Несколько мгновений Хуа Цяньгу стояла как вкопанная.

Но только услышав голос и обращение «Крошка», она тут же откликнулась и с радостным удивлением поскакала гостю навстречу:

– Сестрица!

Ша Цяньмо обнял девочку, несколько раз покружил в воздухе, а потом, держа ее в объятиях и не желая отпускать, легонько покачал на руках.

– Целый год не виделись, а ты все такая же легкая, будто перышко! Совсем жирком не обросла!

– Вовсе нет! Я поправилась! – глядя на него, весело заерзала в объятиях Хуа Цяньгу.

Ша Цяньмо с нежностью пощупал ее личико. Девочка и правда стала выглядеть намного лучше. Дивный аромат и темная ци тоже почти полностью очистились и рассеялись. Бай Цзыхуа, должно быть, вовремя восстановил поток ее истинной ци и помог сбалансировать пять стихий. Вот только он оказался настолько самонадеянным, что даже решил попытаться изменить ее судьбу. Наверняка истратил немало духовных сил и своего совершенствования?

Поначалу Ша Цяньмо беспокоился, что Бай Цзыхуа чересчур равнодушный и, став его ученицей, малышка будет немало страдать. Кто бы мог подумать, что наставник из него не такой уж и плохой? Цвет лица у девочки здоровый… Должно быть, ей хорошо живется во Дворце Бесчувствия. Что ж, тогда и ему спокойнее.

Во всяком случае, Бай Цзыхуа оправдал свою репутацию выдающегося бессмертного! Во всем мире мало кто вызывал у Ша Цяньмо восхищение. Единственным, кто интересовал его в мире совершенствующихся, был как раз Бай Цзыхуа, ведь только он внешне мог в какой-то мере сравниться с ним. Красавцам нужно делать то, что и положено красавцам, – побольше улыбаться. Зачем постоянно ходить с каменным лицом, будто все вокруг ему денег задолжали?

– Сестрица, а ты чего вдруг пришла?

– Я уже давно собирался прийти, но все никак не удавалось. Раз Бай Цзыхуа отлучился, я тайком улизнул и пробрался к тебе.

Ша Цяньмо одной рукой сорвал тонкую маску и открыл поразительной красоты лицо. Девочке вдруг показалось, что в это мгновение все вокруг озарил ослепительный, лучезарный свет. Прекрасные вещи всегда вызывают ощущение пребывания во сне. Красота наставника возвышенная, недосягаемая и непорочная, покоряющая сердца людей. А красота сестрицы – предел совершенства, выходящий за рамки законов мироздания. Хуа Цяньгу была еще маленькой и по простоте душевной ничего не понимала. Но обычный смертный или человек слабой воли на ее месте неизбежно затрепетал бы от страха и помрачился рассудком. Ша Цяньмо был известен во всех шести мирах. В большинстве случаев он мог даже не вступать в схватку, воспользовавшись преимуществами своей внешности. Иногда одного только его взгляда хватало для того, чтобы противник до смерти перепугался, демону даже не нужно было прикладывать никаких усилий.

Ша Цяньмо довольно долго держал девочку в объятиях, а когда наконец с трудом заставил себя опустить ее на землю, то первым делом влетел в ближайшую комнату и остановился перед зеркальцем, внимательно осматривая себя с ног до головы. «А-я-яй, бедное мое очаровательное личико! Нужно скорей хорошенько его проветрить. Если от пота сыпь появится или всякие прыщики, то дело плохо!»

– Если бы изменил облик с помощью магии, меня быстро обнаружили бы магические предметы горы Чанлю или могущественные даосы. Поэтому пришлось этой грубой внешностью прикрыть свое прекрасное подобно луне лицо. О горе…

Девочка невольно воскликнула:

– Сестрица, ты такая замечательная! На таком высоком уровне владеешь искусством перемены облика! – В лекарском справочнике Хуа Цяньгу прочитала, что это искусство – самая сложная техника для изучения.

Ша Цяньмо одним движением повернул ладонь, вытащил из треножника-хранилища отливающий серебристым сиянием складной веер и принялся легонько обмахивать им свое лицо. Из-за веера показалась пара пленительных глаз, прозрачных, словно осенние воды, и пронзительных, подобно вздымающимся багряным волнам. Взгляд этот пронзил девочку подобно молнии, отчего тело ее вмиг ослабло.

Не владеет он никаким искусством перемены облика! Это дело сложное и хлопотное, еще и целыми днями нужно возиться со всякими эликсирами. А если красавец повредит свои прелестные, очаровательные ноготочки? Он просто взял и убил этого человека, стянул с него кожу и сделал из нее себе маску. Это же в сотни раз проще и быстрее! Только вот Крошке он этого сказать не посмеет. Все-таки убитый был ее соучеником. Сказав об этом, он поставит девочку в затруднительное положение.

– Крошка, в этот раз я принес тебе много всяких безделушек!

Ша Цяньмо порылся в треножнике и вскоре достал оттуда огромную гору сокровищ. Там были руководства по искусству владения мечом и свитки с секретами техник всех школ, уникальные блюда из разных мест, знаменитые ювелирные украшения, а еще великолепная яркая одежда. У Хуа Цяньгу глаза разбежались.

– Вот! Некоторые вещи, которые посчитал интересными и привлекательными, я сам стащил для тебя. Что-то помог собрать Дань Чуньцю, а что-то мне в качестве подношения преподнесли десять оборотней и восемь демонов. Крошка, все до последнего положи в свой треножник-хранилище. Главное – не дай это увидеть Бай Цзыхуа. Когда будет свободное время, доставай. Разумеется, вкусненькое надо съесть как можно быстрее. В будущем, если тебе чего-нибудь захочется, сразу говори мне!

Ша Цяньмо широко раскрыл глаза и, всем своим видом напрашиваясь на похвалу, посмотрел на девочку. Под таким настойчивым взглядом она просто не смогла устоять и приняла подарки.

– Спасибо, сестрица. Только все же не надо больше воровать чужие вещи…

Тут Хуа Цяньгу среди кучи блестящих драгоценностей заметила не имеющую ничего общего с остальными предметами бамбуковую стрекозу. Она взяла ее и стала внимательно рассматривать. Ша Цяньмо вмиг засмущался, а взгляд его стал немного рассеянным:

– Это я сам сделал. Не думал, что будет так сложно. Но я проверил – она летает! Ты же давно хотела поиграть…

Девочка с некоторым сомнением посмотрела на него:

– Я разве говорила об этом?

Ша Цяньмо, словно уколовшись иголкой, на мгновение замер.

Хуа Цяньгу весело продолжила:

– Но мне и правда очень хотелось поиграть!

– Правда? – Ша Цяньмо восторженно улыбнулся. – Может, прямо сейчас пойдем куда-нибудь опробуем?

– Куда-нибудь? Но гора Чанлю строго охраняется, еще и барьеры повсюду. Как мы выйдем…

Ша Цяньмо сложил веер, потряс им, указывая на небо, а потом на землю:

– Как я пришел сюда, так и выйдем. Свожу тебя в одно отличное местечко.

С этими словами он вновь надел маску и незаметно выбрался вместе с Хуа Цяньгу из Дворца Бесчувствия. Они приземлились в лесу на заднем склоне горы Чанлю. Сердце девочки колотилось от волнения: если их обнаружат, Почтенный мастер точно устроит ей серьезную взбучку.

Ша Цяньмо тянул ее за собой то налево, то направо, потом они слетели с обрыва и добрались до расположенной на горном склоне пещеры. В ее глубине царила кромешная тьма. Девочка подняла голову и увидела высоко над собой искрящиеся, словно пламя, багряные глаза «сестрицы», прекрасные, подобно лучам утренней зари и резной цветочной чаше. В таких глазах можно было утонуть.

В смятении девочка несколько раз похлопала себя по груди:

– Напугала! Я уж подумала, это большой серый волк!

– Ха-ха, у серого волка глаза зеленые! – Сказав это, Ша Цяньмо развернул ладонь левой руки и выпустил из нее огоньки, которые окружили путников и, плывя по воздуху, стали освещать им дорогу. Смешки его звучали мелодично, но довольно странно.

Девочка сама не понимала, почему не боится известного во всем мире владыку мира демонов. Она даже не ожидала от сестрицы никакого подвоха. Неужели красота и правда околдовывает? Хуа Цяньгу следовала пути праведному, а Ша Цяньмо – демоническому. Их взгляды на жизнь и методы ведения дел тоже очень сильно различались. Ша Цяньмо действительно косил людей без угрызений совести, а в делах отличался своенравностью и упрямством, но не имел никаких скрытых намерений, обладал неподдельной искренностью и высшим свойством натуры[120]. Сестрица даже казалась Хуа Цяньгу чистосердечнее многих представителей мира совершенствующихся.

У них всего лишь разные статусы, места жительства и окружение. Девочка не хотела об этом беспокоиться. Она жила по простому принципу: неважно, какой у человека статус и положение, если он относится к ней хорошо, нужно ответить ему взаимностью.

В пещере раздавались какие-то едва различимые звуки. Чем дальше они шли, тем больше появлялось развилок. Повсюду встречались сталагмиты, а с потолка свешивались сталактиты и причудливые скалы, отбрасывающие разнообразные удивительные тени.

Хоть Хуа Цяньгу уже совершенно не могла определить направление, но приблизительно понимала, что они шли вниз. Неужто эта дорога ведет прямо к морю?

И в самом деле, вскоре впереди замелькал свет – на отвесной скале отражались блики, играющие на морских волнах.

Ша Цяньмо прочитал про себя заклинание и открыл потайной проход. Пройдя сквозь магический барьер, они оказались у выхода, напоминающего горную кручу. Внизу на расстоянии в сто чжан простиралась лазурная гладь моря – они достигли подножия парящей над поверхностью моря горы Чанлю. Остров со всех сторон словно занавесками покрывал низвергавшийся с высоты водопад, поэтому снаружи не было видно того, что происходило внутри. Мало кому приходила в голову мысль пересечь водопад и, добравшись до подножия Чанлю, посмотреть на то, как все выглядит с другой стороны.

– Какая красота! Я вижу разноцветных рыбок!

– Весело же? Хочешь, поймаем парочку и поджарим на костре?

С этими словами Ша Цяньмо потянул девочку за собой и спрыгнул вниз. Как раз в тот момент, когда она задержала дыхание, готовясь погрузиться в воду, они неожиданно ступили на поверхность моря.

Если бы девочка была одна, то продержалась бы на воде самое большее мгновение. Но Ша Цяньмо подчинил себе всю воду поблизости. «И в самом деле, какой же мощной силой обладает сестрица!» Хуа Цяньгу весело прыгала туда-сюда по морской глади, шлепая ногами и пуская пузыри, потом присела на корточки и потянулась за маленькой рыбешкой. Но рыбка оказалась сметливой – плескаясь вокруг кончиков пальцев девочки, только дразнила ее, не позволяя себя поймать.

Хуа Цяньгу обернулась и взглянула на свою спутницу. Та отсутствующим взглядом в оцепенении смотрела на море.

– Сестрица, ты чего там делаешь? Скажи же, эти рыбки очень красивые!

Ша Цяньмо беспомощно повернулся и, глядя на девочку, сокрушенно вздохнул:

– Крошка, вот скажи, ну как мне досталась такая красота?

Взглянув на любующуюся своим отражением сестрицу, Хуа Цяньгу с глупым видом кивнула:

– И правда! Разве можно быть настолько красивой?

– Как досадно! Во внешности никому со мной не сравниться, а я еще и владыка демонов. Пусть я не очень-то люблю делами заниматься и большую часть времени этот титул всего лишь пустой звук, но все равно звучит внушительно, так ведь? Почему тогда по силе я не лучше всех мире? Это же совсем не сочетается с моей неповторимой внешностью!

Девочка безнадежно вздохнула и чуть было не рассмеялась: сестрица же не по этой причине стала владыкой демонов и ворует божественные артефакты?

– И кто же тогда самый сильный?

– Наверное, Повелитель нечисти. Только в нашу пору никто его не встречал. Но, побывав во всех шести мирах, за всю жизнь я проиграл лишь двоим.

– Кому? Кто такой сильный? Мой наставник?

– Твой наставник – один из них. Проиграть ему было не зазорно, но мы обменялись лишь парочкой ударов. Когда он случайно повредил мое лицо, я тут же поспешил обратно залечивать раны. Если бы поединок продолжился, еще неизвестно, кто бы в итоге уступил!

– А кто второй?

– Второго звали Доу Ланьгань.

– Знаю! Он известен как бог войны мира совершенствующихся.

– Верно. Мой предшественник погиб от его рук. В те времена, когда он повел небесное войско обители совершенствующихся на подавление нечисти, мне довелось сразиться с ним. Вот что называется – мощь. Только…

– Только что?

Ша Цяньмо в негодовании скривил губы:

– У него нет ни стыда ни совести! Оборотная сторона его щита Гармонии небес невероятно гладкая, точно зеркало. Увидев в нем свое прекрасное отражение, я растерялся. В итоге он разбил меня в пух и прах! Оставалось лишь спасаться бегством…

Хуа Цяньгу прыснула со смеху, держась за живот. Это и правда было похоже на сестрицу.

– А кто из них сильнее: он или мой наставник?

– Если говорить о совершенствовании, то, вероятно, твой наставник сильнее. Но, пожалуй, в настоящем сражении сильнее окажется Доу Ланьгань. Твой наставник милосердный, никогда не достанет меч без острой необходимости… – Ша Цяньмо вдруг подумал, что, если однажды они столкнутся в поединке, мир погрузится во тьму, померкнут солнце и луна. В предвкушении такого зрелища он потер руки от нетерпения.

– Кстати, сестрица, а откуда ты знаешь про этот путь к подножию горы Чанлю?

– В Чанлю много ловушек и магических барьеров. Сверху преодолеть всю эту защиту сложно, зато войти на гору снизу немного проще. Этот путь, как и сама пещера, в основном образовался естественным образом в результате размыва водой. Ну, а остальные дыры я проделал много лет назад, когда пришел сюда ради Циня Лунного Сияния. Хе-хе, а теперь пошли повеселиться на морское дно!

С этими словами владыка демонов крепко сжал маленькую ручку девочки и обворожительно улыбнулся. Не успела Хуа Цяньгу отреагировать, как водная гладь под ногами стала мягкой и она всем телом погрузилась в море. Плавала девочка так себе. В панике готовясь барахтаться по-собачьи, она вдруг обнаружила, что ни капли воды не попало на ее тело: они словно оказались в каком-то огромном пузыре, медленно плывущем под водой.

– Какая красота! – Хуа Цяньгу лежала в прозрачном пузыре и наблюдала за проплывавшими мимо туда-сюда разными рыбками.

Одна из них через пелену пузырька поцеловала ее пальчик, а потом, поднатужившись, к удивлению, заплыла внутрь, несколько раз покружилась, затем вновь преодолела защитную пелену и вернулась в море.

Неизвестно, как далеко уплыл пузырек. Хуа Цяньгу, вглядываясь в сказочно прекрасный, ни с чем не сравнимый подводный пейзаж, на радостях совсем забыла о Шу[121]. Пузырек медленно всплыл на поверхность моря, потом так же неторопливо причалил к берегу и выкатился на песчаную отмель, а затем лопнул под воздействием солнечного света.

Девочка огляделась: это был самый обычный остров в Восточном море, неподалеку от горы Чанлю. На возвращение хватило бы и большого часа, но остров находился вне пределов видимости школы. Повсюду пестрели цветы самых разных видов и оттенков – поистине величественное зрелище. Хуа Цяньгу всегда любила цветы и досконально изучила «Свод семи томов», но все еще не могла сказать названия многих окружавших ее растений.

– Ну как? Нравится? Все цветы здесь посажены лично мной, семена собраны во всех шести мирах! В других местах ты такое вряд ли увидишь, – с самодовольным видом похвастался Ша Цяньмо.

Девочка, сияя от счастья, бегала от одного цветка к другому:

– Какая прелесть! Сестрица, а как называется этот остров?

Ша Цяньмо опешил. Когда-то они с Лю Ся проходили мимо и останавливались здесь передохнуть. Поскольку Лю Ся безумно понравилось это сплошь покрытое цветами место, Ша Цяньмо применил технику иллюзии, с того момента считая остров своей собственностью, и время от времени приносил сюда семена цветов. А вот о названии он никогда не задумывался, поэтому, и глазом не моргнув, сказал:

– Называется… Цветочный остров!

Цветущие поля, зеленые деревья и белый песок… Морские волны мягко плескались о берег. Хуа Цяньгу хоть и пришла в Чанлю уже довольно давно, но еще никогда не играла так близко к побережью. Переполняемая эмоциями, она сняла обувь и босиком стала топтаться по песчаной отмели, потом достала подаренную бамбуковую стрекозу и запустила ее. Мастерства Ша Цяньмо не хватало, поэтому стрекоза покружилась бы немного, чуть не разваливаясь, и, толком не взлетев, упала бы на землю, но он с помощью магии заставил ее летать повсюду. Девочка весело бегала туда-сюда вслед за стрекозой.

Ша Цяньмо достал из треножника-хранилища зонт, увеличил его в размерах и лениво лег рядом на песок наблюдать за происходящим. Сердце его переполняли тепло и счастье. Оказывается, в этом мире, помимо его внешности, существует еще столь чарующая и согревающая сердце спокойствием картина!

На этот раз он во что бы то ни стало будет как следует все это оберегать. И любого, кто посмеет разрушить такую красоту, ждет только один конец – смерть!

Они допоздна веселились на песчаной отмели, потом поели поджаренную на костре рыбу, гарнир и принесенные Ша Цяньмо лакомства из разных мест. Хуа Цяньгу позволила «сестрице» познакомиться со своим кулинарным мастерством, которым особенно гордилась. Они проводили время за едой, разговорами и перебранками. А девочка и представить себе не могла, что над ее головой в данный момент расправлен один из божественных артефактов – Зонт Изгнанного Бессмертного.

Поначалу она еще беспокоилась о том, что Тан Бао будет переживать, не найдя ее, и хотела поскорей вернуться. Но слишком увлекшись приключениями и вдоволь насытившись, она неожиданно уснула. Ша Цяньмо воспользовался удобным случаем и всю ночь держал Хуа Цяньгу в своих объятиях, играя с ней, будто с тряпичной куклой – то и дело сжимал ее руки и ноги, пощипывал живот и личико, еще и веселья ради дергал круглые пучки и косички на ее голове.

* * *

На следующий день они еле нашли в себе силы попрощаться друг с другом. Ша Цяньмо проводил девочку на гору Чанлю, долгое время не мог решиться оставить ее, но наконец отправился в путь. Хуа Цяньгу украдкой пробралась в лес и уже собиралась полететь на мече во Дворец Бесчувствия. Но не успела она далеко улететь, как внезапно брызнувшая снизу капля воды сбила ее с меча. Истинная ци девочки еще полностью не восстановилась, поэтому, хоть Хуа Цяньгу и заметила атаку, увернуться была не в силах. С трудом поддерживая свое тело, она не шлепнулась с позором на землю, но все же поцарапала кожу на коленках.

Неподалеку раздался звонкий хохот. Девочка обессиленно подняла голову. И правда, Ни Маньтянь, а еще Шо Фэн. Должно быть, они как раз практиковали техники водной стихии и, очень кстати увидев пролетавшую мимо Хуа Цяньгу, решили сбить ее.

– Ты же так великолепно выступала на Состязании мастеров меча! Почему теперь стала такой неумехой? Даже каплю воды не заметила и увернуться не смогла. Только не говори, что твои раны до сих пор не зажили.

Девочке не хотелось спорить с бывшей соперницей. Отряхнув грязь, она поднялась, взмахнула рукой, и меч сам вернулся к ней.

Ни Маньтянь с ненавистью смотрела на этот меч. Раньше она не знала, что, оказывается, его проклятой девчонке подарил Владыка. Жаль только испорченный Лазурный свод. Хоть сама Ни Маньтянь всем сердцем стремилась стать ученицей Ло Шии, но все же никак не могла смириться с тем, что вот так уступила место ученицы главы. Новая и старая вражда наложились друг на друга, и ненависть все глубже проникала в ее сердце.

– Ой, как бы то ни было, ты сейчас – старшая. Мне следует звать тебя младшей наставницей. Уж не оставь нас без внимания! Ты уже год как ученица главы. Наверное, много чему у него научилась. Может, покажешь младшей пару приемчиков?

С этими словами Ни Маньтянь подняла меч и начала безжалостно атаковать. Хуа Цяньгу тотчас поспешила уклониться. Шо Фэн беззаботно наблюдал за представлением в сторонке, скрестив руки на груди. Хуа Цяньгу в спешке защищалась, управляясь с мечом технично, но без духа, вкладывала физическую силу, но не задействовала внутреннюю. Очевидно, она не годилась Ни Маньтянь и в подметки.

Взгляд атакующей пронзал насквозь, но она не спешила одерживать победу, намеренно подразнивая «старшую», подряд осыпая ее сотнями приемов, показывая все то, чему за год научилась у Ло Шии. Ни Маньтянь и так была от природы одаренной, а после позора, пережитого на Состязании мастеров меча, стала учиться еще прилежнее. Хуа Цяньгу весь год жила свободно и вольготно, другая же во Дворце Алчности ни на мгновение не расслаблялась. Неважно, в боевых навыках или в совершенствовании, она уверенно двигалась вперед и намного превзошла свои прошлые результаты. А Хуа Цяньгу целыми днями читала книги, спала, готовила еду, музицировала, смешивала ароматы, варила снадобья, играла в сянци, занималась живописью, даже делала вино, сажала овощи и выращивала цветы… Что до совершенствования, тут она практически совсем не продвинулась. Разумеется, Хуа Цяньгу сильно уступала сопернице. Ко всему прочему, ее истинная ци еще не восстановилась, поэтому Ни Маньтянь могла делать все, что ей заблагорассудится.

Ни Маньтянь нарочно унижала ее, портя одежду дырами и царапинами, но не нанося вреда телу. В конце концов, она взметнулась ввысь за спиной Хуа Цяньгу и, толкнув ногой, припечатала ее к земле, окунув лицом в грязь.

– Младшая наставница! Прошу прощения! – Ни Маньтянь самодовольно похлопала руками, развернулась и ушла, пробормотав: – Какая еще ученица главы? Никакого от нее толку! Ха-ха, все-таки наш Ло Шии – самый лучший!

Хуа Цяньгу грустно смотрела ей вслед. Сильная она или нет, касается только ее. Все время под предлогом залечивания ран она только и делала, что играла, не прикладывая усилий в учебе. При чем тут ее наставник? В этом году, кроме игры на цине, он практически ничему ее не обучал, а ее навыки остались на прежнем уровне. Если наставник еще и обучать ее будет, она точно станет намного сильнее!

Однако, отразив больше сотни выпадов Ни Маньтянь, Хуа Цяньгу исчерпала почти всю истинную ци, которой и так оставалось немного, и безумно устала. Она ничком легла на землю, просто не в силах подняться.

У нее никогда не было каких-то высоких амбиций и грандиозных планов. Можно называть это как угодно – нерадивостью, отсутствием стремлений, – не имеет значения. Девочка всегда мечтала о простой, спокойной жизни без преследований нечисти. Потом она захотела стать ученицей бессмертного Чанлю, Бай Цзыхуа. Небеса милостивы, и, вопреки ожиданиям, это тоже осуществилось. Больше она ни о чем и не мечтала, а лишь хотела вечно жить такой простой и счастливой жизнью. Какой смысл постоянно заставлять себя становиться сильнее и могущественнее? Лучше всего плыть по течению с безмятежным духом и спокойным сердцем.

Но только теперь она поняла, что не может просто наслаждаться жизнью. Как ученице Бай Цзыхуа, ей должно отстаивать честь наставника.

Упоминая ее, люди не будут говорить: «Вот эта девочка – Хуа Цяньгу». Они будут говорить о ней как об ученице бессмертного Чанлю. Если не отстоит честь Владыки, тогда по какому праву будет называться его единственной ученицей?

Хуа Цяньгу про себя поклялась, что по возвращении будет дорожить каждым мгновением и наверстает упущенное за год. «Уверена, что однажды смогу по-честному одержать победу над Ни Маньтянь!»

В момент, когда она предавалась мыслям, перед ее глазами вдруг появилась рука.

Девочка перепугалась, но подняла голову и увидела Шо Фэна. В недоумении она крепко схватилась за его руку и встала. Шо Фэн присел на корточки и не техникой очищения, а собственными руками, чуть похлопывая, стряхнул с одежды соученицы грязь.

Смущенная неожиданным проявлением доброты, Хуа Цяньгу отступила на два шага. Шо Фэн поднялся. Несмотря на свой юный возраст, он по росту был больше чем на голову выше девочки. Одной рукой придерживая ее за плечо, рукавом другой он осторожно стер грязь с ее лица. Глядя на нее, всю чумазую, с надутыми губами, Шо Фэн не смог сдержать улыбки.

Девочка посмотрела на его по-прежнему скрытое под маской лицо. По его взгляду было очевидно, что он смеется над ней. Она невольно еще сильнее надула губы и, задыхаясь от возмущения, попыталась привести в порядок взлохмаченные волосы. Хм! Вот хорошенько попрактикуется, снова придет и обоих разобьет в пух и прах! Ее наставник – сильнейший во всем мире!

– Скорей возвращайся. – Шо Фэн потрепал ее по голове, снял с себя верхнюю одежду и набросил ей на плечи. Взгляд его вечно холодных, будто лед, глаз слегка потеплел.

– М-м, благодарю… – Пребывая в состоянии крайнего изумления, она не отказалась от этого проявления заботы, встала на Отрешение от мыслей и полетела в сторону Дворца Бесчувствия. Про себя Хуа Цяньгу подумала: «Хоть Шо Фэн всегда ходит вместе с Ни Маньтянь и кажется, что они заодно, но он никогда не обижал меня и всегда относился неплохо. Наверное, он все же хороший!»

Всякий раз, когда у Цин Лю собиралась компания, Шо Фэн хоть и приходил вместе с Ло Шии, но все время сидел в уголке, распивая вино и наблюдая за болтовней остальных, и очень редко вступал в разговор. Поэтому для всех Шо Фэн по-прежнему был чужим. «В следующий раз нужно будет попытаться вывести его на беседу. Может, он просто не умеет складно говорить».

* * *

Вернувшись во Дворец Бесчувствия, Хуа Цяньгу сразу с неистовством приступила к чтению книг и тренировкам, больше ни на что не обращая внимания. Бай Цзыхуа вернулся на гору лишь спустя месяц и, только ступив во Дворец, почувствовал неладное. Он тут же поторопился в комнату в башне на заднем склоне и увидел не находящую себе места от беспокойства Тан Бао, несущую караул снаружи. Та сказала, что Хуа Цяньгу не выходит уже три дня и три ночи. Духовная гусеничка боялась, что, если потревожит ее, ци выйдет из-под контроля и девочка впадет в безумие, поэтому не осмеливалась войти. Оставалось лишь попусту переживать за дверями.

Бай Цзыхуа поспешил войти и увидел парящую в воздухе Хуа Цяньгу. От нее во все стороны рассеивался мерцающий свет, похожий на лепестки лотоса. Глаза ее были плотно сомкнуты – девочка погрузилась в созерцание в погоне за легким успехом. Душа ее был неспокойна, лицо побледнело, а от практики слегка покалывало в боку.

Бай Цзыхуа успокоил заглянувшую следом Тан Бао, сказав, что нет никакой опасности, и попросил ее выйти, потом поднялся в воздух, остановился позади девочки и стал направлять ее ци.

Промерзшая насквозь Хуа Цяньгу внезапно почувствовала, как по телу подобно реке, стремительно увлекающей ее вперед, разливается теплый поток.

Бай Цзыхуа нажал на несколько точек на ее теле. На самом деле, девочка уже давно излечилась от ран, но однажды ночью, пока она спала, он запечатал ее духовную силу, чтобы очистить от злой ци. Должно быть, она что-то заметила и решила попытаться сломать печать, но ей не хватило сил, и энергия обратилась против нее, в результате чего ци вышла из-под контроля, и Хуа Цяньгу не смогла вернуть обратно изначальный дух.

Раз уж на то пошло, нужно просто открыть ее меридианы бессмертия. Потом она, совершенствуясь, сама отрегулирует поток ци.

Он просидел с ученицей в башне семь дней и ночей, очистив меридианы цзин-май во всем ее теле. Помимо этого, Бай Цзыхуа дал ей омытую в Нефритовом пруду пилюлю Достижения бессмертия и каплю очищающей росы горы Чанлю.

Проснувшись, Хуа Цяньгу ощутила невероятную легкость в теле, словно это была и не она вовсе – просветленная подобно капле воды, чистая, словно снежинка, похожая на слабый ветерок и океан, на горы, реки и звездное небо. Казалось, вся вселенная и все сущее умещались в ее груди. Вмиг все сокровенные тайны бытия открылись ее сердцу.

Только девочка не знала, что в поисках дао люди трудятся не покладая рук, обращаются к бессмертным, чтобы определить свое предназначение и совершенствуются тысячи лет, а она, в течение нескольких дней впитывая в себя столетнюю бессмертную силу наставника, преодолела испытание несчастьем и сразу перешла со ступени Разрушения желаний на ступень Созерцания сокрытого, при этом обретя бессмертное тело.

– Наставник? – Открыв глаза и увидев рядом Владыку, Хуа Цяньгу очень обрадовалась. Они медленно кружились в соответствии с рисунком восьми триграмм сокровенной истины, изображенным на потолке башни.

Заметив, что Бай Цзыхуа зажмурился, а лоб его покрылся испариной, девочка, встревожившись, протянула руку и вытерла ему пот. Тело Владыки слегка дрожало, он пошевелил губами, но не произнес ни слова.

Прошло около четверти большого часа, прежде чем они спустились.

– Наставник, как вы? – Хуа Цяньгу хотела было поддержать Бай Цзыхуа, но он махнул рукой.

– Все хорошо. Сделай глубокий вдох. Болит ли еще в области даньтянь?[122]

– Не болит, наставник.

Бай Цзыхуа кивнул и направился к выходу из башни. Тан Бао, сторожившая снаружи, уже клевала носом. Увидев, как они выходят, она наконец успокоилась. Хуа Цяньгу схватила гусеничку и засунула в ухо.

– Наставник, во время практики я утратила связь с реальностью? Это вы вовремя вернулись и спасли меня?

– Нет. Но ни в коем случае не забывай, что в совершенствовании нельзя торопиться и важно сохранять чистоту помыслов. Я помог тебе обрести бессмертное тело. Когда ты полностью выучишь «Свод семи томов», начну обучать тебя магии.

– Ух ты, правда? Замечательно! Наставник! – Девочка весело побежала следом за ним вприпрыжку и, не удержавшись, приобняла Владыку со спины. Тот, застыв от удивления, остановился. Хуа Цяньгу только тогда поняла, что она сделала, потому сразу отошла, встала рядом, заложив руки за спину и глупо хихикая. Наконец-то наставник будет обучать ее! «Посмотрим, посмеет ли в следующий раз Ни Маньтянь задирать меня. Побью ее так, что она обделается от страха!» – Наставник, а что такое бессмертное тело? Я уже стала бессмертной?

– Нет. Тебе самой нужно совершенствоваться. Когда вознесешься, тогда и станешь по-настоящему бессмертной. В силу нехватки навыков ты достигла пока только ступени Созерцания сокрытого.

– Тогда в чем польза бессмертного тела?

– Если совсем по-простому… – Бай Цзыхуа развернулся и отметил, что ростом Хуа Цяньгу едва достигает его груди. – Можно никогда не стареть.

– Вы хотите сказать, что… – Широко раскрыв глаза, девочка неверящим взглядом уставилась на него.

– Угу. Если ты не будешь нарочно использовать духовную силу и применять заклинания, сможешь вечно выглядеть так, как сейчас, и больше не вырастешь.

– Удивительно! Я поняла. Слышала историю про Чанъэ, которая тайком съела чудодейственную пилюлю…[123]

– Все верно. Поначалу у нее тоже было лишь бессмертное тело, но отсутствовала магическая сила. Однако потом она смогла стать по-настоящему бессмертной. Таким образом в будущем тебе будет намного проще учиться.

– Поняла! Благодарю, наставник! – И Хуа Цяньгу весело рассмеялась.

Глядя на то, как уголки ее рта потихоньку расплываются в чарующей улыбке, Бай Цзыхуа неожиданно для себя сказал:

– Сегодня хочу похлебку из цветов персика.

Девочка опешила от неожиданности. Прошло немало времени, прежде чем она отреагировала, восхищенно заверив:

– Поняла! Сейчас приготовлю! – Она тут же развернулась и побежала на кухню.

Тан Бао недовольно бубнила, сидя в ее ухе:

– Господин, наконец-то вы вернулись, и мы сможем вкусно поесть! Вы не знаете, но во время вашего отсутствия мамочке Косточке было лень готовить еду. Каждый день она мучила меня, заставляя грызть пампушки из дешевой муки…