Хуа Цяньгу спустилась с горы. Увидев чистый горный ручей у подножия Маошань, она не смогла сдержаться, сбросила с себя одежду и прыгнула в воду, чтобы смыть оставшуюся кровь. Вдруг девочка почувствовала, что Капля небесной воды на ее груди нагревается. Внимательно осмотрев Каплю, она, впрочем, не заметила ничего необычного.

Основательно помывшись, Хуа Цяньгу вылезла из воды. Ее белоснежная кожа ярко блестела на солнце. Она уже намеревалась переодеться в чистое, но внезапно услышала, как кто-то вскрикнул.

Хуа Цяньгу тут же схватила одежду, прикрыла свое крохотное тельце и спряталась за камнем. Впереди, к ней спиной, стоял юноша с внешностью ученого мужа. Вероятно, он случайно заметил ее, когда пришел к ручью попить воды.

– Простите! Простите! – дрожащим голосом продолжал повторять незнакомец. – Здесь повсюду глухие горы и дремучие леса. Не ожидал, что кто-то…

Хуа Цяньгу, ни слова не говоря, торопливо одевалась. Хоть она и нарядилась под мальчика, но растрепанные волосы и залитое краской лицо выдавали в ней девочку. Сложив вещи, она собралась было уходить, но неожиданно ученый, подняв и взвалив на спину стоявшую рядом плетеную корзинку с книгами, отправился следом за ней.

– Конфуций говорил: «Не смотри на то, что непристойно, и не слушай того, чего не подобает»[40]. Меня зовут Дунфан Юйцин. Не имел намерений оскорбить вас, барышня. Прошу меня простить!

Девочка еще никогда не слышала столь ласковый и приятный голос, поэтому, не удержавшись, обернулась и посмотрела на его обладателя. Во внешности назвавшегося Дунфан Юйцином не было ничего выдающегося, но он отличался утонченностью, беспримерным благородством и незаурядными манерами. У него были прекрасные глаза феникса[41] и теплая искрящаяся улыбка, а сам он светился необыкновенной нежностью и радушием. Достаточно было лишь раз взглянуть на юношу, как сразу возникало ощущение прилива бодрости и жизненных сил и становилось так уютно и легко, будто вмиг все поры очищались.

– Ничего страшного, – не сразу откликнулась Хуа Цяньгу, на некоторое время погрузившись в свои мысли, а потом продолжила нестись вперед, не поднимая головы.

Тем не менее юноша широкими шагами последовал за ней. Шел он, спотыкаясь, и выглядел немного глуповато.

– Как это «ничего страшного»? Мои глаза видели ваше обнаженное тело! Если поведу себя столь безответственно, значит, напрасно труды мудрецов читал. Барышня, как вас зовут и откуда вы родом? Как только успешно выдержу экзамен на ученую степень цзиньши[42], непременно женюсь на вас!

Девочка оторопела. Ей всего-то двенадцать лет, ростом маленькая, да и телом не сформировалась еще совсем: ни груди нет, ни очерченных ягодиц! Ну и пусть обнаженной видел. Что там можно было разглядеть?

– Я сама виновата. Прошу вас, молодой господин, сделайте вид, что ничего не произошло, и скорей забудьте об этом.

– Ежели знаешь что-то, считай, что знаешь; а ежели не знаешь, считай, что не знаешь. Совершенно ясно, что разглядел я все в мельчайших подробностях: с ног до головы, спереди и сзади. Как могу сделать вид, что не заметил? Разве не обману я так и себя, и других? Барышня, не извольте беспокоиться, я отвечаю за свои слова. Раз уж сказал, значит, непременно женюсь на вас!

Хуа Цяньгу, не зная, что ответить, потирала лоб. К счастью, они дошли до развилки.

– Молодой господин, вам же в столицу на экзамен нужно? Наши пути расходятся, здесь и попрощаемся. До скорой встречи!

– Экзамены – дело малое. А вот вы – юная девушка и совсем одна в такой глуши! Ежели встретите шакалов, волков, диких зверей или горных разбойников, что будете делать? И этого еще без учета того обстоятельства, что я видел вас обнаженной! Даже будь наша с вами встреча случайной и глаза мои не увидели бы ничего неподобающего, я все равно не смог бы остаться безучастным! Решено! Сперва я провожу вас до места назначения, а потом отправлюсь в столицу на экзамены! Как только получу ученую степень, сразу приду к вам свататься. Мы сочетаемся законным браком, и я ни за что, ни в коем случае не уклонюсь от ответственности!

Девочка застыла с широко разинутым ртом.

* * *

День клонился к ночи. Куда бы она ни пошла, Дунфан Юйцин неотступно следовал за ней, прилип, будто припарка на собачьей коже[43]. Хуа Цяньгу не оставалось иного выбора, кроме как самостоятельно развести огонь и уплетать пампушки, не обращая на него внимания. Пусть по натуре своей она не склонна была подозревать людей, да и этот ученый не вызывал у нее отвращения, однако нельзя же было вот так, ни с того ни с сего, согласиться выйти замуж за незнакомца.

Дунфан Юйцин сказал, что поймает для нее рыбу. Наблюдая за тем, как он неуклюже плескается в ручейке, девочка не могла сдержать улыбки.

Хуа Цяньгу раскрыла «Полную книгу шести миров», которую дал ей даос Цин Сюй, в надежде узнать, что же такое Небесные Цепи, навлекшие столь страшное бедствие на школу Маошань. Даос Цин Сюй и правда изложил в книге все ключевые моменты.

Про десять божественных артефактов было написано следующее:

В древние времена появился Повелитель нечисти и стал вредить людям. Совместными усилиями боги в конечном итоге запечатали его, заключив душу Повелителя в десяти божественных артефактах. Эти артефакты обладют способностью запечатывать Небо, Землю, Восток, Юг, Запад, Север, Врата жизни, Врата смерти, Прошлое и Будущее. Божественные артефакты представляют из себя следующее:

Восток – Цинь Лунного Сияния

Юг – Колокольчик Обманчивых Грез

Запад – Жемчужина Изменчивой Судьбы

Север – Треножник Изначального Гадания

Небо – Зонт Изгнанного Бессмертного

Земля – Брусок[44] Скрытого Подавления

Врата жизни – Нефрит Огня и Воды

Врата смерти – Меч Сострадания к Жизни

Прошлое – Небесные Цепи

Будущее – Тушечница[45] Невозврата

Дабы Повелитель нечисти не нашел себе пристанища ни на Небе, ни на Земле, ни в десяти сторонах света, пусть тело и души его безвозвратно рассеются!

Из всех этих артефактов Хуа Цяньгу слышала лишь о Небесных Цепях. Повелитель нечисти? Что это такое? Звучало довольно ужасающе. Она пролистала до страницы с его описанием, но увидела лишь несколько иероглифов, начертанных киноварью в начале страницы по центру:

Появление Повелителя нечисти

Раскол Неба и Земли

Погружение диких земель в хаос

Гибель шести миров

Девочка не особо понимала суть, но знала, что на сей раз ей поручено чрезвычайно важное дело. Она достала приглашение совершенствующихся, которое передал ей даос Цин Сюй, и повертела его в руках. Глава Маошань сказал, что с помощью этого приглашения можно попасть прямиком на Куньлунь, но в тот момент девочка пребывала в таком смятении, что совершенно забыла спросить, как им пользоваться. Время поджимало, и Хуа Цяньгу решила еще раз сходить в терем Тлеющих тайн, чтобы посоветоваться с его хозяином. Все-таки он говорил, что у нее в запасе еще два вопроса.

Увидев вприпрыжку приближавшегося к ней Дунфан Юйцина, девочка поспешила спрятать книгу и приглашение.

– Косточка[46], я поймал рыбу!

Настойчивыми расспросами выпытав у девочки имя, он немедленно придумал ей прозвище, услышав которое Хуа Цяньгу чуть не лишилась дара речи. Нельзя было назвать как-то более благозвучно? Цветочком, например.

Тут Дунфан Юйцин, хитро улыбаясь, начал поочередно доставать из корзинки для книг разные кухонные принадлежности, после чего разделал рыбу и посыпал ее сверху специями. Каждый шаг он выполнял с особой тщательностью, и подобное поведение в корне отличалось от той напыщенности, с которой Сюаньюань Лан уплетал фазана.

Хуа Цяньгу раскрыла рот от изумления и сглотнула слюну. Она вдруг подумала, что этой рыбе невероятно повезло после смерти неожиданно столкнуться со столь ласковым обращением. Ей даже несколько раз казалось, что рыба вот-вот оживет в длинных пальцах Дунфан Юйцина.

Ученый поднял голову и ласково улыбнулся:

– Скоро будем есть.

Девочка поспешила отвернуться. С такой обезоруживающей улыбкой юноша мог с легкостью обвести людей вокруг пальца, да так, что те потом еще и благодарными ему останутся!

– Твоя одежда насквозь промокла. Иди переоденься сперва.

После этих слов Дунфан Юйцин побежал переодеваться и, спрятавшись за дерево, не преминул сказать:

– Косточка, я нисколько не возражаю, если ты будешь подсматривать.

Хуа Цяньгу, покраснев, подбросила в костер дров:

– Делать мне больше нечего! Отец говорил, что из-за этого может ячмень на глазу выскочить.

Но стоило только юноше выйти из-за дерева, как Цяньгу взглянула на него и замерла в оцепенении. Он облачился в длинные одежды, влажные волосы струились по плечам, а взгляд в свете пламени казался слегка затуманенным. Теперь юноша производил совсем иное впечатление и уже не был похож на прежнего странноватого ученого.

Дунфан Юйцин продолжил жарить рыбу. Готовил он с такой беспримерной кропотливостью, что даже вытащил все косточки. Девочка с жадностью голодной волчицы набросилась на еду, моментально поглотив все без остатка. Внезапно ей в голову пришла странная мысль: «Вот будет прекрасно, если мой будущий муж окажется таким же, как он».

Испугавшись собственных мечтаний, Хуа Цяньгу быстро помотала головой. Будущее неопределенно. У нее впереди еще много дел, да и наставнику поклониться нужно. Вдруг она почувствовала, как Капля небесной воды снова стала нагреваться. Раздался слабый треск. Девочка опустила голову и с удивлением обнаружила, что на Капле образовалась трещина.

Что происходит? Неужели сломалась?

Хуа Цяньгу сняла с шеи Каплю и, приблизив к глазам, стала внимательно рассматривать. Неожиданно из трещины, тяжело дыша, выползла пухленькая гусеничка. Ее толстенькое, мягкое и полупрозрачное тельце удивительным образом искрилось на свету.

С перепугу девочка дернула рукой и выронила Каплю. К счастью, Дунфан Юйцин успел поймать ее.

Гусеница дважды кувыркнулась в ладони юноши, с трудом запрокинула голову и распахнула свои крошечные глазки. Быстро оглядев все вокруг, она посмотрела на двух стоявших рядом людей и захихикала, а потом нежным, мягким и медовым голоском воскликнула:

– Отец, матушка!..

Хуа Цяньгу от страха аж на землю опустилась:

– Отец? Матушка?

Не менее изумленный произошедшим Дунфан Юйцин посмотрел на гусеничку в руке и покатился со смеху, а потом, вытянув указательный палец, дотронулся до головки существа. Какой смекалистый малыш!

Еще толком не оправившись от потрясения, перепуганная до смерти девочка промолвила:

– Почему? Почему гусеница разговаривает?

Дунфан Юйцин удивленно посмотрел на нее:

– Ты не знаешь, что это такое?

Хуа Цяньгу покачала головой:

– Не знаю. Мне этот кулон подарили.

– Вот оно что. Полагаю, тот человек хотел устроить тебе сюрприз. Этот малыш – духовная гусеница, принадлежит семейству духовных питомцев. Она выросла, питаясь твоей кровью, обрела форму за счет поглощения твоих жизненных сил, поэтому и повиноваться будет лишь тебе. Духовная гусеница не только говорить умеет, но и немного в магии разбирается, отличается преданностью своему хозяину и уж точно не будет кусаться. Не бойся.

– Но… Зачем она меня матушкой назвала? Я же не гусеница и не давала ей жизнь.

– Вообще-то, именно ты ее взрастила. Как бы то ни было, она – твоя кровь и плоть. – Глядя на застывшую на лице девочки гримасу смущения и безысходности, Дунфан Юйцин расхохотался так, что у самого чуть мышцы судорогой не свело.

– Я… Вот я уже и матерью стала… – Обреченно вздохнув, Цяньгу приблизилась к гусеничке и, почти коснувшись ее носом, широко раскрытыми глазами посмотрела на нее.

Гусеница потянулась, зевнула, очаровательно надула губки, а затем обхватила лапками нос Хуа Цяньгу и взобралась по нему наверх.

– Мамочка, кушать хочется.

– А-а-а… – Боясь пошевелиться, девочка продолжала без устали подмигивать Дунфан Юйцину. Ну вот, еще и на нос забралась! Что же теперь делать?

Тот, заливаясь смехом, взял и подцепил гусеницу пальцами.

– Папочка? – Невинно хлопая глазками, посмотрела на него малышка.

– Напугала ты свою матушку, глупенькая! – Юноша с нежностью посадил гусеничку к себе на ладонь.

– У-у-у. Она сказала, что есть хочет. Что делать? Мне же не придется молоком ее поить? Все-таки молока у меня нет… – Хуа Цяньгу обеими руками обхватила свою грудь.

Дунфан Юйцин уже чуть не задыхался от еле сдерживаемого смеха:

– Если считаешь, что крови у тебя предостаточно и девать ее некуда, можешь давать ей по капле раз в несколько дней. Это значительно поспособствует развитию ее духовной силы. Но все же такой способ кормления – самое настоящее расточительство. Пусть уж лучше питается обыкновенными листьями, лепестками, травой и другими подобными лакомствами – любое растение подойдет.

– А пампушки она ест? – Цяньгу осторожно отломила кусочек и положила юноше в ладонь.

– Может быть, и ест. Посмотрим, какие у нее вкусовые предпочтения.

Гусеничка медленно подползла к пампушке, откусила немного и тут же заплевалась:

– Как твердо!

Эта малышка еще и привередничает! Хуа Цяньгу в молчаливом негодовании сорвала молодые побеги и положила прямо перед ней. Гусеница весело ухватилась за травку и принялась ее грызть. Вскоре края побегов приобрели зубчатую форму.

– Ха-ха, какая милая! – Мало-помалу сердце девочки смягчилось, наполнившись нежным чувством. Вдруг она вспомнила про рыбу и решила принести немного гусеничке. Вне себя от счастья та смела все подчистую.

– В будущем она всегда будет рядом с тобой.

– А я не раздавлю ее ненароком? Она же такая крохотная! – Набравшись смелости, Хуа Цяньгу протянула руку и осторожно прикоснулась к малышке. Нежно обхватив пальчик лапками, гусеничка стала ласково тереться о него.

– Она же духовный питомец. Разве они могут так просто умереть? Придумай-ка ей имя.

– Имя придумать? Но я никогда этого не делала… О, а может, Тан Бао?[47] Как считаешь?

– Тан Бао?

– Тан Бао! Тан Бао! Малышка Тан Бао! – Девочка положила гусеничку себе в ладонь и, вытянув губы, поцеловала ее. – Теперь тебя зовут Тан Бао!

Гусеница рассмеялась детским голоском, отозвавшимся едва уловимым эхом.

– Меня зовут Тан Бао! Папочка! Мамочка!

– Я – твоя мамочка. Но он тебе не папа, – поправила духа Хуа Цяньгу.

– Папочка! Папочка! – смеялась малышка, глядя на Дунфан Юйцина.

– Как это я ей не папа? Как только закончу со своими делами, непременно вернусь и возьму тебя в жены, понесу полную ответственность за случившееся!

Выражение отчаяния застыло на лице девочки. Да что ж такое! Уже сменили тему, а он опять за свое!

Юноша отметил немало важных моментов, касающихся вопроса ухода за духовным питомцем. Хуа Цяньгу поспешила все записать.

– Дунфан, откуда ты столько всего знаешь?

С торжествующим видом юноша ответил:

– А как ты думала? Я с детства много читал, поэтому немного разбираюсь даже в астрономии и географии и в искусстве механизмов. Что мне стоит справиться с таким пустяком? Не волнуйся, Косточка. В будущем ты непременно станешь супругой чжуанъюаня![48]

Хуа Цяньгу закатила глаза. Понимая, насколько он упрямый, она предпочла не тратить время на споры.

– Тогда ты знаешь, кто такой Повелитель нечисти? – не удержалась от вопроса девочка.

Слова ее, похоже, здорово напугали Дунфан Юйцина. Долгое время он неподвижно смотрел на нее.

– Повелитель… Какой Повелитель?

– Повелитель нечисти!

– Косточка, откуда ты об этом знаешь? – Юноша был сильно удивлен.

– Это долгая история. Поначалу я пошла в школу Маошань в поисках наставника, но оказалось, что нечисть устроила на горе кровавую резню. Перед смертью даос Цин Сюй поручил мне отправиться на пир совершенствующихся и доставить послание, а также настоятельно просил передать о необходимости беречь божественные артефакты, дабы не позволить Повелителю нечисти появиться на свет. Только вот кто такой этот Повелитель нечисти?

Услышав ее слова, Дунфан Юйцин сделал такое лицо, будто муху проглотил. Бледный, как снег, он произнес:

– Кто бы мог подумать, что случится подобное… По всей видимости, скоро в мире воцарится хаос. – Юноша тяжело вздохнул и, лишь выдержав довольно длительную паузу, продолжил: – Позволь мне сперва спросить тебя, Косточка. Знаешь ли ты, что на свете есть шесть миров?

– Эм… Мир людей, мир злых духов, мир демонов и мир бессмертных? Какие еще есть? – Хуа Цяньгу считала, загибая пальцы. Кажется, не хватало.

– Примерно так. Мир людей, мир оборотней, мир демонов, мир совершенствующихся и мир богов, а также загробный мир.

– Такое четкое разделение? Тогда загробный мир, мир оборотней и мир демонов представляют зло, а миры людей, совершенствующихся и богов – добро? Правильно? Даос Цин Сюй сказал, что Повелитель нечисти скоро объявится. Значит ли это, что из мира оборотней сбежит самое страшное чудовище?

– Не все так просто. Шесть миров не делятся исключительно на добро и зло. Дух человека после смерти отправляется в загробный мир, а те, кто следует по небесному пути, становятся совершенствующимися. С оборотнями же все довольно сложно. Обычно ими становятся природные объекты. Животные, растения и даже посуда могут самостоятельно или под воздействием внешних сил стать духами и обрести различные, самые причудливые формы. Что касается демонов… Говорят, они – следствие неудачной попытки богини Нюйвы[49] создать человека. Вместе с тем люди и бессмертные по разным причинам тоже могут вступить на демонический путь[50].

– А боги? Люди все время говорят про бессмертных. Я всегда думала, что боги и совершенствующиеся – одно и то же.

– Древние боги были едины с Небом и Землей. Совершенствующиеся же становятся таковыми, следуя по небесному пути. Хотя и те и другие обладают духовной силой, это не одно и то же. Просто люди привыкли их объединять. Также и демонов со злыми духами они называют одним словом – нечисть. Фу Си[51] начертил восемь триграмм, Нюйва создала человека, Гунгун[52] расколол гору Бучжоу, Куафу[53] преследовал солнце, Цзинвэй[54] завалил море камнями, Цан Цзе[55] изобрел письменность, а Хуан-ди[56] в битве одолел Чи Ю[57]. Ты наверняка слышала эти легенды о древних богах. Боги, совершенствующиеся, нечисть и демоны могут обрести бессмертие, но далеко не все из них получают бессмертное тело. Кто-то, достигнув загробного мира, попадает в круг перевоплощений, после чего перерождается в новом теле, а кто-то полностью исчезает.

– Как ни крути, а быть человеком горше и труднее всего!

– Отнюдь! Сейчас мир людей – крупнейший из миров, и население в нем самое многочисленное. Представителей остальных миров гораздо меньше. Другие миры либо живут за счет людей, либо тесно с ним пересекаются, либо параллельно сосуществуют, ну, или просто парят над ним, словно пузырьки. Мир людей – причина существования шести миров, основа всего живого, поэтому нечисть так жаждет завладеть им.

Хуа Цяньгу слушала, то и дело кивая в знак согласия.

– Повелитель нечисти обладает такими же могуществом и разрушительной силой, какими наделены боги. Он не только поглотил многотысячелетнюю энергию солнца и луны, но и сосредоточил в себе все зло, мерзость, ненависть, страстные желания и прочие пороки этого мира, после чего превратился в оборотня. В момент его появления открылись врата шести миров, мир людей погряз в бесконечных войнах и стихийных бедствиях, народ был ввергнут в пучину страданий и все на свете оказалось под угрозой полного исчезновения.

– Неудивительно, что богам пришлось использовать десять божественных артефактов, чтобы запечатать его. Это чудовище невозможно убить?

– Косточка, пока в человеческих сердцах еще живут дурные помыслы, с течением времени прорастающие внутри, непременно наступит день, когда Повелитель нечисти обретет могущество, объявится вновь и начнет вредить людям.

– Но божественные артефакты находятся в десяти разных частях света! Их ведь не так-то просто собрать. Кроме того, даже если Повелитель нечисти правда появится, в мире так много богов и совершенствующихся, неужели никто не сможет остановить его? Почему нельзя просто взять и запечатать чудовище, как делали в прошлый раз?

Дунфан Юйцин посмотрел на нее и внезапно улыбнулся. Его по обыкновению умиротворенная улыбка в этот момент казалась необъяснимо зловещей:

– Косточка, в этом мире больше нет богов!