Хуа Цяньгу застыла, словно ее обухом по голове ударили. Что значит «в этом мире больше нет богов»? Что ее странный знакомый имеет в виду?

Мир без богов…

– Древних богов и так было немного, поскольку они часто сражались друг с другом, а после уничтожения всей нечисти мира и запечатывания Повелителя нечисти раса богов почти полностью вымерла. Последнее божество с помощью своей крови и плоти восстановило растерзанный войнами до неузнаваемости, превратившийся в руины мир – и тоже исчезло без следа. Косточка, знаешь ли ты, каким страшным может быть зло, поселившееся в человеческом сердце? Порожденную этим злом нечисть даже боги не в силах контролировать. Думаешь, почему сейчас все так сильно боятся появления Повелителя нечисти? Потому что, даже если люди и совершенствующиеся объединятся, сила их не сравнится с тем могуществом, которым когда-то обладали боги. Так что на самом деле появление Повелителя нечисти ознаменует приближение конца света. Это неизбежно. Единственное, что нам остается, – изо всех сил пытаться отсрочить этот день, чтобы выиграть время и придумать, как запечатать или одолеть Повелителя нечисти. А эти десять древних божественных артефактов имеют решающее значение.

Девочка подняла голову и посмотрела на Дунфан Юйцина. Многого она еще пока не понимала, но тело ее внезапно покрылось мурашками. Один только Повелитель нечисти одолел весь мир богов? Значит, теперь из шести осталось всего лишь пять миров? Тогда о каких богах может быть речь? В этом мире нет никаких настоящих богов, остались только совершенствующиеся и достигнувшие бессмертия…

– Разве это не значит, что война может вспыхнуть в любое время?

– Это может произойти как в следующем месяце, так и через десятки, а то и сотни лет. Все зависит от того, насколько сильны совершенствующиеся, отвечающие за охрану божественных артефактов. Однако воле Небес не воспротивишься – Повелитель нечисти рано или поздно придет в этот мир. Поэтому нам нужно заранее принять меры предосторожности и найти способы противодействия ему, чтобы сократить до минимума масштабы грядущего бедствия.

– Как страшно…

– Чему быть, того не миновать, но и людям нельзя покорно ждать своей участи. В этом путешествии на пир совершенствующихся на тебе лежит огромная ответственность!

Хуа Цяньгу достала приглашение:

– Но осталось всего три дня… Я не успею вовремя попасть на гору Куньлунь. Хоть даос Цин Сюй и дал мне приглашение, но пользоваться им я не умею.

Дунфан Юйцин взял приглашение, внимательно осмотрел его, потом нахмурился и покачал головой:

– Я силен лишь в разглагольствованиях, а в искусстве совершенствующихся и даосских техниках совсем не разбираюсь.

В этот момент Тан Бао взволнованно закричала:

– Матушка, я знаю! Я знаю, как этим пользоваться! Отправлюсь вместе с тобой на пир совершенствующихся! Заодно персиков поем!

Сияя от радости, Хуа Цяньгу приобняла и поцеловала гусеничку:

– Тан Бао, ты такая умничка!

– Ну конечно! Я, вообще-то, духовная гусеница из терема Тлеющих тайн! Мамочка, если у тебя будут какие-то вопросы, обращайся ко мне. Я многое знаю!

Дунфан Юйцин погладил Тан Бао:

– Похоже, твоя матушка пока не сможет стать моей женой. Ты уж позаботься о ней вместо меня!

– Хорошо! Не волнуйся, папочка!

Затем юноша обратился к Хуа Цяньгу:

– Что ты собираешься делать после пира совершенствующихся?

– Даос Цин Сюй поручил мне найти способ стать ученицей бессмертного на горе Чанлю.

Юный ученый глубоко вздохнул:

– Так, значит, хочешь пойти на гору Чанлю… Далековато. В будущем непросто будет встретиться с тобой. Вот незадача!

– Кажется, этот бессмертный невероятно могущественен. Не знаю, примет ли он в ученицы такую простую смертную, как я… – Слушая в детстве истории, которые рассказывал отец, Хуа Цяньгу всегда думала, что все бессмертные – птицы высокого полета, поэтому встретить их крайне трудно.

Дунфан Юйцин поспешил утешить ее:

– Сейчас времена такие. Повсюду нечисть бесчинствует, школы совершенствующихся усиленно набирают учеников, собирают средства и укрепляют свою мощь. Теперь любой человек может прийти в школу в поисках бессмертия. По сути дела, совершенствующиеся вовсе не такие возвышенные и неприкосновенные, как о них говорят. Просто они немного сильнее обычных людей, и страстных желаний у них меньше. Однако упорствующим в своей правоте намного проще, чем другим, свернуть на демонический путь.

В его словах Хуа Цяньгу почувствовала некоторое пренебрежение к совершенствующимся и только теперь заметила, что, оказывается, и чудаковатый ученый не лишен способности превозносить себя над другими.

– Что за место гора Чанлю? Я раньше о ней не слышала.

– Гора Чанлю – самая крупная из всех школа и самое лучшее место для совершенствования. На Чанлю проживает около восьми тысяч учеников – больше, чем в любой другой школе. Выдающихся последователей остальных школ тоже периодически направляют туда с рекомендацией. На данный момент почти треть достигших бессмертия – выходцы с горы Чанлю. Также там в полном объеме представлены искусства совершенствующихся и различные даосские техники, собрано все лучшее, что есть в других школах. А еще там больше всего учеников, владеющих мощной магией. Остальные школы в этом сильно отстают. – Сделав небольшую паузу, он продолжил: – Однако, разумеется, самую важную роль в Чанлю играет глава – практически не имеющий себе равных по силе во всех шести мирах, Бай Цзыхуа. – Дунфан Юйцин многозначительно посмотрел на девочку. – А сможешь ли ты найти себе наставника, зависит от твоей удачи, Косточка.

На следующий день Хуа Цяньгу с Дунфан Юйцином добрались до города Яогэ и купили себе в дорогу немного лепешек. В прошлый раз девочка очень спешила, поэтому толком не успела погулять. Теперь же в компании ученого она увидела город в ином свете. Тем более за всю дорогу никакая нечисть к ней не приставала, только Тан Бао иногда озорничала. Можно сказать, в этот раз Хуа Цяньгу впервые за десять с лишним лет испытала простое человеческое счастье.

Когда пришло время расставаться, Дунфан Юйцин вытащил из-за пазухи аккуратно сложенного бумажного журавлика и передал его девочке:

– Возьми это. Оставь себе на память. При крайней необходимости он сможет помочь тебе.

– Угу. Дунфан, а ты непременно сдашь экзамены!

Юноша старательно закивал и, словно не желая расходиться, долго махал ей рукой. Тан Бао похлопала в нужном месте по приглашению совершенствующихся, что-то пробормотала, и Хуа Цяньгу вдруг исчезла.

* * *

В приглашении содержалась огромная магическая сила. Если принявший его не хотел понапрасну расходовать на полет собственную энергию, он мог воспользоваться этим весьма быстрым способом добраться до горы Куньлунь. Однако тело Хуа Цяньгу не выдерживало такого перемещения: казалось, еще немного – и оно в клочья разорвется. Ее будто прочной резинкой тянуло назад. Вокруг ничего не было видно. Она не знала, сколько времени провела без сознания, но, очнувшись и протерев глаза, обнаружила, что уже добралась до Куньлуня.

Местные пейзажи совершенно отличались от видов горы Маошань: то были внушительные горные массивы, извилистые и простирающиеся до самого горизонта, и бесчисленное множество озер, подобных разноцветным драгоценным камням. Вершину горы опоясывала благодатная ци, в небе клубился туман. Все тут было как будто во сне. Вот уж поистине – рай на земле.

Хуа Цяньгу не могла отвести взор, почти забыв, где находится. Спрятавшаяся в ее ухе Тан Бао непрестанно подгоняла девочку вперед:

– По слухам, древние боги часто устраивали пиршества у Нефритового пруда, поэтому и теперь пир совершенствующихся время от времени проводится здесь. В назначенный срок сюда придет множество совершенствующихся. У нас хоть и есть с собой приглашение, но оно выдано на имя даоса Цин Сюя, а мы – простые смертные. Небесные воины однозначно преградят нам путь. Нужно придумать другой способ проникнуть туда.

– Проникнуть? Интересно, как? Для тебя это – пустяк: пролезешь – никто и не заметит. А я вон какая большая! Сложно будет остаться незамеченной.

– Не волнуйся, матушка. На горе Куньлунь много духовных зверей, да и от нас с тобой не исходит темная ци. Тебе достаточно только превратиться в такую же маленькую гусеницу, и тогда я смогу скрыть нашу ци. Даже если нас заметят, не придадут этому значения.

– Превратиться в гусеницу? Но я не умею!

– Для начала я проберусь в Сад персиков бессмертия[58], там очень много диковинных плодов. Стащу немного. Отведав их, ты сможешь превратиться.

Не удержавшись от смеха, Хуа Цяньгу произнесла:

– Пока ты ползаешь туда-сюда, пир совершенствующихся уже закончится…

Тан Бао, задыхаясь от возмущения, ответила:

– Я хоть и гусеничка, но, вообще-то, духовная! Среди оборотней мой уровень считается довольно высоким! Матушка, не надо меня недооценивать! Я умею не только ползать, но и летать! Просто на использование магии уходит много духовных сил. Ну все. Остановимся здесь, водопад поможет скрыть наши запахи и голоса. Совершенствующимся так просто нас не обнаружить! Все-таки ты сейчас – обычный человек, не сможешь в одиночку на гору Куньлунь попасть. Я пошла за плодами. Жди меня здесь, матушка!

Тан Бао, держа в лапках зеленый лист, пробормотала что-то себе под нос – и лист, словно парусник, устремился в небесную высь.

Хуа Цяньгу оставалось лишь спрятаться за водопадом и, сгорая от нетерпения, ждать. При этом она не могла сдержать беспокойства – как бы Тан Бао совершенствующиеся не заметили или другие духовные звери не съели!

В небе то и дело мелькали пурпурные, золотистые и зеленые лучи, словно звезды падали на гору Куньлунь. Иногда некоторые из них летели медленно, поэтому их можно было рассмотреть. Должно быть, все они – совершенствующиеся, прибывшие для участия в пиршестве, кто на мече, а кто на облаке или тумане. Девочка от удивления даже языком защелкала.

Прошло времени примерно столько, сколько горит палочка для благовоний[59], прежде чем Тан Бао наконец вернулась.

– Ну как? – Девочка раскрыла ладонь, чтобы лодочка из листика благополучно приземлилась.

– Хе-хе, разумеется, все отлично! Я не только зеленую бородку[60] сорвала, но и попутно колосняк захватила. Жаль только, персик бессмертия оказался слишком большим. Тащить его на себе я бы устала, а в воздухе с ним лететь побоялась – мало ли, заметит кто.

– И что это такое? – Хуа Цяньгу с интересом посмотрела на сияющую от радости Тан Бао.

– Съешь зеленую бородку – и сможешь превратиться в кого захочешь. Время действия зависит от духовной силы и от сложности превращения в интересующий объект. У тебя хоть и нет духовной силы, но, думаю, превратиться в гусеницу получится. А если съешь колосняк, сможешь избавиться от усталости и много дней не будешь чувствовать голода.

– Вон как! – Хуа Цяньгу восхищенно закивала. – А ты сильно устала, Тан Бао?

Та обессиленно упала на ее ладонь и начала перекатываться из стороны в сторону:

– Еще бы! Я чуть не померла от усталости! Гусенички привыкли ползать, а не летать!

– Ну… Дунфан сказал, что моя кровь способна восстановить твои духовные силы. Хочешь попробовать пару глотков?

Глазки Тан Бао вмиг приняли форму сердечек.

– Хочу! – С этими словами она схватила руку Хуа Цяньгу, зубами прокусила небольшую дырочку и стала пить так, словно молоко всасывала. – Тебе больно, мамочка?

– Не больно. Будто меня слегка укололи. Зато ты наешься, силы появятся. Тебе еще вместе со мной к Нефритовому пруду лететь!

В скором времени Тан Бао напилась вдоволь и, выпятив свой вздувшийся животик, рыгнула. Девочка не удержалась и потыкала ее пухленькое пузико.

– Пора отправляться, пир скоро начнется. Нужно проскользнуть, пока людей мало, а потом спрятаться там. Матушка, скорей ешь зеленую бородку и колосняк.

Хуа Цяньгу засунула все в рот и жадно проглотила.

– О нет!

– Что такое?

– Если я в гусеницу превращусь, что будет с вещами? А с одеждой? Вернув облик человека, я что, совсем голая останусь?

– Вещи можешь положить в мой бездонный треножник-хранилище, а одежда превратится вместе с тобой. Не переживай.

– А что такое бездонный треножник-хранилище?

– Обычно все практикующие магию выплавляют свой собственный треножник-хранилище. Он существует в пространстве духа и мыслей. В нем удобно носить крупные предметы и хранить ценные вещи. Если только сам не вытащишь, никто ничего выкрасть оттуда не сможет. Ты видела, что у даоса Цин Сюя вынули сердце и легкие. Скорее всего, Небесные Цепи он спрятал в своем треножнике-хранилище и готов был умереть, лишь бы не отдать их. Нечисть, преуспевшая в черной магии, способна проникнуть сквозь легкие и сердце совершенствующегося и достать вещи из треножника.

– Тан Бао, так, значит, ты и меня можешь в своем треножнике-хранилище спрятать?

– Уровень моей духовной силы невысок, поэтому треножник-хранилище очень маленький. Если положить туда все твои вещи, он уже переполнится. Тем более внутри него нет воздуха. Как правило, треножник не используют для перевозки людей и других живых существ, потому что высока вероятность, что перевозимый окажется там в ловушке и не сможет выбраться. Как все точно происходит, я и сама не особо понимаю – еще ни разу треножником-хранилище не пользовалась!

– А-а-а! Кажется, мое тело уменьшается!

Прежде чем Хуа Цяньгу успела опомниться, она уже превратилась в такую же, как Тан Бао, маленькую гусеничку.

– Ха-ха, теперь мы с тобой одинаковые!

– Потому что, когда ты превращалась, мамочка, в голове представляла именно такую гусеницу, как я. Ладно, скорей забирайся. Нам пора идти! – Тан Бао вытянула свою крохотную лапку и затащила девочку на лист, а узелок и другие вещи поместила в треножник-хранилище.

– Вперед!

Лист взлетел в воздух, и Хуа Цяньгу запрыгала от радости – тучное тельце гусенички заизвивалось на поверхности листочка. Первый раз она парила в воздухе, и пусть лишь в качестве насекомого, но это было необычайно увлекательно!

Лежа на краю листа, девочка смотрела вниз. Капля из водопада брызнула на листок, чуть не перевернув маленькую лодочку. Потом малышка взглянула на голубое небо: неподалеку раскачивалась в воздухе радуга.

Вскоре лист залетел в пространство облаков и неожиданно начал скользить по ним. Хуа Цяньгу протянула лапку и ухватилась за облако. Оно оказалось мягким и нежным, будто сахарная вата. Девочка весело игралась, как вдруг услышала громкий крик Тан Бао:

– Только не это!

Громадная тень накрыла их.

«Что такое?» Цяньгу подняла голову и в тот же миг увидела огромную, похожую на осу птицу, с невероятной быстротой мчащуюся в их сторону.

О нет. Сейчас птичка съест гусеницу…

– Мамочка, держись!

Тан Бао полностью сосредоточилась на управлении листом и, подбрасываемая ветром, старалась уклониться от удара огромной птицы. Но та была быстрой и свирепой, с гигантской иглой на хвосте. Она издавала пронзительные крики и, размахивая крыльями, била по их лодочке, собираясь раскрыть клюв и проглотить их, как только они свалятся.

Хуа Цяньгу, не успевшая привыкнуть к телу гусеницы, покатилась по листу и упала с него.

Тан Бао испуганно закричала:

– Мамочка!

Тут она вспомнила кое-что и выбросила из треножника-хранилища бумажного журавлика, подаренного Дунфан Юйцином. Тут же журавлик взмахнул крыльями, воспарил в воздухе и поймал девочку, после чего стал увеличиваться в размерах. Шурша крыльями, он срезал птице перья с одной стороны хвоста. Перепуганная хищница вмиг улетела.

Тан Бао вздохнула с облегчением.

Цяньгу, еще не оправившись от испуга, лежала навзничь на бумажном журавлике. Лапки у нее онемели от ужаса. «Как же печально быть гусеницей! Даже птица поиздевалась, чуть заживо не слопала! У-у-у-у-у…»

– Пронесло! – Тан Бао вся обливалась потом. – Как хорошо, что папочка дал тебе бумажного журавлика!

Она затащила девочку на листочек и вновь убрала журавлика в треножник-хранилище. Только теперь та постепенно начала приходить в себя.

– Почему бумажный журавлик Дунфан Юйцина еще и летать умеет?

– Папочка в механических устройствах разбирается. Он еще пообещал, что в следующий раз сделает мне маленькую деревянную лошадку!

«Уму непостижимо!» – подумала Хуа Цяньгу. Вдруг ей взбрела в голову какая-то мысль, и она строго сказала:

– Тан Бао, не называй меня мамочкой. Нас могут неправильно понять. Лучше зови меня Хуа Цяньгу!

– Но ты же моя мамочка! – Малышка радостно прижалась к ее пухленькому тельцу. Да уж, теперь Хуа Цяньгу даже выглядела в точности как духовная гусеница, из-за чего еще больше была похожа на маму Тан Бао!

– Хотя бы на людях не зови меня так.

– Тогда буду, как и папа, звать тебя Косточкой. Люблю косточки!

– Ты же гусеница, а не собака. С чего тебе косточки любить?

– Я не какая-то там обычная гусеница! Когда моя духовная сила возрастет, я сменю облик!

– Сменишь облик? На какой? Бабочкой станешь? Но пока ты все еще гусеница.

– Этого я и сама не знаю. Но тогда летать будет намного проще. Взмахну крыльями – и все. Не придется, как сейчас, расходовать изначальную ци… – Тут Тан Бао заметила что-то, широко раскрыла глазки и воодушевленно закричала: – Мы на месте!

Хуа Цяньгу резко вскинула голову. Первое, что бросилось ей в глаза, – огромный, искрящийся и переливающийся разными цветами Нефритовый пруд, на поверхности которого играли солнечные блики. Дух захватывало от такой красоты! На восточной стороне пруда раскинулась необъятная тысячелетняя персиковая роща. Ветки деревьев прогибались под тяжестью густо нанизанных на них в несколько слоев пышных цветов персика, которые непрестанно тянулись вверх, к лазурному небу, подобно плывущим розовым облакам, волнами клубящимся под порывами легкого ветерка.

– Какая красота!

Тан Бао приземлила листочек на один из цветов персика. Хуа Цяньгу запрокинула голову и, устремив взгляд на розовое небо и дождь из непрерывно кружащихся в воздухе лепестков, восторженно обняла Тан Бао.

– Косточка, попробуешь?

Хуа Цяньгу откусила огромный лепесток и почувствовала, как по горлу разлился ароматный и сладкий сок, который оказался во сто крат вкуснее печенья из цветов персика.

Как же весело быть гусеничкой! Девочка в возбуждении каталась из стороны в сторону по изящному и гладкому, будто шелк, лепестку персикового цветка.

Она опустила голову и посмотрела вниз. В персиковой роще уже организовали стол, заставленный яшмовым нектаром[61], плодами бессмертия и различными лакомствами. Все служанки дворца совершенствующихся сновали вокруг с серьезным видом, звеня подвесками на поясах. Отовсюду звучала неземная музыка с колокольными перезвонами, чудесные звуки природы разносились по воздуху. Царила атмосфера счастья и гармонии.

Пир совершенствующихся вот-вот начнется!

Хуа Цяньгу была совершенно очарована открывшимися ей прекрасными видами, в то время как Тан Бао, пуская слюнки, глаз не сводила с выставленных на столе персиков бессмертия.

– Косточка, вот скажи, если я прыгну вниз на лежащие на столе персики, меня заметят?

– Тебя не только не заметят, но и, возможно, съедят прямо вместе с персиком! – громко рассмеялась девочка. – Сколько же гостей здесь соберется? Зачем так много мест подготовили?

– Во всем мире много совершенствующихся, как прославленных, так и малоизвестных. Помимо глав школ, которые всегда присутствуют на собраниях, приглашены снискавшие доброе имя странствующие совершенствующиеся и императорская чета. Если посчитать всех вместе, получится порядка тысячи гостей.

Вскоре, когда звон колоколов достиг своего пика, а неземная музыка разыгралась в полную силу, гости начали занимать свои места.

Каких только совершенствующихся здесь не было: выделяющиеся из толпы, наделенные небывалой красотой, обладающие манерами бессмертного и обликом даоса[62], дряхлые старики и люди, утопавшие в пороке… Кроме восседавших выше всех императора с императрицей, Хуа Цяньгу больше никого не узнала.

Тан Бао представила ей всех, одного за другим:

– Седовласый мужчина, сидящий во главе стола, – глава школы Куньлунь, а рядом – его супруга. Глава Куньлуня возглавляет мир совершенствующихся. Люди уважительно называют их супружескую чету императором и императрицей. Только вот сейчас мир совершенствующихся пришел в упадок и уже не сравнится с тем, что было раньше… Всевышним владыкой… избирается самый почитаемый всеми бессмертный. Он олицетворяет величие мира совершенствующихся и организовывает различные мероприятия, но полномочий у него не так много. Владыка не способен по своему зову все школы поднять. Его основная задача заключается в сплочении других. Обычно глава Куньлуня живет вдали от мирских забот, поэтому, по сути, сейчас все школы подчиняются горе Чанлю.

– Чанлю? – прошептала Хуа Цяньгу. Это ведь та самая школа, в которую она пойти собиралась? Такая могущественная!

– Те, кто только и делают, что пьют и болтают, – трое совершенствующихся острова Пэнлай. Напротив, в парчовых одеждах сидят главы разных школ: Лаошань, Тяньшань, Тайбай, горы Шу, Чанбай, школы пика Юйчжо и других.

Услышав эти слова, девочка опечалилась:

– Как жаль, что даос Цин Сюй из школы Маошань скончался… Кстати, Тан Бао, а кто из них глава школы Лаошань? – Она вытянула шею и посмотрела вдаль. Ей ведь еще нужно помочь Линь Суйи передать послание наставнику!

– Вон там, тот седовласый господин в черных одеждах, что в отрешенном спокойствии, закрыв глаза, сидит под деревом. Видишь?

– Вижу!

– А вот там, в кругу, восседают семь Звездных владык[63] Северного ковша. Каждый раз, собираясь вместе, они сутками напролет пьют вино и играют в сянци[64]. Эй-эй, Косточка, смотри скорей! Только что вошли четверо владык: Фэн Мин, Хо Ну, Лэй Инь и Юнь Сань[65]. С незапамятных времен их школа отвечала за защиту спокойствия Четырех морей[66]. Если же четверо владык уйдут в мир иной, ученики примут на себя их титул и обязанности. Так происходит на протяжении тысяч, а то и десятков тысяч лет.

Владыки прошли на свои места, и струящийся вслед за ними влажный, с морским привкусом, воздух ударил девочке в лицо.

– Оказывается, тут и женщина есть. Какая красавица! – вздохнула Хуа Цяньгу.

– Угу, только это мужчина. Среди всех самый сильный и прекрасно переносящий алкоголь – недавно назначенный владыка Северного моря, Юнь Сань.

– Тан Бао, ты такая молодец! Терем Тлеющих тайн не только о делах мира людей осведомлен, но и о происходящем в мире совершенствующихся столько всего знает? – Лишь подумав о том, что Тан Бао знает все это благодаря тем подвешенным языкам, что она видела в башне, Хуа Цяньгу невольно задрожала.

– Ну разумеется! Все, что связано с шестью мирами, есть в записях терема Тлеющих тайн. Будь то совершенствующийся, человек или нечисть, все увиваются, как мухи, и пресмыкаются, словно собаки[67], ради своей собственной выгоды. Лишь уединившийся от шести миров терем Тлеющих тайн беспокоится об их существовании и гибели, переживает о страданиях всех людей.

– Что ж… Тогда знает ли хозяин терема какой-нибудь способ отдалить появление Повелителя нечисти?

– Это мне неведомо. Моя духовная сила пока невелика, да и знаю я не так уж и много. Но, уверена, хозяину терема Тлеющих тайн точно известен способ!

– Ага… Как же я завидую совершенствующимся! Уж не знаю, когда у меня наконец получится наставника найти. Кстати, почему я нигде не вижу почтенного Бай Цзыхуа? Неужели он не придет?

– Наверно, что-то его задержало. Сейчас в мире совершенствующихся не прекращаются распри. Школы и учения никакими методами не брезгуют, лишь бы стать сильнее. С тех пор как скончался Доу Ланьгань, которого среди совершенствующихся называли Богом Войны, мир совершенствующихся стал постепенно приходить в упадок. Небесные воины мало-помалу утрачивают свой боевой дух. Если так прикинуть, сейчас во всем мире совершенствующихся Бай Цзыхуа пусть и не самый опытный, но уж точно самый влиятельный. Почти все совершенствующиеся ему подчиняются. Он никак не может пропустить обсуждение такого серьезного события, как грядущее возвращение Повелителя нечисти.

Хуа Цяньгу совершенно не понимала причины таких беспорядков. Они же совершенствующиеся, но имеют столько страстных желаний и зачем-то строят козни друг против друга… Неудивительно, что Дунфан Юйцин терпеть не может совершенствующихся!

– Косточка, смотри скорей! Видишь человека с почти полупрозрачной и как будто невесомой фигурой, лица которого невозможно разглядеть? Это верховный совершенствующийся Дун Хуа. Они с Бай Цзыхуа – давние друзья. Есть всего пять владык с наивысшим уровнем совершенствования. Кроме этих двоих были еще Тань Фань, У Гоу и Цзысюнь. Но потом Цзысюнь стала падшей, Тань Фань покинул мир совершенствующихся, У Гоу ушел в затворничество[68], а Дун Хуа перестал интересоваться мирскими делами. Бай Цзыхуа один остался нечисть уничтожать и справедливость поддерживать. Можно сказать, весь мир совершенствующихся держится на его плечах. Поэтому он и завоевал уважение всех.

Девочка слушала, широко раскрыв глаза, а в сердце ее все сильнее разгоралось любопытство и просыпалось чувство благоговейного уважения по отношению к этому почтенному бессмертному и ее будущему наставнику.

– Есть еще много странствующих и ушедших в затворничество совершенствующихся. Женщина, покрывшая лицо вуалью, – Хуань Сиянь. В технике марионеток ей нет равных, а ее личность окутана тайной. Неподалеку от нее с каменным выражением лица стоит Наньлин Хань. Раньше он тоже принадлежал миру совершенствующихся. Его старший брат Доу Ланьгань когда-то славился как Бог Войны и мог собственными силами возродить мир совершенствующихся, но из-за того, что спутался с девушкой-оборотнем, оказался замешан в истории с божественными артефактами и понес суровое наказание. В порыве ярости Наньлин Хань тоже ушел и стал странствовать.

Хуа Цяньгу прищелкивала языком от восхищения:

– Тан Бао, здесь собрались самые красивые люди из всех, что я встречала за свою жизнь! Подумать только! Как бы мне хотелось, чтобы и отец мог прийти и взглянуть на это! Интересно, здесь ли ученик школы Маошань по имени Юнь Инь, о котором говорил мне даос Цин Сюй…

– Возможно, он не такой известный, поэтому мне не знаком. Потом поспрашиваем.

– А слышала ли ты тогда о Ло Хэдуне Горюющем Радостном Будде?

– Конечно, слышала! Довольно опытный совершенствующийся, только вот нравом вспыльчив и чудаковат. Он враждует со многими главами школ, особенно с владыкой Юнь Санем. Уж не знаю почему, но каждый раз при встрече они начинают драться. Ло Хэдун не любит вычурные манеры и лицемерие мира совершенствующихся, поэтому точно не примет участие в подобном собрании.

Хуа Цяньгу осмотрелась, но и в самом деле не нашла знакомого лица. Выходит, и брата Лана ей здесь не встретить. Если они узнают о том, что случилось с даосом Цин Сюем, несомненно, сильно огорчатся.

– Об остальных сидящих за столом совершенствующихся я уж не буду тебе рассказывать, их тут просто не счесть. Косточка, если станешь ученицей Бай Цзыхуа, то, даже если не попадешь в список совершенствующихся, в следующий раз сможешь честно и открыто прийти вместе с ним на этот пир. А я смогу вполне законным образом спуститься поесть персиков! А-ха-ха! – От такой мысли у Тан Бао аж слюнки потекли.

Услышав имя Бай Цзыхуа, девочка опять занервничала: «Надеюсь, он не окажется чересчур строгим. Неважно, примет ли меня в ученицы, лишь бы приют предоставил».