Бай Цзыхуа было немного не по себе от того, что девочка так крепко обнимает его на глазах у всех, но на сердце стало спокойней. Как бы там ни было, он успел вовремя. Владыка стремительно летел сюда, не жалея сил, но все равно чувствовал тревогу и постоянно наблюдал за тем, что происходит на Тайбай, с помощью техники созерцания сокрытого. Увидев, с какой смертельной опасностью столкнулись ученики Чанлю и другие совершенствующиеся, он впервые почувствовал себя беспомощным. Особенно когда было видно, что Сяо-Гу сражается, рискуя жизнью. Еще и Лань Юйхуэй преградила ему путь! Даже он сам невольно поддался панике, долгое время не в силах освободиться. Сейчас же, опустив голову, Бай Цзыхуа посмотрел на ученицу чистым, как вода, взглядом.

Ну что за ребенок? И почему же она такая глупенькая? Защищая других, довела себя до такого состояния. Бедняжка.

Девочка крепко прижалась лицом к его груди. Чувство беспредельной радости и волнения от встречи после долгой разлуки переполняли ее так, что она не могла вымолвить ни слова. Впервые она была так близко к наставнику и так крепко его обнимала. Хуа Цяньгу знала, что такое поведение выходит за рамки приличия, но долго не желала отпускать Владыку, наслаждаясь его ароматом, теплом его объятий и чувством полной безопасности, которое он дарил ей. Тепло и счастье нежно окутывали девочку, заставляя ее тело трепетать.

«Наставник, знаете ли вы, как тяжело мне было дождаться вас? Я так отчаянно держалась, потому что надеялась увидеть вас».

Запрокинув голову, Хуа Цяньгу посмотрела на него, недовольно поджав губы, из-за чего стала еще больше похожа на поросенка.

– Наставник, почему вы так долго? – Если бы он и сейчас не появился, было бы слишком поздно, и девушка исчезла бы из этого мира.

От ее наполненного обожанием и немного обиженного взгляда у Бай Цзыхуа защемило сердце. Он сказал:

– Что я говорил перед тем, как ты вышла за порог школы? «Действуй, выждав подходящий момент, и берись только за то дело, что тебе по силам». А ты что? С таким безрассудством бросилась в бой! Решила в битве умереть?

Девочка виновато опустила голову:

– Простите, наставник. Я тогда так переволновалась, что совершенно забыла обо всем. Как хорошо, что вы подоспели вовремя! Думала, что больше никогда вас не увижу…

Бай Цзыхуа легонько похлопал ее по голове, прижал руку к ее плечу и быстро втянул из ее тела остатки яда. Прежний облик сразу же вернулся к Хуа Цяньгу.

– Наставник!

– Не волнуйся, в моем теле яд быстро рассеется, – успокоил он ее.

Стоявший в сторонке Ша Цяньмо тысячу раз проклинал Бай Цзыхуа: «Негодный вонючий старикашка Бай! Посмел отнять у меня возможность спасти красавицу! Не только опередил в спасении, но, что еще более возмутительно, осмелился проигнорировать присутствие такого прекрасного демона! Только и знает, что ласково с Крошкой обнимается, а на меня даже не взглянул! Как же злит! Просто слов нет!»

* * *

«Это… И есть бессмертный горы Чанлю, Бай Цзыхуа?»

Слава о нем гремела повсюду, и, конечно же, Сюаньюань Лан был наслышан о Владыке Чанлю. Люди всеми существующими в мире словами описывали исключительность и достоинства Бай Цзыхуа, но, лишь встретившись с ним вживую, Сюаньюань Лан понял, что все слова ничтожны перед его величием.

Продолжая держать девушку в объятиях, с неземным благородством и отрешенностью, он окинул взором собравшуюся внизу толпу, а потом медленно и бесшумно спустился на землю. Все вокруг застыли в оцепенении. Гора Тайбай на мгновение погрузилась в полную тишину.

Сюаньюань Лан сделал шаг вперед и громко втянул носом прохладный воздух, чем изрядно напугал Ле Синъюня.

Оказывается… Оказывается, в женской одежде Цяньгу такая очаровательная… Внешне совсем не изменилась, все такая же маленькая, с той же зловещей ци. Сюаньюань Лан глуповато рассмеялся. Ле Синъюнь тут же покрылся мурашками.

– Ты цела? – Сюаньюань Лан, Шо Фэн, Ло Шии, Дунфан Юйцин и остальные рванули вперед, окружив девочку со всех сторон.

– Со мной все хорошо. Ни один волосок с головы не упал! – Она окинула взором с заботой смотревших на нее товарищей, и губы ее слегка задрожали. Вместе они восходили на небеса и спускались под землю, вместе жизнью рисковали. Все они – ее верные спутники и в горе, и в радости! Она всю свою жизнь прожила в одиночестве… Но когда только Небо послало ей столько людей, искренне заботящихся и беспокоящихся о ней? Хуа Цяньгу переполняло чувство тепла и безграничного счастья. Сердце ее стало мягким, будто сахарная вата, вот-вот готовая растаять. Она точно знала, что больше не одинока.

Бай Цзыхуа опустил ее на землю, аккуратно поставив на ноги, но девушка по-прежнему крепко держалась за рукав его одежды, не желая разжимать пальцы.

Скрывавшаяся за занавеской Ся Цзысюнь, лишь увидев Бай Цзыхуа, тотчас позабыла обо всем на свете. От вида переплетавшихся силуэтов ученика и ученицы ее сердце облилось кровью. Только Небесам ведомо, как сильно она завидовала девочке, имевшей возможность находиться рядом с ним, наслаждаться его теплом и покровительством. А она не смела даже на мгновение показаться ему на глаза…

В давнюю пору они вместе сидели у Нефритового пруда на пиру совершенствующихся. Он, она и еще трое бессмертных собирались вместе, чтобы выпить, повеселиться и попеть песни. До чего же беззаботное и прекрасное было время… Кто бы мог подумать, что пролетят дни и по иронии судьбы в следующий раз они встретятся спустя сто лет, но она к тому времени утратит облик бессмертной, но при этом еще окончательно не станет демоницей…

«Цзыхуа, Цзыхуа, столько лет прошло! Вспоминал ли ты обо мне хотя бы на мгновение?»

Ладно, и этого хватит. Достаточно уже того, что она может вот так издалека посмотреть на него. Лишь бы у него все было хорошо, лишь бы он по-прежнему был жив и здоров, и тогда неважно, сколько испытаний выпадет на ее долю, она ни о чем не пожалеет… Вдруг мимолетно заметив, как Хуа Цяньгу смотрит на Бай Цзыхуа, Ся Цзысюнь побледнела. Этот взгляд был до боли знаком ей – взгляд, полный восхищения, надежды, но вместе с тем глубокой и страстной любви.

Словно пелена упала с ее глаз, и она зло расхохоталась так, что от смеха слезы потекли по ее лицу.

Крепко сжав в руках мешочек, Ся Цзысюнь произнесла:

– Тень и лунное сияние, тьма и свет! Просто прекрасно! Ты – тьма, а он – свет. Столько лет потратила на изучение запахов, перепробовала тысячи ароматов, но не смогла почувствовать скрытое в этом мешочке глубокое чувство любви, которое она питает к нему! Цзыхуа, Цзыхуа, какую же хорошую ты нашел себе ученицу! Ха-ха, ха-ха!.. – Слезы, не переставая, ручьем текли из ее глаз.

* * *

Ша Цяньмо поспешил зажать точки на теле Дань Чуньцю и принялся непрерывно вливать в него духовную силу.

– Я заслужил смерти! Зачем вы пытаетесь спасти меня, владыка? – стиснув зубы, промолвил Дань Чуньцю.

– Ты и правда заслужил смерти. Не следовало неоднократно противиться моей воле, пользуясь моим доверием. И уж тем более ты не должен был так рисковать своей жизнью. Оно того не стоит.

– Неужели вы, владыка, готовы по доброй воле отдать божественные артефакты другим?

– Не готов. Я просто не хочу продолжать совершать ошибки. Если вещь потеряешь, ее потом можно снова отыскать. Но, если кто-то погибнет, обратно его уже не вернуть.

Краем глаза заметив боль в его взгляде, Дань Чуньцю промолчал.

Дождавшись, пока жизнь подчиненного окажется вне опасности, Ша Цяньмо взял Тушечницу Невозврата, Зонт Изгнанного Бессмертного, Треножник Изначального Гадания и передал их Хуа Цяньгу.

– Сес…

Ша Цяньмо поднес палец к губам – тс-с! – подмигнул ей и мысленно сказал: «На днях я навещу тебя».

Глядя в эти улыбающиеся, напоминавшие лунный серп глаза, девочка кивнула.

Ша Цяньмо посмотрел в сторону Бай Цзыхуа, и взгляд его вновь стал леденяще холодным.

– Как и было условлено, передаю вам три артефакта, и мы отступаем. Бай Цзыхуа, хорошенько стереги их! Я, Ша Цяньмо, непременно за ними вернусь!

Феникс издал протяжный крик, Ша Цяньмо взметнулся ввысь и исчез без следа. Войско нечисти тоже потихоньку стало отступать.

Все вокруг заликовали, бурно выражая свою радость.

Девочку внезапно осенило. Точно! Сестрица Цзысюнь! Она же хотела наставника увидеть!

– Наставник, сестрица Цзысюнь тоже здесь! – Хуа Цяньгу указала на лотосовую лежанку.

С помощью техники созерцания сокрытого Бай Цзыхуа уже все видел, в том числе и то, как его ученица подарила старой знакомой мешочек с ароматом.

Девочка заметила, что наставник продолжает стоять с по-прежнему невозмутимым выражением лица. Он и слова приветствия не обронил, а Ся Цзысюнь, вопреки ожиданиям, даже не шелохнулась за занавесями своей лотосовой лежанки.

«И все? Им так непросто было встретиться. Неужели они не хотят увидеться друг с другом?» Хуа Цяньгу потянула Бай Цзыхуа за рукав, но тот не сдвинулся с места.

Почему наставник так поступает? Ведь очевидно, сестрице Цзысюнь очень любит его! Чувство жалости и сострадания охватило сердце девочки. Она сама подлетела к лежанке Ся Цзысюнь и воскликнула:

– Сестрица Цзысюнь, мой наставник пришел! Выйди, поздоровайся с ним.

Ветер приподнял занавеску. Увидев в этот миг заплаканное лицо Ся Цзысюнь, Хуа Цяньгу вздрогнула:

– Сестрица Цзысюнь…

Та посмотрела на девочку взглядом бодхисатвы Гуаньинь, полным милосердия и сопереживания всему живому.

– Цяньгу, выброси его из головы. Ни в коем случае не пускай его в свое сердце. Разве можем мы, жалкие и глупые женщины, горячо любить такого возвышающегося над миром бессмертного, как он? Если можешь… просто продолжай быть его ученицей. Тогда ты будешь самой счастливой на свете. В противном случае… твоя участь окажется во сто крат печальней моей…

Сказав это, она медленно задернула фиолетовые занавески. Лотосовая лежанка стремительно взмыла в небо и вскоре скрылась за горизонтом.

От этих слов что-то щелкнуло у Хуа Цяньгу в голове, подобно грому среди ясного неба. Она опустилась на землю и неверной походкой отошла на несколько шагов. Жар охватил ее тело, к горлу подступила горячая кровь, но девочка как можно более незаметно, с усилием проглотила ее.

Она долго стояла неподвижно, не в состоянии о чем-либо думать. В ушах гулким эхом отдавалось каждое произнесенное Ся Цзысюнь слово. Хуа Цяньгу застыла на месте, долгое время не приходя в себя. О чем говорила сестрица? Что она имела в виду? Почему ни одно ее слово девочка не поняла? Ни одного слова…

Она совершенно не поняла ни единого слова!

Товарищи обеспокоенно окликнули ее. Увидев, что она не двигается с места в оцепенении, ни на что не реагируя, они подумали, что демоница наложила на нее какое-то заклятие, и заволновались.

– Сяо-Гу! – Бай Цзыхуа подошел к ней и похлопал по плечу.

Девочка в смятении подняла голову, увидев его, она испуганно вскрикнула и медленно попятилась. Глаза ее были наполнены страхом.

Бай Цзыхуа еще никогда не видел свою ученицу такой растерянной и напуганной. Он придержал ее за плечи, направляя разбушевавшуюся внутри истинную ци. Наклонившись, он ласково произнес:

– Сяо-Гу, это я, твой наставник!

Хуа Цяньгу пристально посмотрела в его глаза, такие черные и глубокие, словно готовые поглотить ее, навсегда лишив белого света.

– Нас… наставник? – прошептала девушка. Она хотела отойти на пару шагов, но не могла вырваться из его крепких рук.

– Цзысюнь… Что она сказала тебе? – Бай Цзыхуа чуть сдвинул брови и задал вопрос на тайном языке, чтобы никто посторонний не услышал.

Хуа Цяньгу постепенно стала приходить в себя. По-прежнему бледная, как лист бумаги, она изо всех сил покачала головой:

– Нет-нет, она ничего мне не сказала…

Бай Цзыхуа отпустил ее и легонько потрепал по голове.

– Главное, что с тобой все хорошо.

Девочка дрожала всем телом. Каждое движение Бай Цзыхуа для нее было подобно казни «тысячи порезов»[163].

Никогда в жизни она не забудет эту картину: Ся Цзысюнь, медленно сомкнувшая веки, и ее глаза, наполненные слезами.

Никогда в жизни не забудет…

Слова Ся Цзысюнь полностью уничтожили Хуа Цяньгу, не оставив ей надежды на спасение.

* * *

В этой битве мир совершенствующихся разом отвоевал почти все божественные артефакты. Заговор нечисти провалился. Совершенствующиеся пребывали в приподнятом настроении, готовили тела погибших к погребению и наводили порядок после нападения.

Школа Тайбай понесла тяжелые потери и больше была не в силах защищать артефакты, поэтому Меч Сострадания к Жизни вручили Бай Цзыхуа, чтобы тот передал его на хранение другой школе совершенствующихся.

Таким образом, за исключением пропавшего Нефрита Огня и Воды, а также охраняемых школами Чанлю, Чанбай и Тяньшань Циня Лунного Сияния, Жемчужины Изменчивой Судьбы и Бруска Скрытого Подавления, остальные шесть артефактов – Тушечница Невозврата, Колокольчик Обманчивых Грез, Небесные Цепи, Треножник Изначального Гадания, Меч Сострадания к Жизни и Зонт Изгнанного Бессмертного – после повторного запечатывания Бай Цзыхуа были переданы на хранение другим крупным школам.

* * *

– Папочка, папочка, это – старший Шии! – Тан Бао торжественно представила дорогого друга Дунфан Юйцину.

– Дя… дядюшка, здравствуйте… – Ло Шии немного нервничал.

Стоявшая рядом Хуа Цяньгу расхохоталась:

– Старший, ты чего это себя в младшие записал? Я, вообще-то, мама Тан Бао! Неужели ты и меня будешь тетушкой называть? Ха-ха, ха-ха! Зови его просто Дунфаном!

Ло Шии покраснел до ушей, сердито посмотрел на нее и, накрыв ладонью одной руки кулак другой, сказал:

– Брат Дунфан…

– Брат Шии, благодарю тебя за многолетнюю заботу о моих Косточке и Тан Бао.

– Не стоит! Ни к чему благодарить! Это мой долг…

Ло Шии и Дунфан Юйцин обменялись любезностями.

Стоявший в сторонке Сюаньюань Лан скрежетал зубами от негодования: «Что значит «твои Косточка и Тан Бао»? Зла на тебя не хватает! Хм! Дунфан Юйцин, не видать тебе места в сотне лучших ученых!» Он схватил девочку за руку:

– Цяньгу, если попрощаемся в этот раз, даже не знаю, когда сможем свидеться вновь! Мне так не хочется расставаться с тобой!

Хуа Цяньгу широко улыбнулась и с непосредственностью сказала:

– Ничего страшного. Как представится возможность спуститься с горы, навещу тебя в императорском дворце!

– Обязательно!

– Непременно!

– Только не надо опять ждать несколько лет!

– Скоро навещу, не беспокойся!

Внезапно девушка почувствовала, как кто-то тянет ее за рукав сзади. Сначала она удивилась, а потом тут же поспешила вытолкнуть вперед прятавшуюся за ее спиной Цин Шуй.

– Братец Лан, это – моя хорошая подруга, Цин Шуй!

Сюаньюань Лан улыбнулся, и Цин Шуй сразу показалось, что повсюду разлился солнечный свет, пробуждающий все живое.

– Здравствуйте, барышня Цин Шуй.

«Барышня», стоявшая перед ним, в отличие от остановившейся в физическом развитии Хуа Цяньгу, и в самом деле уже превратилась в очаровательную, милую девушку, подобную только что поднявшемуся из воды лотосу[164].

«Интересно, когда вырастет Хуа Цяньгу? Вот только вряд ли она сильно изменится… Не станет очаровательной, обворожительной и известной всему миру, но однозначно будет красавицей», – глядя на Цин Шуй, раздумывал Сюаньюань Лан.

– Приветствую, ваше величество… – Цин Шуй, покраснев, склонила голову, украдкой поглядывая на него. Сердце ее вот-вот готово было выпрыгнуть из груди.

С помощью техники созерцания сокрытого Бай Цзыхуа уже ранее видел Дунфан Юйцина и Сюаньюань Лана. Он равнодушно поприветствовал остальных и собрался вместе с учениками Чанлю на мечах отправиться обратно на гору, но все никак не мог выбросить из головы ситуацию с Сяо-Гу. Что же такого сказала Цзысюнь? Почему его юная ученица так сильно перепугалась? И пусть она продолжала притворяться, что ничего не произошло, но перемены в ее поведении, взгляде и настроении невозможно было не заметить.