На следующий день Хуа Цяньгу и Шо Фэн сразу отправились в Маошань. Каждая травинка и каждое деревце здесь были ей хорошо знакомы – это место она уже считала своим третьим домом.

Они остановились на отдых в Маошань, наелись до отвала, а еще Хуа Цяньгу попросила Юнь Иня научить ее техникам, направленным исключительно на ловлю злых духов. Когда тот согласился, она была вне себя от счастья.

Юнь Инь сказал, что через несколько дней после их отбытия тоже направит учеников на помощь Тайбай.

Спустившись с горы и вскоре снова оказавшись в городе Яогэ, девочка вдруг захотела вновь посетить терем Тлеющих тайн.

– Зачем ты столько редиса выкопала? – Шо Фэн сидел под сенью дерева с травинкой во рту и наблюдал за тем, как она старательно трудится.

– Подарю хозяину терема Тлеющих тайн в знак благодарности. Если бы не он, я бы не смогла подняться на Маошань, а потом стать ученицей наставника.

Только она собралась положить редис в подол одежды, как увидела мчавшуюся издалека с мотыгой в руках крестьянку, кричавшую от злости:

– Что за мерзавец опять на мой редис позарился!

– Дело плохо! Бежим! – Хуа Цяньгу бросилась наутек с редисом в руках и в одно мгновение преодолела несколько ли.

Шо Фэн вынужден был последовать за ней:

– Куда так несешься? Ты же оставила в ямке из-под редиса серебро.

– А, точно. Нечистая совесть покоя не дает, вот я и забыла.

Они вошли в город. Перед теремом Тлеющих тайн, как и прежде, выстроилась огромная очередь. Только в этот раз в корзинках у каждого был не редис, а кувшины с медом.

Хуа Цяньгу, нахмурившись, произнесла:

– Все пропало. Хозяину терема Тлеющих тайн, похоже, редис разонравился, теперь ему меда захотелось. Но и то верно, мед питает кожу лица. Надеюсь, поможет ему чуть ее высветлить.

Очередь дошла до нее. Как и в прошлый раз, у входа сидела высокая женщина в зеленом платье. Увидев девочку, она, кажется, испугалась.

– Ты… ты… ты…

Хуа Цяньгу не ожидала, что женщина до сих пор помнит ее. Хотя она и правда выглядит почти так же, как и пять лет назад, совсем не изменилась.

– Я пришла встретиться с хозяином терема Тлеющих тайн, но не знала, что в этот раз приносить нужно мед, поэтому взяла только редис.

– Так не пойдет, – ответила женщина решительным отказом.

– Тогда я пойду поищу мед.

– И с медом не пущу.

– А? Почему?

– На лице твоем написано спокойствие. Нет никаких вопросов и трудностей, с которыми ты сама не могла бы справиться. А раз вопросов нет, зачем пришла? Терем Тлеющих тайн помогает только нуждающимся.

– Ну… – Хуа Цяньгу застыла от удивления. – Я пришла поблагодарить хозяина терема. Если бы не он…

– Не нужно! – перебила ее женщина. – Ты заплатила цену, терем Тлеющих тайн ответил на твой вопрос. Это не услуга, за которую кто-то кому-то остается должен, а самая обычная сделка. Поэтому благодарить не надо.

Девушка не совсем поняла, но кивнула, потом взяла из корзинки вымытый редис и протянула ей:

– Тогда прошу вас, передайте, пожалуйста, этот редис хозяину терема. Неважно, примет он или нет, я все равно хочу выразить свою благодарность. Не столько из-за того, что он указал мне верный путь, сколько потому что он подарил мне Каплю небесной воды, позволив Тан Бао всю дорогу сопровождать меня. Благодаря этому я теперь не одинока.

Женщина взяла редис, а в глазах ее промелькнула тень ненависти. Она злобно сказала:

– За это все ты заплатила. Что касается гусеницы, то и она взращена твоей кровью. Ладно, я передам господину. Уходи!

Только тогда Хуа Цяньгу и Шо Фэн покинули площадь перед теремом. Отойдя подальше, девочка обернулась и с удивлением разглядела, что и отсюда хорошо видна громадная и высокая, напоминавшая храм пагода. Покосившаяся башня, тянувшаяся в небеса и пронзавшая облака так, что не видно было ее верхушки, возвышалась в самом центре терема. Девочка знала, что именно в той пагоде хранилось бесчисленное множество кровавых и никому не ведомых тайн.

А в этот самый момент на вершине пагоды стоял человек в просторных черных одеждах и маске голодного духа с длинным языком и взирал с высоты на горы. Глядя на подобные черным точкам силуэты девочки и ее спутника, он взял только что переданный ему редис, снял маску и откусил кусочек. Губы его изогнулись в чудесной улыбке.

Столько лет прошло, а вкус так и не изменился.

* * *

Очень скоро они воссоединились с Ло Шии и остальными. В порыве радости Тан Бао схватила девочку за нос и начала непрестанно его целовать.

Опустилась глубокая ночь. Хуа Цяньгу сидела у костра и перебирала сокровища, висевшие у нее на шее. Капля небесной воды, подвеска-гоую и косточка мизинца, подаренная сестрицей Цяньмо. Кстати, об этом, она ведь еще ни разу ею не воспользовалась. Интересно, где сейчас сестрица Ша? Уже больше полугода ее не видела. Обычно сестрица раз в три-пять месяцев приходила составить девочке компанию на время отсутствия наставника.

Хуа Цяньгу внезапно обнаружила, что шнурок, на котором держалась нефритовая подвеска-гоую, за несколько лет порядком износился и, казалось, вот-вот порвется. Побоявшись, что таким образом потеряет нефрит, она сняла его с шеи и положила за пазуху, надеясь завтра сходить в город и купить на базаре новый шнурок.

Девушка и сама не знала, почему ей так нравится этот гоую. Она уже долго носила его на себе. Ей всегда казалось, что нефрит, словно живое существо, понимает, когда ей грустно и когда радостно. Он как будто знал обо всех ее мыслях. Хуа Цяньгу даже несколько раз снилось, как из нефрита, как из Капли небесной воды, вылетает малышка-бабочка.

Братец Лан как-то говорил, что учится в Несравненной Тайбай. Возможно, когда она доберется до горы Тайбай, то сможет с ним встретиться. Девочка ждала этого с огромным нетерпением и восторгом.

Как раз в тот момент, когда она предавалась бесплодным мечтаниям, рядом внезапно села Ни Маньтянь и приглушенным голосом сказала:

– Зачем опять вернулась? Мало нам проблем доставила?

– Каких проблем?

– Думаешь, я не знаю о том, что всех этих тварей ты привлекла? – Хоть Ни Маньтянь поначалу не особо понимала, в чем дело, но, когда заметила, что после ухода Хуа Цяньгу нечисть тут же исчезла, сразу сообразила, что к чему.

– Ха! Глаза пошире раскрой и внимательно осмотрись. После моего возвращения сегодня появился хоть один злой дух в радиусе десяти ли? Как говорится, у страха глаза велики. Может, это ты нечисть привлекаешь?

Хуа Цяньгу зевнула и с торжествующим видом пошла спать. «Хе-хе, завтра Сяо-Хуну и Сяо-Баю нужно дать побольше капусты в знак благодарности».

Наблюдая за тем, как девочка ложится на лужайку и устраивается ко сну, Ни Маньтянь нахмурилась, в глубине души не убежденная ее словами.

* * *

На следующий день они собирались войти в город, но с удивлением заметили отряд имперских войск, досматривавших прохожих у городских ворот. Воины были одеты в форму императорской гвардии и изымали у всех входящих оружие и дубинки.

Большая и шумная компания со смертельным оружием наперевес, разумеется, тут же оказалась мишенью для всеобщих нападок. Многочисленная группа воинов окружила совершенствующихся со всех сторон и устроила им допрос.

Ло Шии представился учеником, направленным с Восточного моря для участия в собрании Улинь[142].

Командующего гвардией звали Ле Синъюнь. У него были прямые, как меч, брови и горящие, как звезды, глаза[143]. Всем своим видом он внушал трепет и по натуре был человеком вспыльчивым и бескомпромиссным. Увидев компанию внешне привлекательных людей, обладавших манерами бессмертных и обликом даосов, он насторожился и несколько раз осмотрел каждого. Но даже после многочисленных проверок, так и не выявив никаких проблем, он все равно настоял на том, чтобы они сдали оружие, прежде чем войдут в город.

Ни Маньтянь пришла в ярость:

– Тогда не будем туда заходить!

Это же просто смешно! Со способностями совершенствующихся им нечего бояться не попасть в город!

Ле Синъюнь посмотрел на нее, испугался ее поразительной красоты и про себя решил: «Девушка, обладающая от природы таким неземным очарованием, если не оборотень, то точно демоница. Все эти люди однозначно не простые смертные. Сейчас император в городе. Ни в коем случае нельзя допустить ни малейшего промаха. Лучше просто взять и арестовать всех!» Без каких-либо объяснений он приказал воинам отобрать у них оружие. Вскипевшая от гнева Ни Маньтянь обнажила меч, готовая в любой момент вступить в бой.

Ло Шии тут же придержал ее, отправив мысленное послание: «У совершенствующихся есть свои правила: запрещено сражаться с обычными людьми! Немедленно убери меч!»

Ни Маньтянь с досадой вложила меч обратно в ножны. Смех, да и только! Значит, от всякой нечисти в два счета избавляются, а теперь должны полагаться на волю простых смертных? Как бы то ни было, их отряд можно считать бессмертными мастерами меча. «Как можно вот так запросто отдать людям меч совершенствующегося, такой же ценный, как и их жизнь? Знала бы раньше, спрятала бы в треножнике-хранилище. Еще, как назло, нельзя при смертных магией пользоваться. Подвергнуться такому унижению?» Наставник готов на это пойти, а она отказывается! Подумав об этом, Ни Маньтянь прочитала про себя заклинание и щелкнула пальцами. Вдалеке на улице тут же вспыхнул пожар.

– Пожар! Пожар! Скорее тушите пожар! – Все вокруг переполошились. Воины тоже засуетились: посчитав, что ворвался убийца, они поспешили обратно за ворота.

Глаза Ле Синъюня подозрительно блеснули. Как же вовремя вспыхнул пожар! С этой компанией точно что-то не так. Кто знает, может, в городе у них есть сообщник?

– Всем ни с места! Если откажетесь сдать оружие, за неповиновение предстанете перед судом и все сядете в тюрьму до принятия окончательного решения!

Ло Шии сразу понял, что это Ни Маньтянь безобразничает. А если простым людям навредит? Он выдохнул легкую струю воздуха. В этот момент налетел ураган и полил сильный дождь, мгновенно потушивший пожар.

Он снял с пояса меч и отдал его Ле Синъюню. Ничего страшного: немного позже вернет его техникой призывания меча.

Ни Маньтянь не могла с этим смириться. Разве может простой смертный прикасаться к мечу совершенствующегося? Еще осквернит его нечистой ци, чем навредит духовной силе наставника! В ужасе осознав это, она приблизилась к Ле Синъюню и с размаху ударила его ладонью по лицу.

– Кто смеет притронуться к мечу моего наставника?

Ло Шии в глубине души жаловался на свою несчастную судьбу. Эта ученица всегда такая своевольная и безрассудная, никогда не видит общую картину!

– Всех схватить!

Ле Синъюнь взмахнул рукой, и воины хлынули на совершенствующихся подобно потоку воды. Хуа Цяньгу оставалось лишь выхватить меч и защищаться. Гвардейцы – не обычные воины: они обладают хорошей военной подготовкой и высоким мастерством в боевых искусствах. А вот представителям школ совершенствующихся никак нельзя было вредить людям. Затруднительное положение.

Ло Шии сокрушенно вздохнул. Вот же дети! Почему никто его не слушает? Как руководитель всей группы, он полностью провалился.

Хуа Цяньгу огляделась по сторонам. Воинов становилось все больше, еще и лучники появились. Магией пользоваться нельзя, как и мечом управлять, да и внезапно исчезнуть тоже не получится, иначе, скрывшись на глазах у всех, они точно посеют среди людей панику. Тогда можно учинить беспорядки в качестве представителей Цзянху, схватить командующего, безопасно покинуть это место, а потом уже решить, что делать дальше.

Посчитав такой расклад удачным, она ринулась вперед, стремительно перемещаясь, совершенно незаметно проскользнула в щель между людьми и оказалась позади Ле Синъюня. Девушка не стала использовать Отрешение от мыслей, побоявшись, что его сияние погубит невинных, поэтому только перехватила командующего за шею, мгновенно обездвижив его. Из-за своего маленького роста это движение далось ей с огромным трудом.

Задействовав внутреннюю силу, Хуа Цяньгу громко закричала:

– Всем прекратить!

Все действительно остановились и посмотрели на нее. Увидев, что их командующий схвачен, воины рисковать не осмелились.

Хуа Цяньгу подмигнула, давая своим сигнал поспешить войти в город.

Ле Синъюнь и подумать не мог, что за столько лет командования войсками, в боевых искусствах превосходя остальных, совершенно не заметит, как девчонка лет тринадцати схватит его за шею. Сердце его полыхало от ярости.

– Всех схватить! Никого не пускать! – Глаза Ле Синъюня налились кровью.

– Есть! – Лучники окружили их со всех сторон.

Хуа Цяньгу поверить не могла, что командующий прикажет схватить их, невзирая на собственную безопасность. Она на мгновение потеряла бдительность, и меч Ле Синъюня, внезапно покинув ножны, полетел в ее сторону. Сидевшая в ее ухе Тан Бао закричала:

– Берегись!

Застигнутая врасплох, Хуа Цяньгу медленно попятилась, но лезвие меча все же распороло ее одежды на груди.

Ло Шии, Шо Фэн и остальные встревожились. Никто не ожидал, что простой смертный тоже умеет управлять мечом. Они сосредоточили ци, решив, несмотря ни на что, прорваться из окружения с помощью магии.

Но неожиданно Ле Синъюнь обернулся, преклонил колени перед Хуа Цяньгу и громко воскликнул:

– Да пребудет в веках священная мудрость вашего величества!

Ошеломленные воины тотчас пали ниц вслед за ним и хором повторили:

– Да пребудет в веках священная мудрость вашего величества!

Все вокруг застыли от изумления.

Ошарашенная и здорово перепугавшаяся Хуа Цяньгу успокаивающе похлопывала себя по груди, в которой бешено колотилось сердечко.

Что происходит? Зачем столько людей преклонили перед ней колени?

Ло Шии, Ни Маньтянь и все остальные тоже опешили. Император здесь? Где? Где он?

Ле Синъюнь, опустив голову, поднял случайно упавшую на землю подвеску-гоую девочки и почтительно протянул ее ей двумя руками.

– Увидеть эту подвеску равносильно личной встрече с императором. По причине своего неведения я оскорбил вас. Барышня, прошу меня простить!

Глядя, как почтительно он держит этот нефрит и как о нем говорит, девочка размышляла целую вечность, а потом вдруг вспомнила слова, которые сказал ей братец Лан, когда дарил нефрит: «Я дам тебе подвеску-гоую. Если в будущем ты столкнешься с неприятностями, сможешь обратиться за помощью к местным войскам. Увидев ее, они сразу же отправят воинов к тебе на подмогу».

«Оказывается, и правда так. Знала бы – сразу достала бы. Не пришлось бы так напрягаться!»

– Хорошо-хорошо, – захлопала глазами Хуа Цяньгу. – Значит, теперь мы можем идти?

– Разумеется. – Ле Синъюнь склонил голову. Уму непостижимо! Кто же, в конце концов, все эти люди?

Девушка рассмеялась, вскинув голову, а потом с важным видом вошла в город, ступая впереди толпы. Она торжествовала, а когда увидела Ло Шии, яростно отчитывавшего Ни Маньтянь, еще больше обрадовалась. Остальные ученики посчитали, что ее осенила блестящая идея одурачить стражников с помощью куска нефрита, и прониклись к ученице главы еще большим уважением.

Войдя в город, они увидели еще более строгую охрану. Повсюду толпились имперские войска. Что же такое произошло? Опасаясь возможных неприятностей, они лишь закупились съестным и, надолго не задерживаясь, вышли из города и продолжили путь.

Найдя ситуацию весьма подозрительной, Ло Шии внимательно рассмотрел подвеску-гоую Хуа Цяньгу и нахмурился. Хоть это была драгоценность, приносящая удачу, но он не мог избавиться от чувства, что здесь что-то не так. Казалось, внутри нефрита что-то просилось наружу.

– Что такое, старший Шии?

– Трудно объяснить. Когда вернемся в Чанлю, не забудь показать нефрит господину.

– С ним что-то не так?

– Не совсем. Кто тебе подарил его?

– Один мой друг.

– Друг?

– Его зовут Сюаньюань Лан. Он – помощник главы школы Несравненная Тайбай. Возможно, на горе Тайбай мы сможем встретиться с ним! – Лицо Хуа Цяньгу сияло от восторга и предвкушения. Как-никак, они не виделись целых пять лет!

– Несравненная Тайбай?

Ло Шии задумался: «Есть такая школа? Может, школа Тайбай разделилась? Фамилия того, кто дал Хуа Цяньгу нефрит, Сюаньюань? Неужели…»

* * *

– Дело обстоит именно так, ваше величество.

– И ты так просто отпустил их? – раздался грозный и внушительный голос из-за занавеси. В тоне его, по обыкновению звучавшем спокойно и сдержанно, теперь, однако, слышались нотки беспокойства.

– Все верно. Из-за нефритовой подвески-гоую я не осмелился задерживать их, но отправил за ними людей. На данный момент они уже покинули город.

– Как выглядел тот, у кого был нефрит?

– Девочка лет двенадцати-тринадцати. На вид совершенно обычная, но обладает мощной духовной силой и превосходными боевыми навыками.

– Девочка двенадцати-тринадцати лет?

«Тогда нет, это точно не он. Цяньгу – мальчик, и по подсчетам в этом году ему исполнилось семнадцать лет. Он должен выглядеть как юноша. Но как подвеска-гоую могла попасть в руки другому? Неужели… Неужели с ним случилось непоправимое?»

Быть того не может. Наставник же просил его не беспокоиться, говорил, что у Цяньгу все хорошо, да еще и по счастливому стечению обстоятельств он стал главой школы Маошань!..

В тот злополучный год во дворце случился бунт. Вскоре после возвращения Сюаньюань Лан вступил на престол, а потом в мире произошло немало перемен, и на него свалилось множество государственных дел, требующих скорейшего решения. У него не было возможности ускользнуть и навестить Цяньгу. Сюаньюань Лан хотел поспешить к другу, как только завершит дела, но тем не видно было конца. Однако в глубине души он всегда беспокоился о старом приятеле, скучал по нему и никогда не забывал. А тут еще в последнее время нечисть бесчинствует… Совершенствующиеся и демоны уже несколько раз сражались друг с другом из-за божественных артефактов. В такое время ему лучше никуда не высовываться… Но так не пойдет! Нельзя постоянно сидеть и ждать! Только встретившись с ним, он почувствует себя спокойно.

– Куда они направились?

– Кажется, на гору Тайбай.

Как и ожидалось, опять из-за ситуации с божественными артефактами.

– Ваше величество, на мой взгляд, это были совершенствующиеся.

– Я понял. Можешь идти. Завершим текущие дела, и пятнадцатого числа восьмого месяца готовьтесь выезжать на Тайбай!

Ле Синъюнь опешил, но быстро ответил:

– Слушаюсь, ваше величество!..