В прошлом отец частенько говорил ей: «Трудолюбие будет вознаграждено Небесами». Но на самом деле предопределенное судьбой невозможно изменить лишь собственными усилиями. Сердце Хуа Цяньгу переполняли горечь и сожаление. Она виновата перед Юнь Инем, Ло Шии, Цин Лю и У Цинло – их наставления, забота и поддержка оказались напрасными. А еще больше она подвела Владыку.

– Косточка, ты сделала все, что могла. Не грусти! – целуя ее в мочку уха, тонким голосом утешала девочку Тан Бао. Как же она ее напугала! Ей никакого дела нет до поклонения наставнику, главное – чтобы с мамочкой все было хорошо.

Кровь перестала течь из ран. Искусство восстановления чертога Исцеления не знало себе равных, но, чтобы поправиться, требовалось много времени. После поединка истинная ци девочки иссякла, жизненные силы были подорваны. Лекари предполагали, что она не сможет сосредотачивать и циркулировать ци целый год.

Хуа Цяньгу подняла голову и увидела в воздухе напротив Ни Маньтянь. Благодаря заботе родителей та давно уже очнулась и, задрав нос, с самодовольным видом и насмешкой смотрела на соперницу. Ее раны оказались несерьезными, однако она потратила много сил. Чтобы поединок между Ни Маньтянь и Шо Фэном прошел честно, в порядок проведения состязаний были внесены изменения. Сейчас на площадке проходил поединок в группе участников, уже прошедших церемонию.

Хуа Цяньгу не осмеливалась взглянуть на трех досточтимых, и желания наблюдать за поединком у нее не было. Опустив глаза, она лишь старалась поскорей восстановить дыхание с помощью Юнь Иня. Проиграла так проиграла. Но по крайней мере, она должна спуститься с этой площадки с высоко поднятой головой, самостоятельно, без чьей-либо помощи.

В следующем поединке Ло Шии без особых усилий взял первое место. Уже и так серьезно раненная Ни Маньтянь тем не менее за несколько ходов с помощью двух мечей заставила Шо Фэна выйти за пределы площадки. Было очевидно, что он намеренно проиграл ей. Все вокруг это понимали, но не сказали ни слова.

Хуа Цяньгу некогда было думать о том, действуют Шо Фэн и Ни Маньтянь заодно или заключили какую-то сделку. Ей лишь хотелось поскорее вернуться в свою комнату и больше не показываться на глаза Владыке.

Но все же ей пришлось прийти на церемонию поклонения наставнику, в которой она сейчас больше всего не хотела участвовать.

Все возвратились в главный зал Вечного пребывания. Новые ученики выстроились в очередь в соответствии со списком Состязания мастеров меча в ожидании церемонии поклонения наставнику и вручения ароматных трав. Хуа Цяньгу все время стояла с опущенной головой, не говоря ни слова и не осмеливаясь взглянуть на Бай Цзыхуа. Она нарушила договоренность между ними. Он наверняка сильно в ней разочарован.

– Младший, подойди. Я должен кое-что тебе сказать. – Мо Янь, нахмурив брови, вошел в главный зал. Бай Цзыхуа, немного помедлив, развернулся и последовал за ним.

– Что произошло с мечом Отрешение от мыслей? – строго спросил Мо Янь.

Зная, что он спросит именно об этом, Бай Цзыхуа равнодушно ответил:

– Разумеется, я подарил ей этот меч.

– Ты!.. – раздраженно воскликнул Мо Янь. – Ведь именно этот меч твой наставник вручил тебе во время церемонии поклонения! Тысячи лет ты носил его при себе. Как мог так запросто отдать другому? Еще и подарил только пришедшему в школу «ходячему несчастью»…

Повернувшись, Бай Цзыхуа промолвил:

– Старший, ты уже постиг дао. К чему цепляться за суетные вещи?

– Ты… – Мо Янь побледнел, а потом, взмахнув рукавом, проскрежетал: – Ладно уж. Ныне ты – глава, мне и упрекнуть тебя нельзя. Делай как пожелаешь. Но вопрос принятия тобой ученика затрагивает наследие Чанлю. Ты ни в коем случае не можешь проявлять подобную небрежность. На мой взгляд, Ни Маньтянь и Шо Фэн обладают особой способностью к совершенствованию. Выбери кого-нибудь из них – и дело с концом.

Бай Цзыхуа промолчал.

Сдерживая гнев, Мо Янь серьезно произнес:

– Знаю, тебе не по душе все эти формальности. Школе Чанлю нет необходимости действовать с учетом интересов острова Пэнлай. Если ты правда ценишь силу и не хочешь принимать в ученицы Ни Маньтянь, тогда просто выбери Шо Фэна. Так тебе еще и не придется оставаться во Дворце Бесчувствия вместе с представительницей женского пола, что может повлечь за собой всякого рода слухи. Все-таки важнее всего репутация Чанлю. Однако, когда будешь объявлять свой выбор, не забывай об уважительном отношении к Ни Цяньвэню.

Услышав звон колокольчиков, Мо Янь понял, что приближается начало церемонии.

– Пойдем. Только не надо все время сидеть молча с невозмутимым выражением лица и заставлять меня говорить за двоих! Знаю, тебе не нравится роль главы. Но ты занимаешь этот пост уже несколько сотен лет, не следует пренебрегать своими обязанностями и во всех делах полагаться на старшего. Я тоже иногда не в состоянии за всем уследить.

Бай Цзыхуа, заметив во взгляде Мо Яня неприкрытые усталость и измождение, понял, что тот переутомился от повседневных забот. Мо Янь был строг и непреклонен, любил действовать самовольно и часто расходился с ним во мнении. Но Бай Цзыхуа прекрасно понимал, что все это было ради него и Чанлю.

Они вышли из главного зала и поднялись на высокий помост для начала церемонии.

Хуа Цяньгу, Шо Фэн и Ни Маньтянь и другие преклонили колени в первом ряду. Девочка чувствовала ни с чем не сравнимую грусть. Ощутив ее беспокойство и душевное смятение, меч Отрешение от мыслей тоже слегка задрожал. Во время поединка она об этом не подумала, но теперь ее переполняли сомнения. Почему вдруг меч прилетел к ней сам, хотя она не призывала его?

Ло Шии и остальные ошибочно подумали, что Хуа Цяньгу уже достигла полного единения с Отрешением от мыслей, но только она знала, что получила меч совсем недавно и на его подчинение требуется гораздо больше времени. Тем более хозяином Отрешения от мыслей раньше был Владыка. Теперь же этот меч оказался в чужих руках, у сопливой девчонки, которая еще не достигла высокой ступени совершенствования. Неужели он так легко согласится подчиняться ей?

Или…

Хуа Цяньгу внезапно подняла голову и посмотрела на Бай Цзыхуа. Оказывается, Владыка…

Только сейчас девочка наконец все поняла и, еще больше смутившись, опустила голову. Как бы ей хотелось упасть перед ним на колени и более не подниматься! Неизвестно, за какие заслуги она получила его благосклонность, но даже теперь не оправдала оказанного ей безграничного доверия.

Шо Фэн и Юнь Инь стояли на коленях по обе стороны от Хуа Цяньгу. Увидев, как сильно она дрожит, они подумали, что тому виной ее тяжкие ранения.

Юнь Инь сказал:

– Если совсем нет сил терпеть, ступай, отдохни.

– Все хорошо. – Хуа Цяньгу снова подняла голову. После перехода на ступень Разрушения желаний, несмотря на огромное расстояние, она все же смутно могла слышать разговоры между Почтенным мастером и Владыкой, а также между стоявшими неподалеку Ни Цяньвэнем и другими совершенствующимися.

Глядя на Бай Цзыхуа, Мо Янь произнес:

– Брат-глава, может, в этом году ты желаешь первым выбрать себе ученика?

Бай Цзыхуа, по-видимому, пребывал в глубоких раздумьях. Глядя на небо, он что-то подсчитывал на пальцах[105], но результат каждый раз выходил один и тот же. Не в силах сразу принять решение, он сказал:

– Пусть сперва остальные выбирают.

Мо Янь кивнул и взмахнул рукой. Церемония началась. На самом деле все было довольно просто: желающий принять ученика берет с жертвенника ароматную траву и кому-нибудь вручает. Если тот принимает подношение, то считается принятым на учение. Но почти все представители старшего поколения уже перестали набирать учеников, поэтому в последние годы этим занимались только молодые.

Вскоре Юнь Дуань, Цуй Юань и другие ученики один за другим приняли травы от наставников. И пусть некоторые в глубине души были против сделанного за них выбора, мало кто осмеливался откровенно отказаться.

Ло Шии с волнением ожидал выступления Бай Цзыхуа. Только когда тот возьмет в ученики Шо Фэна или Ни Маньтянь, он сам будет вправе предложить благовонную траву Хуа Цяньгу. Эта девочка так старалась, но по воле судьбы все равно проиграла. Наверно, сейчас она очень расстроена.

Неожиданно Ло Шии увидел, как Цин Лю с пучком трав направляется прямо к Хуа Цяньгу. Он тут же засуетился и, недолго думая, отошел от сидящего рядом Мо Яня, попутно взял пучок травы и стремительно бросился вперед.

– Цяньгу, станешь моей ученицей?

Склонившая голову девочка еще издалека увидела приближавшийся пучок трав. Сердце ее затрепетало. Подняв голову, она увидела Цин Лю, потом краем глаза заметила смотрящего в ее сторону Бай Цзыхуа и тотчас снова опустила голову.

Стоявшая позади Цин Шуй тоже все видела и разочарованно склонила голову. Она старалась изо всех сил, но все равно с большим трудом пробилась лишь в число тридцати двух сильнейших. Разумеется, руководитель класса не примет ее в ученицы. Несмотря на то что она несколько раз тайно и открыто высказывала свое желание совершенствоваться у него, сложно сказать, услышал ли это вечно пьяный Цин Лю.

Хуа Цяньгу неподвижно стояла на коленях. Она была в полном смятении, совершенно не понимая, что ей делать.

Девочка определенно не хотела становиться ученицей Цин Лю. Но, отказав, она точно поставит руководителя в неловкое положение, он все-таки впервые собирался принять ученика. Разве может она подвести Цин Лю, не приняв во внимание его заботу и доверие? К тому же ей все равно не добиться наставничества Владыки… Неужели она хочет навсегда остаться без наставника? Что же делать… Но в глубине души девочка хотела видеть своим наставником только Владыку!

Понимая мысли Хуа Цяньгу и опасаясь, что она снова будет упрямиться, Тан Бао тут же поспешила уговорить ее:

– Мамочка Косточка, ты еще помнишь, ради чего мы пришли сперва в Маошань, а потом в Чанлю? В первую очередь все зависит от тебя самой. Разве так важно, кто будет твоим наставником?

Ее слова привели девочку в еще большее замешательство. Зачем она все-таки пришла в Чанлю? Но в то же время ради чего так усердно трудилась?

Сейчас Цяньгу никак не могла сделать выбор. Девочка переволновалась до боли в сердце, так что вот-вот готова была упасть в обморок. Однако стоявший рядом на коленях Шо Фэн внезапно крепко схватил ее руку, прикрыв широким рукавом своего одеяния. Чистая истинная ци непрерывным потоком хлынула в ее тело. Хуа Цяньгу вмиг пришла в себя и, обернувшись, изумленно посмотрела на соученика, но тот продолжал смотреть вперед как ни в чем не бывало.

В этот момент перед глазами девочки появился еще один пучок травы. Она подняла голову и увидела Ло Шии, от чего еще больше растерялась. Ло Шии, притворяясь беззаботным, произнес:

– Цин Лю, тебе негоже со мной соперничать! Я первым приметил Цяньгу, когда она только переступила порог школы.

Цин Лю сокрушенно вздохнул и ответил:

– Шии, почему ты всегда стремишься все у меня отобрать? В следующий раз я поделюсь с тобой вином, хорошо? Впервые за столько лет мне кто-то приглянулся, и я захотел взять себе ученика. Можешь хоть в этот раз меня поддержать?

Ло Шии обиделся:

– Вообще-то, я тоже впервые ученика беру! Ты старше, поэтому правильнее будет, если уступишь.

Цин Лю печально вздохнул:

– Они с Ни Маньтянь сражались друг с другом, чтобы поклониться наставнику. Неужели и нам непременно нужно бороться за ученика? Пусть сама сделает выбор.

Тан Бао взволнованно кувыркалась в ухе девочки:

– Выбирай старшего Шии! Выбирай старшего Шии! Мамочка Косточка, выбери его. Хорошо?

Цин Лю тут же ответил:

– Тан Бао, я все слышал! И не думай вмешиваться! Пусть Цяньгу сама выбирает. Какая же ты нечестная, только Шии помогаешь! Вот будет у меня что-нибудь вкусное или забавное, больше тебе не дам!

Тан Бао тут же замолчала.

Раньше уже бывали случаи, когда наставники боролись за ученика. Но в этот раз в центре событий оказались Ло Шии, Цин Лю и только что подчинившая себе Отрешение от мыслей Хуа Цяньгу. Вот это уже было чрезвычайно интересно. Присутствующие пристально смотрели на них, наблюдая за развитием событий.

Ни Маньтянь аж позеленела от злости. Хоть родители надеялись, что она станет ученицей Владыки, но самой ей нравился Ло Шии. И пусть у нее не было возможности стать его ученицей, но и смотреть на то, как он берет в ученики кого-то другого, ей не хотелось. Кто бы мог подумать, что он решит взять на обучение эту девчонку! Все это выводило Ни Маньтянь из себя.

Никто не хотел уступать. В тот момент, когда Хуа Цяньгу, оказавшись в затруднительном положении, уже хотела притвориться, что теряет сознание, она вдруг почувствовала, как поднимается в воздух.

«Что происходит?» Все вокруг отступили на несколько шагов, наблюдая за тем, как она взлетает все выше и выше, прямо к помосту. Цин Лю в спешке крепко схватил ее за руку. Девочка в полном недоумении огляделась, потом повернула голову и посмотрела на него.

Она увидела лишь, как Ло Шии, нахмурив брови, придержал Цин Лю за правую руку и, глядя на него, слегка покачал головой.

Цин Лю все же в конце концов неохотно отпустил. Крохотная Хуа Цяньгу пролетела над головами присутствующих и отправилась прямо к высокому помосту. Вокруг ее тела распространялось серебристо-белое мерцание.

– Младший! – услышала она гневный голос Мо Яня. До нее также долетели холодное фырканье Ни Цяньвэня и голоса, что-то бурно обсуждавшие. Внезапно страх овладел ее сердцем. Подняв голову, она увидела у жертвенника стоявшего в ожидании и смотревшего на нее Бай Цзыхуа. Сама она медленно летела в его сторону, все сильнее приближаясь к нему.

Все тот же холодный, отстраненный взгляд. Кисточка на мече главы красиво развевалась. Обычно она порхала вместе с его длинными, подобными черному атласу волосами, но в этот раз была привязана выше. Невозмутимый взгляд бездонных глаз Владыки был преисполнен явного благородства и величия.

Хуа Цяньгу застыла как вкопанная, не в силах поверить в происходящее.

В момент, когда девочка подлетела к Бай Цзыхуа, то наконец оказалась рядом с тем, к кому так мечтала приблизиться, а он неожиданно протянул ей руку.

Волнение переполняло ее сердце, мысли спутались в голове. Подобно летящему на огонь мотыльку, забыв обо всем, Хуа Цяньгу пошла к нему навстречу. Дрожа всем телом, она осторожно положила свою маленькую ручку в его ладонь и радостно опустилась на землю.

– Преклони колени, – по обыкновению холодно молвил Бай Цзыхуа.

Под таким взглядом любой охотно бы подчинился. Девочка тотчас упала на колени и медленно поклонилась ему в ноги, словно перед ней было управлявшее всем миром и ее судьбой божество.

Два крохотных колокольчика появились у нее перед носом.

– Младший! – закричал Мо Янь. В лице его не было ни кровинки. Он и представить себе не мог, что Бай Цзыхуа выберет эту малявку. Хоть он сам только что видел старания и силу Хуа Цяньгу, но даже ему была понятна дурная судьба девочки. Разве Бай Цзыхуа мог этого не знать?

– С этого дня эта девочка – моя ученица, – бесстрастно промолвил Бай Цзыхуа. Он говорил негромко, но все присутствующие четко расслышали каждое его слово, будто находились совсем близко.

Он не предоставил девочке никакого права выбора, даже пропустил этап с ароматными травами и сразу передал ей колокольчик. Все свидетели этого действа застыли пораженные, и лишь Шэн Сяомо улыбался, размахивая веером. С того самого момента, как на поле боя появился меч Отрешение от мыслей, он уже знал, что никаких состязаний не нужно – брат непременно возьмет в ученицы Хуа Цяньгу.

Задыхаясь от гнева, Мо Янь смотрел на Бай Цзыхуа, но тот ответил ему крайне решительным взглядом. Старший знал, что хоть Бай Цзыхуа обычно не любит интересоваться делами школы, но, если примет какое-то решение, даже ему не под силу будет это изменить. Мо Яню оставалось лишь недовольно взмахнуть рукавом.

Бай Цзыхуа взглянул на Ни Цяньвэня и толпу совершенствующихся, собравшихся вокруг:

– Господа, есть ли у кого-то возражения?

Ни Цяньвэнь, сжав кулаки, холодно ответил:

– Даже Отрешение от мыслей ей передали… Похоже, вы уже давно приняли решение. Какой был смысл в проведении Состязания мастеров меча? Однако это личное дело Чанлю. Владыка, вы вправе принять в ученики кого захотите. Разве наши возражения имеют какое-то значение?

Бай Цзыхуа кивнул:

– Разумеется, не имеют.

Шэн Сяомо разразился смехом: «Второй брат, прошу, не воспринимай все так серьезно, говоря столь неуместные вещи в самый ответственный момент!»

Хуа Цяньгу только теперь поняла, что произошло, но продолжала по-прежнему стоять на коленях, застыв в оцепенении. Ей казалось, будто бы она во сне.

Тан Бао кувыркалась от радости в ухе девочки. Чуть было не выкатившись наружу, она поспешила напомнить:

– Глупенькая Косточка, чего ты застыла? Скорей бери колокольчик!

Цяньгу тут же подняла обе руки над головой, приняла колокольчики и даже расплакалась от переполнявших ее чувств. Все это действительно не сон! Владыка правда захотел принять ее в ученицы! Но она ведь проиграла Ни Маньтянь… Девочку одолевали сомнения, но она понимала, что сейчас не время для вопросов.

Церемония принятия учеников продолжалась. Расстроенные Ло Шии и Цин Лю оставили попытки набирать себе учеников. Цин Шуй, посчитав, что ей предоставился удобный случай, тут же поспешила выйти вперед и преклонить колени перед Цин Лю. Он знал, что Цин Шуй – девочка смышленая и внимательная, поэтому, еще раз хорошенько подумав, принял ее.

Раз уж так сложилось и изменить ситуацию было невозможно, Мо Яню оставалось лишь попытаться спасти положение:

– Младший, Ни Маньтянь и Шо Фэн обладают прекрасными способностями. Почему бы тебе в этот раз не принять сразу трех сильнейших?

Услышав это, Ни Цяньвэнь обрадовался и посмотрел на Бай Цзыхуа.

Тот, не оставив им и малейшего шанса, сказал:

– В этой жизни у меня будет только один ученик.

Хуа Цяньгу задрожала всем телом. Она уже совсем не соображала. Ей придется вдребезги разбиться, чтобы отплатить за его доброту?

Лицо Ни Цяньвэня посинело от злости. У него и так был скверный характер, а теперь Бай Цзыхуа не сохранил ему и капли достоинства. Откинув рукав в сторону, он собрался на выход.

Мо Янь, поспешив преградить ему дорогу, произнес:

– У главы много дел. Боюсь, ему некогда будет обучать стольких учеников. Но такому таланту нельзя пропадать. Давайте я возьму Ни Маньтянь к себе.

Только сейчас выражение лица Ни Цяньвэня стало чуть более дружелюбным. Его дочь – драгоценная жемчужина на ладони[106], госпожа величественного острова Пэнлай, а не какая-то безродная девица! К чему было приводить ее в Чанлю терпеть подобные унижения?

В этот момент стоявшая внизу Ни Маньтянь внезапно вмешалась в разговор старших:

– Почтенный мастер, для меня было бы огромной честью стать вашей ученицей. Но вы денно и нощно трудитесь в поте лица на благо школы. Что, если я поклонюсь старшему Шии? Пусть он обучает меня вместо вас. Это возможно?

От этих слов Ло Шии, Ни Цяньвэнь и все присутствующие остолбенели. Если Ни Маньтянь так сделает, Почтенный мастер станет для нее дедом-наставником, а Хуа Цяньгу окажется выше нее по старшинству.

Мо Янь кивнул, а потом с вопросом посмотрел на Ни Цяньвэня. Тот не знал, какие у дочери намерения. Но она сама предложила это, да еще и перед лицом трех досточтимых, поэтому он чуть заметно кивнул в знак согласия.

Ло Шии, однако, забеспокоился. Это ведь он ученика принимает, так почему ему никакого права выбора не предоставили? Даже мнения его не спросили! Пусть Ни Маньтянь была девочкой своевольной и избалованной, но все-таки обладала большим потенциалом… Поразмыслив, Ло Шии все же согласился. Только вот после этого Тан Бао сильно на него разозлилась и еще долго отказывалась с ним разговаривать.

На том и порешили. Ни Маньтянь и Шо Фэн вместе стали учениками Ло Шии. И вот пришло время церемонии поклонения наставнику.

Поскольку течения внутри школы отличались друг от друга, то в прежние времена настоящее поклонение наставнику проходило уже после завершения ритуала. Но в этом году ученика принимал глава, поэтому церемония выглядела торжественно.

Хуа Цяньгу стояла на коленях перед жертвенником. С каждым ударом колокола ее сознание все больше прояснялось.

Бай Цзыхуа брызнул на нее несколько капель из серебряной чаши, которую держал в руке, потом поменял ее на золотую, взяв у прислуживающего на церемонии ученика, и снова обрызгал девочку водой. Затем он окропил Хуа Цяньгу каплями из стеклянной чаши. Но если с первыми чашами все прошло гладко, то от брызг из последней девочка внезапно съежилась и задрожала.

Она сразу поняла, что в чашах – вода из пруда Трех Жизней. Только, кажется, в этот раз ей было чуть больнее, чем раньше.

Бай Цзыхуа нахмурился, но, не сказав ни слова, зажег благовония, вручил три палочки Хуа Цяньгу и сам взял столько же.

Он взмахнул белым рукавом и поклонился Небу. Все ученики на площади, а также Почтенный мастер и Почтенный ученый тоже встали на колени. От гостей этого не требовалось.

Девочка еще никогда не видела Бай Цзыхуа преисполненным такого торжественного благоговения.

– Бессмертные школы Чанлю на небесах, двести восемьдесят три года я возглавлял школу и теперь изъявляю желание принять Хуа Цяньгу в ученицы сто двадцать седьмого поколения Чанлю. Отныне я непременно приложу все усилия и буду усердно наставлять ее.

На сердце у девочки потеплело. С величайшим почтением она тоже отбила несколько земных поклонов и произнесла:

– Бессмертные школы Чанлю на небесах, я, ученица Хуа Цяньгу, обладаю дурной картой судьбы, связана злым роком и вообще довольно неудачливая, но мне выпала великая честь получить благосклонность Владыки и стать его ученицей. В этой жизни я непременно буду оберегать все сущее и придерживаться истинного дао, ни за что не подведу Чанлю и главу! Отныне буду жить достойно и приму смерть с уважением! Никоим образом не воспротивлюсь воле Владыки! Пусть будут мне свидетелями Небо и Земля!

Бай Цзыхуа, опустив голову, посмотрел на нее. Все такая же худенькая и маленькая, девочка говорила столь решительно, как если бы жизнью своей клялась.

Владыка глубоко вздохнул. Как бы ни старался, все равно не разгадать эту небесную тайну. И пусть знал, что принятие девочки в ученицы неизбежно повлечет за собой дурные последствия как для него самого, так и для Чанлю, он все равно решился на этот шаг. Раз уж таково предопределение, к чему пытаться его избежать? Он упрямо отказывался верить в то, что не в силах изменить ее судьбу.