этого оказалось бы недостаточно. Но я вела себя так, словно критиковала изменившего возлюбленного, хотя на самом деле была гостьей, которой никто в замке не рад. Любовница, нет, просто мешок с кровью, который притворялся любовницей.

– Деон, – назвала я его по имени, торопливо схватившись за край его одежды.

Он остановился и оглянулся на меня. В его глазах читался холод. Под этим ледяным взглядом мои плечи сами собой сжались.

Забыв, что собиралась сказать, я сосредоточила взгляд на его лице. Что бы я сейчас ни сказала, вряд ли он передумает или отменит свое решение.

– Хочешь еще что-то сказать?

– Нет…

Я опустила руку. В этот же миг мои чувства к нему рассыпались в пыль.

* * *

Сурен постучала в дверь. Дверь была открыта, и стук был нужен для того, чтобы я перестала рассеянно смотреть в окно и очнулась.

– Планы изменились так внезапно… Поэтому я упаковала только самое необходимое. В карете с вами поедут только двое, остальные прибудут завтра.

В обеих руках Сурен был мой небольшой багаж.

– Хотите взять что-то еще? – спросила она.

За окном виднелся лес. Всего несколько часов назад там поднялся огромный переполох, но теперь земля была чистой, без единого осколка. Как будто ничего и не было.

– Должна ли я уехать без птицы? – рассеянно пробормотала я, продолжая смотреть на лес.

Птица была такой чувствительной, что ее лапки могли сломаться от неосторожного прикосновения, а перья выпадали от любой перемены погоды. Мне повезло, что удалось благополучно привезти ее в столицу, но если окружающая среда снова изменится, она может погибнуть, даже пока будет ехать в карете.

И почему напоследок я попросила Изеллу позаботиться о птице?

На глаза навернулись слезы. Если теперь Изелла чувствует ко мне враждебность, она ведь может навредить птице. Я испугалась, что сама указала ей направление, куда можно пустить стрелу.

– Или мне следует взять ее с собой?

Сурен твердо ответила на мой вопрос:

– Оставьте ее здесь.

Конечно, ведь заботиться о питомце – непосильная задача для человека, который не может защитить даже себя.

– Как чувствует себя Изелла? А что окружающие… говорят обо мне?

Я все никак не могла оторвать глаз от леса, поэтому Сурен сама подошла ко мне.

– Какой толк беспокоиться? Леди, я вас знаю. Пусть все вокруг шепчутся, но я знаю правду. Будь вы способны на подобное, в первую очередь приняли бы меры, чтобы разобраться с Элизабет на Севере. Пусть даже и моими руками.

Она взялась за шторы и резко задернула их. Зеленый лес теперь был от меня закрыт.

– Поэтому не падайте духом, леди. Вам приходится уехать отсюда лишь из-за прихоти принца и дискомфорта леди Изеллы. А совсем не из-за чая, который вы заварили.

Слова Сурен, которая без колебаний встала на мою сторону, стали утешением, пусть и небольшим.

Хорошо. Я достаточно успела посмотреть на лес, чтобы привести мысли в порядок. Я крепко зажмурилась. Этот пейзаж я тоже больше не увижу.

Со мной отправились пять слуг, включая Сурен. Удивительно, что главный дворецкий, который был с нами еще в герцогском замке, тоже решил поехать со мной. Думаю, он получил указания и разрешение, но для меня оказалось неожиданностью, что он оставил принца и взял на себя управление особняком.

– Скорее садитесь в карету. Желательно приехать до вечера, а мы уже отправляемся слишком поздно.

Сурен и главный дворецкий сели в карету. Поскольку я взяла с собой минимум вещей, они поместились под сиденьем. Спутникам, которые вместе со мной переезжали в другой особняк, много нарядов не требовалось.

Как и ожидалось, Деон не вышел нас проводить.

Напоследок окинув замок принца взглядом, я повернулась к карете. Когда я уже собиралась поставить ногу на лесенку, за спиной послышался голос:

– Леди, подождите.

Я увидела запыхавшегося Итана. Его грудь резко поднималась и опускалась, как будто он бежал.

Я убрала ногу, которую уже поставила на лесенку. Он быстро подошел ко мне. Я даже не заметила, как расстояние между нами сократилось.

– Вы пришли меня проводить?

– Да, принц сказал, что в этом нет нужды… Но мне показалось неправильным отпускать вас вот так, поэтому я пришел один.

Неужели я так явно заглядывала ему за спину? Он добавил, что пришел попрощаться один. Кажется, я поступила невежливо по отношению к нему. Мне почему-то стало неловко.

– Спасибо.

Я широко улыбнулась, и он, глядя на меня, осторожно сказал:

– Леди, хоть вы и уезжаете… но, если что-то случится, сразу же обращайтесь ко мне. Я еще даже не принял рыцарскую присягу, поэтому остаюсь простым солдатом и такие слова могут прозвучать самонадеянно, но ведь любому аристократу однажды может понадобиться меч. Леди, я всегда готов поднять свой меч, чтобы помочь вам.

Его слова были наполнены сильной верой. Даже в такой момент он был невероятно добр.

– Ваши слова дают мне утешение. Я непременно так поступлю, – кивнула я, подавляя нахлынувшие эмоции.

Но, даже несмотря на мой ответ, он все еще казался встревоженным. Его зрачки дрожали.

Это же Итан, которого называют Большим Медведем. Взгляд, который никогда не терял твердости, даже перед лицом врага, казался неуверенным, когда он стоял передо мной. Это немного меня рассмешило. Чтобы успокоить его, я улыбнулась и взяла за руку.

– Желаю счастливо оставаться.

Обычное, совершенно заурядное прощание, но Итан все не отпускал мою руку, как будто боялся, что мы больше никогда не встретимся. Я осторожно попыталась высвободиться, но он только крепче сжал мою ладонь.

– Леди, я еще не изучил основ этикета, поэтому не знаю, как правильно прощаться с аристократкой, – сказал он, сосредоточив свой взгляд на моих руках, вместо того чтобы смотреть прямо в глаза. – Не могли бы вы научить меня? Как прощаться с леди.

Итан склонил голову. Его поступок показался мне внезапным, но ведь это леди должны учить рыцарей поцелуям.

Я спокойно сказала ему:

– Слегка преклоните колено и… поцелуйте тыльную сторону моей руки.

Он, как я и сказала, взял мою ладонь и прикоснулся к ней губами. Его теплые губы слегка коснулись тыльной стороны моей руки, а затем отодвинулись. Губы Итана оказались горячее, чем его руки.

– Желаю вам безопасной дороги, – произнес он.

Я села в карету. Итан не двигался до тех пор, пока карета не отъехала за пределы замка принца.

Я смотрела назад, пока его одиноко стоящую фигуру не скрыл густой туман.

Сурен тут же уснула, как в колыбели.

Я позволила ей опереться на свое плечо. Выехав на каменную дорогу, карета начала сильно трястись, но Сурен это не разбудило. Внезапные сборы ее здорово утомили.

– Господин дворецкий, нелегко вам на склоне лет ехать в неизвестное холодное место.

Он сидел прямо и читал книгу. Я долго не заговаривала с ним, поскольку не хотела отвлекать, но книга, похоже, уже подходила к концу. Поэтому я осторожно попыталась завязать разговор.

Все время, пока мы ехали в карете, его лицо выглядело спокойно, но отъезд из столицы на старости лет, должно быть, стал для него тяжким испытанием.

Услышав мои слова, он улыбнулся и закрыл книгу. Вокруг его глаз собрались глубокие морщины.

– Не волнуйтесь. Иногда во время отпуска я ездил туда. Тишина этого места хорошо помогает восстановить силы и привести в порядок запутанные мысли.

Запутанные мысли. При этих словах страхи, которые я старательно прятала от себя, вырвались наружу.

Я не слышала никаких обвинений, критики или шепотков, но мне казалось, что люди в замке считали, что я пыталась навредить Изелле. Инцидент во время чаепития вполне можно было неверно истолковать. Первое чаепитие после помолвки, яд в чашке и изгнание любовницы принца до того, как выяснили всю правду о случившемся.

– Что это за особняк?

– Он расположен в уединенном месте. На территории живет мало людей, поэтому там тихо. Хотя особняк старый, но выглядит весьма благородно, – честно ответил дворецкий. – До сих пор там обходились без магии. Зимой топят камины одними дровами. Из каждого дома поднимается дым и вокруг пахнет жженой древесиной. Это место для жизни людей.

Хотя дворецкий описал это место самыми приятными словами, все же выходило, что это всего лишь старый особняк, не успевающий за временем. Я горько улыбнулась.

Мои руки так крепко сжимали колени, что костяшки пальцев побелели. Даже если я начну жаловаться, пункт назначения не изменится. В конце концов, я находилась в таком положении, что Деон кусал меня за шею когда хотел и мог выгнать когда ему вздумается. На Севере мне посчастливилось его уговорить, но я напрочь забыла, что достаточно одного его слова, чтобы мне пришлось переехать, даже если он захочет отправить меня на отвесную скалу. В моем положении пришлось бы броситься с нее вниз по одному его требованию.

Все возвращается на круги своя.

Я выглянула в окно. Когда мы съехали с дороги, которая предназначалась для экипажей, старая карета начала нещадно грохотать. Каждый раз, когда нас наклоняло в сторону, лошади издавали протяжное ржание.

* * *

К счастью, нам удалось приехать в особняк до наступления темноты. Опершись на руку дворецкого, я вышла из кареты.

Особняк был в точности таким, как и ожидалось. Он оказался очень старым и мрачным, словно был давно заброшен. Лозы дикого винограда карабкались по стенам, закрывая окна. Их стебли так плотно обвили оконную раму, что окно не открывалось.

Конечно, Деон отправил меня сюда не на курорт, а в ссылку. Или же это был приказ искупить вину, сидя взаперти?

– Говорите, вы здесь приводили мысли в порядок?

Дворецкий оглянулся:

– Это было около пятнадцати лет назад. С тех пор дом сильно изменился.

Учитывая возраст главного дворецкого, годившегося мне в дедушки, похоже, он приезжал сюда, когда только-только достиг зрелого возраста.

– Пусть он и старый, но можно отремонтировать его и жить здесь. Дерево внутри высокого качества… Ну, так было раньше.

Сейчас он говорил не совсем то, что сказал, когда мы ехали в карете. В голосе совсем не было силы.

– Наша леди всегда жила в прекрасных замках, не уверена, что она сможет привыкнуть к такому особняку… Как-то это слишком, – проворчала Сурен, не в силах сдержать недовольство.

Дворецкий открыл багажное отделение кареты и достал оттуда наш скромный багаж. Все, что у меня было: немного печенья, вода и чисто выстиранное одеяло. Как сказал Деон, пространство для сна тоже придется подготовить.

Сурен засучила рукава:

– Остальные вещи привезут завтра, поэтому нам первым делом следует подготовить место, где сможет расположиться леди.

Я кивнула.

Мы открыли двери. Они настолько проржавели, что трудно было различить даже их первоначальный цвет и отворились с таким жутким скрипом, что мурашки пошли по коже. Эхо от скрежета металла заполнило все пространство внутри. Было очень пыльно. В лучах заходившего солнца плясали пылинки.

Я ступила на лестницу. Дерево сгнило, и зияющие дыры становились все больше после каждого моего шага. Покосившиеся деревянные доски скрипели. Похоже, первым делом придется заколотить их гвоздями. Казалось, даже мой небольшой вес будет слишком большим для лестницы, поэтому я поспешила спуститься вниз, поднявшись всего на три ступеньки.

– Не будете осматривать дальше? – спросила Сурен.

– Думаю, придется организовать спальню на первом этаже.

– Почему?

– Мне кажется, если дальше подняться по лестнице, она обрушится.

– Если даже вы так чувствуете, значит, нам не стоит ступать туда.

Сурен постучала по лестнице. Доска, которая едва держалась на своем месте, накренилась.

– Думаю, эта комната должна подойти вам, леди. Хоть здесь и не так хорошо, как в спальне в замке принца, отсюда открывается красивый вид. Я и сам какое-то время жил в этой комнате.

Дворецкий проводил меня во внутреннюю комнату. В нижней части двери виднелась дыра, как будто ее прогрызла крыса, и материал, из которого она была сделана, обнажился.

Несмотря на его слова, я не питала никаких иллюзий и сварливо поинтересовалась:

– И когда же?

– Конечно, около пятнадцати лет назад. И все же, хотя особняк стал совсем ветхим, с пейзажем такого произойти не может.

Он открыл дверь.

Я окинула комнату взглядом: пожелтевшие обои, пыльные подсвечники, окаменевшие свечи, которые неизвестно когда зажигали в последний раз, каркас кровати, покрытый черными пятнами.

А за окном ярко сияла блестящая поверхность воды. Небольшое озеро.

– Какой чистый цвет. Как будто оно слегка светится голубым.

Я рассеянно смотрела на озеро. Из окна кареты его не было видно.

Вид на озеро, которое лежало как на ладони, открывался лишь из этой комнаты.

– Я так и знал, что вам понравится. Это сокровище здешних мест.

Все было так, как сказал дворецкий. Особняк постарел, но тишина и пейзаж были прекрасны, хотя немного отличались от того, что я себе представляла.

Дом, за которым никто не следил, накренился, но озеро ярко сверкало, не требуя ничьей заботы. Нет, наоборот, оно казалось еще красивее именно потому, что за ним никто не ухаживал. Буйно растущие кустарники лишь подчеркивали его прелесть.

– Хотите остаться в этой комнате? – спросил дворецкий, глядя, как я любуюсь озером.

По его голосу было ясно – он уверен, что я выберу эту комнату.

Как он того и хотел, я зачарованно ответила:

– Да.

* * *

Завернувшись в одеяло, я села на кровать. Была глубокая ночь, но сон все не шел.

Брошенные в огонь дрова весело потрескивали. Я закрыла каминную задвижку. Стоило мне перекрыть доступ воздуха к огню, как он быстро потух.

Ресурсов у нас недостаточно. Придется затянуть пояса. Так, какая там была сумма? Я вспомнила количество нулей, которые видела мимоходом. Должно быть, это так меня шокировало, что до сих пор смутно оставалось в памяти.

Когда вещи были кое-как разложены, дворецкий протянул мне документы, полученные в замке принца. В самом конце был написан выделенный нам бюджет. Поскольку раньше я распоряжалась финансами Деона, то легко могла сравнить полагающуюся нам сумму с бюджетом на другие расходы и хорошо представляла, что можно на нее купить.

По сравнению с тем, что тратилось в замке принца, она казалась смехотворно маленькой. Ее не хватило бы даже на десерты, которые я привыкла есть каждый день. На эту сумму едва можно было купить пять деревьев, которые я посадила в оранжерее. И половину этой суммы составляло жалованье слуг, которые получали не так уж и много.

– Вы получили бюджет в виде официального письма.

– Да.

Официальное письмо могла посмотреть и Изелла. Возможно, она уже прочитала его.

Я взяла перо. Оно покачивалось из стороны в сторону. Мне нужно было поставить свою подпись, чтобы подтвердить, что я ознакомлена с этим письмом. Я небрежно провела черту под подписью, которую поставили в замке принца.

Я впервые видела этот почерк. Возможно, эту подпись поставила сама Изелла. Дворецкий, должно быть заметив, что мое лицо становится все мрачнее, кашлянул.

– Бюджет небольшой, но мы ведь скоро вернемся обратно. При необходимости можете тратить наше жалованье. Мы сможем получить деньги позже, вернувшись в замок принца. Его высочество все поймет. Думаю, и служанки, приехавшие сюда, тоже согласятся.

– Можно ли так поступить? – сказала я, передавая ему документы.

Как только я погасила огонь, в комнате сразу стало холодно. Должно быть, из-за озера, которое совсем рядом.

Стоит мне закрыть глаза, и передо мной предстают фрески на потолке замка или каркас той постели, но, открыв их, я вижу незнакомый потолок. Открывать глаза не хотелось, и я зажмурилась и натянула одеяло до плеч. Почему-то здесь было даже холоднее, чем на Севере.

Ночное озеро, в котором отражалась луна, освещало комнату без всякого света. Похоже, здесь можно читать, не зажигая огонь, даже ночью. Это меня радовало. Хоть так получится сэкономить деньги.

Кваканье лягушек в озере походило на мелодию из музыкальной шкатулки.

* * *

Проснувшись утром, я сделала круг по территории особняка вместе с Сурен.

Территория оказалась совсем небольшой. Особняк был окружен горами, и жилые дома было почти не видно.

– Говорю же, тут совсем нечего смотреть.

– И правда.

В тот момент, когда я, согласившись с замечанием Сурен, собиралась было вернуться в особняк…

– Извините.

Кто-то потянул меня за край одежды. Я оглянулась. За мою юбку ухватился ручонкой маленький мальчик. В другой руке он держал большой деревянный бочонок. У ребенка был такой вид, как будто он давно не мылся. Все щеки в черных пятнах.

– Что такое?

Мальчик вздрогнул.

– Извините… Леди! Вы не могли бы открыть колодец?

– Колодец?

– Я слышал, что в особняке есть колодец. Можно ли взять воды? – четко сказал мальчик.

Похоже, он несколько раз репетировал этот разговор. Его горло слегка шевельнулось, как будто он тяжело сглотнул.

– Ты хочешь пить? Но тут ведь есть озеро.

«Может, детей туда не пускают?» – подумала я.

Тут откуда ни возьмись выскочил другой ребенок и громко крикнул:

– Оттуда нельзя пить! Вода соленая!

Так вот почему озеро так красиво! Вода сверкает из-за растворенной в ней соли.

– Сколько воды тебе нужно?

Сурен, которая до этого только наблюдала за происходящим из-за моей спины, вмешалась:

– Леди, нет. Сюда едет большое количество слуг, поэтому даже мы сами не знаем, сколько воды нам понадобится.

– Ничего. Я просто потрачу немного меньше.

– Вам нет нужды заботиться о местных жителях. Строго говоря, эти земли находятся во владении принца, и не вам беспокоиться, даже если эти люди умрут от голода или их дома будут разграблены. Леди, сейчас вам следует заботиться только о себе. Будьте эгоистичнее.

– Сурен, смотри.

Я похлопала взбудораженную Сурен по плечу и указала на волосы детей.

Они были удивительного фиолетового оттенка. Волосы детей были покрыты грязью и жиром, поскольку они долго не мылись, но цвет оставался ярким.

– Я никогда раньше не видела таких волос. В этих детях тоже течет кровь малого народа, верно?

– Да, но… это ведь не значит, что вы вдруг захотели как-то особенно о них позаботиться или пожалеть их, верно?

– Почему ты думаешь, что нет?

Я спросила шутливо, но Сурен твердо помотала головой:

– Если вы начнете обо всех заботиться, этому не будет конца. Родители этих детей тоже, должно быть, из малого народа. Вы и их собираетесь обогреть?

– Когда мы осматривали территорию, заметили, что здесь живет очень мало людей.

Все было так, как и сказал дворецкий. Жителей в округе было немного. А коренного населения оказалось даже меньше, чем приезжих. Немалую роль сыграл и тот факт, что это была полузаброшенная территория, которую не посещал хозяин.

Поскольку господина не было, любой мог поселиться здесь без всякой опаски, но по той же причине людей здесь никто не поддерживал даже во время неурожаев и все они находились в тяжелом положении, им не у кого было даже попросить милостыню.

Меня беспокоило, что во владениях Деона люди умирали от голода.

– Колодец есть только внутри особняка. Должно быть, туда не смогли проникнуть из-за плотно запертых дверей и высоких стен.

– Пытаться взять что-то без разрешения хозяина – это воровство.

При этих словах ребенок, державший бочонок для воды, поднял голову:

– Мы никогда не пытались даже перелезть через стену.

– Сам же в прошлый раз поскользнулся, пытаясь подняться.

– Тсс, тише.

Дети громко препирались, выдавая все свои тайны.

– Но почему ты спрашиваешь меня? У этого особняка есть управляющий. Он что, вам отказал?

– Нет, – помотал головой мальчик. – Вы ведь благородная леди. Наверное, вы здесь самая главная.

Какой непосредственный ответ. Похоже, они все неправильно поняли, увидев на моем платье брошь с драгоценным камнем.

Я присела и мягко прошептала ребенку:

– Сегодня я вам открою. Но потом лучше спрашивайте не меня, а старого дедушку. Это он руководит особняком, поэтому сможет позаботиться обо всех вас.

Главный дворецкий тоже был человеком Деона. Он не должен отворачиваться от местных жителей.

Я привела детей во двор, где находился колодец. Он оказался узким и глубоким, поэтому пришлось долго опускать ведро на веревке. Послышался дребезжащий звук, и я почувствовала легкую вибрацию, как будто ведро ударилось о землю.

Судя по тому, что оно коснулось дна, колодец почти высох.

Я начала вращать ручку, чтобы вытянуть ведро вверх. Она несколько раз прокрутилась вхолостую. Пришлось посильнее напрячь руки. Только после нескольких вращений мне удалось поднять ведро. Несмотря ни на что, состояние воды, к счастью, оказалось неплохим.

Мальчик перелил ее из ведра в бочонок, который принес. Он крепко сжал бочонок обеими ручками, чтобы не пролить ни капли драгоценной воды.

– Спасибо.

Лицо малыша наконец просияло.

Он перелил всю воду, но он никуда не уходил и продолжал смотреть на меня и хлопать глазами так, будто хотел что-то спросить.

– Тебе нужно еще?

На мой вопрос ребенок замотал головой, а затем, поколебавшись, сказал:

– Но я слышал, что здесь живет ужасный герцог. Это правда? Мы точно можем сюда приходить?

То, как он хлопал своими невинными глазами, показалось мне милым. Я рассмеялась:

– Ты ошибаешься. Не знаю, ужасен ли он, но он больше не герцог. Хозяин этого особняка – принц.

– Правда? Он из императорской семьи? Тот, кто живет в этом особняке?!

– Ага, – кивнула я.

Глаза ребенка округлились, щеки покраснели. Другой ребенок прижался ко мне. Он был весь грязный, но от него не пахло ничем плохим.

– Леди, а какие у вас отношения с императорской семьей? Моя мама говорит, что вместе могут жить только те, кто поженились. У вас тоже все так?

– Эй, нельзя лезть с такими вопросами. Извините. – Подошла девочка постарше и заставила младшего поклониться.

Она была всего на два-три года старше остальных, но могла заставить детей замолчать.

– Подождете немного?

Я собрала несколько яблок с растущего рядом с колодцем дерева. Они были слишком высоко, чтобы дети могли до них дотянуться. Я протянула яблоки мальчику, затем слегка взъерошила ему волосы, как будто гладила зверька.

– Все в порядке. Я не его возлюбленная… Просто поживу какое-то время в этом особняке.

Ребенок вытер одно яблоко об одежду и, ударив его о землю, расколол на две половинки, чтобы поделиться со старшей сестрой.

Когда яблоко распалось пополам, между семенами проползла гусеница. Сурен так этого испугалась, что подпрыгнула.

* * *

Мои вещи перевезли из замка принца в три приема. Каждый раз, когда доставляли очередную часть, я понимала, что это мне до конца жизни.

– Это последняя доставка, – сказал кучер, протягивая прямоугольную шкатулку с драгоценностями, которую поместили в тканевый мешок.

Исходящий от нее холодок передался моей руке. Слишком яркая шкатулка казалась неуместной в глуши, где некому показывать украшения. От городского пейзажа, вырезанного на крышке, веяло чем-то чужим.

Я надеялась, что слуги опоздают. Но они прибыли в особняк точно вовремя и выгружали багаж быстро и дружно, как будто им хотелось скорее оборвать всякую связь с замком принца. Похоже, лишь одна я сожалела о том, что пришлось его покинуть.

– Вот и все, – тихо прошептала я.

На что кучер ответил:

– Сегодня из замка принца с нами послали людей.

Жизнь на новом месте была однообразной до крайности. Единственными, кто нарушал здешнее спокойствие, были редкие люди, приезжающие из замка принца.

Конечно, они не привозили никаких особенных новостей, только передавали небольшой бюджет, указанный в документах, и время от времени брали у меня немного крови. Не было даже обычных писем.

«Деон что, пальцы переломал?» – недовольно думала я.

– Как поживаете? – Мужчина поклонился в знак приветствия и достал коробку с медикаментами.

Кровь у меня брали строго в присутствии врача. Он воткнул иглу и осторожно нажал, чтобы пошла кровь. По сравнению с тем, сколько крови у меня брали раньше, количество было совсем небольшим. Его едва хватало, чтобы заполнить один шприц, не говоря уже о целом пакете. Я сомневалась, что такой объем сможет утолить жажду Деона.

Наступила тишина, от которой трудно было дышать. Я молчала до тех пор, пока они не взяли у меня то количество крови, которое требовалось. Врач молча изучил мое предплечье и цвет лица, как будто проводил медицинский осмотр. Наверняка другим это неведомо, но такая обстановка заставляла меня нервничать еще сильнее.

Я напрягла руку, даже не осознавая этого. Тонкая игла выпала, оставив небольшую царапину.

– Вы хорошо спите в эти дни? Не страдаете бессонницей? – спросил врач.

Он свернул трубку от капельницы и убрал пакет с собранной кровью в сумку.

– Мы регулярно измеряем концентрацию вашей крови, но эксперт сказал, что постепенно она падает. Следует проверить, нет ли у вас проблем со сном или едой. Думаю, потребуется дополнительное обследование.

Я догадывалась, почему концентрация крови снизилась. Все из-за того, что ребенок Элизабет становился больше.

Уже не за горами день, когда он родится, поглотив собственную мать. Совсем как малышка Лиони.

Как дела у Элизабет? Я беспокоилась, что она с каждым днем все больше худеет, не зная причины.

– А я нахожу еще более странным, что его высочество стал пить меньше крови. Ему достаточно такого объема? Даже так у него… все благополучно? – поинтересовалась я украдкой о делах принца.

Врач, немного удивившись, поднял очки – вероятно, он не ожидал, что я что-то у него спрошу.

– Да. С ним все благополучно.

У Деона все было хорошо. Как будто мой уход для него ничего не значил. Я знала об этом, но все равно чувствовала горечь.

– Вы должны заботиться о своем здоровье. Говорят, вы упали в обморок, услышав вой волка, когда были в тюрьме. Вам было трудно дышать?

– Я просто немного испугалась. Беспокоиться не о чем. Так совпало, что я находилась в замкнутом пространстве, когда волки были неподалеку, вот и испугалась. В любом случае… редко в обычной жизни встретишь волков.

– Все равно вам требуется лечение. Думаю, нужно найти способ преодолеть травму. В следующий раз я приготовлю лекарство. Если оно не подействует, возможно, придется вызвать мага.

Я послушно кивнула, хотя больше нуждалась в утешении Деона, чем в лекарствах.

Прошло не так много времени с нашего расставания, но мне уже хотелось увидеть его лицо. Стоило закрыть глаза, как тут же возникал его образ.

Холодные голубые глаза и развевающиеся черные волосы. Большие руки, которые обнимали меня за талию. Пальцы, проводящие по моим волосам. Даже ощущение его острых клыков, когда он впивался мне в шею. Теперь я тосковала по некогда ужасным ощущениям.

На въезде в столицу посланникам Деона приходилось проезжать через крепостную стену. В том, чтобы выехать из города, не было никаких проблем, но все, кто въезжали, подвергались тщательной проверке. Поэтому посланники из замка принца особым способом нагружали телегу и клали на самый верх забитых животных, чтобы даже в случае проверки никто не заподозрил, что они везут кровь для принца. Если бы кровь обнаружили, можно было бы сказать, что ее взяли у животных.

Поэтому, пока врач брал у меня кровь и расспрашивал о здоровье, рыцари охотились в лесу на кабанов, фазанов, кроликов, иногда – косуль. Возможно, они слышали, что я боюсь волков, поэтому их никогда не ловили.

Когда я смотрела на туши животных, которые грузили на телегу, мне казалось, что они чем-то напоминают меня. Пустые глаза тех, кто смирился со своей судьбой. Окоченевшие тела и сведенные смертной судорогой ноги. Мне казалось, что бедные звери перед смертью пытались что-то сказать.

Рыцари были хорошими охотниками, поэтому я не слышала криков и стонов погибающих животных, но в те дни, когда приезжали посланники, мне всегда снились кошмары.

И каждую ночь я слышала вопль всех зверей, слившийся воедино. Он звучал, как мой собственный крик.

* * *

Я положила дрова, бросила поверх сухую траву и зажгла огонь.

В заброшенных владениях заняться было нечем. Единственная радость – рассеянно смотреть на огонь, пока не догорят угли. Языки пламени были красно-рыжими, и я иногда не понимала, огонь это или мои волосы.

– Я рада, что вы смирились. Боялась, что совсем проникнете. – Сурен, подойдя, принялась раздувать пламя в очаге.

Огонь разгорелся ярче.

– Жить здесь по-своему тоже интересно. А маленькие дети такие милые, и мне так их жаль.

– Да. Дети простолюдинов манерам не обучены, но честны в словах и действиях. Я волновалась, что это место окажется слишком глухим, но здешние дети даже не знают, что такое малые народы, и относятся к ним по-доброму. Да и дети с фиолетовыми волосами хорошо со всеми ладят и играют вместе!

Волосы Сурен настолько поразили детей, что они все время ходили за ней и дергали за одежду. Поначалу служанке было неприятно, но вскоре она поняла, что это не издевки, а чистое любопытство, привыкла и приняла это.

Вопреки опасениям Сурен, дети не показывали пальцами и не бросали камни в того, чьи волосы отличались от их собственных. Меня никто никогда не унижал за цвет моих волос, возможно, потому, что я была только на Севере и в столице, но Сурен подробно рассказывала о дискриминации, как будто ей приходилось часто с ней сталкиваться.

– Меня никто никогда из-за этого не унижал. Это правда так?

– Да. Мне было трудно даже получить рекомендательное письмо, чтобы отправиться на Север. А когда я плыла в лодке, было так много людей, которые надо мной смеялись, что пришлось накрыть волосы, чтобы никто их не видел. Все бы ничего, будь у меня белые, седые волосы, но мои непохожи на седину, а отливают серебром, к тому же я молода… Все вокруг странно на меня смотрели.

– Вот как.

– Не знаю, почему так происходит, но людей с недобрыми помыслами по-прежнему много. Я никогда этого не делала, но другие люди из моего народа часто красили волосы, чтобы скрыть свое происхождение. К счастью, серебряные волосы легко покрасить.

Она посмотрела на мои волосы и поймала летавший в воздухе волосок. Затем положила его на ладонь и внимательно осмотрела.

– А ваши рыжие волосы трудно покрасить, леди. В какой бы цвет они ни были покрашены, все равно будут отливать рыжиной. Поэтому придется только ходить с полностью покрытой головой. Или, может быть, нужно использовать какие-то дорогие краски?

Она бросила мой волос в огонь, и тот сгорел и рассыпался. Если однажды я вырвусь из оков Деона и обрету свободу… Если смогу благополучно сбежать, неужели мне всю жизнь придется покрывать голову?

Это казалось чем-то из далекого будущего, которое никогда не наступит.

* * *

Было решено, что ночью поднимать воду из колодца слишком неудобно, да и нельзя постоянно пускать всех в особняк, поскольку это создает проблемы с безопасностью. В конце концов мы задумали выкопать в деревне небольшой колодец.

Вызванные рабочие выкопали яму посреди деревни. Ее жители, услышав шум, вышли посмотреть. Даже пожилые люди, которым было тяжело двигаться, приходили или смотрели из окон на строящийся в деревне колодец.

Выкопав новый колодец, рабочие обложили его камнями. Ограда доходила взрослому человеку примерно до бедра, и детям было удобно доставать из него воду. Отверстие закрыли темной тканью, чтобы предотвратить попадание внутрь света и пыли. После того, как я помогла закрепить ткань, силы покинули меня. Ноги подкосились, по лбу струился пот.

– Половину бюджета спустили на рабочих. – Сурен не сопротивлялась, как раньше, когда я раздавала местным жителям продукты, но все равно ворчала, видя, как уходит крупная сумма. – Здесь такие плохие условия, а принц дает совсем мало денег. Он что, хочет, чтобы мы едва сводили концы с концами? И как он мог так перемениться в одно мгновение?

– Похоже, он не знал, что я решу помочь еще и местным жителям. И в герцогстве, и в столичном замке я всегда заботилась только о себе.

– И все равно он мог бы увидеть вашу любовь к роскоши, просто заглянув в бухгалтерскую книгу. В других особняках редко покупают больше одного дорогого дерева, а вы купили целый лес. Разве можно давать такой леди столь крошечный бюджет? Я не могу не думать, что это было сделано намеренно.

Мне нечего было ответить. Я была согласна с ее словами.

Сурен, которая сидела рядом на корточках, повернула голову и посмотрела на меня:

– А как вы жили у барона Сиэна?

– Мм?

– Вы никогда не рассказывали мне ничего о том, что было до вашего приезда на Север. В семье барона Сиэна вы жили в роскоши? Вам было весело?

– Не было ничего особенного. Просто проводила время с Филиппом. И я… никогда не получала карманных денег от барона Сиэна. К тому же не принимала участия в оформлении его дома.

У меня не было денег, чтобы купить платье, и даже яд пришлось добыть, попросив Филиппа. А поскольку меня пытались продать старому торговцу, вряд ли барон стал бы давать мне карманные деньги.

– Филипп… Кстати, леди, возможно, вы не знаете, но принц вызывал его к себе.

– Зачем?

Об этом я понятия не имела. И Филипп, приходя ко мне, ничего подобного не говорил.

– Я тайно расспросила служанку, которая наливала чай в кабинете, и она сказала, что Деон допытывался, какие у вас были отношения раньше и почему Филипп решил к вам приблизиться.

– Но зачем ему это спрашивать?

Сурен пожала плечами:

– Мне почем знать? Кому вообще известны чувства принца? Разве не из-за того, что их никому не дано прочитать, вас изгнали сюда?

* * *

Через три дня после визита посланцев из замка принца ко мне пришел маг. Его целью было вылечить мою травму.

К нему вышла служанка, чтобы отвести его в комнату, которую можно было бы использовать для приема гостей. Эта девушка помогала на кухне, отвечала за ремонт лестницы, встречу гостей и даже составление меню. Поскольку людей было очень мало, у каждого было несколько обязанностей одновременно. Я так часто встречалась с этой служанкой, что даже чувствовала перед ней вину.

Угощения, которое подошло бы для гостя, у нас не было. Чашки остались в замке принца, а еды мы заказывали ровно столько, сколько требовалось нам самим. Я не могла предложить магу даже простого десерта.

Я смущенно указала магу место, и он сел напротив меня. Когда он снял шляпу, я увидела у него на лбу пятно в форме капли воды. Это узор магов, принадлежащих к Магической Башне.

– Простите, мне нечем вас угостить.

– Ничего. Я пришел не для того, чтобы со мной вежливо обходились, как с гостем, – вежливо ответил он. – Меня прислали сюда для психологического лечения.

– Но вы прибыли напрасно. Лекарства от травмы не существует. Ничего не исправить. Даже врач в герцогстве ничем не смог мне помочь.

Мои категоричные слова вызвали у него легкую улыбку.

– Но все же я могу сделать ваши плохие воспоминания размытыми, – сказал он с уверенностью, и в его словах ощущалась сила. – Не могли бы вы дать мне руку?

Я закатала рукав и протянула руку, и маг взял меня за запястье. Серая аура окутала мою руку.

Он закрыл глаза. Дико кружившаяся мана вскоре успокоилась, и дым исчез. Но маг еще долго сидел, крепко зажмурившись, и не отпускал моего запястья. Лишь когда моя рука начала неметь, он медленно открыл глаза.

– Вы чего-то опасаетесь? Я не могу поймать ману. Ее течение с чем-то смешивается. – Он наклонил голову. – Как странно. Трудно точно отличить, какие воспоминания для вас плохие. Думаю, придется попробовать еще раз потом. Возможно, это временное явление…

Едва заметная улыбка, которую можно было прочитать на его лице, исчезла. Он что-то пробормотал, а затем его плечи опустились.

– Мне весьма неловко. Я один из лучших магов Империи, способных стирать воспоминания. Но, кажется, моего таланта недостаточно. Все потому, что я недостаточно тренировался. Извините.

– Нет. Как вы и сказали, наверняка это временно.

Я прикоснулась к запястью, которое он только что держал.

Маг проверял, нет ли проблем с его собственной маной. Он вызывал и рассеивал ауру, продолжая испускать серый дым.

– Куда вы отправитесь отсюда? Вернетесь в Магическую Башню?

– Ах, меня недавно наняли в замок принца, – неловко улыбнулся он, скрыв свою ауру.

– В замок принца? – спросила я, делая вид, что мне это не особо интересно. – В его замке ничего нового? Все… благополучно?

Я не назвала никого конкретно, но маг сразу понял, о ком речь.

– Да. Кажется, он занят даже больше, чем раньше. Подробности мне неизвестны, поскольку я не нахожусь в замке принца постоянно, но его высочество все чаще отсутствует. Сколько я ни пытался с ним встретиться, он всегда был занят.

– Ясно.

Маг собрал свою сумку, как будто собирался уходить. Но вдруг его руки замерли, а пристальный взгляд обратился на меня. Из-за этого я тоже посмотрела на него.

Он смотрел не на мое лицо. Его взгляд остановился на моей шее.

– Принц действительно дорожит вами, леди.

– Что?

– Этот драгоценный камень. Я был удивлен, когда увидел его.

Его взгляд был прикован к моему ожерелью. Обычно оно скрывалось под одеждой, но сегодня я надела платье с глубоким вырезом, поэтому ожерелье было прекрасно видно.

– Это такой редкий драгоценный камень?

Маг тихо рассмеялся, услышав мой дурацкий вопрос.

– Конечно, редкий. Ни в одном ювелирном магазине вы не найдете украшения дороже этого. За его цену можно купить несколько магазинов столицы целиком.

Я коснулась драгоценности и ощутила гладкую поверхность украшения. Камни, покоящиеся на моей шее, хранили в себе тепло.

– Леди, вы наверняка знаете. Разве вам не объяснили, что это за камень?

– Слышать, конечно, слышала. Принц сказал, что ожерелье защитит меня. Но это больше напоминает какое-то суеверие.

– Его слова звучат весьма романтично. Прекрасная метафора, – тихо рассмеялся маг.

Когда я, вместо того чтобы рассмеяться следом, удивленно посмотрела на мага, в его глазах застыл вопрос и улыбка исчезла с губ.

Почему он засмеялся?

– Метафора? Есть и какое-то другое значение?

– А… Неужели вам не объяснили, что это за ожерелье?

– И что же это?

– На него наложены лучшие чары, какие существуют в Империи. Оно может отслеживать местоположение, через него можно связываться с другими людьми, есть даже возможность телепортации – вы переместитесь в отдаленное место где-то в другой стране, если вам грозит опасность. Так сложно объединить в маленьком драгоценном камне сразу три способности. Это воистину передовое достижение.

Маг подробно объяснил, какие функции имеет ожерелье. Он взволнованно рассказывал, какая это редкая вещь даже в Империи. Но, увидев, как мрачнеет мое лицо, маг резко замолчал. Потом, спохватившись, добавил:

– Вот насколько редок и ценен этот камень.

Я все молчала, и он, слегка поколебавшись, пробормотал:

– Похоже, принц подарил его на случай, если вы окажетесь в опасности, леди. Вся магия, наложенная на этот камень, нужна для защиты.

Нет. Маг попытался перевести объяснение в положительное русло, но ему это не удалось. У меня и так остался след от магического круга на тыльной стороне ладони.

Деон стер барьерную магию, которая была наложена на мою руку, и надел на меня новые оковы для столицы. Придав им вид украшения, он просто усыпил мою бдительность, а я так легко купилась.

Какая же я жалкая. Думала, что ожерелье предназначалось мне в подарок. А оно оказалось не больше чем причудливыми красивыми цепями.

– Прошу прощения. Если его величество вам не рассказал, значит, на то были причины. О том, что я объяснил вам, что это за ожерелье…

– Да. Я не скажу принцу. Не волнуйтесь.

Он погладил себя по груди, как будто почувствовав облегчение.

Оказалось, даже единственный подарок, который я считала признаком суеверности, имел скрытое значение. Я снова купилась на искусственную нежность Деона.

Я коснулась лба, чувствуя, что начинает болеть голова.

Так вот почему он отправил меня в этот особняк без особого сопровождения. Он не выпускал меня на свободу. Просто теперь его наблюдение основывалось на магии. Конечно, я не собиралась сбегать, у меня не было такой возможности. А если бы попробовала, Деон снова поймал бы меня, как в тот день, когда я дошла до барьера на Севере.

– Я еще приду к вам снова.

Маг молча поклонился, поспешно собрал свои вещи и ушел. А я так и продолжала растерянно сидеть в кресле. Я была настолько ошарашена, что не смогла даже проводить гостя.

Вдруг мне показалось, что горло что-то сдавило. Цепочка ожерелья доходила до ключиц, поэтому ее нельзя было назвать слишком короткой, но я чувствовала удушье.

Я так грубо сорвала цепочку, что замок оторвался. Но чувство, что шею что-то сдавливает, не прекратилось. Я ощутила тошноту.

* * *

Обойдя озеро, я подобрала несколько камней с острым концом. Потом положила ожерелье на плоский камень у воды, глубоко вдохнула и с силой ударила заостренным камнем по украшению. Мне хотелось не разбить, а растоптать его. Но на драгоценном камне не появилось ни малейшей царапины.

Я била его с такой силой, что устала рука, но украшение не раскололось, лишь кое-где появились черные полосы. Не осталось даже царапины.

Я ударила еще несколько раз, но лишь раскрошила очередной камень. Я в отчаянии посмотрела на обломки. Рука тоже в конце концов онемела.

С этим предметом можно было обращаться без особой бережности, даже если бы он был не оковами, а обычным украшением. Камень оказался таким твердым и прочным, что я зря все это время прикасалась к нему с осторожностью, опасаясь поцарапать во время чистки.

Когда я принимала ванну, я всегда снимала ожерелье, боясь, что мыльная вода испортит его, и каждый день протирала камни мягкой тряпкой. Теперь я чувствовала себя невероятно глупо из-за того, что попалась на такую неуклюжую уловку.

Но сдаться я не могла. Я схватила грабли, которые принесла со склада, и еще раз глубоко вздохнула, затем принялась лупить по ожерелью. Но драгоценный камень оказался настолько твердым, что каждый раз, когда я ударяла по нему железными граблями, моей руке передавалась вибрация.

Острый конец постепенно затупился. Конечно, это случилось не с камнем, а с граблями. Похоже, на украшение была наложена еще и магия усиления.

Должно быть, его делали ловко и тщательно, как наручники, созданные для того, чтобы мешок с кровью и помыслить не мог о побеге. Деон заплатил за меня барону, купив тому рудник. И он наверняка был готов заплатить даже бо́льшую цену. Когда на Севере Деон надел на меня это ожерелье, оно показалось мне похожим на оковы, но я и помыслить не могла, что это действительно окажутся они.

Я посмотрела на озеро. Вода в нем была спокойной и по-прежнему красиво сверкала.

Насколько же великолепно озеро в императорском дворце, если, даже заброшенное, оно кажется таким прекрасным? Мне стало любопытно. Блестит, как будто вода усыпана кристаллами. Ничего не случится, если в это озеро бросить одну бесполезную вещицу. Бездна послушно проглотит даже мусор.

Я подняла лежавшее на камне ожерелье и, поколебавшись, бросила его в воду. Украшение какое-то время поплавало на поверхности озера, но, не выдержав собственного веса, погрузилось в воду.

Все получилось так, как я думала. Озеро поглотило драгоценный камень. Оно было спокойным, как будто ничего не произошло. Круги на воде разгладились, и поверхность снова засверкала.

Но чем спокойнее становилась вода, тем сильнее росло мое беспокойство. Могу ли я так просто снять это ожерелье со своей шеи? Ведь это магические оковы, созданные Деоном…

Побродив немного, я вернула грабли на прежнее место. Но неподвижная поверхность озера раздражала меня. Точнее, мысль об ожерелье, которое покоилось под его спокойными водами.

Я беспокоилась все сильнее и в конце концов решила вернуть ожерелье обратно.

Я осторожно вошла в озеро, и мои ноги задрожали от холода. Поводив перед собой ногой, чтобы хотя бы приблизительно определить глубину, я погрузилась в воду. Свободное платье тотчас вздулось пузырем, закрыв мне обзор. С трудом отодвигая подол, я начала шарить в воде, чтобы отыскать ожерелье. К счастью, вода была настолько спокойной и прозрачной, что найти ожерелье не составило труда. Оно легло на дно почти там же, куда упало, и зацепилось за камень. Окунувшись с головой и раздвинув водоросли, я схватила ожерелье. Соленая вода щипала широко открытые глаза.

Пха!

Выбравшись из воды, я схватилась за голову. Мои аккуратно расчесанные волосы снова болтались в беспорядке. Платье прилипло к коже, и через него можно было легко увидеть мое исхудавшее тело. Пропитанная водой ткань стала настолько тяжелой, что каждый шаг давался с трудом. Я распласталась на земле. Казалось, кто-то пытался вдавить меня в нее.

Вода стекала с волос на ладонь, в которой я сжимала ожерелье. Я крепко держала украшение, словно боясь повредить драгоценный камень, хотя прекрасно знала, что его не взяли даже грабли.

Я медленно подошла к дому. Конечно, лучше всего было бы пройти сквозь французское окно прямо в спальню, но на полу лежал ковер, а с меня уже сыпалась засохшая коркой соль.

Пришлось постучаться в парадную дверь.

Сурен с ворчанием открыла, не зная, что за ней стою я, и ее глаза округлились.

– Леди! Почему вы в таком виде… Вы что, плавали?

– Упала в воду.

– В воду? Просто упали?

– Не знаю… Может быть, кто-то меня толкнул.

Услышав мое бессвязное бормотание, она наклонила голову и потом ходила за мной хвостиком и все время допытывалась:

– Вас толкнули? Или вы сами упали?

Я, не отвечая, стряхивала с себя соль и воду, выливала ее из обуви.

– Вы так простудитесь. Нужно скорее высушить волосы.

Сурен усадила меня на диван и побежала за полотенцем. Я, боясь испачкать диван, пересела в угол.

Диван был только один. Если он испортится, некуда будет посадить гостей. Вода все еще капала с моих волос.

Сурен вернулась с полотенцем в руке.

– Стоит мне отвести взгляд, как с вами тут же что-то происходит, – пробурчала она, вытирая мне голову.

Она словно разговаривала с ребенком.

– Любые инструкции бесполезны. На уроках этикета я научилась размещать столовые приборы и соблюдать правила императорского дворца, но там не было ни слова о том, как быстро высушить волосы леди, которая только что вышла из воды. Знатные дамы не ходят купаться поздним вечером.

Она энергично встряхнула мои волосы, чтобы выжать из них остатки влаги.

– Платье придется переодеть. Как хорошо, что у вас есть запасные наряды.

Я кивнула.

Руки Сурен, которыми она трясла мои волосы, замерли. Она отложила полотенце, подняла мои волосы и провела по ним пальцами. Я беспокойно завертела головой.

– Что такое?

– Не двигайтесь.

Сурен раздвинула пряди, а затем что-то вытащила.

– Вы занимались еще чем-то, кроме плавания? В ваших волосах застряли мелкие камушки.

Это были осколки, отлетевшие от камней, когда я била по ожерелью. Оказывается, отскакивая, они застревали у меня в волосах.

– А, это… – Я открыла рот, но не смогла придумать подходящего оправдания и снова его закрыла.

Сурен прищурилась. Я виновато отводила глаза, поэтому она в конце концов коротко вздохнула:

– Похоже, вы поскользнулись на одном из камней, что лежат вокруг озера. Вы наступили на него и упали, не так ли? Скажу слугам, чтобы они там почистили.

Не знаю, поверила она ли моему оправданию или сделала вид, но я была благодарна, что Сурен решила больше не допытываться.

Мои крепко сжатые кулаки разжались. Ожерелье, которое я достала из озера, все еще было у меня в руке. Мысленно я пообещала себе, что больше никогда его не потеряю. На ладони виднелись отчетливые отметины от ногтей.

Ожерелье, немного попутешествовав, в конце концов вернулось на мою шею.

Но я уже придумала, как снять оковы. Поскольку наблюдение стало менее пристальным, никто не заметит, если я сниму ожерелье где-то в особняке. Раз оно меня так беспокоит, можно просто засунуть его в какой-нибудь ящик или спрятать. Пусть у него и есть возможность отслеживать мое местоположение, но так Деон не узнает, где именно я нахожусь.

Судя по тому, что он не смог сразу найти меня в императорском лесу, ожерелье показывало местоположение лишь приблизительно. По словам мага, у него есть не только способность связи, но и возможность передавать изображение. К тому же Деон сейчас со мной не связывается…

Значит, голос, который я слышала в лесу, исходил именно из этого ожерелья. Тогда голос Деона эхом разнесся в пространстве, так что я не поняла, откуда он исходил.

– Ваше ожерелье соскользнуло? Хотите, я его застегну? – сказала Сурен, глядя на ожерелье в моей руке.

– Да, хочу.

Я протянула ей украшение. Сурен мигом починила сломанный замок, затем вновь надела ожерелье на меня. Холодный металл лег на мои ключицы и шею.

Как далеко заходит его наблюдение? Поверить трудно, что даже ожерелье, которое я считала простым подарком, оказалось заранее подготовлено для этой цели.

Я подняла голову и оглядела особняк. А сколько еще глаз может скрываться в этом старом, полуразрушенном здании. Даже главный дворецкий, который, как мне казалось, последовал за мной по доброте душевной, теперь выглядел подозрительно.

Мне не хотелось ни в ком сомневаться, но, вспоминая череду произошедших событий, я не могла избавиться от своих подозрений. Когда Деон выгнал меня, он отправил со мной мелкие аксессуары, деньги и людей, но все это принадлежало ему.

Мне показалось, что за мной наблюдает бесчисленное множество глаз, и от этого по моей спине пробежал озноб.

Я не могу убежать. Я хотела, но не смогла. Еще не время. По крайней мере до тех пор, пока я не спрошу его, что значат эти оковы.

– Она не заржавела. Удивительно, – пробормотала себе под нос Сурен.

Драгоценность, висевшая у меня на шее, тускло блестела в свете окна. Оковы, которые я сама надела, ярко сверкали на моей шее.

* * *

Я положила руку на оконную раму и посмотрела вниз. Перед особняком, в тени высоких деревьев, перед воротами стояла необычно большая карета.

Сегодня был день, когда дворецкий покидал особняк, чтобы отвезти отчеты. Но он простудился и на рассвете слег.

Перед особняком одиноко стояла карета, прибывшая из замка принца. Я посмотрела в окно на слугу, который уже собирался ехать обратно, и закрыла створки.

– Кажется, зря я предложила собрать фрукты.

Намочив полотенце водой, я приложила его ко лбу дворецкого и мягко провела по пылающей жаром коже.

Вчера вечером мы с дворецким и Сурен собрали все яблоки с деревьев. Возможно, он слишком долго пробыл на улице, орудуя длинной палкой, и теперь его кашель никак не хотел прекращаться.

Согнувшись и откашлявшись, он сказал:

– Леди, это не ваша вина. Я хотел помочь и заодно подышать свежим воздухом, но забыл о своем возрасте.

Он тяжело дышал, из горла доносились булькающие хрипы.

– Но сегодня нужно было съездить в столицу, чтобы получить бюджет на следующий месяц и купить продукты… Вот так проблема.

Написанные им отчеты аккуратно лежали возле кровати.

– Разве обычно деньги нам не привозят?

– На этот раз я решил съездить за ними сам. Заодно передать отчеты.

Я пристально взглянула на документы.

«Тогда, может, я должна поехать…»

Во дворе все еще ждала карета. Мои глаза постоянно обращались к окну. Казалось, дворецкий прочитал мои мысли и слабо улыбнулся. Я-то думала, что никто ничего не заметит, но дворецкий сразу увидел мои сверкающие глаза.

– Если это срочно, может быть, мне отвезти документы от вашего имени? И заодно получить бюджет.

Против воли в моем голосе звучало волнение.

Дворецкий расхохотался:

– Сделаете это?

Конечно, он догадывался, что я не просто послушно сделаю все дела в столице, а зайду к принцу. Но дворецкий, сделав вид, что ничего не понял, просто закрыл на это глаза.

Получив разрешение, я тут же взяла отчеты. Не в моем характере было сидеть в комнате и ждать, как полагается благовоспитанной юной леди.

Похоже, Витер прав, и я действительно девушка, которая похожа на птицу и которой тоже хочется свободно летать.

Прошел уже месяц с тех пор, как мы переехали в особняк. Мне было любопытно, как изменился замок принца без меня.

Мои губы дрожали от волнения, которое невозможно было скрыть, сердце трепетало. Я ощущала себя человеком с важной миссией.

– Леди, вы собираетесь поехать лично? – спросила Сурен, которая чистила падалицу.

– Собираюсь.

– А вам можно поехать? Ведь есть же причина, по которой вас сюда сослали…

Я знала об этом. Тем не менее у меня было прекрасное оправдание.

– Я приеду к принцу от имени подчиненного, отвечающего за особняк, так что он не сможет меня выставить.

– Раз уж вы едете в столицу, может, потребуете пересмотреть наш бюджет? Обязательно сообщите принцу, что нам приходится собирать и есть даже гнилые фрукты, – заметила Сурен, срезая с яблока объеденную насекомыми кожицу.

Не то чтобы я об этом не думала. Но я не была уверена, что удастся получить деньги. В замке была невеста Деона, значит, я буду выглядеть как любовница, пытающаяся забрать финансы из семьи ее будущего мужа.

– А что, если нам еще сильнее урежут бюджет после моих слов?

Сурен вонзила нож в яблоко и, выпятив грудь, сказала:

– Леди, вы что, забыли? Вы же единственный мешок с кровью у его высочества. У вас еще остались карты на руках. Наберитесь уверенности.

– Но его высочество не пьет мою кровь. А больше мне нечего поставить на кон.

– Так-то оно так, но…

Сурен задумчиво замолчала.

Но даже без ее советов я собиралась встретиться с Деоном и провести переговоры. Я решилась пересечь ту заснеженную гору и сбежать от него не для того, чтобы сидеть взаперти в этом особняке.

А еще у меня было много вопросов. Птица, должно быть, сильно выросла. Здорова ли госпожа Элизабет? И тот мужчина… Представив лицо Деона, я прикусила губу. Эмоции, которые я с таким трудом подавляла, хлынули наружу.

Как же мне хотелось его увидеть. Мы расстались месяц назад, но я все еще ощущаю его переносицу, острую линию подбородка и круглый лоб.

Причин поехать в столицу у меня было больше, чем пальцев на обеих руках, но в голове безустанно вертелась только одна эта.