Постепенно приближалось пятнадцатое число восьмого месяца. Все сидели как на иголках и каждый день обсуждали, как будут давать отпор врагу. Хуа Цяньгу, не хотевшая в этом участвовать, тайком проникла на кухню и с большим воодушевлением принялась готовить для всех лунные пряники[145].
Внезапно из зала раздался звон колокола. Похоже, глава собирался сообщить о важном деле. Когда девочка добралась до главного зала, почти все уже были в сборе.
Глава Тайбай, Фэй Янь, с угрюмым выражением лица сидел в центре зала. Все присутствующие тоже потупили взор.
Девочка села рядом с Цин Шуй, про себя подумав: «Очевидно, глава Фэй Янь руководит школой Тайбай[146], так почему тогда он весь в черном? Из-за этого вечером, несколько раз замечая летящее в мою сторону темное одеяние, думала, что опять с нечистью столкнулась».
Тут Фэй Янь наконец промолвил:
– Только что Тяньшань прислала срочное сообщение. Сегодня ночью к ним вторглось многочисленное войско нечисти. Они просят Тайбай срочно отправить совершенствующихся на помощь.
После его слов всех присутствующих охватил страх.
– Сегодня же только тринадцатое число! Почему они начали наступление на два дня раньше срока?
– Нечисть всегда отличалась предательством и коварством, их злодеяниям нет числа. Разве могут их слова заслуживать доверия? Они лишь хотят воспользоваться тем, что подкрепление от школ совершенствующихся еще не поспело, и разбить нас, застигнув врасплох.
– Зачем тогда они открыто бросили нам вызов? Разве не проще было добиться своего, нанеся неожиданный удар? Как по мне, они хотят ввести нас в заблуждение, ограничить наши силы и сократить количество людей, заставив нас думать, что цель нападения нечисти – Тяньшань, чтобы совершенствующиеся из трех других школ поспешили к ним на помощь. Весь путь до Тяньшань займет по меньшей мере два дня. За это время они неожиданно нападут на Тайбай, Чанлю и Чанбай. Так мы только поспособствуем свершению их планов.
Фэй Янь задумчиво покивал:
– Вполне возможно. Только вот у нечисти не так много живой силы. В этот раз, похоже, все их войско, включая Дань Чуньцю, десять оборотней и восемь демонов, в полном составе выдвинулось на Тяньшань. У них почти не осталось воинов для того, чтобы тайно атаковать Тайбай. Даже если они захотят напасть, на дорогу сюда им придется потратить по меньшей мере два дня. Тогда, поспешив обратно, совершенствующиеся точно успеют добраться вовремя.
Все вокруг согласились.
– В таком случае немедленно выступаем в Тяньшань.
Совершенствующиеся один за другим на мечах покинули Тайбай. Хуа Цяньгу и еще несколько учеников остались, чтобы позаботиться о не оправившихся от ран Ло Шии и Шо Фэне, а также чтобы предотвратить непредвиденные ситуации.
– Интересно, как там Хо Си и остальные? С ними же ничего не случилось? – На сердце у девушки было неспокойно. Войско нечисти выступило с таким размахом, как будто нарочно опустошив гору Тайбай. Но она пока не могла понять, что именно не так. Все-таки путь неблизкий, нечисть не сможет в кратчайшие сроки покинуть Тяньшань и добраться до других школ, охраняющих божественные артефакты.
– Не переживай. У них так много народу, а у Хо Си еще и Колокольчик Обманчивых Грез есть! Им достаточно два дня продержаться, а потом на помощь придут другие совершенствующиеся. Вместе они точно эту нечисть в порошок сотрут! – успокаивала подругу Цин Шуй.
– Надеюсь, так и будет…
Многие ученики отправились выручать четыре школы. Трое досточтимых остались оберегать Чанлю, стойко справляясь с происходящими вокруг переменами.
Бай Цзыхуа пристально всматривался в отражение в Водном зеркале[147], показывающее усыпанное нечистью небо над горой Тяньшань. Время от времени один-два демона вызывающе выступали вперед, но лишь красовались, а не атаковали, словно выжидая подходящего момента. Бай Цзыхуа пребывал в некотором недоумении. Он как будто понимал их замысел, но все время упускал какую-то деталь.
И вот под вечер, когда небо окрасил закат, ученики Тяньшань пришли в ужас. Посмотрев вверх, они увидели, что бесчисленное множество нечисти в один миг исчезло без следа.
Сердце Бай Цзыхуа дрогнуло. Он наконец нашел разгадку. Все дело было в еще одном древнем артефакте, украденном Дань Чуньцю вместе с Колокольчиком Обманчивых Грез и Небесными Цепями, – в Тушечнице Невозврата, с которой тоже сняли печать. Оказывается, ее сила заключалась в мгновенном перемещении.
Тушечница Невозврата
Перемещение в пространстве. Символизирует побег и погоню. Ее обладатель может мгновенно переместиться из одного места в другое.
Бай Цзыхуа нахмурился. Воспользовавшись артефактом, нечисть нарочно ввела всех в заблуждение, чтобы выманить тигра с гор.
Он погадал на пальцах. Хуа Цяньгу с остальными все еще на горе Тайбай, но при вторжении многотысячного войска нечисти они не выдержат и одного удара. Непрошеная тревога охватила его сердце. Кратко изложив суть дела остальным досточтимым и старейшинам школы, Бай Цзыхуа стремительно полетел на мече в сторону Тайбай.
Увидев буквально с неба свалившееся несметное число нечисти, Хуа Цяньгу так удивилась, что у нее чуть челюсть не отвисла.
На горе повсюду установлены защитные барьеры и формации, но Дань Чуньцю со своим войском, целый и невредимый, никем не замеченный оказался прямо перед главным дворцом горы Тайбай! Как такое возможно?
Цель Дань Чуньцю была предельно проста: учинить кровавую расправу на горе Тайбай, вырвать сердце и легкие Фэй Яня, достать из его треножника-хранилища охраняемый школой Меч Сострадания к Жизни, а потом, воспользовавшись тем, что все совершенствующиеся поспешат на помощь Тайбай, вернуться в Тяньшань и забрать божественный артефакт уже оттуда. Ну а затем точно так же стремительно и неожиданно напасть на Чанбай и Чанлю. Так совершенствующиеся засуетятся и, желая помочь сразу всем школам, не спасут в итоге никого. Если все пойдет по плану, то еще до завтрашнего вечера он заполучит остальные артефакты.
Дань Чуньцю одобрительно посмотрел на стоявшего рядом Юнь И. За последние несколько лет именно благодаря его советам им удавалось успешно захватывать божественные артефакты. Остальные оборотни и демоны только и могли, что постоянно угрожать совершенствующимся расправой. Никчемные идиоты. Дань Чуньцю одного не мог понять: почему Юнь И по-прежнему постоянно носит маску, хотя раны на его лице уже давно залечили?
Потом он взглянул на Ся Цзысюнь, безмятежно и сладко спавшую на роскошной лотосовой лежанке за тонкими шелковыми занавесками. Она не обращала ни малейшего внимания на сложившуюся вокруг напряженную обстановку. Ее длинные ресницы отбрасывали тень на чистую, белоснежную кожу лица. Словно сошедшая с холста красавица, излучающая небесную ци, она ни капли не была похожа на демоницу.
Ша Цяньмо продолжал безответственно носить титул владыки двух миров, но совершенно не интересовался делами этих самых миров, поэтому теперь реальная власть оказалась в основном в руках Дань Чуньцю, Ся Цзысюнь, Лань Юйхуэй и остальных, входящих в десятку оборотней и восьмерку демонов. А поскольку Треножник Изначального Гадания отобрала у бессмертных именно Ся Цзысюнь, только она и знала, как снять печать с этого артефакта. Поэтому, несмотря на ее чудной характер, остальные вынуждены были с ней считаться. Тем более что даже обычно державшаяся в стороне от всех сражений между демонами и совершенствующимися Ся Цзысюнь решила принять участие в этом наступлении. Очевидно, Дань Чуньцю был решительно настроен любой ценой заполучить артефакты.
Стремясь как можно скорее со всем покончить, Дань Чуньцю вышел вперед и дико расхохотался:
– Старик Фэй Янь, поначалу я думал оставить вас на закуску. Кто же знал, что на горе Тайбай окажется сразу столько божественных артефактов? Если послушно отдадите мне Меч Сострадания к Жизни, Небесные Цепи и Цинь Лунного Сияния, я сохраню вам жизни.
Фэй Янь знал, что раз у нечисти есть Тушечница Невозврата, они без труда могут свободно как прийти на гору Тайбай, так и покинуть ее. Сопротивляться силами оставшихся на горе совершенствующихся и трех тысяч учеников Тайбай – то же, что идти против неодолимой силы: шансы на успех ничтожны.
Как глава школы, он хоть и нес ответственность за защиту артефактов, но все-таки думал и о своих личных интересах. Как-никак на одной чаше весов был Меч Сострадания к Жизни, а на другой – жизни трех тысяч учеников и вековое наследие Тайбай. Он не хотел, чтобы его школу постигла участь горы Маошань. Но с другой стороны, Фэй Янь понимал, что этой шайке нечисти на слово верить нельзя. Даже если он и отдаст артефакты, Тайбай не избежать истребления. Поэтому оставалось лишь всеми силами оттягивать время. Смогут продержаться четверть большого часа – уже хорошо. Лишь бы протянуть до того момента, когда совершенствующиеся поспешат на помощь или случится какое-нибудь чудо. Наконец Фэй Янь холодно произнес:
– Ни к чему пустые разговоры. Разве можно допустить, чтобы артефакты оказались в руках нечисти?
Хуа Цяньгу стояла посреди толпы. Подняв голову и с любопытством разглядывая Дань Чуньцю, она обнаружила, что он обладает двумя лицами. Голос его тоже был то женским, то мужским, то злобным, то мягким. Мурашки пробежали по телу девочки. От одной мысли о том, что именно он погубил Линь Суйи и приказал истребить Маошань, она разозлилась.
Дань Чуньцю презрительно рассмеялся, взмахнул рукой, и демоны налетели пчелиным роем:
– Смерть на пороге, а вы все еще упорствуете?
– Ученики, слушайте мой приказ: зажмите точку врат сердца[148] и создайте формацию Восьми триграмм, сотрясающую Небеса![149]
В этот момент три тысячи учеников обступили главный зал и построили вокруг него несколько огромных формаций, таким образом создав неприступную крепость. Вся оказавшаяся в формации нечисть задохнулась, а те, что остались снаружи, не смогли пробиться внутрь и вынуждены были отступить.
Юнь И прошептал что-то на ухо Дань Чуньцю. Тот закивал.
Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Хуа Цяньгу внезапно закричала:
– Глава, берегитесь!
Отрешение от мыслей хоть и успел вылететь из ножен и отрубить противнику руку, но было уже слишком поздно.
Неизвестно когда, но в формацию с тыла проникла женщина с длинными зелеными волосами. Воспользовавшись эффектом неожиданности, она голыми руками проткнула Фэй Яня насквозь, преодолела защиту истинной ци его тела и вырвала из него окровавленные сердце и легкие. И пусть Хуа Цяньгу отрубила женщине одну руку, у той осталось еще целых семь.
Такое же, как и волосы, светло-зеленое лицо было покрыто мхом. Глаза ее были узкими и пленительными, но в то же время напоминали глаза ядовитой змеи. Похожие на водоросли длинные зеленые волосы свободно танцевали в воздухе при полном отсутствии ветра. Распахнув рот, она неожиданно для всех разом проглотила сердце и легкие Фэй Яня, а потом с удовольствием облизала обагренные кровью, высохшие, длинные и тонкие пальцы, отчего у всех сердце заколотилось от страха, а к горлу подступила тошнота. Это была одна из десяти оборотней – Цзы Юй.
Без труда уклонившись от всех атак, она мгновенно исчезла из поля зрения, вышла за пределы формации и вернулась к Дань Чуньцю. Цзы Юй издала смешок, напоминавший плач младенца, а потом резким голосом сообщила:
– В треножнике-хранилище нет Меча Сострадания к Жизни.
Увидев смерть главы, ученики Тайбай пришли в смятение. Плач и скорбные возгласы никак не утихали.
Хуа Цяньгу и еще несколько совершенствующихся поддержали умирающего Фэй Яня. Никто не мог и подумать, что нечисть внезапно нападет на них сзади, воспользовавшись Тушечницей Невозврата.
Истинная ци Фэй Яня рассеялась. На последнем издыхании он с помощью мысли обратился к младшим соученикам Фэй Шэну и Фэй Сэ, попросив их хорошенько беречь артефакты, защищать Тайбай и в нужный момент передать пост главы Фэй Юю. Потом он дал указания Хуа Цяньгу и остальным, попросив их найти способ сбежать с горы Тайбай вместе с божественными артефактами, после чего навсегда сомкнул глаза.
Девушка понимала его намерения. Но разве могут они, безучастно наблюдая за истреблением тысяч учеников, вот так взять и сбежать вместе с артефактами?
Меч Сострадания к Жизни все еще запечатан, воспользоваться им не получится. Тушечница Невозврата – в руках нечисти, и она как раз способна справиться с Небесными Цепями, теперь с их помощью просто невозможно будет удержать демонов и нечисть. Остается лишь полагаться на Цинь Лунного Сияния.
В результате было решено, что все ученики Тайбай отступят в главный зал. Одна только Хуа Цяньгу осталась перебирать струны Циня на крыше зала, пытаясь продержаться как можно дольше до прибытия подкрепления.
Как только прозвучала мелодия Циня Лунного Сияния, страсть, желание, порочные мысли и жажда убийства вмиг покинули оборотней и демонов. Сердца их наполнились добротой и человеколюбием, скорбью, сочувствием, счастьем и гармонией. Откуда теперь было взяться боевому духу? Все побросали оружие и погрузились в глубокие размышления о своих грехах.
Цзы Юй потрогала обрубок своей руки, и в глазах ее промелькнул лукавый огонек. Зеленая вспышка сверкнула на ее теле, и на месте обрубка подобно прорастающему побегу ивы медленно выросла новая рука. Только была эта рука, как у младенца, мягкая, пухлая и по размеру намного меньше остальных.
– Может, мне подойти и убить ее?
– Она играет на Цине Лунного Сияния. Даже если воспользуешься Тушечницей Невозврата, не сможешь приблизиться к ней. – Юнь И безжалостным взглядом уставился на девочку. Памятуя о том, что она и есть новый глава Маошань, он ненавидел ее до мозга костей, а тут еще и Ша Цяньмо не позволил ему трогать ее.
Цзы Юй, казалось, слегка нервничала:
– И что тогда делать? У нас мало времени. Неужели будем просто сидеть и ждать?
Юнь И покачал головой:
– Цинь Лунного Сияния – древнее божественное оружие. Думаешь, им так легко управлять? Она еще ребенок. Какой ступени совершенствования могла достичь? Каждое касание струн понемногу вредит ей. Если продолжит так играть без остановки, сколько еще продержится? Не будем торопиться. Когда она полностью истощит свои кровь и ци, мы в два счета заберем у нее Цинь Лунного Сияния. К тому же Лань Юйхуэй и Куань Етянь, расправившись с только прибывшим подкреплением, очень скоро вернутся сюда. Думаешь, тогда мы не сможем разобраться с ее Цинем? Более того, если не ошибаюсь, Небесные Цепи тоже сейчас у нее.
Цзы Юй и Дань Чуньцю недоумевающе посмотрели на него:
– Она…
Юнь И холодно усмехнулся:
– Глава школы Маошань и ученица Бай Цзыхуа – Хуа Цяньгу…
Вдруг лежавшая рядом на лотосе Ся Цзысюнь забормотала сквозь сон. Похоже, мелодия Циня Лунного Сияния разбудила ее. Она взволнованно отдернула шелковую занавеску:
– Кто играет на цине? Вы говорили о Цзыхуа? Цзыхуа здесь?